Странные фетиши маленьких паучков

— Питер, пожалуйста. Прекрати меня нервировать. Тони кинул лишь один взгляд через плечо на мальчика и вернулся к работе, что-то внимательно рассматривая на прозрачном мониторе компьютера, изредка раздраженно щелкая клавишами. Иногда он тихо переговаривался о чём-то с Пятницей. Питер мог бы подслушать, но даже не попытался. Бизнес Тони никак его не касался, да и, что таить, совершенно не интересовал. Однако его интересовал мужчина, сейчас неестественно сгорбившийся, с изломанной спиной, он отсвечивал изящными похудевшими запястьями, и Питеру хотелось склониться перед ним на колени, чтобы обвести губами трогательную косточку и опуститься ниже к костяшкам, поочередно выцеловывая каждый палец. Старк позволял Питеру так поступать лишь изредка, чем неимоверно раздражал мальчика, но он ничего не мог поделать. Слабым Тони себя чувствовать ненавидел, о чем из раза в раз сообщал своему протеже, и сколько бы Питер не объяснял, что его действия носят совершенно иной характер, Старк был непреклонен. Нежности ему давались с трудом, что неоднократно замечал Питер. Он всегда отчаянно пытался выбить из мужчины крупицы ласки, что не всегда удавалось с первой, а то и со второй попытки. Порой действительно казалось, словно Старк зачерствел настолько, что не способен и на долю тех эмоций, которые кружились внутри Питера, но мальчик всегда гнал эти мысли прочь, потому что знал — это лишь видимость. Тони был искалеченным и сломанным. Питер отчетливо понимал это в ночи, когда они долго и с упоением занимались любовью, а после оргазма глаза Старка становились влажными и ярко сияющими. Питер обнимал его, прижимая к себе, поглощал часть эмоций Тони, делился с мужчиной собственной любовью и теплом. Питеру хватало того, что Тони был рядом. В нём кипело столько чувств, что он был готов любить за двоих и, в какой-то степени, мальчику казалось, что Тони благодарен ему за это. Питер оценивающе оглядел себя в зеркале и остался доволен. Гладкие ноги, бедра, крепкий рельефный живот и широкая мягкая грудь маслянисто блестели в лучах заходящего солнца. Питер плавно погладил каждый изгиб, наслаждаясь бархатистостью собственной кожи. Мальчик не знал, когда это в нём зародилось. В тот ли момент, когда он начал спать со Старком или интересная наклонность дремала в нём раньше, но он обожал, когда кожа на его теле была волнующе гладкой и поразительно увлажнённой. Ему было приятно касаться себя, но ещё приятней становилось от одной лишь мысли, как Старка сводили с ума его изнеженные лаской и заботой бёдра. Ухоженные пальцы ног выглядывали из-под посеребренной кожи ремешка. Он, наконец, нашел в себе силы примерить подаренные Тони босоножки. Прошло несколько дней, прежде чем мальчик в принципе решился снова открыть коробку и испуганно погладить сине-фиолетовые камушки, инкрустированные в обувь. Это одновременно будоражило, заставляло закипать кровь и возбуждаться. Да, Питер определенно испытывал пьяное головокружение от одной только мысли, как мог бы упруго толкнуть Тони в грудь острым каблуком, вынуждая того откинуться на собственные руки. Однако сейчас Тони усердно над чем-то работал, и Питер немного боялся его отвлекать, поэтому только уверенно расхаживал на удобной шпильке по их совместной спальне, стуча подошвой по светлому паркету. Тони это раздражало, Питер уже понял, но не собирался отступать, решительно настроившись заставить мужчину встать из-за неудобного стола и уделить молодому любовнику положенное время. Ему не нужен был план. Старк рядом с ним заводился с полуоборота. Требовалось лишь привлечь и удержать его внимание. Питеру достаточно внешнего вида для этого. Оборона Старка всегда неумолимо трескалась и осыпалась к его ногам, превращая огрубевшего эгоиста в жаждущего мужчину. Питеру нравилось быть желанным. Особенно быть желанным для такого мужчины, как Тони Старк. Мальчик мягко подошел к задумавшемуся мужчине со спины, различая сверхчувствительным слухом его напряженное сопение, и пополз шальными ладонями по каменным мышцам плеч, по пути мягко их разминая. Налитое свинцом тело постепенно расслаблялось под незатейливыми, но действенными движениями, и уже спустя несколько блаженных минут Тони позволил себе сладко простонать и откинуться, подставляясь обманчиво легкой хватке, удерживая слабую дрожь от осознания, какая сила таится в изящных мальчишеских руках. Питер мог бы свернуть ему шею играючи, сломал бы позвонки так легко, словно у него в руках не человек, а плохо скроенная тряпичная кукла. Тони почувствовал неуместное возбуждение от этой мысли и постарался притушить в зачатке ещё не разгоревшийся пожар. Питер действовал умело, что уж скрывать. Тони требовалось не много времени рядом с ним, чтобы затвердеть полностью. Он чувствовал себя юнцом на первом курсе университета, когда гормоны кипят и булькают, словно ядерное зелье, и трахаться хочется постоянно с небольшими перерывами на сон, туалет и еду. Мальчик заставлял его чувствовать себя поразительно бодро и молодо. Тони рядом с ним словно сбрасывал десяток лет, сияя очаровательными лучиками-морщинками в уголках своих коньячных глаз. Да, Питер мог подолгу наблюдать за тем, как глаза Тони на ярком солнце, когда они нежатся в их общей постели по утрам, перетекают из тяжёлого тёмно-карего в тягучий, бронзовый мёд. Такой яркий и насыщенный, что у Питера буквально спирало дыхание от всех изменений, которые происходили с радужками Старка. Тони лениво разлепил отяжелевшие влажные веки и парой щелчков по клавиатуре ввёл компьютер в спящий режим. Он накрыл руки Питера своими, поглаживая молодую кожу, а потом поднёс кисти к губам, оставляя на них влажные поцелуи. Мальчик шумно вздохнул, а потом мягко отнял их, поворачивая кресло со Старком к себе лицом, чмокнул чужие губы, уколовшись идеально выбритой бородкой. Тони не успел предпринять никаких действий. Питер отстранился и грациозно отступил на пару метров от мужчины, демонстрируя свои длинные ноги в изящных босоножках. — Отлично смотрятся. — у Старка сбилось дыхание и одобрительно заблестели глаза. Питер отчетливо видел, как дёрнулся кадык мужчины, а по виску скользнула маленькая, пока ещё единственная, капелька пота. Он захотел сцеловать влагу с чужого лица, но удержался, мягко отступая дальше, присел на краешек кровати, приглашающе, но лишь слегка, раздвинул излюбленные Тони ноги. Мужчине казалось, что все мозги в раз покинули голову, вынуждая его действовать на инстинктах. Он поднялся с кресла, а когда оказался совсем близко к мальчику, покорно встал на колени, негласно принимая правила игры. Питер одобрительно засопел, а потом приглашающе задрал идеально ровную ногу и уперся изящной стопой в плечо, крепче, чем следовало, толкая острый каблук ещё ближе к коже Старка. Тони обвел пальцами руки тонкие щиколотки, не оставил без внимания топорщащуюся косточку, которая находилась чуть выше ремешка, обхватившего юношескую лодыжку, а потом прижался к ней губами, тяжело втягивая в ноздри сводящий с ума, особенный запах чистого тела своего молодого любовника. Они одновременно сомкнули веки, наслаждаясь моментом и приятным теплом. Солнечные зайцы задорно скакали по стенам их спальни, когда лучи огненного шара падали на потемневшие камни в босоножках. Старк помедлил ещё секунду, а потом скользнул по тонкой гладкой коже дальше к мальчишескому бедру, закидывая лодыжку себе на плечо. Питер уверенно откинулся на кровать, так и не разомкнув веки. Ему нравилось передавать инициативу своему опытному любовнику. Старк был чертовски хорош и искусен. Питер неоднократно ловил себя на мысли, что чувствует неловкость из-за собственной неопытности, и Тони устал объяснять ему, что такие вещи не портят мальчика. Старк придвинулся ближе, упираясь животом и потяжелевшим пахом в жесткую деревяшку кровати, обнял руками чужие бедра и придвинул к себе мальчика вплотную, выцеловывая нежную кожу на поджавшемся животе. От старковского дыхания мурашки прокатились вдоль всего тела. Питер поджал пальцы на ногах, следом закидывая вторую ногу на мужское плечо. Старк обвел языком сверхчувствительную впадинку пупка, лишь слегка ныряя в неё кончиком, но Питеру было достаточно, чтобы дыхание сбилось и стало поверхностным, а член запульсировал, выделяя первые капельки предэякулята, пачкающие свежее бельё. Тони провёл влажную дорожку ниже, оставляя холодящие следы у кромки плавок. Питер затвердел, а сознание помутилось. Ему скорее хотелось активных действий, но Старк медлил, наслаждаясь его беспомощным положением. В приступе обиды хотелось больно тыкнуть мужчину в рёбра острым каблуком, но у Питера не было шансов. Сейчас его ноги красовались на чужой шее, и стояло так, что под веками перегорало до полной темноты. Тони потянул единственную вещь гардероба с ног мальчика, отшвыривая плавки подальше, вернул себе прежнее положение, сразу и с размаху вбирая розовую плоть поглубже в глотку. Питер издал первый полноценный стон, ноги ощутимо вздрогнули от нахлынувших ощущений, что не мог не заметить Тони. Мужчина с наслаждением пососал головку, чувствуя на языке незабываемый вкус своего юного любовника, и скользнул пальцами к растянутому отверстию. Ему доставляла физическое удовольствие мысль о том, что Питер такой мягкий и податливый для него, из-за него. Дырка была растянута ровно под размеры Старка, и когда он проскальзывал внутрь собственным членом, стенки пульсировали, жадно втягивая его так глубоко, как могло принять тело мальчика. Он погружался в свои мысли, но не забывал о доверительно раскинутом, и раскрытом под ним теле. Пальцы после легкого нажима на расслабленное колечко мышц скользнули в приятную теплоту. Тони не мог не отметить, что Питер щедро смазал не только свежевыбритое тело. Маленький предусмотрительный засранец знал, что Старк не устоит. Тони действительно нечем было крыть. Всё, что было в Питере, сводило мужчину с ума. От совершенно дурацкой, почти неприемлемой привычки таскать его вещи и носить их, прекрасно давая понять каждому на базе Мстителей, кому он принадлежит и до мякоти чужих сочных бедер, на которых он любил оставлять собственнические синяки. Тони знал, что любой его засос, синяки от пальцев и даже укусы, бесследно исчезнут с белой кожи уже через пару дней, но не мог отказаться от удовольствия хотя бы такой непродолжительный промежуток времени понаблюдать за тщетными попытками Питера их скрыть. Знала ли об их отношениях Мэй? Нет. Знала ли Мэй, что Питер кого-то завел? Разумеется. Это было очевидно. Питер выдавал себя с потрохами своей нетвёрдой походкой и совершенно осоловелыми глазами. Тони всегда очень старался, чтобы каждый их раз Питер выползал из его кровати почти теряя сознание от изнеможения и пережитых оргазмов. Не то что бы Питер не старался в ответ. Главным козырем Тони был огромный опыт за плечами, который давал стальную выдержку и ряд определенных умений, доведённых до мастерства. Питер задыхался под ним от удовольствия. Ему было трудно сдерживать паучьи силы и после нескольких сломанных кроватей, Тони пришлось укрепить новую сталью, чтобы Питер мог не сдерживаться. Мальчик под ним сладко захныкал, одновременно стараясь толкнуться колом стоящим членом в рот мужчине и насадиться на длинные пальцы, умело натирающие припухший комок простаты. С члена ощутимо сочилось от интенсивной стимуляции железы. Питер видел из-под прикрытых ресниц, как горло мужчины сокращается, делая уверенные глотки, пускающие по члену острые импульсы наслаждения. Тони слегка отстранился, оставляя во рту только вздрагивающую от каждого движения пальцев в заднице, головку и добавил к первым двум ещё два, раскрывая мальчика полностью. Питер захлебнулся воздухом, натягивая крепко сжатыми ладонями некогда ровную, заправленную простыню и опасно выгнулся, слегка царапая каблуками крепкие плечи. Тони был не против. Сейчас в заднице было необходимое количество пальцев, чтобы мальчик мог кончить. Тони лишал его полноценного секса в случаях, когда Питер умудрялся отвлекать мужчину от очень важного дела, не терпящего отлагательств, и это было для него наказанием. Теперь Питер понял, но всё равно решил попытать удачу, делая самое страдальческое выражение лица, вынуждая глаза намокнуть, а ресницы — слипнуться. Он приподнял голову, встречаясь взглядом с мужчиной, приоткрывая влажные красные губы, сначала провокационно застонал, вынуждая Старка поёрзать на месте от нетерпения, а потом запустил руки в черные мягкие волосы, плавно поглаживая пальцами кожу головы мужчины и тихо выдохнул: — Папочка не собирается сейчас трахать меня? Тони обреченно застонал, выпуская изо рта упруго качнувшийся влажный член, второй рукой принявшись мягко его надрачивать, но удержал ехидное выражение лица, давая понять Питеру, что его игры не прокатят, и он будет играть по правилам, которые устанавливает мужчина. Властность заводила мальчика не на шутку, и он неоднократно сознавался себе в том, что если Тони что-то прикажет, он незамедлительно выполнит и при этом получит массу удовольствия. Конечно, Питер знал, что Тони наверстает упущенное, как только закончит с работой, но всё равно почувствовал тень лёгкой досады, которая испарилась почти моментально, когда пальцы внутри свернулись горстью и начали грубо его трахать, вынуждая тело ёрзать по простыням. Член мальчика от каждого движения пальцев с характерным звуком шлепался о кожу, но к нему Тони больше не прикасался, лишь держал у основания и слабо оглаживал большим пальцем поджавшиеся яйца. Питер напрягся. На коже распухло и зацвело множество блестящих бисеринок пота, которые Тони так хотелось слизать, но он не стал. Питер должен уяснить столь мучительный урок, и уже ночью можно будет наградить его за покорность. Стимуляция простаты была интенсивной, она выдаивала из Питера всё больше естественной смазки, которая обильно стекала по стволу и ладони Тони, устраивая небольшую лужицу у основания. Стыд обжигал мальчишеское лицо, потому что Тони смотрел прямо на него, время от времени заинтересованно наблюдая за покачивающимся перед лицом членом. Темп был быстрым и глубоким. Такой любил Тони, такой Тони научил любить и Питера. Мальчик неумолимо двигался к разрядке, хоть и не планировал кончать так скоро. Тони беспощадно трахал его горстью, время от времени прерываясь на то, чтобы растянуть тело ещё сильней, слегка растопыривая внутри пальцы, чем сводил мальчика с ума ещё больше. Сверхчувствительность творила с Питером страшные вещи. Он ощущал каждую шероховатость, неровность и изгиб пальцев в своём теле и чувствовал удовольствие там, где проходился мужчина, даже если рука соскальзывала и не дотягивалась до пульсирующей простаты. Ему хватило бы пары движений рукой вдоль члена, чтобы выплеснуться себе на живот, но у Тони были свои планы на этот счёт. Мужчина слегка замедлился и достал мокрые пальцы, только для того, чтоб слегка потянуть указательными в стороны за натертые края дырки и незатейливо ввинтиться языком внутрь, вынуждая Паркера содрогнуться, больно сжимая пряди чужих волос между пальцами, и брызнуть тугой струёй белой спермы себе на живот, немного попадая назойливыми пятнами и на подбородок. Питер закрыл руками лицо. Его на несколько секунд выбило из сознания. Он пришел в себя немного погодя от теплого языка, проходившегося вдоль тела и собирающего кончиком мальчишеское семя. Тони поднялся выше к подбородку, собрал капли и оттуда, а потом причмокнул губами, самодовольно рассматривая красное, после пережитого, лицо мальчика. Питер смотрел невидяще, и Тони наклонился к чужим губам, утягивая его в слабый поцелуй, почувствовал, что ему отвечают, лишь через некоторое время. — Всё хорошо? — Тони поправил рукой каштановые кудряшки, поднимая их с влажного лба, и снова посмотрел в почерневшие радужки. — Да. Очень. Они в унисон тихо рассмеялись. Тони почувствовал себя до абсурдного счастливым и ревностно подумал о том, что Питер наверняка чувствует себя также. Мальчик вопросительно скосил глаза к вздыбленной мужской ширинке, а потом потянулся к ней пальцами, но Тони мягко его остановил, чмокая в любимый нос. — Всё вечером. Мне нужно возвращаться к работе. Приведи себя в порядок и садись за уроки. Не один я должен трудиться. Питер закатил глаза и по-доброму хмыкнул. Мужчина встал с него, лишая приятного тепла и вернулся обратно к компьютеру. — Конечно, папочка. Как скажешь. И Паркер готов был поклясться, что в этот момент Тони счастливо улыбнулся.