Meine Lehrerin

Женя проводит со мной все лето. Она поддерживает меня и помогает немного забыть об Ольге, перетягивая мои мысли с нее на бесконечные прогулки и развлечения с подругой. Мы снова сильно сближаемся с ней и мне уже правда становится легче. Но я все равно срываюсь, несмотря на ее помощь и уже в самом начале лета звоню Ольге Михайловне. Я совсем немного пьяная. -Юля? Что-то случилось? – она спрашивает обеспокоенно, заставляя меня почувствовать в ту же минуту стыд. -Нет. Здравствуйте, Ольга Михайловна. Ну или Оля, - говорю я, наверное слишком нагло. -Немного слишком. Чего ты хотела? – она отвечает, на мой взгляд, резковато, поэтому на мгновение я чувствую боль. Впрочем, она сразу смещается беспокойством, потому что ее голос такой усталый. -Я хотела услышать ваш голос. Молчание и только вздох на том конце провода. -Ну скажите, вы же любите меня? – спрашиваю с напором, мне будет безумно стыдно за себя уже через секунду, но мне так хочется услышать эти слова от нее хоть однажды. -Юля, ты выпила? – она снова вздыхает. -Немного. Я пытаюсь забыть вас, но ничего не получается. Вы просто не знаете, как сильно я вас люблю. Люблю и ненавижу, что вы так со мной поступаете. Почему вы относитесь ко мне как к вещи? Играете, как с сраным щеночком, а потом выкидываете на улицу, когда наигрались, - говорю я на одном вдохе, но она перебивает меня. В ее голосе – сталь. -Значит так, Юля. Ты больше не будешь мне звонить и нести эту чушь, лучше удали мой номер вообще. Между нами с тобой ничего нет, абсолютно ничего, я больше даже не твой учитель, надеюсь ты уже забрала документы из школы, а если ты не собираешься этого делать, не бойся, я сама уйду как только об этом узнаю. Между нами никогда и ничего больше не будет, ты меня слышишь? И не смей больше мне звонить и винить меня в своей любви. Я устала от этого всего, мне это не нужно, поняла меня? Найди себе уже девушку или мальчика, господи, мне все равно. Не доставай меня с этим, а то я поговорю с твоей матерью. Ты поняла меня? Я просто скидываю звонок, а потом Жене снова приходится вытаскивать меня из глубочайшей ямы печали и отчаяния. Я запоминаю каждое ее слово и думаю об этом каждый вечер. Я совершенно не узнаю Ольгу в той речи, что она произнесла мне. Грусть сменяется злостью и документы из школы я решаю не забирать. Я злюсь на нее долго. Проходит июнь, половина июля. Моя жизнь немного налаживается. А потом все вдруг обрывается – мама находит одно из писем, что я писала Ольге, но никогда не отдала. Письмо с признаниями в любви. Дикий скандал. Я слышу столько новых слов, столько упреков, что желание жить пропадает. Последнее, что мне говорит мама перед тем, как уехать с отцом в отпуск — это «Зачем нам дочь извращенка?». Это событие оставляет на мне глубокий отпечаток. Я лежу в кровати всю неделю, даже не могу встать или хотя бы заплакать. Проходит две недели, я понемногу начинаю жить, но как будто в тумане. Я даже не вижусь с Женей, просто хочу быть одна. И почти забываю об Ольге, погружаясь в свои мысли и проблемы с головы до ног. Забываю, пока она не снится мне однажды. Это жаркая июльская ночь, в квартире безумно душно и я сплю под легкой простыней, которая прилипает к коже. Я долго не могу уснуть, как будто зная, что я сейчас увижу. Мне снится, что мы снова в школе. Она держит меня за руку, перебирая пальцы, ее улыбка такая светлая и яркая, что у меня кружится голова. Все так реалистично. Мы разговариваем о какой-то ерунде, а потом она говорит, что любит меня. Просто посреди разговора, между делом, так мягко и сладко. Я тянусь за поцелуем, но вдруг ударяюсь о твердую стену, открываю глаза и вижу в своих руках мелкие осколки, от Ольги не осталось не следа, а стекло ранит мне кожу, причиняя острую боль. Повсюду растекается моя собственная кровь, и я просыпаюсь задыхаясь. На моих щеках слезы и я не знаю, как давно они текут. Плачу и не могу успокоиться. Этот сон снова тычет меня в лицо тем, что она не моя, что она не рядом и что я никогда не буду с ней. Все мои переживания за прошедшие недели вдруг взрываются внутри меня, и я совсем не могу дышать, руки трясутся, мне становится так страшно. Дрожащими пальцами я набираю ее номер, я даже не думаю, что делаю. Мне просто нужно услышать ее голос, просто знать, что она все еще есть. -Алло? – сонный голос в трубке. Я молчу, потому что все еще не могу дышать, всхлипываю, просто надеясь, что она скажет что-нибудь еще. -Юля? – ее голос звучит тревожно, а мне только хуже от этого. -Здравствуйте, - выдавливаю я из себя, а потом снова начинаю реветь, беззвучно, но я знаю, что ей все равно все слышно. -Что случилось? – Ольга говорит тихо и ласково, я слышу, как она, кажется, вылезает из кровати. Наверное, не хочет разбудить мужа. Это еще больше ударяет по мне. -Я не могу, - пытаюсь сказать я, но слезы так давят горло и мне так трудно сделать вдох, что ничего не понятно, - не могу дышать без вас. Все так ужасно. -Ты одна? Ты дома? – спрашивает она, я знаю, что она не поняла ни слова из того, что я сказала. Мне так жарко, так душно, так плохо и ужасно. -Да, - еле отвечаю я, а потом меня накрывает с новой силой. Она что-то говорит мне в трубку, но я только плачу в ответ, не в состоянии воспринимать любые слова. Меня приводит в себя громкий стук в дверь. Я быстро скидываю звонок, и начинаю вытирать глаза, думая, что вернулись родители. Моя голова не соображает совершенно, они ведь уехали в поездку, а сейчас середина ночи. Немного успокоившись, я открываю дверь. А за дверью Ольга Михайловна. Она в пижамных шортах и толстовке, в руках ключи от машины и телефон, а на лице высшей степени беспокойство. Стою и не двигаюсь, мне кажется, у меня открывается рот от шока, а она рассматривает меня с головы до ног. Мы молчим, а мое дыхание почти приходит в норму. -Что ты, моя малышка? – спрашивает она вдруг, раскрывая руки для объятия. Ее взгляд становится мягким, а беспокойство прячется за нежностью. Уже пропавшие с моих глаз слезы возвращаются, и я быстро обнимаю ее, наконец чувствуя родное и любимое тело в своих руках, ее запах окутывает меня. Нет, мои слезы паники и ужаса сменяются слезами счастья… я так растрогана. -Спасибо, - шепчу я. – Спасибо что приехала, спасибо большое. Мы все еще стоим на пороге, а она гладит меня по волосам, обнимая крепко и так бережно. -Я всегда хочу тебе помочь, солнце, - говорит она тихо и целует меня в голову. Я отцепляюсь от нее и тяну за собой в квартиру. -Простите, пожалуйста, - мне так стыдно, я мямлю с опущенной головой, не глядя ей в глаза. – Вы же спали. Вечно мне надо все испортить. Голова все еще плохо соображает, и я все еще не могу поверить, что вот она, рядом со мной. Она говорит, чтобы я замолчала и перестала извиняться, а она просто хочет, чтобы мне стало лучше. Снимает обувь, кидает ключи и телефон на тумбу у входа и идет прямиком на кухню. Я топаю за ней, а она уже ставит чайник и ищет чашки. -Расскажешь мне, что с тобой такое. Я не хочу верить, что все это из-за меня, - Ольга смотрит мне в глаза с грустью и улыбкой. Здесь же я вижу немного вины. -Нет. Не из-за вас. Я рассказываю ей все, что произошло за последнее время. Мы пьем чай, а она внимательно слушает меня, держит за руку и легонько гладит ее большим пальцем. Немного хмурится и качает головой, она первый человек, с которым я говорю об этом открыто и начистоту, просто раскрывая все, что чувствую. И когда я, наконец, замолкаю, мне становится настолько легче, что снова выступают слезы. Ольга опять обнимает меня и шепчет мне что-то на ухо. Один ее шепот делает мою жизнь лучше. -А как ты решила мне позвонить? – спрашивает, отпуская и осторожно вытирая мои слезы своей рукой. Она так грустно и нежно улыбается. -Вы мне приснились. Она вопросительно поднимает брови, прося рассказать больше. -Мы были в школе опять. А потом вы исчезли, а я проснулась и позвонила вам. Чтобы узнать, есть ли вы еще. Простите, это было глупо… Она прерывает меня, обнимая. -Не надо. Ты умница, что позвонила. Когда тебе нужна помощь, ее нужно просить. Я расслабляюсь в ее объятиях. -Как же я вас люблю, - я шепчу тихо-тихо, в надежде, что она не услышит. Тишина. -И я люблю тебя, моя малышка, - слышу в ответ так же тихо и снова чувствую слезы на глазах. Мы сидим так еще несколько минут, пока я отчаянно пытаюсь остановить свои слезы и не показать ей что плачу, и пока мое сердце сходит с ума. Мне так грустно и так трепетно. Она опять отпускает меня первая и целует слезинку, все еще катящуюся по моей щеке. -Не плачь больше, солнце. Все будет хорошо. Я целую ее первая, а она отвечает мне так мягко и осторожно. Она прижимает свою ладонь к моей груди, сверху, туда, где слышен стук сердца, а другой рукой легко обнимает мои плечи. Мы переходим в спальню, не разговаривая и все происходит так естественно, как будто так и надо. Этой ночью мы тонем в нежности, открываем в друг друге то, что до этого видели только на мгновения. Этой ночью она полностью моя, а я полностью ее. Утром она уходит домой. Конечно, мне больно провожать ее. Но осознание того, что мы обе чувствуем друг к другу, притупляет боль, оставляя место какой-то очень взрослой и глубокой грусти.