До встречи в пятницу

      Чонгук принципиально не ходит в субботу в универ, он спит до обеда, потом пьёт крепкий кофе и, надев на себя чёрное худи, потёртые джинсы и кеды, выходит в магазин. В холодильнике мышь повесилась, да и следа за собой не оставила. Порывшись по кухонным шкафчикам, обнаружилось, что месячный запас рамёна тоже испарился, а от стипендии остались считанные воны. А помимо еды, нужно купить шампунь для окрашенных волос с особым уходом, ватман на архитектурную графику, набор карандашей разной твёрдости и пачку сигарет. Её не хватит даже на три дня, но для успокоения души надо. Просто надо и всё. Лицо наполовину скрыто чёрной маской, а другую половину скрывает капюшон, очень нравится ему это худи, никто лица не видит, а те, кто взглянут, так шарахаются. Чонгук только хмыкает на испуганное выражение лица девушки, когда соприкоснулся с ней пальцами, пока доставал шампунь. Глаза в глаза. Чёрные, как ночь, и бездонные. Под ними тёмные круги и отчётливо заметные мешки, а под маской губы тонкой линией, небольшая ссадина на скуле и нижняя губа разбита. Последствия вчерашней ночи. Кассирша старается быстрее пробить товары и избавиться от молодого покупателя, от которого исходит давящая аура. В прямом смысле давящая, он убивает всех, с кем столкнётся взглядом. Женщина хочет спросить паспорт, когда Чон произносит название сигарет, но только закрывает рот, встречая тяжёлый взгляд. Чонгук не ненавидит, Чонгук ни разу не думал всерьёз о том, чтобы кого-нибудь убить. За исключением лектора и надоедливых одногруппников, и водилу, который гнал так быстро, что облил Гука с ног до головы. О, а ещё фараона, который остановил его в самый неподходящий момент и чуть байк не отобрал, обошёлся одним штрафом и звонком родителям. Несовершеннолетний же ещё. Но при этом глава смутной компании, которая спустя пару месяцев, как Чонгук взял над ней контроль, стала полноценной бандой, держащая под собой весь район Каннам-гу. Именно поэтому у него такой взгляд, не смертоносный, а пустой и уставший. Каждую пятницу приходится зачищать район, шастать по переулкам, патрулируя, и шугать собравшихся подростков. Бывают и стычки с другими бандами, не принял бой — проиграл. И репутацию, и район. Очередной махач был вчера, именно поэтому у Чонгука ужасно ноет челюсть, и до сих пор кровоточит губа. Верзила смачно вмазал ему, но он смог уложить его на лопатки и вдарить бейсбольной битой по башке. Остатки банды сбежали, а банда Чона скрылась до приезда полиции. Они не посмеют донести — боятся, ведь если Чон Чонгук захочет убить, то сделает так, чтобы человеку после жилось несладко. Он простой студент, что прогуливает нудные лекции, а порой и пары, когда желание сдохнуть превышает надобность поднять свой зад с кровати и тащиться на учёбу, и довольно часто не делает домашнее задание, ладно, вообще не делает. Всего лишь первый курс, а уже грозит отчисление, но после того, как по ушам поездил куратор, а за ним и декан (благо до ректора не дошло), вроде одумался, и старается выполнять все задания преподавателей, порой оставаясь после пар. И взяв для себя небольшой перерыв, выходит на крышу, чтобы покурить, в окне второго этажа пристройки он замечает Югёма, который, завидев Чона, бросает ему секретный знак, знак, который понимают только они вдвоём. Чонгук тушит бычок о перила и с ухмылкой покидает крышу. Кому-то сегодня не поздоровится. На подземной парковке слишком тихо, что щелчок зажигалки разносится по всему помещению, Чонгук сидит на корточках возле лежащего на асфальте парня и изучает его документы, ожидая возвращения в сознание. Югём ударил слишком сильно, и паренёк тут же рухнул на асфальт. Лишние трупы ему не нужны, а этого старшеклассника хотелось только припугнуть, чтобы флешку с фотками их базы отдал, а то мало ли. Ким задумчиво курит, уставившись пустым взглядом в схему пожарной эвакуации напротив, и покачивает из стороны в сторону своей любимой чёрной битой, разрисованной граффити и исписанной подписями и словами когда-то лучших друзей. Он негромко заводит диалог о пушках, которые вот-вот доставят из Инчхона. Изначально Чон был против оружия, без его ведома огонь вряд ли откроют, однако они всего лишь банда, а не преступная группировка, но Югём убедил, что всякое бывает, да и для защиты пригодится. Парень потихоньку приходит в себя, начиная шевелиться, и, когда открывает глаза, первое, что делает — отползает от Гука, испуганно таращась на него.       — Что вы хотите?       — Флешку с фотографиями, которые ты сделал на заброшенном складе, — холодно отвечает Чон, не отрывая взгляда от паспорта и школьной пропускной карты парня. Частная школа, неплохо. — Тебе повезло, что мои ребята тебя на месте не поймали, а то мне бы пришлось тебе в больницу фрукты отправлять, если не на похороны наведаться.       — Я-я для себя, это увлечение, с друзьями ходим по таким местам и… — заикаясь, пытается оправдаться паренёк. Пока Югём не начинает рычать, прерывая его слова.       — Да не ебёт. Чонгук, мы только время на него тратим. Разве он не живёт в этом доме? Ты ведь нашёл квартиру, и ключ-карта при нём.       — Напомнить тебе, что я главарь? — бросает косой взгляд на Кима, и тот вскидывает руки, а-ля, сдаюсь.       — Молчу, кэп, не серчайте. Югём это не только его правая рука в банде, это лучший друг, с которым в детстве часто играли в секретную службу, мафию, полицейских, поднимая на уши весь парк, и как-то так вышло, что оба они оказались в банде. Паренёк неуверенно поднимается на ноги и ведёт парней в сторону лифта, пока они поднимаются на нужный этаж, у него без остановки трясутся колени, что Югём, не выдержав, шлёпает того по заднице со словами «расслабься», а Чонгук лишь закатывает глаза. В небольшой квартирке парня уютно, судя по валяющимся по всем углам чертежам и таблицам, живёт с кем-то из старших: братом или сестрой. И Чон спотыкается о валяющуюся на полу коробку пиццы. Сестра отпадает, здесь живут два парня. Старшеклассник протягивает трясущимися руками фотоаппарат Киму, и тот быстро пролистывает фото, не находя нужных снимков, после чего переводит взгляд на ноутбук и затем на Чона, то молча кивает, мол, приступай. И Югём, сдвигая паренька в сторону, направляется к ноутбуку, быстро разбираясь с паролем, вставляет флешку и через какую-то хакерскую штуку ищет все файлы медиа за нужное число. Десять снимков и одно пятиминутное видео находятся сразу же, разложенные по трём папкам с разными названиями. Ким быстро клацает пальцами по клавиатуре, полностью стирая какой-либо намёк на их существование когда-либо, что даже если другой шарящий в этом, почти как сам Югём, человек попытается их восстановить, то ничего у него не выйдет. Хотя, как могут быть у простого старшеклассника такие знакомые? Никак. Однако Югём проверяет ещё по кругу ноутбук, флешкарту фотоаппарата и даже телефон парня. А после перебирает его вещи в поисках распечатанных фотографий.       — Чисто, — выносит свой вердикт, подходя к заскучавшему Чонгуку.       — Уходим, — протягивая биту владельцу, отвечает он и переводит взгляд на паренька, что сразу замирает, — Больше не попадайся. Не обещаю, что в следующий раз всё обойдётся. И просто уходят.       Сеульская весенняя ночь прекрасна. Только самое начало весны, прохладный ветерок и тишина в заснувших спальных районах, это не Каннам-гу, где жизнь кипит 24/7, тут и патрулировать-то нечего, фараоны с этим сами прекрасно справляются, однако нужно не упустить момент проникновения других банд в подворотни, оставят свой знак — придётся драться, а Чон этого очень сильно не любит. На удивление эта пятница выходит слишком спокойной. Он, Югём и Хосок — любимый хён и лучший друг со школьных времён, который был всегда и всюду с младшим, будто был ему старшим братом, теперь тоже с ним в банде и всё так же приглядывает за ним — бесцельно шастают по своим районам, кварталам и переулкам на протяжении четырёх часов, периодически созваниваясь с другими группами. Чонгук задумчиво смотрит в чёрное небесное полотно, болтая в руке банку пива, и курит. Хосок без опаски шастает по краю крыши старого студенческого общежития, вращая в руке складной нож, и смотрит вниз, отслеживая шевеление на улице. А Югём болтает по телефону и сидит на старом стуле, который когда-то сам и притащил на крышу, когда это место стало их местом перерывов и посиделок. Они перенесли сюда всё для комфорта: небольшой стол, пару стульев, два довольно-таки мягких и удобных матраса, на которых Чон пару раз дремал, и одно старое, но классное кресло — персональное место лидера, когда они собираются толпой, и соорудили навес, чтобы сильно не промокало это всё.       — Хэй, Гук. Парни говорят у них всё чисто, уже шестой час идёт, не пора ли закругляться? — произносит Гём, заканчивая, наконец-то, трещать и убирая телефон в карман кожанки.       — Ещё немного? — хрипло произносит парень, не совсем улавливая то, что говорит. Ким без слов поднимает его с кресла и, закинув руку на плечо, зовёт Хосока. «пойдём, брат. тебе нужно расслабиться. обещаю после этого места тебе станет легче». Хосок поддакивает и улыбается Югёму, кажется, эти двое не раз ходили оттянуться вместе, а Чон лишь молча идёт вместе с ними, утопая глубже где-то в пучине своих мыслей.       Клуб в центре района Хондэ слишком шумный и кишит молодёжью. Пьяные парни и девушки танцуют так, будто в последний раз, продолжая выпивать и курить кальян, из-за запаха которого продохнуть просто невозможно. Чон всегда был слишком чувствительный к ароматам, поэтому от их смешения становится дурно, и они выбирают столик на втором этаже ближе к окну в самом углу с мягкими кожаными диванами. Отсюда открывается замечательный вид: видно и танцпол, и диджея, который шустро управляется со своей панелью, меняя биты, громкость и эффекты, а так же сцену, где у шеста танцуют практически голые девочки и мальчики. Смешанный клуб для любой ориентации. И такое сейчас есть? Удивлённо думает Чон. В последний раз он был в клубе в средней школе и то потому, что Хосок притащил с собой, говоря, что будет весело, но, кроме больной башки на утро и тошноты из-за дешёвых коктейлей, никакого «веселья» он не получил. Потому-то и предпочитает выпивать в барах. Они делают заказ: для начала бутылка виски и какой-нибудь закусон.       — Курить у вас можно? — интересуется Гук, изучая взглядом молодого паренька-официанта, кажется, он даже младше Чона.       — К сожалению, только кальян, — отвечает паренёк, виновато улыбаясь.       — Хэй, малыш, а, может, закроем на это глаза? — произносит Югём и, поднявшись, шепчет что-то на ухо парню, от чего тот заливается краской и удаляется, бросая тихое: «я принесу пепельницу». Через двадцать минут они умудряются наполовину опустошить бутылку виски, и Чон с Кимом курят, пока Хосок уткнулся в окно, не желая дышать дымом. «хоть виски хороший, а не то дерьмо, что вы называете коктейлями». «эй, бро, в этом заведении лучшие коктейли! не говори «фу», пока не попробуешь». «заманчивое предложение, но я вынужден отказаться. одного раза вполне хватило».       — Кстати, разве этим районом не правит банда Джексона-хёна? — тушит бычок Чон и подзывает того же официанта, чтобы повторить заказ.       — А, ну, Джексон ведь лучший друг RM, а тот мой кореш с детства. Так что, дорога нам сюда всегда открыта, — отвечает Хосок, улыбаясь какой-то девушке. — А теперь танцевать! — заявляет он, поднимаясь с места.       — Я ещё не настолько пьян, чтобы позориться перед такой кучей людей вместе с тобой, — бурчит Гук, опустошая стопку. В конечном итоге, после матов и проклятий, сыпавшихся на голову Хосока, который силой старался вытащить младшего из-за стола, он выпивает залпом шот и, послав любимого хёна нахуй, сам направляется на танцпол, слыша за спиной «мой мальчик». Уверен, ещё и театрально слезу вытер. На первом этаже душно, а на танцпол и не пробьёшься, до тех пор, пока диджей не приглушает музыку, оповещая, что для гостей есть особый номер, который до этого ещё ни разу не видели. Только потанцевать собрался. Он разворачивается, чтобы уйти обратно к полюбившемуся напитку, но взявшийся из ниоткуда старший хватает его за руку и тащит ближе к сцене, а за ними плетётся и Югём. Свет на мгновение гаснет, а потом помещение заполняет плавная музыка, возбуждающая какая-то, если честно, потому что мурашки по спине от слухового оргазма только что пробежали. Сцену освещает лазурный свет софитов и дым обволакивает тело возникшего в самом центре юноши. На нём одежда лёгкая прозрачная: чёрная рубашка, которая открывает грудь, с изящными тонкими золотыми цепями, широкий пояс с крупной пряжкой в виде головы льва, короткие чёрные шорты, вплотную прилегающие к телу, подчёркивая бёдра и просто шикарные ягодицы, а сверху лёгкое полотно чёрной и золотой ткани с узорами, такой же прозрачной, как и рубашка. Аккуратно уложенные пепельные волосы, густо подведённые глазки с пышными ресницами, пухлые блестящие губы. Чёрт, прекрасен. Длинные серёжки и бархатный чокер, а длинные элегантные пальцы украшают золотые кольца. И тут Чон зависает на его подтянутом немного заметном животике — проколотый пупок, он ведёт взглядом выше к груди и надеется, что мелькнувшие в свету софитов аккуратные гвоздики ему померещились. У него проколоты соски… Парень сглатывает, продолжая изучать юношу, который пока лишь плавно покачивается из стороны в сторону, пуская руками волны в такт музыке. И, кажется, Чонгук узнаёт её, инструментальную обработанную диджеем песню.       — Tove Lo — Talking body, — негромко произносит он, но никто не обращает внимания, так как танцор переходит к движениям, покачивая бёдрами, плавно передвигаясь по сцене мягкими шагами. Изящно. А его актёрская игра поражает, безмолвно одними губами он произносит слова, меняясь в лице с каждой фразой, проводит пальцем по пухлым губам, а во взгляде столько похоти, будто сам демон искуситель исполняет полные разврата движения. Ласкает тело руками, проводя по груди, и переместив их на бёдра медленно опускается, разводя ноги в стороны и прогибает спину, опускаясь на сцену, призывно двигает бёдрами и уже в следующую секунду садится, подтягивая к себе ноги, и кружится вокруг своей оси так, словно поверхность сцены идеально отполирована. Меняя позу, резко наваливается на руки и, упираясь на колени, вновь прогибает спинку, уже «трахая» пол. Короткий поворот на одной руке для того, чтобы развернуться и плавно подняться, отталкиваясь от пола. Он смотрит на зрителей, медленно танцуя, и спускается на танцпол в свете софитов, что следуют за ним. Зрители настолько потрясены, что не двигаются, когда юноша продолжает танцевать рядом с ними, втягивая каждого попавшегося на пути в танец. И так не бывает, чтобы среди толпы он выцепил взглядом зависшего Чона, а после направился к нему, минуя всех. Останавливаясь возле него, танцор игриво с улыбкой на губах приближается к его лицу, произнося строчку из песни так, чтобы Гук расслышал её: «If you love me right, we fuck for life». Плавно опускается на корточки и так же поднимается, разворачиваясь к нему спиной и вытворяет такое, что Чон прикусывает губу в надежде проснуться в своей квартире. Почти потираясь о пах, где уже скоро произойдёт извержение, юноша резко отстраняется, когда парень невольно двигает бёдрами в его сторону. Он вновь поворачивается к нему и отходит, гипнотизируя своими карамельными глазами и облизывая губки, которые растянуты уже в совершенно пошлой улыбке. Танцор запрыгивает на сцену и замирает вместе с музыкой, обнимая себя руками. Свет гаснет, а в помещении ещё какое-то время висит тишина, которая разрушается оглушительными криками, свистами и аплодисментами. Привычное освещение клуба возвращается и снова начинает играть музыка. Чонгук пытается отыскать в толпе танцора, но тот просто исчез. И, нет, так не бывает.

✧ ✧ ✧

      Вибрирующий телефон вот-вот свалится с тумбы, будильник орёт о том, что пора вставать, ибо учёбу пропускать нельзя, если Чон не хочет вылететь оттуда, куда так старательно стремился поступить. Он нехотя садится в кровати и разлепляет глаза, практически сразу хватаясь за голову и выстанывая «блять». Виски — зло, особенно когда вернулся домой в пять, а полседьмого вставать. Вырубив трезвонящий будильник, наконец-то встаёт, делая мысленно пометку: сменить мелодию, иначе телефон в скором времени вылетит в окно, а денег на новый нет. На ватных ногах плетётся в ванную, встречая по пути своё отражение в зеркальной двери шкафа в коридоре, были бы силы — перекрестился, а так лишь шарахнулся от затраханого жизнью парня в зеркале с красными глазами, тёмными кругами и мешками под ними, и взорванными волосами. Пиздец. Выдыхает Гук и, скинув вещи куда-то в сторону корзины для белья, залезает в душ, спросонья включая одну холодную воду, и коротко взвизгивает от этого. Вода немного отрезвляет и расслабляет ноющие мышцы, кажется, Хосоку всё-таки удалось заставить его танцевать. Он чистит зубы, задумываясь о проведённой ночи, ему же не приснился тот парень, верно? Утонув в мыслях, он вздрагивает и глотает пасту, начиная сразу кашлять, когда телефон неожиданно пиликает. Не желая никому отвечать, идёт на кухню, наспех вытирая волосы, ударяясь при этом локтем о косяк и тихо ругаясь под нос. И что же на завтрак? Тосты с джемом и подгоревшая яичница? Херня затея, в следующий раз пойду за фаст-фудом. Когда с завтраком покончено, он достаёт одну оставшуюся сигарету и вздыхает, вчера утром покупал новую пачку, закуривает и медленно выпускает облачко дыма в открытое настежь окно. Телефон снова пиликает, и на этот раз Чон берёт его в руки, разблокируя и отвечая на сообщения в катоке.

mang: утра, Гукки~.

mang: как голова? совсем бобо? XD

cooky: хён, перед учёбой я больше не пью.

mang: ставлю 100к вон, что и недели не продержишься.

cooky: спасибо за то, что так «веришь» в меня.

mang: обращайся. ;)

cooky: катись к дьяволу-у-у-у.

mang: до следующей пятницы ещё нескоро, лмао.

mang: я побежал, лекцию сегодня с утра поставили. и так спать охото, а тут ещё и скучные речи лектора слушать. ㅠㅠ

cooky: чтоб ты уснул и не проснулся.

mang: и я тебя люблю. ♡

Чонгук вспоминает, почему так не любит субботу, когда идёт по кампусу, и кто-нибудь постоянно врезается в него и, бросая извинения, уносится дальше. А всё потому, что в субботу еженедельно в универе проходит конкурс для всех факультетов их института искусств, где студенты выставляют свои неинтересные проекты, ради того, чтобы либо получить автомат за сессию, либо повышенную стипендию. Наивные. Ректору, видимо, скучно живётся, и этим решил развлечься, назвав сие мероприятие чем-то вроде конкурса талантов, на котором студенты якобы учатся чему-то новому и стремятся к совершенствованию. Какая глупость. Прошло уже чуть больше полгода, как Чон учится здесь, и никогда не участвовал в этом дурдоме, хотя Югём звал его сделать совместный проект, и, вроде бы, получил автомат по трём предметам в качестве утешительного приза. Однако Гуку не нравится сильно светиться на людях и уж точно не хочется тратить свою жизнь и нервы ещё и на то, чтобы сделать дурацкий проект, который после полетит в мусорное ведро, и ещё не факт, что труды будут хоть чем-то вознаграждены. Проходя в аудиторию, он не снимает с головы капюшон и, только оказавшись на своём месте, скидывает его и вытаскивает наушники. К нему тут же подваливается Югём, который до этого о чём-то беседовал с одногруппниками, светится ярче некуда и улыбается, играя бровями. Ох, и не нравится Чону эта улыбка.       — Кэп, что насчёт того парня? — прямолинейность его конёк. Чон вздыхает, не желая отвечать, и переводит взгляд в окно. Пожилой преподаватель заходит в аудиторию, приветствуя всех, и сразу же начинает новую тему занятия. Чонгук лениво открывает практически пустую тетрадь, начиная что-то чиркать под болтовню препода, пытаясь выловить нужное и успеть записать, потому что зачёт по этому предмету можно получить только с наличием всех конспектов, а у Гука с этим итак проблемы. Югём не унимается, тычет друга в бок и шёпотом продолжает:       — Ты ведь запал на него, да? Не хочешь узнать — кто он? Мне бы только имя и возраст, а там я разберусь, ты же знаешь мои способности.       — Оттого, что я был поражён его выступлением, не значит, что я запал. Он действительно великолепно танцевал, — так же шёпотом отвечает Чон, продолжая писать.       — Ага. Так же, как и я не присунул тому милому официанту. Ах, он был хорош, — улыбается Ким, вспоминая шикарную ночь, после чего Гук больно щипает его за ляжку, — За что?! — обиженно шипит тот, потирая болезненное место.       — Не желаю слышать о твоей бурной постельной жизни.       — Чувак, да тебе просто потрахаться надо.       — Ким Югём и Чон Чонгук! — кричит преподаватель, заставляя Гёма вздрогнуть, а Гука оторвать взгляд от тетради. Злобно сверкнув глазами, он жестом показывает закрыть им рты, Югём активно кивает, а Чонгук лишь закатывает глаза, возвращаясь к конспекту. Дождавшись, когда препод перестанет сверлить их взглядом и отвернётся к доске, заполняя тишину в аудитории своим монотонным голосом, Югём двигается ближе к Чонгуку и вновь шепчет на ухо:       — Но если серьёзно, неужели ты ничего не почувствовал к тому парню? Когда он подошёл к тебе, мне показалось, будто между вами искра пролетела.       — Ты слишком много смотришь дорам, — рычит тот, отпихивая от себя прилипшего к нему друга.       — Хэй, в них всё, как в жизни, отвечаю!       — Ким Югём и Чон Чонгук! — Ким прикусывает от страха язык, уставившись на преподавателя, а Чон переводит полный безразличия взгляд куда-то в его сторону, смотря скорее сквозь. — Я понимаю, что мой предмет не самый интересный, но без него сессию вам не закрыть! Это последнее предупреждение! — кричит преподаватель, раздражённый поведением парней. Кто-то явно встал не с той ноги. На удивление, Ким, наконец-то, замолкает, начиная в быстром темпе конспектировать тему, списывая половину у Чона, тому хочется захлопнуть тетрадь и отсесть, ведь рядом куча свободных мест, так как с ним никто никогда не садится — страху нагоняет. Однако остаётся на своём месте, друг ведь, хотя и хватает от него проблем. Примерно половину пары удаётся спокойно поработать и даже заинтересоваться темой, что редкость для Чона. Он внимательно слушает о том, как раньше предавали изделию более живой и душевный вид через различные, казалось бы, незначительные детали. Архитектура всегда была интересна Чону, притягивала своими необычными формами, узорами и уникальными особенностями, присущими каждому стилю и эпохе, поэтому он и стремился так отчаянно поступить сюда, но что-то пошло не так. То, что он всегда старается игнорировать, вновь стучится в двери, и Чонгук не замечает, как позволяет этому заполнить себя, и совершенно потерять связь с реальностью, уже не слушая преподавателя. На пустой странице он начинает медленно выводить линии, пока позволяет мыслям разъедать всё изнутри. Югём притих, кажется, уснул, вот только рядом вдруг разносится восторженное «ого», а после они вновь слышат свои имена. Окончательно в реальность он возвращается только в коридоре возле аудитории куратора, привалившись спиной к стене и злобно таращась на друга.       — Ну, чего? — дует губы Гём и виновато отводит взгляд, — Я же не думал, что он нас прямо сразу к куратору отправит. Старый пердун, вот лишь бы жизнь кому-нибудь испортить. Чонгук молчит, конечно, он зол на друга, ведь у него определённый срок, и наказание сейчас совсем некстати, декан предупредил, что до сессии у Чона есть шанс всё подтянуть, а после сдачи уже будет ясно — остаётся это всё в тайне от ректора, или он вылетает. Только их преподаватель истории, зная не простую ситуацию Гука, смог бы придумать какое-нибудь наказание и отправить к куратору. Вот уж точно, лишь бы жизнь испортить. Они ждут, когда студенты покинут аудиторию, и проходят внутрь, опуская головы. Куратор долго молчит, потирая переносицу и присаживаясь на край своего стола. Он довольно молод, но уже опытный преподаватель и имеет определённый стаж и награду. Самое главное, умеет войти в положение и если надо помочь. Поэтому Гука он не трогал довольно долго, видя его состояние, и только после жалоб других преподавателей, вызвал его к себе. Чонгук отказался рассказывать о своих проблемах, поэтому сначала всё ограничилось лишь небольшим монологом куратора, однако парень его услышал и месяц посещал все пары и лекции, пока снова не начал пропадать. И только тогда уже подключился декан.       — Что на этот раз, Чонгук? Тебе не хватает проблем? Я думал, уж после всего того, что было, ты, наконец-то, одумался.       — Преподаватель Ли, это я мешал ему, — встревает Югём, надеясь хоть как-то облегчить наказание.       — Пускай так, но преподаватель Чхве это так не оставит, если я ничего не сделаю. Выбрали же предмет, где поговорить. Как будто за полгода не поняли и от старших не слышали, что его лучше не злить, — вздыхает куратор, снимая очки, и смотрит то на одного, то на другого, — Вот и что мне с вами делать? Я должен сообщить об этом декану, чтобы тот потом мучился, выбирая вам наказание. Точно могу сказать, что после пар вы остаётесь.       — Что?! Преподователь Ли, сегодня же суббота! — восклицает Ким, жестикулируя руками.       — К сожалению, я ничего не могу сделать с этим, поэтому пока что свободны.       Время пролетает довольно незаметно, хотя и возникало пару раз желание свалить или выйти в окно, потому что на архитектурной графике задали вновь чертить макет кого-то старинного здания сложной конструкции с детальной прорисовкой и какими-то данными. Хорошо, что хоть ватман недавно купил, так пришлось бы ещё и в магазин тащиться. Ещё хотел добить препод по макетированию, но благодаря многочисленным вздохам отчаяния и возгласам, вроде «я точно сдохну», он сжалился, сказав, что задаст делать макеты через неделю. После пар Чонгук вновь стоит возле аудитории куратора, дожидаясь его прихода и Югёма, который отлучился куда-то с однокурсником. Он пролистывает ленту в твиттере, особо не цепляясь взглядом за посты, и переключает музыку, убирая телефон в карман. Ничего интересного. Натянув капюшон, чтобы тот прикрывал глаза, парень позволяет себе их закрыть, чувствуя некое наслаждение от долгожданного отдыха. Так бы и задремал стоя, что случалось нередко в автобусе, после чего приходилось со всех ног бежать на учёбу, так как проехал свою остановку, если бы не завибрировал телефон.

gyeomi: чуваак, прикинь, встретил куратора, пока шёл обратно, он сказал, что декан отпустил меня домой. cooky: как всегда все шишки на меня. gyeomi: я не брошу тебя, бро. gyeomi: уже на полпути к тебе на помощь! gyeomi: [отправил стикер «супермен»] cooky: не надо. думаю, долго я тут не задержусь. иди домой. gyeomi: точно могу идти? без обид? cooky: точно. cooky: не забудь позвонить Марк-хёну, он какую-то новую программу нашёл для тебя. gyeomi: слушаюсь, кэп. (￣^￣)ゞ gyeomi: файтинг! ♡

      Примерно через двадцать минут, когда Чонгук всё-таки умудрился задремать, кто-то настойчиво трясёт его за плечо, пытаясь вырвать из царства Морфея. Парень недовольно мычит и нехотя открывает сначала один глаз, чтобы увидеть того, кто осмелился не просто к нему прикоснуться, а разбудить, что является редкостью, ведь большинство просто шарахаются от него, порой называя сатанистом или мафиози. Он окидывает взглядом возникшего перед ним юношу, который что-то говорит, но Гук не слышит, наушники всё ещё в ушах. Пепельные волосы, зачёсанные назад и собранные в маленький забавный хвостик, круглые очки в чёрной оправе, аккуратные гвоздики со стразами в ушах, слегка подведённые глаза с пышными длинными ресницами, на кончике носа милая родинка, пухлые потрескавшиеся в нескольких местах губы, однако парень всё равно чертовски красив. На нём белая широкая рубашка и голубые зауженные джинсы, на ногах простые чёрные потёртые кроссовки. Через плечо перекинута сумка, а в одной руке парень держит небольшую стопку из книг и тетрадей. Чонгук наконец-то вытаскивает наушники из ушей и парень разочарованно вздыхает — всё, что он говорил, улетело в никуда.       — Прости, ты бы не мог повторить? — неловко улыбается Гук.       — Меня зовут Ким Тэхён. — О, Боже, этот голос. — Я с факультета дизайна, третий курс. И, в общем, как-то так вышло, что твой куратор через декана попросил выделить кого-то, кто будет присматривать за тобой, пока ты, скажем, отбываешь наказание.       — Стоп, стоп. Ты хочешь сказать, что ты моя «нянька»? — вскидывает бровь Гук. А так всё хорошо начиналось.       — Вроде того. Быть отличником непросто, приходится отрабатывать повышенную стипендию таким образом, — прикусывает губу Ким, отводя взгляд.       — И сколько продлится моё «наказание»? Что конкретно мне делать?       — Зайдём в аудиторию? — трясёт ключами парень, которые всё это время висели у него на пальце. — Попытаюсь коротко всё рассказать. Чон лишь молча кивает.       Ким долго мнётся, не решаясь начать, теребит браслет с различными висюльками и смотрит в сторону окна, потом бросает что-то неразборчивое вроде «жарковато тут» и направляется к окну, открывая его настежь. Чонгук всё так же с интересом изучает его и, кажется, абсолютно забыл, что он так-то наказан, а сегодня суббота, и хочется свалить скорее домой.       — Ну, в общем, мне выдали список того, чем ты должен заниматься после пар. И, судя по тому, сколько тут всего, это где-то на месяц выходит, — разрывает неловкое молчание Тэхён, копаясь в принесённых им книгах, которые сейчас покоятся на столе преподавателя, — Ты должен два конспекта по истории искусств, у тебя нет двух лекций по теоретической механике, также нужно закрыть долги по макетированию и по архитектурной графике, — Ким с интересом изучает список, кажется, до этого он не читал его, не желая совать нос в чужие дела, — Ох, Чонгук-а, как же ты умудрился заработать столько долгов? — тяжело вздыхает он, потирая переносицу.       — Ты был бы в ещё большем шоке, если бы увидел, сколько их было месяц назад, — равнодушно отвечает Чон, присаживаясь на край парты, — Я одного не понимаю, зачем ты-то здесь? Я бы ещё понял, если бы ко мне приставили «надзирателя» с моего факультета, но ты же с дизайна.       — Мне интересна архитектура, ведь наши направления тесно связаны между собой. Когда мне сказали, что ты с факультета архитектуры, я, не раздумывая, согласился. Думаю, будет весело и интересно поработать с тобой, — улыбается старший, снимая очки и протирая стёкла краем рубашки.       — Не хочу тебя огорчить, но я на первом курсе, и сомневаюсь, что тебе этот месяц хоть чем-то будет полезен, — скрещивает руки на груди Гук.       — Кто знает, — пожимает плечами Ким и надевает очки, — Итак, давай решим, когда встретимся. Сегодня суббота, у меня есть ещё кое-какие дела, которые я запланировал на выходные, поэтому если ты не против, начнём с понедельника?       — Я согласен.       — Отлично! Да, и насчёт пятницы…       — В пятницу у меня дела после пар, не могу задержаться и на минуту.       — Что ж, тогда хорошо, потому что я и сам занят. Тогда всё решили? — в ответ коротко кивают. Тэхён что-то пишет на обратной стороне списка долгов, берёт две из принесённых им книг и протягивает всё Чону, после отвечая на удивлённый взгляд, — Я заходил к твоему преподавателю истории, он сказал, что в этих книгах есть нужные темы, которые ты должен законспектировать. Чонгук пролистывает верхнюю книгу, коротко улавливая смысл каждой темы с помощью вырванных с каждой страницы слов. В этот раз преподаватель Чхве превзошёл сам себя, решив по полной оторваться на ненавистном студенте. Парень свободной рукой сжимает волосы на затылке, оттягивая их, сводит брови к переносице и произносит слегка раздражённо:       — Здесь же больше трёхсот страниц.       — Он до последнего не хотел мне их давать, говорил, что пусть как хочет, так и выкручивается. Так что, с тебя ещё причитается, — взъерошивает волосы Чона Тэ, отчего мимолётное удивление вперемешку с толикой смущения проскальзывает у него в глазах, и младший тут же отводит взгляд в сторону, — Я написал на списке мой номер, если что — позвони, да и, если тебе удобнее, то можешь связаться со мной через какао, никнейм «ТаТа». В общем, там всё написано. Пока Ким закрывает окно и собирает свои вещи, Чон продолжает изучать книгу, чем раньше начнёт, тем раньше закончит, хотя старший довольно приятный человек, и он первый, от кого Чонгук не шарахнулся и не нагрубил, что удивительно. Это ненадолго. Говорит себе в мыслях Гук. Всего какой-то месяц, я не должен привязаться к нему. Они выходят из аудитории, старший выключает свет и закрывает дверь, поворачиваясь после к Гуку, тот закинул книги в рюкзак и засунул руки в карманы худи, смотря на старшего. Тот выводит его из мыслей, щёлкнув перед глазами пальцами, отчего младший отвисает, разворачивается и идёт к лестнице на первый этаж, Ким от такой резкости глупо хлопает глазами пару раз, пытаясь понять, что сейчас произошло, а когда Чон начинает спускаться, бежит следом, крича «подожди меня». «кстати, можешь звать меня «хён»». «не думаю, что мы достаточно близки для этого». «да, брось. ничего такого в этом нет. ну, вот скажи «хён»». «не буду». «ну, Чонгук-а, не вредничай». «хорошо, хён». «ага! видишь, ничего сложного». Гук лишь только закатывает глаза, продолжая стремительно идти к выходу, Ким сдаёт ключи на вахту и спешит за младшим, успевая нагнать его на выходе и выйти первым.       — Увидимся, Чонгук-а, — улыбается Тэ и машет, когда они расходятся у ворот университета.       — Пока, хён.