До встречи в пятницу

      В понедельник на Чонгука накатывает абсолютно странное и слишком неизвестное ощущение, после того, как с утра его телефон не вырывает из сна противной мелодией, а довольно громким оповещением. Чон тихо матерится под нос, не находя телефон на привычном месте, он нехотя отрывает голову от подушки, поднимается, открывая глаза, и сразу жмурится. Чёрт, слишком резко встал. Телефон покоится на столе, где, видимо, оставил его вчера, пока писал конспекты и в перерывах жаловался Югёму на несправедливость и грозился его убить, когда друг отправлял кучу смеющихся до слёз смайлов. Гаджет пикает снова и снова, и так несколько раз, а Чонгук так и не двигается с места, пытаясь унять головокружение, и проклинает того, кто додумался писать ему в такую рань. Бессонная ночь и после сон за столом дают о себе знать. Он даже не помнит, как его вырубило, просто уснул на тетради и с ручкой в руке, проснулся под утро только из-за того, что кресло поехало, и парень чуть не навернулся, ударившись головой об стол, дополз до кровати и снова заснул. С закрытыми глазами подходит к столу и плюхается в кресло, открывая глаза и беря в руки телефон. Новое сообщение от незнакомца. «Разрешить этому пользователю отправлять сообщения»? «Да».

tata: Чонгук! где ты?! tata: уже вторая пара идёт! tata: я не видел тебя утром, забеспокоился. tata: пришёл к твоей группе, они сказали, что тебя нет. tata: один парень дал твой номер и сказал ник. tata: ты же не спишь?! tata: Чонгук-а!

Чонгук переводит взгляд на часы и с выпученными глазами подрывается с места, запинаясь об ножку кресла, и по пути в ванную бросает телефон на кровать. Он проспал! Никогда не просыпал, если это не было сделано специально. Наспех помывшись и почистив зубы, так как не делать этого два дня отвратительно пусть и не для слишком аккуратного Чонгука, но личная гигиена должна быть на высоте. Он со скоростью торнадо носится по комнате, одеваясь и попутно закидывая вещи в рюкзак, не забыв прихватить книги и листок с долгами, которые давал позавчера Тэхён. Он хватает телефон, минут десять ищет ключи, обнаруживая их под этажеркой с обувью и прочими вещами, обувается и, закрыв дверь, пулей летит к лифту, который находится на первом этаже, а живёт он на пятнадцатом — ждать долго, поэтому он выбирает лестницу — утренняя разминка. Бежит на остановку, откуда как раз начинает отъезжать его автобус, он бежит рядом и машет в зеркало водителю, тот тормозит и открывает двери, парень влетает в автобус, низко кланяется и благодарит мужчину, рассчитывается за проезд, прикладывая проездной, и мысленно записывает в список дел: пополнить счёт — осталось на одну поездку. Он садится у окна и хлопает по карманам в поисках наушников. Чёрт. Оставил дома, а ехать полчаса. Чон вздыхает, прикидывая время, к которому он прибудет, как раз к концу второй пары. Парень достаёт телефон и открывает какаоток, ведь Киму так и не ответил.

cooky: я проспал. cooky: если бы не ты, меня бы ждало увеличение наказания. cooky: я твой должник.

Ответ приходит сразу же, как Гук отключает экран, к его удивлению, хён не отчитывает, а шутит и беспокоится (?). С чего бы? Они едва знакомы.

tata: запиши это туда же, где твой долг мне за книги. cooky: угостить тебя обедом? tata: едой меня не купишь! tata: я хочу сочный бигмак с курицей! tata: о, и колу! tata: кстати, если ты проспал, ты, наверняка, собирался очень быстро. tata: ты ел? cooky: нет. cooky: я как-то забыл. tata: как можно забыть о таких важных вещах! tata: это твоё здоровье, Чонгук-а! tata: ты едешь? cooky: да, к концу пары приеду. tata: как раз будет обед. tata: так, в этот раз я плачу. tata: буду ждать тебя в кафе рядом с остановкой. tata: «coffee cat». tata: отказы не принимаются! и только попробуй не прийти! cooky: ладно, хён. tata: [отправил стикер «большой палец вверх»]

Дорога сильно утомляет и без того уставшего и невыспавшегося парня. Пока автобус стоит в небольшой пробке, Чон умудряется задремать и, если бы не выпавший из рук телефон, пропустил бы свою остановку, он поднимает телефон и просит водителя снова открыть дверь, кланяется благодарно и бежит в сторону кафе, на обед осталось двадцать минут. Хён, наверное, будет в ярости.       Когда парень заходит в кафе, то оглядывается по сторонам в поисках старшего, тот обнаруживается за столиком у окна, обложенный кучей каких-то бумаг. Отличника сразу видно, даже во время обеда учится. Всё с тем же причудливым хвостиком и в очках. Ким так увлечённо что-то читает и чиркает ручкой в своих записях, где уже свободного места и не видать, что сразу и не замечает подошедшего к нему младшего.       — Ты каждый день в другой одежде, что ли, ходишь? — подаёт голос Чон, рассматривая новый прикид хёна: горчичный свитер немного растянутый на вороте, что тот то и дело открывает ключицы юноши, голубые узкие брюки с цепочкой на кармане и нашивкой розы, с подворотами на штанинах, из-под которых виднеются радужные носки, и лакированные кремовые ботинки на шнуровке. — Серьёзно? Радужные носки? — вскидывает бровь парень, присаживаясь напротив.       — Ах, Чонгук-а, ты ничего не смыслишь в моде! — вздыхает старший и начинает собирать бумаги, убирая всё в сумку и освобождая место, — Это же Гуччи! А радужные носки мне посоветовал надеть гороскоп!       — А разве в гороскопах указывают: в чём ты должен выйти в свет? — бровь Чонгука ползёт ещё выше, и он недоверчиво скрещивает руки на груди, кажется, старший просто выдумал эту историю, поскольку донсен вогнал его в неловкое положение.       — Господи, просто выбери себе уже еду, и давай скорее есть, обед заканчивается! — хлопает младшего по лбу меню и кладёт его перед ним, сразу же открывая своё и пряча этим порозовевшие щёки. Чонгук довольно ухмыляется, открывая меню и рассматривая блюда. Есть на самом деле не хочется совсем, он привык жить на рамёне, если только парень RM-хёна не заглядывает в гости. Самый старший хён из его компании близких друзей, после его прихода холодильник заполняется едой доверху, что иногда контейнеры даже вываливаются оттуда, а некоторую еду приходится выкидывать из-за неприятного запаха, ест ведь дома нечасто, да и некуда всунуть пиво, если вдруг захочется. В доме в два раза чище, что глаза режет оттого, как всё везде блестит, а пол противно скрипит от чистоты, когда по нему ходишь босиком, так же все чертежи, необходимые вещи для работы и учёбы просто испаряются, что сутки Гук тратит только на то, чтобы их отыскать, переворачивая всё вверх дном и возвращаясь к тому, что было до прихода Сокджин-хёна. Хотя тот давненько не заглядывал, кажется, очень занят — диплом ведь на носу, ещё и подработка, а парень нервы треплет, ошиваясь поздней ночью по городу, патрулируя свои районы. Да уж, сочувствую хёну, надо будет позвонить как-нибудь.       — Ну, что? Ты выбрал что-нибудь? — голос Кима вырывает из мыслей, а лицо старшего неожиданно слишком близко оказывается к его собственному, от чего тот резко отъезжает на стуле, а проходивший мимо официант бросает что-то вроде «бедный наш паркет» .       — А? Да, я буду стрипсы, картошку фри и эспрессо, — возвращается на своё место Гук, вновь цепляя равнодушное выражение лица.       — Такая еда очень вредная! — восклицает хён, прикусив после губу.       — Сказал тот, кто просил купить ему гамбургер.       — Но они вкусные! — обиженно дует губы Ким, на что Чон закатывает глаза, скрывая этим умиление.       — Вы готовы сделать заказ? — милая молодая девушка официантка внезапно оказывается рядом, прерывая дискуссию парней.       — Да, ему, пожалуйста, стрипсы, картошку фри и эспрессо, а мне: салат с курицей, суп с водорослями «вакаме» и диетическую колу.       — Ваш заказ будет готов через пятнадцать минут, напитки принесут через пять минут. Ожидайте, — произносит девушка, улыбнувшись, и удаляется. Тэхён недолго смотрит ей вслед, переводя взгляд на наручные часы, они должны успеть на пары, а после замечает на себе пристальный взгляд со стороны собеседника.       — Ну, чего-о-о? — тянет старший, вновь надувшись, — Я на диете сейчас, должен держаться в форме из-за работы. Поэтому и хочу, чтобы ты угостил меня как-нибудь бигмаком.       — В таком случае тебе придётся пробежать кругов двадцать по университетскому стадиону, — отвечает Чон, подперев щёку ладонью.       — Лучше уж не есть несколько дней. Я и тренировки — несовместимые вещи.       — А он ещё пропагандирует правильное питание, — вздыхает парень, качая головой, и, не давая вставить старшему слово, продолжает, — Кстати, что за работа? Тэ закрывает рот, что Гук даже слышит сквозь шум в кафе, как стукнулись его зубы. Старший молчит и отводит взгляд, опять играясь со своим браслетом, и Чон отчего-то не может оторвать взгляд от его красивых длинных пальцев, которые украшают кольца. Неловкое молчание повисает между ними на пару секунд, а когда Ким придумывает, что ответить, девушка-официантка ставит перед ними их напитки и просит подождать ещё немного еду. После этого Тэхёна спасает зазвонивший телефон Чонгука, тот смотрит на имя абонента, сводит брови к переносице, со словами «скоро вернусь» поднимается из-за стола и направляется к выходу из кафе, принимая вызов.       — В чём дело, хён, ты никогда не звонишь во время учёбы, — заворачивая в переулок, произносит Чон и шарит по карманам штанов, пытаясь найти в них пачку сигарет. Отлично, она на месте.       — Прости, дело срочное. У тебя поблизости никого? — Парень угукает в трубку, выкидывает пустую пачку и закуривает, выдыхая дым. — Это по поводу пушек из Инчхона. Парни, как угорелые, носились с ними и стреляли в мишень, которую Чанёль-хён специально сделал для тренировок.       — И что в этом такого срочного, хён? — зажимает телефон между ухом и плечом Чон, вытаскивая из кармана бумажник и считая оставшиеся деньги. На неделю бы хватило, а он ещё должен Киму обед.       — В общем, как ты и сказал, чтобы с базы пушки не смели выносить, я прошёлся по списку и двух пистолетов не досчитался, — голос старшего становится всё тише, боясь гнева лидера.       — Каких? — от нахлынувшего раздражения парень сильно сжимает сигарету, ломая пополам, и тут же вздыхает — это была последняя.       — FN и P90. Будет очень плохо, если их поймают с такими игрушками. Это ведь одни из лучших моделей!       — Вечером сбор. Кого не будет, с теми будет другой разговор, и меня не колышет, что у кого-то там дела, так и передай всем. Я немного занят сейчас, увидимся вечером, хён. Чон идёт обратно в кафе, засунув руки в карман худи, в голове мелькает тысяча вариантов о тех, кто мог бы стырить игрушки, не побоясь гнева лидера. Все знают, что с Чоном шутки плохи, он был тем, кто сверг с поста короля банды предыдущего лидера и отправил в больницу с пятью переломами, после чего не возвращался. Подавил восстание в банде, когда парни были недовольны тем, что Чонгук шляется непонятно где, пока они дерутся с другими бандами. Он преподнёс им Каннам-гу на серебряном блюдечке и разбил злейшего врага, после чего он и его банда не смели показываться на принадлежащих Чону районах. Это должен быть кто-то, кто боится и выёживается по возможности больше всех. Парень приходит к нужному выводу, когда подходит к столику, однако обеспокоенное выражение лица хёна и вопрос — «почему такой хмурый» — заставляют отбросить все мысли. Будь на месте Тэхёна другой человек, он бы даже не обратил внимания, продолжая размышлять, но у Кима есть что-то, что заставляет Чонгука быть совершенно другим, и это пугает.       — Кто звонил? — спрашивает Тэхён, ковыряясь палочками в своём супе. Еду уже принесли.       — Да так, знакомый, — отвечает Чон, присаживаясь и принимаясь за еду. У них осталось мало времени. Он видит, как старший хочет ещё что-то сказать, однако не решается, утыкаясь в свою тарелку, а Гук и не интересуется, не желая отвечать на вопросы, на которые правды ответить не сможет. Оставшееся время они обедают молча, Ким рассчитывается за них обоих, как и обещал, и легонько пихает Чона в бок, напоминая, что в следующий раз его очередь, и тот кивает. До универа они продолжают идти в тишине и, когда приходится разойтись, Гук тормозит старшего, положив руку на плечо.       — Насчёт нашей встречи после пар, у меня появились дела, которые не терпят отложки. Тэхён давит своё любопытство и просто кивает:       — Я понимаю. Тогда увидимся завтра? Я напишу тебе? Чон отвечает коротким кивком, и Ким даже не знает: на оба ли вопроса этот ответ. Младший идёт в свою сторону, махнув на прощание рукой, и погружённый в мысли даже не оборачивается. И Тэхён рад в какой-то степени, что Чонгук не увидит его таким, каким он выглядит сейчас: брошенным котёнком, который поджимает губы, разворачивается и, сжав лямку сумки, спешит на пару. Они едва знакомы, тогда почему так больно?

✧ ✧ ✧

      В помещении заброшенного склада стоит невыносимый гул, Чонгук, расположившийся в удобном старом зелёном кресле, что стоит на возвышенности — самодельная платформа из деревянных коробок, сделанная когда-то для предыдущего лидера, сидит с закрытыми глазами, вслушиваясь в голоса. С двух сторон от него стоят Югём и Хосок, как верные стражи и «шавки босса-молокососа», как прозвали Чона и его товарищей группировки, которые лично ещё не были знакомы с ним. Парень терпеливо ждёт, когда толпа угомонится, хотя это слишком сильно давит на и без того кипящие мозги, ему бы поспать часов шестнадцать, жаль, что об этом он может лишь мечтать. Желание драть горло, стараясь переорать толпу, отсутствует, за него это делает Ким, видя, как напрягаются мышцы друга и на виске проступает вена. Все тут же замолкают, обращая внимание на платформу, тогда Чон наконец-то открывает глаза, поднимаясь со своего места. Напряжение витает в воздухе, когда лидер так маячит от края до края платформы, сканируя всех своими смоляными пугающими глазами, все будто замирают и даже не дышат. Тот, кого он подозревает, выдает себя, когда начинает пятиться, наступая на стекло, и звуком привлекая к себе внимание. Все тут же оборачиваются на него, но парень не может с места сдвинуться, загипнотизированный ползущей к нему змеёй. Чон, спрыгнувший с платформы, медленно движется к нему, засунув руки в карманы — это очень плохой знак.       — Ли Чанук, не хочешь вернуть то, что по праву принадлежит мне? — спрашивает Чон, достигая цели. Его голос твёрже металла и острее льда, наполненный холодом он пронизывает до костей. Парень, не сводя с него глаз, снимает рюкзак, доставая украденные пушки, и протягивает их лидеру. Чон крутит в руках игрушки, рассматривая, ведь до этого он не видел доставленного оружия, один пистолет он заправляет за ремень штанов, второй, проверяя на заряд, так и остаётся у него в руке.       — Знаешь, Ук-а, что было бы, если бы тебя поймали с этими пушками? Ты бы испугался до смерти и сдал всех нас, пытаясь спасти свою шкуру, — довольно громко произносит Гук, вращая в руке пистолет, — Зачем спёр такие опасные для детей игрушки? Решил выпендриться перед дружками? — Лидер медленно перекрывает кислород и без того загнанному в угол парню. Он смотрит ему в глаза, видя насквозь и зная всё без ответов. Давит психологически, зная, что паренёк до жути боится его тёмного взгляда и леденящего голоса, зная, что не выносит осуждающих взглядов. Знает и продолжает ломать его.       — А, знаешь, это ведь тоже считается предательством. И что же мы делаем с предателями? — вопрос скорее риторический, однако позади раздаются шумные возгласы и предложения: «пристрели его», «избей до полусмерти», «лидер-ним, я одолжу свою биту для такого случая». — Смотри-ка, не одному мне не нравится твой проступок. — Чонгук наводит на него пистолет с безумной ухмылкой, от чего паренёк начинает отступать. В такие моменты Чон походит на психопата, что не раз говорили ему Югём и Хосок, но в какой-то момент Чона просто клинит, и на смену гневу приходит безумие. Только раз оно захлестнуло его с головой, когда в средней школе из-за унижений учителя он начал переворачивать парты, пугая этим одноклассников, избивая учителя метровой плотной линейкой и сворачивая с петель доску, кидаясь тяжёлыми предметами. Тогда он до ужаса напугал Югёма, который выходил в туалет, а вернувшись, застал картину, как из постапокалиптического фильма, учитель на полу без сознания, по лицу стекает кровь, а Чон в ссадинах, в крови, с взъерошенными волосами, сжимает в руке сломанную пополам линейку. Он подбежал к нему, друг уже хотел замахнуться на него, когда Югём со слезами на глазах молил узнать его, Чонгук пришёл в себя, теряя сознание от сильных повреждений тела. Эта травма с детства, которая давала о себе знать много раз, но в такой агрессии Чон прибывал впервые. Он никогда не расскажет о том, что с ним случилось, это не тот шкаф со скелетами, который он готов раскрыть. Месяц он провёл в психиатрической больнице, а после практически ещё год посещал её, проходя лечение и осмотры. Состояние нормализовалось, Гук научился контролировать себя, однако Югём, которому Чон урывками рассказал о своём детстве, был всегда после этого начеку, оберегая здоровье друга и окружающих его людей. Чон спускает курок, для вида прикрывая один глаз и наводя дуло пистолета чётко в середину лба парня. Тот отшатывается, практически падая, запинаясь о коробку, но ловит равновесие. В помещении снова воцарилась тишина, все застыли в ожидании действия, оттого звук выстрела получается слишком громкий, отскакивая от пустых стен по нескольку раз, а стук от врезавшейся в железную дверь пули создаёт ещё больше шума. Парень падает на колени, осознавая, что ещё чуть-чуть и ему пришёл бы конец — пуля пролетела прямо над головой, задевая его волосы.       — В следующий раз я не промахнусь. Убирайся, — морщась, говорит Чон, и в его глазах видно, как сильно он разочаровался в парне, что тот резко пал до отбросов, с которыми они дерутся почти каждую пятницу. Лидер разворачивается, направляясь к своему излюбленному месту, замечая движение к потерявшему контакт с миром пареньку, он рычит, чтобы его не смели трогать, и повторяет ему немедленно уносить ноги, пока он ещё способен контролировать разъярённых товарищей. Тот быстро поднимается, кланяется в знак уважения и благодарности за сохранённую жизнь, хоть Чон и не видит этого, и убегает прочь.

✧ ✧ ✧

      В переулке около игровой площадки, где обычно Чон и Ким расходятся кто куда, они стоят с тлеющими сигаретами в зубах. Югём как всегда ковыряется в телефоне, пролистывая новости и с космической скоростью отвечая на многочисленные сообщения, а Чонгук утопает в мыслях. На этот раз там засел чудаковатый Ким Тэхён, который выбил Чона из его привычной жизни своей внезапной заботой. Зачем ему совершенно постороннему человеку волноваться о нём? Он слишком добрый и невинный, ещё и странный, хотя оттого и милый, что Чон выяснил через сообщения во время скучных пар. Отличник, а писал ему о всякой ереси вроде лунных кроликов. «не существует их». «не говори так! вдруг они наблюдают за нами! ты их обидишь». Вспоминая об этом, внутри начинает теплеть, а уголки губ чуть приподнимаются. Какой же он милый. Однако в следующую секунду Гук мотает головой и зажмуривает глаза. Нельзя к нему привязываться.       — Эй, Кэп, опять в мыслях утонул? — произносит Гём, щёлкая пальцами перед глазами, привлекая этим к себе внимание, и, добившись того, чтобы парень перевёл на него взгляд, продолжает, — Хосок-хён психует, говорит, что ты телефон не берёшь. Чон молча достаёт гаджет из кармана, нажимая на кнопку питания, но тот не спешит загораться. «он сел». «я не удивлён». Ким вновь что-то быстро печатает в телефоне, доставая из кармана мятную жвачку, закидывает две штуки в рот и протягивает упаковку Гуку, но тот лишь отмахивается, мол, не надо. «я-то один живу».       — Намджун-хён зовёт всех нас собраться нашей старой компанией: ты, я, Хосок-хён, Сокджин-хён, Джексон-хён. О, и Джебом-хёна с Чжинён-хёном надо позвать!       — Тогда и Марк-хёна надо звать, — отвечает Гук, выбрасывая бычок, а, видя вопросительный взгляд, добавляет, — Если он узнает, что мы собрались вместе, и там будет Джексон-хён, он же игнор устроит, — однако Югём снова лишь непонимающе хлопает глазами, — Да он же влюблён в него! — психует Чон, пихая друга локтем в бок.       — Ай! С каких пор? — трёт болезненное место парень, обиженно смотря на друга, — Скорее всего и Хосок-хён свою пассию приведёт, он говорил, что она в курсе того, что мы маленько не той ориентации и отбитые на голову, но она ещё больше захотела с нами познакомиться.       — Теперь я хочу задать тот же вопрос, — Чонгук засовывает руки в карман худи и выходит из переулка, Югём следует за ним, убирая телефон в карман джинс, — Все по парам, и только мы два одиноких волка.       — Эм, вообще-то я нашёл кое-кого… Чон резко тормозит, поворачиваясь к другу, и вскидывает бровь. Ким отводит взгляд, неловко почёсывая затылок, и снова рассказывает про официанта из клуба, про то, что одной горячей ночью у них это не закончилось, они обменялись номерами и ходили в воскресенье на свидание, если скромное полное смущений, а потом дикого смеха и глупых шуток мероприятие можно назвать «свиданием». Нечитаемое выражение лица появляется в то же мгновение, когда Югём поднимает взгляд на Гука. От слабого света фоноря, кажется, что его глаза потемнели, а круги под ними стали ещё более заметней, губы сложены тонкой линей, а сам взгляд направлен куда-то сквозь. «ты обиделся? всё так быстро завертелось, что я не смог тебе рассказать». «всё нормально». Голос у друга на удивление спокойный и мягкий, что не соответствует его застывшему лицу, Гём вздыхает облегчённо, подходя к нему и закидывая руку на плечо.       — Ты и сам хорош. Тот взбалмошный парень, который искал тебя утром и взял твой номер, я знаю, что вы вместе обедали, но потом я ушёл, потому что позвонил Марк-хён, и ему нужна была помощь с программой, и я не смог расспроси-и-ить, — тянет Ким, повиснув на Чоне, когда они вновь продолжают идти, хоть и передвигаясь как пингвины, однако Гук не скидывает руки друга с плеча.       — Спешу тебя огорчить, он просто мой надзиратель. Пока тебе с рук сошло наказание, мне дали огромный список заданий, а его приставили следить за мной и помогать, он подрабатывает так.       — Он красавчик. Как его зовут?       — Ким Тэхён. Учится на третьем курсе дизайна.       — Дизайн? И каким образом он поможет тебе с архитектурой? Это же глупо, нет?       — Я сказал ему то же самое, — вздыхает Чон, когда они доходят до перекрёстка.       — Я бы на твоём месте с ним замутил, — Чон поворачивает голову к другу и смотрит недовольно. — А что? Я вполне серьёзно. Вы подходите друг другу.       — Мы абсолютно разные. К тому же, ты прекрасно знаешь, что все мои отношения проходят по принципу «погостил и съехал», и причину этому тоже знаешь.       — Да, да. Я как-то не подумал. Но про того красавчика из клуба я всё-таки разузнаю, ты же по нему слюни пускал. Чонгук замахивается, почти дав другу подзатыльник, но тот отпрыгивает в сторону и смеётся, засунув руки в карманы косухи. Увёртливый засранец. Хмыкает Чон, слегка улыбнувшись. Гём машет ему, и парень кивает в ответ, после чего Ким перебегает дорогу за пару секунд до красного света, а Чонгук идёт дальше по улице, утопая в мыслях. Что такого в этом чудаковатом блондине, что сердце Чона невольно делает тройное сальто назад, когда он думает о нём, когда этот парень ярко улыбается и глупо шутит, не говоря уже о том, что одевается нелепо, а этот его чудной хвостик? Чонгук не любит ярких людей, не любит таких открытых, простых и слишком добрых для этого жестокого мира. Тогда почему этот парень заставляет Чона испытывать то, чего он никогда не мог почувствовать? Гук трясёт головой, зажмуриваясь, и поднимает лицо к небу, останавливаясь посреди улицы. Капли начинают падать на лицо и стекать по щекам — начался дождь. Он расходится за пару секунд, со всей силы ударяя по открытой коже, Чон промокает до нитки, даже не думая о том, что может простыть. Он просто надеется, что холодным дождём смоет это глупое наваждение, и Гук перестанет думать о Ким Тэхёне. Осталось четыре недели. Это просто Ким Тэхён, Чон Чонгук. Не привязывайся к нему, ведь всё это временно.