Meine Lehrerin

-Пахнет здорово, - говорит Ольга Михайловна, осторожно нюхая горячий чай. Мы сидим за столом на кухне, горит желтая лампа, за окном уже легкие сумерки, а она все еще в своем фиолетовом платье. Откидываю мысли о том, как быстро, наверное, я могу стянуть его с нее и говорю: -А вы лучше не нюхайте, а пейте. Там карамелька. Она закатывает глаза, подносит свою голубую чашку ко рту и делает глоток. Я тоже начинаю пить чай, не отрывая от нее взгляда. Воцаряется какая-то неловкая тишина. -Ну как вам чай? – наконец, спрашиваю я спустя пару минут молчания. -Хороший, - отвечает она, опуская руки вниз. Мы сидим рядом друг с другом на кухонном диванчике, поэтому ее ладонь опять оказывается прямо рядом со мной. Недолго думая, я аккуратно беру ее, придвигаясь совсем немножко поближе. Ольга Михайловна немного напрягается, поворачивает голову и смотрит на меня. Ее взгляд не выражает ничего – ни удивления, ни недовольства, ни желания. Только на секунду я вижу пролетевшее в ее глазах чувство – какое, я не знаю, но оно опять напоминает мне жалость. -Спасибо вам за сегодняшний день, - начинаю я тихо, опуская глаза. – Вы сделали его незабываемым. Она легонько сжимает мою ладонь, и поворачивается ко мне корпусом. -Я рада, что смогла составить тебе компанию в твой день рождения, - она улыбается тепло и нежно, когда я снова поднимаю на нее взгляд. Сердце вдруг заходится в бешеном ритме, ведь я замечаю, как близко мы находимся. Я уже почти чувствую ее губы на своих. Я знаю, что сейчас я это сделаю. Я медленно придвигаюсь к ней еще немного. Она не двигается. Теперь между нашими лицами всего каких-то сантиметров пятнадцать. Ольга Михайловна напряженно смотрит на меня, когда я опускаю глаза ей на губы, а потом поднимаю обратно. Я замечаю в ее глазах отголоски паники, поэтому пока что не захожу дальше. -Знаете, - шепчу я, неожиданно для самой себя, она сосредотачивается на моих глазах, вслушиваясь. – Вы такая красивая… Ольга Михайловна моргает и сглатывает, но все еще не отодвигается. Я продолжаю, пока мне хватает смелости: -Я смотрю на вас каждый день и удивляюсь. Как вы можете быть такой… идеальной. Каждая ваша частица, каждая клеточка вашего тела прекрасна. Но я люблю вас не за это, - здесь она легонько дергается, моя голова ужасно кружится, но я говорю дальше, - а за то, какая вы в душе. Вы самый умный, самый добрый человек, которого я знаю. Я никогда… Она завороженно слушает мой шепот, когда я уже не могу сдерживаться, прерываюсь на полуслове и резко наклоняюсь вперед, захватывая ее губы поцелуем. Ольга Михайловна отвечает мне сразу же, целуя меня сначала осторожно, а потом сама углубляет наш поцелуй. Я почти задыхаюсь от чувств в груди, но не останавливаюсь ни на секунду. Наши языки сталкиваются друг с другом, и я чувствую, как она легко прикусывает мою губу. Мой низ живота уже ноет, а когда она крепко берет меня за шею, притягивая мое лицо еще ближе, я не могу удержаться от стона. Но в этот раз это только еще больше распаляет Ольгу Михайловну, и она целует меня все агрессивнее и жарче, я схожу с ума и совсем ничего не соображаю, отвечая ей с почти животной страстью. Моя рука сама ложится ей на ногу, и я быстро провожу ей вверх, немного задирая ее платье. Она отстраняется, смотрит на меня – ее глаза такие темные, а губы немного распухшие, помада снова размазана, я почти не могу дышать, когда вижу это. -Пожалуйста, - шепчу я одними губами, пока она смотрит на меня, как будто раздумывая что делать дальше. В ответ она снова целует меня, сначала губы, а потом как-то резко переходит на мою шею, выбивая из меня последние остатки воздуха. Ее рука касается моей ноги, я чувствую, как она забирается под юбку и ее горячие пальцы прямо через одежду осторожно касаются моей самой чувствительной точки, снова вырывая у меня стон. Она мягко гладит меня там, моя голова немного плывет, а потом она опять целует мои губы, давит на меня сверху, заставляя лечь прямо на кухонный диван. Мне немного страшно, ведь я еще не пробовала ничего такого, но страх затмевается предвкушением и диким желанием. Я чувствую, что у меня уже все горячее и мокрое, но я хочу большего. Отрываюсь от нее на секунду и снова прошу: «пожалуйста», и она сразу убирает руку, вытаскивает ее из-под юбки, и поднимает выше, залезает ей прямо под одежду. Целует меня уже нежнее, ее пальцы аккуратно трогают меня там, плавно скользя по клитору, я легко стону ей прямо в губы и слышу, как сильно это сбивает ее дыхание в ту же секунду. Ее рука опускается ниже, а затем она медленно вводит в меня палец. Мне становится немного больно, но она начинает осторожно двигаться внутри меня, целуя мои губы так нежно, как я вообще могла себе представить. Боль уходит, принося за собой удовольствие. Ольга Михайловна немного ускоряется, я кусаю ее губы, чтобы не стонать слишком громко. Ее дыхание такое громкое, ее рука двигается во мне все быстрее, мои руки впиваются в ее тело, а голова совсем уплывает, как будто я сейчас отключусь. Точка блаженства наступает почти неожиданно, я сильно закусываю ее губу, и все мое тело погружается в сладкую негу. Я расслабляюсь, и она медленно вытаскивает руку из моего белья, еще раз проводя рукой по моему клитору, заставив меня содрогнуться от удовольствия. Она все еще надо мной, а я все никак не могу отдышаться. Ее губы в сантиметре от моих. -Спасибо, - тихо говорю я зачем-то и сразу же чувствую себя идиоткой. Снова пытаюсь ее поцеловать, но она резко поднимается. В ее глазах самый настоящий ужас. -Что такое? – спрашиваю я, тоже садясь. – Вы в порядке? Она не отвечает, даже не глядя на меня. Она вся в помаде, я, наверное, тоже, ее губы опухшие, волосы в полнейшем беспорядке, платье сильно задралось и смялось. Она все еще выглядит так сексуально. -Оля? – зову ее я, решив, что можно позволить себе обратиться к ней просто по имени, учитывая, что сейчас произошло. Она все еще молчит, смотрит в одну точку. Я осторожно провожу ладонью по ее руке, но она одергивает ее. -Мне нужно идти, - говорит она хрипло. -Нет, подождите, - сразу отвечаю я, не думая, у меня почти наворачиваются слезы. – Не нужно, пожалуйста. Пожалуйста, останьтесь со мной. Я знаю, что это невозможно. Я это знаю. Но ничего не могу с собой поделать, мое сердце сжимается, я пытаюсь взять ее за руку, она сразу же встает, не позволяя мне ее касаться. Идет прямиком в прихожую, я бегу за ней. -Пожалуйста, не уходите. Простите меня, - прошу я, по моему лицу стекают слезы, она смотрит на меня с жалостью, но молчит, начинает надевать обувь. -Я люблю вас. Пожалуйста. Не делайте так, - прерывисто говорю я. Она уже надевает пальто, потом заглядывает в зеркало и пытается стереть помаду рукой, только сильнее ее размазывая. -Юля, так нельзя, - ее голос дрожит, она сдается со своей помадой, оставляя все как есть, открывает дверь и поворачивается, перед тем как выйти. – Это неправильно. Так не должно быть. Я замужем, ты это понимаешь? Тебе всего 17 лет. Мне 33, я старше тебя в два раза. Ты должна быть со своими ровесниками, а не развлекаться со своей учительницей. Это все неправильно. Она говорит что-то еще своим трясущимся голосом, но я уже не слушаю, потому что нахожусь на пороге истерики. Я знаю все ее фразы наизусть, ведь я сама когда-то перебрала их все, пытаясь не влюбиться в нее. Она захлопывает дверь и уходит. А я медленно опускаюсь на пол. Это лучший день в моей жизни. Или худший.