Рожденный ползать

      Я просыпаюсь и засыпаю уверенный лишь в том, что как и все умру. Сегодня, завтра или через много десятков лет. Мы рождаемся, мы умираем. Завтра может никогда не наступить, потому я живу одним днём — сегодняшним. Из носа капает кровь на белый стол, разбивается рубиновыми каплями, бликует от искусственного освещения. Совершенно правильно гармонирует с этим белым столом. Провожу пальцами по шероховатой деревянной поверхности. Оглаживаю, короткими ногтями, легонько царапаю текстуру стола, залипаю в узоры, размазываю кровь. — Боже, с тобой всё в порядке? Слышу голос на периферии сознания, вяло киваю и, схватив салфетку, вытираю капли крови с лица. — Я на минуту, — встаю из-за стола и иду в уборную. По пути врезаюсь в официанта, не извинившись, продолжаю путь. Из отражения в зеркале на меня смотрит молодой парень: зеленые волосы, уже бледные и проглядывает родной блонд, зелёные глаза устало смотрят в самую суть вещей. Взгляд пустой, апатичный. Умываюсь, вода с кровавыми разводами устремляется к стоку, пальцы рук подрагивают. — Нужно было принять занакс, — усмехаюсь и, чуть растрепав волосы, приведя себя в более-менее приличный вид, выхожу в зал ресторана. — Ты болен? — обеспокоенный тон, усердное старание показаться заинтересованным, вечно мигающий дисплей телефона и подрагивающие уголки губ. Новичок. Дома наверняка жена, может пара отпрысков дошкольного возраста, рутинная работа и дрочка в туалете на порно с зоофилией. — Просто сосуды слабые, не переживай. Такое часто случается, — отмечаю облегчение в глазах собеседника. — Не хочешь поехать куда-нибудь? — намекаю, что разговоры разговорами, а время терять я не очень настроен. Сегодня на вечер ещё одна встреча, не хочу затягивать. — Может к тебе? Раздражает. Что за мания у всех проситься ко мне домой? — Не выйдет. Я знаю отель не далеко отсюда, на двадцать второй авеню. Приличное место, конфиденциальность на уровне. Есть комнаты, которые подойдут для разных «развлечений». — говорю ему. Смущенно отводит взгляд, кивает и подзывает официанта принести счёт. В машине оговариваем то, что хочет этот парень, как его там, Джим вроде. Как заурядно. И так же то, что позволю я сам. Минет без резинки, игры со стеком, наручники, анальная стимуляция, игры с кровью. Последнее для новичка немного диковато. — Стоп-слово? — спрашиваю, пересчитывая деньги. — Таллахасси, — задумавшись, отвечает. Выходим из машины и направляемся в отель. — Каин — твоё настоящее имя? — выходя из ванной спрашивает этот парень. С темных волос стекает вода, он полностью обнажён, в руках сжимает белое махровое полотенце и смотрит на меня. — Да, — люблю такие вопросы. Он конечно же спросит, почему я «этим» занимаюсь. Сегодня настроение устроить драму. Говорю, что у меня несовершеннолетняя дочь, мне было шестнадцать, когда она родилась. Вот уже почти десять лет разрываюсь на различных работах, а денег не хватает, влез в долги и кредиты. Сам не из штатов, эмигрант из Европы, а мать дочери скончалась от передоза. Я бы и сам заплакал, будь хоть чуточку менее циничным. В это время достаю из рюкзака подготовленную смазку, наручники, презервативы. Мало ли. Хлоргексидин, баллисонг. — Это ужасно. Могу я как-то помочь тебе? — кретин. Садится рядом со мной и гладит мои плечи. Извращенец, любит быть спасителем. Знаю таких. Встаю с кровати и стягиваю с себя тонкий, облегающий джемпер. Джим ложится и пожирает меня взглядом. Пристегиваю чужие запястья к спинке кровати и опускаюсь между ног клиента. — Я вообще впервые с кем-то за деньги встречаюсь, ну ты понимаешь, — говорит, пока я массирую его кривой член. Надеюсь, я покормил кота, когда уходил, иначе он снова съест этих чертовых рыбок. — Мы могли бы встречаться так пару раз в неделю. Если хочешь, — продолжает Джим, пока я беру в рот его поршень. Ну и нудятина. Разминаю затёкшую шею и вызываю такси домой. Складываю в рюкзак свои «игрушки», одеваюсь и бросаю мимолетный взгляд на Джима. Он доволен. Весь перепачкан в собственной, размазанной по телу, крови и сперме. Кидаю рядом с ним хлоргексидин. — Мы ещё увидимся? — приподнявшись на локтях, спрашивает. — Спишемся. Пока, — махнув ему на прощание, обуваюсь, хватаю рюкзак и выхожу из номера. На выходе из отеля врезаюсь в кого-то. Да какого черта? — Блять, — тихо шиплю и иду дальше. — Тебе в детстве вообще манеры не прививали? — слышу в спину раздражённый мужской голос. — Когда дома всех учили манерам я проебался где-то на улице. Не обессудьте. Оборачиваюсь, открывая дверь, и окидываю взглядом жертву своих «манер». Высокий блондин, худощав, дикая улыбка Джокера на лице и глаз не видно. Фрик. На пути к дому хочу засмеяться. Я подумал на того мужика, что он фрик. Я. Парень, с пирсингом в губе, тату под глазами, зелёными волосами и рюкзаком набитым набором а-ля «БДСМ для чайников». Надеюсь кот всё-таки не сожрал чертовых рыбок, не хочу заводить новых. Снова.