Meine Lehrerin

Третье мая, мой день рождения, начинается так же обыкновенно, как и любые другие дни. Уроки в школе проходят спокойно, Женя приносит мне небольшой подарок, а некоторые одноклассники поздравляют меня на переменах. Урок немецкого ничем не примечателен (то есть, он, конечно, всегда примечателен одной и той же особенностью – моей любимой учительницей), а вот после шестого урока меня ждет сюрприз. Я захожу в кабинет к Ольге Михайловне, уже такой привычный мне, чтобы узнать подробности нашей встречи. Она сидит за столом, как обычно, и с улыбкой встречает меня глазами. -Ну что, Ольга Михайловна? – спрашиваю я, поздоровавшись. – Вы помните о наших планах? Мне так приятно говорить «наши планы». Как будто мы с ней каждый день встречаемся и ходим куда-то: в кафе, в кино, в парк, домой… Она кивает и говорит: -Конечно. Давай, может быть, прямо сейчас пойдем? Зайдем к тебе домой, переоденемся, ты подарок свой оставишь и… -Какой подарок? – я перебиваю ее, за это мне стыдно, но нетерпение побеждает. Она загадочно улыбается и медленно наклоняется под стол, доставая что-то оттуда, а потом поднимается и дает мне цветок в горшке. Этот прекрасный цветок из ее гостиной. -С днем рождения, Юля, - говорит она, глядя, как я неуверенно беру цветок в руки. -Я не успела бы ничего вырастить для тебя, но знаю, что он тебе понравился, поэтому держи. Но постарайся его не убить. Она улыбается, давая понять, что шутит. Я так удивлена, что даже не знаю, что сказать. Я знаю, что этот самый цветок она со всем старанием выращивала… для себя и своей семьи. А я практически вынудила ее подарить мне его своими восхищениями и глупыми намеками. Поэтому я просто стою с цветком в руках и не знаю, что делать. -Тебе не нравится? – спрашивает она, нахмурившись. -Нет, Ольга Михайловна, конечно же нравится, - начинаю я со вздохом, - но ведь это ваш цветок. Вы вырастили его для себя. А я вас как будто заставила мне его подарить. Я не могу его принять. Она смотрит на меня, как на глупого ребенка: с удивлением и снисхождением. -Юля, зайка, - говорит она, а мое тело сразу будто обжигает кипятком изнутри, - это всего лишь цветок. Возьми его, пожалуйста, мне ведь не жалко. Я хотела тебе сделать приятное. -Спасибо, - отвечаю я, совсем забыв о цветке и всех моральных ценностях, бывших в моей голове секунду назад. Зайка… Я кое-как ставлю цветок на стол и обнимаю ее, все так же сидящую, поэтому ее голова оказывается прямо у моих губ, и я немного вдыхаю аромат ее волос, которые пахнут так сладко, что я не удерживаюсь и незаметно прижимаюсь губами ближе, легонько целуя ее макушку. Она обнимает меня в ответ одной рукой и отстраняется довольно быстро. -А вы мне подскажете, как его поливать? – спрашиваю я, с глупой и широченной улыбкой на лице, снова замечая цветок на столе и понимая, что частичка ее дома и души теперь будет у меня. -Конечно, глупышка моя, - она щурится, как будто от солнца и, наконец, встает и начинает собирать сумку. Я щурюсь точно так же, когда я счастлива, поэтому ей, наверно, очень привычно видеть меня такой, а я вижу такое выражение на ее лице впервые. Пока я размышляю о различиях в нашей мимике и рассчитываю вероятность схожестей, она уже готова идти. Мягко тянет меня к выходу, превращая все тело в желе, а сердце в лужицу. С ней так тепло и уютно, мы идем по школе, а в окна светит весеннее солнце, оставляя на полу полоски света, мы не касаемся друг друга, но она с улыбкой рассказывает мне что-то, в моих руках ее цветок, и я так безумно счастлива просто быть с ней рядом прямо сейчас. Мы одеваемся и выходим на улицу, а здесь почти жарко, так что мы снимаем наши пальто – мое белое, а ее черное – и несем их в руках. Идти нам недалеко, но я ценю каждую секунду нашей теплой прогулки – в обоих смыслах. Мы разговариваем о чем-то таком мелочном и незначительном, что я не запоминаю ни одного словечка, хотя мне так безумно нравится говорить с ней. -Переодевайся, Юленька, - говорит она, когда я пропускаю ее в квартиру. – Надевай что-нибудь праздничное, а цветок вон на тот подоконник поставь, ему солнышко нужно. Я делаю вид, что не замечаю ее ласкового обращения, хотя коленки немного и подкашиваются, но я только киваю и несу цветок, куда она сказала. -Хотите чай? – предлагаю я, наблюдая, как она снимает обувь и копается в своем пакете. -Нет, спасибо, - она достает из пакета платье – оно темно-фиолетовое и немного блестит, - где мне можно переодеться? -В маминой комнате, - говорю я, сглатывая, потому что в моей голове сразу образуются картины, как она переодевается. – Вон там. Мой голос немного дрожит, я указываю ей пальцем на комнату, и она заходит туда, кивнув мне напоследок. Сама я трясущимися руками начинаю торопливо перебирать свою одежду – мне совсем не пришло в голову подобрать что-то заранее, за своими мечтами я забыла о реальности, где неизвестное рандомное платье не появляется на мне самостоятельно. В итоге я надеваю красивую персиковую рубашку и черную широкую юбку, оставляя несколько верхних пуговок на рубашке расстегнутыми и надеясь, что Ольге Михайловне понравится мой наряд. Я выхожу в коридор, а она уже стоит там, в своем платье – я еще не видела ее в нем, у нее довольно большой вырез и мой взгляд непроизвольно падает туда, но я стараюсь рассмотреть ее всю – красивые ноги, замечательная фигура, ее темные волосы, спадающие на плечи и красные губы, которые она как раз заканчивает красить, когда я выхожу из комнаты. Она смотрит на меня и улыбается, тоже обводя меня взглядом с головы до ног. -Хорошо выглядишь, Юля, - говорит она, закрывая помаду. Она больше не делала никакой макияж кроме утреннего, и свежая помада меня совсем не расстраивает (разрушая мои «планы»), а даже наоборот радует, ведь Ольга Михайловна выглядит так безумно сексуально… -Спасибо, Ольга Михайловна, - отвечаю я тихонько, - вы тоже сегодня очень красивая. Получаю в ответ широкую улыбку, и через несколько минут мы уже снова на улице с пальто в наших руках, разговариваем о какой-то ерунде, она пахнет духами сильнее обычного, так что даже на улице я отчетливо чувствую ее сладкий аромат, сводящий меня с ума. Мы идем так минут 20, наверное, это лучшая прогулка в моей жизни. Мы заходим в кафе, а здесь уже открыли летние террасы, поэтому она просит столик на улице. Мы садимся за столик с маленькими диванчиками. Она садится первая, а я пытаюсь сесть напротив, но она опять так мягко тянет меня к себе, что я чуть ли не падаю к ней на колени. Мы неловко смеемся, и я устраиваюсь рядом с ней, прижимаясь своей ногой к ее. -Извини, - говорит она, - даже не знаю, зачем я это сделала. Хорошее оправдание, думаю я, но говорю лишь: «я не против». Мы не заказываем ничего особенного, просто пиццу и пару закусок. Мне не очень удобно смотреть на нее, потому что мы сидим очень близко, зато меня сводят с ума наши легкие касания и ее тело, которое находится так близко ко мне, что я могла бы сорвать с нее одежду в любую секунду и мне не пришлось бы даже тянуться. На террасе кроме нас никого нет – середина дня, ланчи уже закончились, ужины еще не начались, а на улице все еще не так тепло, как могло бы быть. В один момент нам приносят пледы, Ольга Михайловна говорит, что нам хватит и одного. Накрывает наши колени шерстяным пледом, и я прижимаю ногу еще ближе к ней. Она не отодвигается. Мы разговариваем об абсолютно разных вещах. Она снова углубляется в свое детство, и я отмечаю в голове каждую малюсенькую деталь. Потом я рассказываю ей о своем, совсем недалеком, но точно так же неизвестном ей. Непонятно как моя рука оказывается на ее колене под пледом. Я сама не замечаю этого, но потом неожиданно ощущаю складки ее тонкого платья своей ладонью. Я едва заметно сжимаю платье, наверняка она чувствует это, но не подает вида. Мое сердце стучит как барабан, и я теряю нить разговора. Она продолжает что-то мне рассказывать, но я совсем ничего не слышу кроме своего бешеного пульса. Я сама не знаю отчего так смелею, но медленно продвигаю свою ладонь на пару сантиметров выше. Она пристально смотрит на меня на секунду, но ничего не говорит. Я чувствую, что мое лицо краснеет, но ее реакция дает мне зеленый свет. Я двигаю руку еще немного выше. Я вижу, как она сглатывает, а потом снова начинает что-то говорить. Я киваю, как будто слушаю, а моя ладонь ползет вверх еще немного. Все мое тело уже изнемогает, и я безумно хочу, чтобы она отвела меня в туалет прямо в этом кафе, чтобы я показала ей, как приятно ей может быть. Мне очень жарко, я вся мокрая. Моя рука уже на ее бедре, несколько сантиметров влево - и я смогу коснуться самого заветного места… На этом моменте я, конечно, останавливаюсь. Ольга Михайловна выглядит немного взволнованно, но никак не комментирует тот факт, что моя рука пресекает любые нормы «учитель-ученик» и даже не пытается незаметно ее скинуть. Я продолжаю диалог, не убирая ладони, мой голос немного дрожит, но я стараюсь контролировать его насколько могу. В голову начинают лезть мысли о том, что будет завтра и потом, но я отгоняю их. Сейчас – мне все равно. Я убираю руку только когда мы готовимся уйти. Она оплачивает счет, хоть я и прошу позволить мне сделать это самой. Сердито смотрит на меня и говорит прекратить, так что мой рот закрывается сам собой. Уже вечер, и нам становится по-настоящему прохладно, поэтому, закутавшись в пальто, мы выходим на все еще светлую улицу. -Я провожу тебя, малыш, - говорит она, улыбаясь. Она как будто немного напряжена, но все еще дружелюбна и мила, как всегда. -Спасибо, Ольга Михайловна, - отвечаю я, и обнимаю ее сбоку, продолжая идти. Она тоже легонько прижимает меня к себе рукой. Объятие длится недолго, но мне все равно так приятно знать, что я могу так сделать. Мы замолкаем, пока идем до моего дома. Мне так нравится находиться на улице сейчас. Солнце уже готово садиться, поэтому небо становится розовым. Это самый романтичный вечер, который у меня был… который я могла бы представить. И тот факт, что рядом именно она, заставляет меня влюбляться не просто снова в нее, но и во весь мир. Я еще никогда не была так счастлива. Мы подходим к подъезду немного замерзшие. -Хотите зайти, погреться? Чаек вам сделаю, - предлагаю я, доставая из кармана ключи. Она как будто немного колеблется, но в итоге отказывается, ссылаясь на то, что уже поздно. Я не настаиваю, боясь показаться слишком навязчивой, поэтому просто расстроенно киваю, а она берет меня за подбородок, легко поднимая мое лицо вверх. -Не расстраивайся, - она улыбается. – неужели еще не устала от моего общества за весь день? -Разве от вас возможно устать? – сопротивляюсь я. Я специально корчу грустное лицо, чтобы она пожалела меня и назвала как-нибудь мило. -Если ты хочешь, давай зайду. Все равно замерзла, - ее ответ неожиданный, но очень приятный. -Конечно, - сразу отвечаю я, и тянусь открыть дверь подъезда, пока она не передумала. – Я недавно новый чай купила. Вам точно понравится. Она неуверенно заходит в подъезд, и я закрываю за нами дверь, твердо намереваясь снова поцеловать ее сегодня.