Meine Lehrerin

Я сонно открываю глаза от того, что меня мягко трясут за плечо, и сразу вижу кабинет Ольги Михайловны, сначала удивляюсь, а потом, вспоминая, поднимаю голову и перевожу взгляд на нее. Она сразу легонько улыбается, и спрашивает: -Ну как ты? А мне и правда уже лучше, я почти не чувствую этой ужасной слабости, а еще я только что поспала на плече у Ольги Михайловны. -Уже намного лучше, Ольга Михайловна, - говорю я тихонько. Мы сидим почти у самого выхода из кабинета, на придвинутых ей впопыхах стульях. Я обращаю внимание на то, что она все еще держит меня за руку и держала все время пока я спала, поэтому мое сердце начинает трепетать, а руке моей так приятно. Она смотрит на меня с нежностью и беспокойством, и этот взгляд просто сводит меня с ума, мне так хочется успокоить ее, и хочется видеть эту нежность в ее глазах каждый день. Мы молчим еще пару минут, просто глядя друг на друга, а я осторожно сжимаю ее ладонь, совсем немножко, чтобы она не заметила. Мне так тепло с ней – не жарко, нет, тепло. -А сколько я проспала? – спрашиваю я, опуская взгляд и рассматривая ее запястье. На нем тонкий золотой браслет, он выглядит так красиво на ее тонкой руке. Я смотрю дальше, ее пальцы такие длинные и изящные. Я как раз задумываюсь, каково было бы поцеловать их и ощутить губами, когда она отвечает: -Совсем недолго. Минут 10, наверное. Прости, что разбудила, - она отпускает мою руку, но тянется ей поправить мне прядку волос, уже в который раз. Я опять краснею, и она убирает ладонь. – Подумала, что лучше тебе будет дома поспать нормально, что нужно поскорее тебя отвести. -Спасибо вам, Ольга Михайловна, - говорю я, снова отводя взгляд, потому что мне так стыдно. – Извините, что я так… ну, что в обморок упала, не знаю, что такое, я просто… Знаете… Я все-таки смотрю на нее на секундочку, она внимательно слушает мою бессвязную речь, а ее губы немного напряжены. -Просто я сегодня нервничала, - продолжаю я свою чепуху, - знаете, контрольная была, ну, по математике, а я не знала… Ольга Михайловна прерывает меня одним словом: -Юль. Я замолкаю и смотрю ей прямо в глаза. Ее тон строг, но она все еще выглядит такой милой. -Ты мне не должна объясняться, - говорит она, задумчиво, - хорошо? Но если тебе нужно будет по-настоящему поговорить, если захочешь рассказать, что на самом деле с тобой такое, я всегда рада с тобой поговорить, может быть как-то помочь. Я взрослая женщина, поэтому, может быть, смогу что-то тебе посоветовать, как-то помочь решить твои проблемы. А если не хочешь говорить со мной, поделись с кем-то из друзей, с Женей, или с мамой, нельзя же все в себе держать, зайчик. Вот от этого такие ситуации и случаются. Она молчит минуту, а я уже собираюсь ответить, но она вдруг продолжает: -Ты не подумай. Я не лезу в твою жизнь и в личное пространство, но просто знай, что, если у тебя проблемы или переживаешь из-за чего-то сильно, не нужно это игнорировать. Все можно решить, Юля, а разговор в этом может очень помочь. Она смотрит на меня, а я так удивлена ее монологом, что даже не знаю, что мне сказать. Сижу, рассматриваю свои собственные руки, и вдруг говорю, сама того не ожидая: -Я влюбилась. Я пораженно поднимаю глаза на нее, мое сердце заходится в бешеном ритме, я чувствую пульсацию в своих ушах. Она невозмутимо смотрит на меня и спрашивает: -А он тебя не замечает? Я сама от себя в шоке, что я решилась поговорить с ней об этом. Конечно, рассказывать, что я говорю о ней, я уже не собираюсь. Поэтому я молча соглашаюсь с местоимением «он» и говорю дальше: -Замечает. Мы, наверное, друзья, но он… он ко мне так не относится. Он не видит во мне девушку… Просто ребенка. Ольга Михайловна осторожно интересуется: -А он тебя старше? -Ну, немножко старше, - говорю я без зазрения совести. Разве в два раза – это намного старше? -Да, мальчики в таком возрасте редко замечают девочек помладше, - говорит она, глядя на меня с сочувствием, - хочешь тоже расскажу, как я в школе мучилась? Я поспешно киваю. -Он был меня намного старше, очень красивый и сильный, а еще ужасно умный. Я была от него просто без ума, представляешь? – она почти задорно улыбается, - Письма ему писала, записки оставляла, все делала, чтобы он меня заметил. А он не замечал. У него девушка была… Жена, вообще-то. И ребенок маленький. Я как могла внимание привлекала, это, если честно, мой учитель был, по литературе, - на этот моменте мое дыхание учащается, а я широко раскрываю глаза. – Я ему стихи как-то раз принесла, сама написала. Что-то там было, мол, люблю вас, жить не могу. А он глаза выпятил, говорит, Оля, тебе 15 лет, я взрослый мужчина, ничего между нами быть не может. Я разревелась, прям там, он меня успокоил как мог, маме позвонил, все рассказал, а мама на меня дома накричала, что я к женатому мужчине, так еще и к учителю пристаю. А я ей говорила, мама, да я без него жить не хочу. А ничего. На следующий день в школу мама насильно тащила, тяжело было поначалу на литературе, особенно когда про любовь читали, прям плакать хотелось. Но все прошло. В десятом классе уже цветы ему дарили на выпускной, я дарила, сама попросилась, подошла и говорю, мол, спасибо за ваши уроки, простите, что я такой дурой была в прошлом году, а он говорит ничего страшного, все у тебя будет хорошо, Оля. И все у меня хорошо, Юля. Я смотрю на нее в глубочайшем шоке. Ну неужели бывают такие совпадения? -Я это все к тому, Юль, что все пройдет. И мальчика своего ты забудешь. Найдешь настоящего мужчину, который сам тебя полюбит всем сердцем, даст тебе все, чего пожелаешь. И не нужен тебе будет никакой… а как его зовут то? -Ольга Михайловна, - отвечаю я на вопрос, и сразу исправляюсь, сделав вид, что это обращение, - А почему у вас детей нет? Это очень личный вопрос, но я просто пользуюсь своим положением грустной невзаимно влюбленной в кого-то девочки, которая только что упала в обморок из-за своей несчастной любви. -Ну, - она отводит взгляд, - просто нет… Как-то еще не успели. Я ничего не отвечаю. Мы сидим еще минут пять в тишине, каждая думает о своем, а затем она предлагает нам выходить, ведь у нее куча дел, и нужно еще и меня проводить. Я снова вяло сопротивляюсь, но получив ожидаемый отказ, поднимаюсь со стула, беру свою сумку, и жду, пока она соберет свои вещи. Потом мы идем к ее машине, а я так надеялась, что мы пойдем пешком. Машина у нее классная, хотя в них совсем не разбираюсь, но сиденья в ней удобные, а еще в ней приятно пахнет ее сладкими духами. Мы доезжаем до моего дома, она паркуется, а потом поднимается со мной до квартиры. -Зайдете на минутку? – спрашиваю я, открывая дверь. Она колеблется, говорит нет, но я вдруг смелею и легонько тяну ее за руку за собой, проходя домой. Она смеется и поддается, а в моей голове снова так пусто. Я помогаю снять ей пальто, ведь она леди, и она опять смеется, так тепло и открыто. Потом она помогает раздеться и мне, говоря, что это я здесь вообще-то больная. Мы проходим на кухню, я делаю ей чай. Она любит, оказывается, только зеленый. И пьет его наполовину разбавленным, поэтому я подшучиваю над ней: -Смотрите не обожгитесь, - на что получаю смех и глупые попытки пошутить в ответ. Она так много смеется, когда не в школе, а улыбается почти постоянно. Мы разговариваем о всякой ерунде, пока пьем чай, и это так весело, так тепло и безумно приятно. Мы сидим на кухонном диванчике, а я медленно двигаюсь к ней все ближе и ближе, пока не касаюсь ее плеча своим, и тогда она вдруг меня обнимает, и мы обе замолкаем. Спустя несколько секунд я немного разворачиваюсь и полуложусь к ней в объятия, опираясь о нее спиной, сердце выпрыгивает из груди, а она просто обнимает меня крепче, прижимаясь ко мне грудью, ни говоря ни слова. Я наслаждаюсь ее близостью, тем, как мягко ее тело касается моего, чувствую своей спиной ее бешеный пульс. Мы сидим так и молчим, наверное, минут десять, пока не раздается звук ключа в двери - приходит с работы мама, и тогда Ольга Михайловна быстро прощается с нами обеими и на прощание машет мне рукой, а лицо у нее красное – совсем как у меня.