До встречи в пятницу

      Чонгук, присев на край преподавательского стола, ещё долго находится в пустой аудитории, пытаясь понять, что произошло. Губы жжёт от короткого поцелуя, который и поцелуем-то назвать нельзя, всего лишь нежное и воздушное прикосновение губ к губам, покрасневшее лицо напротив, закрытые глаза с пышными длинными подрагивающими ресницами. Такими невероятными, что захотелось коснуться их. Время будто застыло, впервые сердце стучало в бешеном ритме, а глаза округлились так, что, видя его сейчас, Югём сказал бы излюбленное: «Чоншок». И Чонгук действительно прибывал в состоянии шока, ведь такого не было с ним никогда. Все, с кем до этого целовался, лишь удовлетворяли свои потребности, временные связи на ночь, которые приносили разве что разрядку и ничего более. Но здесь всё совершенно иначе. А ведь это даже не было поцелуем! Чон трогает губы, резко отдёргивая руку, будто обжигаясь, и утопает в мыслях. Этот парень, внезапно появившейся в его жизни и перевернувший в ней всё, сводил с ума, и как ни старайся, а не привязаться просто не сможешь. Ким обладает какой-то просто невероятной способностью располагать к себе людей, да так, чтобы после они нуждались в его компании, то же и случилось с Гуком. Но то же ли? Они не были даже друзьями, Тэхён изначально был для него «нянькой», который всего лишь помогал с заданиями и «следил», чтобы Гук выполнял всё. Однако он поразил Чона своей добротой, чудаковатостью и нежностью, заставляя парня чувствовать себя ужасно странно, необычно. Он не повёлся на слухи, оставаясь при своём мнении о Чонгуке, всегда старался поднять ему настроение и заставить его улыбнуться, и ведь у Кима это получалось. Рядом с ним он чувствовал себя спокойно, мысли не тревожили, и Чон действительно наслаждался его компанией, искренне улыбался и старался отвечать заботой на заботу. А теперь, думая о времени проведённом вместе, понимает, что не хочет, чтобы они разрывали все контакты, после того, как завтра он сдаст последнее задание и завершит наказание. Он хочет быть с ним рядом, хочет и дальше гулять вместе, смотреть фильмы, играть на консоли, заниматься, спать в обнимку, что вошло у них в привычку, так как во второй раз, когда Ким остался у него ночевать, они подрались подушками из-за того, что оба упрямцы и заботятся друг о друге, в конечном итоге, устроившись на кровати Чона вместе, переплетая ночью конечности. Слышать его бархатный голос и заразительный смех, видеть его потрясающую улыбку, его невероятные глаза, видеть его в своей квартире. Нет, видеть его в своей жизни. И не просто, как друга, а как возлюбленного. Чонгук не верит, что признался себе в том, что на самом деле чувствует к хёну, но этот светлый парень, абсолютно противоположный ему, дополняет его и делает жизнь лучше. Намного лучше. Чонгук вздыхает как-то тяжело, покидая аудиторию, и вытаскивает из кармана телефон, по пути к выходу из корпуса набирая сообщение другу.

cooky: чувак, я проебался.

Печатает он, отправляя, и надеется, что сможет доехать до дома наедине с мыслями, но, к сожалению, ответ приходит сразу же, как только Чон отключает экран. Югём как всегда сидит в телефоне.

gyeomi: где тебя черти носят? в восемь мы должны быть в клубе, помнишь? gyeomi: в чём дело? cooky: я ещё в универе. помню, буду вовремя. cooky: мне кажется, что мне нравится ТэТэ-хён. gyeomi: с чего бы? gyeomi: вы же только две недели знакомы. gyeomi: ты уверен, что это не из-за того, что тебе просто потрахаться надо? cooky: мы целовались, Гём. это не простое желание. поцелуй будто был наполнен чем-то слишком воздушным. gyeomi: блять, чувак… gyeomi:а ты ему сказал? cooky: нет, в аудиторию влетел его друг и забрал его. gyeomi: вот как… gyeomi: нет, я, конечно, рад за тебя, но… gyeomi: что ты будешь делать с этим? ты ведь не можешь заводить отношения с первым встречным. ты в принципе не можешь нормально сходиться с людьми. gyeomi: твоя травма ведь всё ещё даёт о себе знать, Гук. я просто переживаю.

Чон не знает, что будет делать со своей травмой, и в какой-то степени боится, что Ким уйдёт от него, когда узнает, что он глава банды, что у него проблемы с психическим здоровьем. Боится и за Кима, ведь с таким опасным занятием близкие не будут в безопасности с ним. Но уверен, что сможет его защитить, что любому шею сломает, кто хоть пальцем тронет Тэхёна, он не даст в обиду свой персональный лучик солнца, островок тепла и уюта. Уверен в своих чувствах к нему. А потому ответ печатает быстро, не задумываясь.

cooky: знаю. cooky: но он не такой человек, как другие. мне просто с ним очень уютно. он просто… потрясающий. gyeomi: ладно, как скажешь. в любом случае, я на твоей стороне. файтин. gyeomi: но если ты опять скажешь мне, что занят и, естественно, своим хёном, как было в прошлую пятницу, и нам пришлось всё переносить на сегодня, потому что Джексон-хён сказал: «либо все вместе, либо никак». первым, от кого ты получишь люлей, буду я. gyeomi: и вот ещё что. gyeomi: что насчёт того танцора?

Югём всегда бесил своей быстрой сменой тем, пока Чонгук пишет ответ на одно сообщение. Но увидев, останавливается, задумываясь. Он перебирает все мысли, которые когда-либо крутил в голове об этом танцоре, вспоминая о нём всё: внешний вид, голос, изящность движений, после создавая целостную картинку и делая нужные выводы. Его логика поражает, мог бы быть детективом, если бы не был лидером банды. И всё же сначала отправляет то, что начал писать до последнего сообщения Гёма.

cooky: не приписывай сюда его, он просто помогал мне с макетом, так как у него был выходной, и поэтому мы и решили позаниматься. cooky: я приду, я ведь обещал. cooky: у меня есть догадки о том, кто это. gyeomi:?! cooky: мне пора идти. пока я не проверю свои догадки, я не скажу тебе. cooky: до скорого.

И, кажется, тот прелестный незнакомец, теперь уже и не незнакомец вовсе.

✧ ✧ ✧

      На место встречи Чон прибывает самый последний, когда все остальные уже стоят по парочкам и переговариваются друг с другом. Парень невольно морщится от этой картины, ведь чувство, что угодил на какое-то совместное свидание, где все друзья и все имеют пары. Даже тот самый официант стоит с ними, прибывая сегодня в качестве гостя заведения, где сам и работает, и прижимается к Гёму, пока тот обнимает его за талию. Влюблённые. Закатывает глаза Гук, где-то в глубине души теперь жалея, что не позвал Кима с собой, даже если и не в качестве парня, то с ним он чувствовал бы себя спокойнее, а не одиноким волком. Но не позвал из-за того, что может проскользнуть что-то, что юноше знать пока что рано, и лучше Чонгук позднее сам расскажет ему обо всём. Югём замечает его издалека и, оставив своего спутника, подбегает к другу, пиная того под зад за то, что опоздал. И совсем не думая о том, что Чону нужно было занести вещи, переодеться и себя в порядок привести, а потом ещё и добраться до Хондэ, а в этот час, особенно в пятницу, о том, чтобы быстро попасть в это район, можно и не мечтать. Здесь все такие же люди, как они, которые пришли оттянуться после тяжёлой недели, студенты и люди среднего возраста, однако молодёжи всё-таки больше. Одна их компания чего стоит. Чонгук буквально проходит по кругу, выслушивая недовольных друзей, принимая подзатыльники и пинки за прошлую пятницу, и только любимый Сокджин-хён, наконец-то, избавляет парня от этого, обнимая его. Боже, как же он скучал по этому хёну, всегда пахнущему корицей, всегда такому тёплому и самому близкому. Правда теперь за статус самого близкого Тэхён вполне может пободаться с ним, естественно, побеждая и без битвы.       В клубе как всегда шумно и душно, для их большой компании специально сдвинули два столика на втором этаже в углу с диванами, подальше от остальных людей и всё с тем же видом на всё, что происходит в клубе. Они пьют и болтают, а Чонгук прибывает где-то в мыслях, опустошая только второй бокал за прошедший час. Пить не хочется совсем, он слушает, о чём разговаривают друзья, параллельно наблюдая за тем, что происходит на танцполе, а после смотрит на часы. Двенадцать, он должен скоро появиться. Парень поднимается со своего места, оповещая, что собирается идти танцевать, шокируя друзей, а пьяный Хосок, чмокнув свою девушку в щёку, вскакивает и хватает Гука под руку, утаскивая на танцпол, пока тот не передумал. Он стоит ближе к сцене, пока Чон крутится на полу, демонстрируя свои навыки в брейк-дансе, под восхищенные возгласы и аплодисменты, и вновь смотрит на часы. Сейчас. Чутье его не подводит, музыка стихает, а диджей объявляет о представлении, и свет вновь гаснет, погружая зал во тьму. Blake McGrath — Burn The Floor. Как и в прошлый раз песня узнается сразу же, а в следующую секунду Гук, кажется, забывает даже себя. В центре сцены появляется юноша, окружённый дымом, а софиты в фиолетово-голубых тонах освещают его пока что замершее тело. Совершенно другой стиль одежды: кожаные чёрные штаны вплотную прилегают к бёдрам, что Чонгук от одного взгляда на ноги парня прикусывает губу. Длинные, стройные, слегка подкаченные, просто потрясающие ноги. Серебристый кроп-топ, открывающий вид на его мягкий животик, новая пирса с висюлькой с голубым камнем, под цвет которой подобраны серёжки, а шею украшает чокер со стразами. Главный аксессуар в виде двух аккуратных гвоздиков, что зацепил в первый раз, скрывает злосчастный топ, который сейчас нереально хочется сорвать с парня. Он поднимается взглядом выше, сканируя полные губы, и невольно проводит языком по своим губам, всё ещё помня неуверенное прикосновение губ к губам, густо подведенные глазки с игривым прищуром, устремленные на Чона. Что?.. Он задыхается от жара, то ли из-за выпитого алкоголя, то ли из-за того, что юноша танцует, вытворяя своими бёдрами и ягодицами что-то из ряда вон входящее, продолжая не сводить взгляда с парня, который уже просто растворяется в нём, ни слыша ничего вокруг: ни криков, ни свистов, ни самой музыки. Только очаровательный танцор захватывает всё его внимание, танцующий вновь босиком, в контраст своим горячим и пошлым движениям перемещаясь по сцене очень медленно и мягко. Он не спешит спускаться со сцены, дразнит, обхватывая изящными пальчиками шест, вращаясь вокруг, а после опускается медленно на пол, скользя одной рукой по шесту ниже, сгибает ножки в коленках, разводя их и призывно двигая бёдрами. Чёрт бы тебя побрал, искуситель. А после довольно улыбается, видя реакцию с ума сходящего от желания Чона. Только спустись, чертёнок. И спускается, как удачно, что Гук выбрал место поближе к сцене. Юноша не обходит его стороной, кладёт ладонь на плечо, заглядывая в глаза, и двигается рядом медленно и осторожно, будто чего-то опасаясь. Скорее всего, раскрыться, но уже поздно. В этот раз парень не теряется, когда танцор поворачивается к нему спиной, он мягко кладёт свои ладони на его бёдра, жалея, что на юноше эти дурацкие кожаные штаны. Выглядит потрясающе, но не тогда, когда хочется ощутить его, да так чтобы кожа к коже, до сбитого дыхания и хриплых стонов бархатным голосом. Однако сам танцор тушуется, когда Гук подстраиваясь под музыку и его движения, начинает двигаться вместе с ним плавно, подыгрывая недоактёришке, который испуганно сбегает от него на сцену. От меня ты не сбежишь, ты сам себя выдаёшь. Ким Тэхён. Парень успевает отследить, куда уходит запыхавшийся после выступления, или из-за Гука, танцор, скрываясь в темноте. Путь в коридор персонала не преграждает, к приятному удивлению, никто, поэтому он ускоренным шагом идёт следом, зная, что парню никуда от него не скрыться, тот наверняка догадался, что Чонгук пойдёт следом. От осознания этого лёгкая улыбка сама появляется на лице. Танцор проскальзывает в комнату, видимо, гримёрку, любезно оставляя дверь открытой, и всё же действительно ждёт. Тут мышеловка и захлопнется. Непонятно только — кто попался: обворожительный танцор, манивший с первого взгляда, или холодный и отстраненный Чонгук угодил в сети невероятного парня. Он заходит без стука, негромко скрипнув дверью, закрывая её после за собой, а обнаружив в дверях ключ, поворачивает и его. Пути к отступлению перекрыты — бежать некуда. Юноша стоит, привалившись к столику, где какое-то время назад старательно наносил макияж, кусает свои розовые губки и смотрит куда угодно только не на вошедшего парня. Чон медленно подходит к нему, крадётся, будто хищник к добыче, а, подобравшись, не спешит бросаться, боясь спугнуть, наваливается руками на стол с двух сторон от бёдер парня и пытается перехватить бегающий взгляд. «хён, посмотри на меня». Хриплый от напряжения и желанной близости голос пробирает до мурашек, проникая в самое сердце и заставляя то сходить с ума. Он смотрит послушно в бездонные смоляные глаза, горячо любимые так давно, и тонет окончательно бесповоротно. Чонгук наклоняется к лицу, ведёт носом по скуле, вдыхая аромат лёгкого одеколона и косметики, пока Ким сжимает пальцами край столешницы, а после Чон накрывает губы своими, так мягко и осторожно, что старший сдаётся, напряжённо выдохнув и позволяя раскрыть свои губы чужими. Он ловит его вздох, нежно сминая мягкие губки, проникая языком в рот, исследуя дёсны, ровные зубки, а после лаская нёбо, чувствуя, как мелко подрагивает парень от дурманящего поцелуя. На пробу проводит ладонями по бокам, наслаждаясь невероятной шёлковой кожей под пальцами, оглаживая и считая выступающие рёбра. Зацеловать всего и не отпускать. Желательно никогда. Он сгребает его в объятия, обвивая талию Кима руками, а того ведёт от страстного поцелуя, которого желал так давно, представляя эти губы на своих губах. Он цепляется за плечи Чона, чувствуя, как подкашиваются ноги, а ароматы алкоголя и табака, которые ощущаются уже не так явно, врезаются в нос, окончательно туманя рассудок. Они целуются долго, продолжая исследовать губы и рты друг друга, сталкиваясь зубами, кусаясь и играясь языками, пока воздуха в лёгких становится катастрофически не хватать. Чонгук разрывает поцелуй, ловя губами воздух, и смотрит на припухшие истерзанные губы старшего, что дышит так же через рот, облизывая губы, и смотрит на парня с таким желанием во взгляде, что срывает все тормоза.       В ближайший отель они буквально залетают пулей, Чон быстро расплачивается за номер на ночь, благо в Хондэ это обычное дело, а потом тащит Кима за руку в сторону лифта. Он не дал ему переодеться, желая взять его именно в таком виде, только дал время, чтобы обуться, и надел на него свою кожанку, а сам в одной футболке шёл до отеля, разгоряченный алкоголем и возбуждением. Лифт едет так медленно, от чего Гук не перестаёт стучать ногой по полу, а Тэхён краснеет, стараясь не смотреть в его сторону. Если бы не камеры, он бы начал уже здесь. Нужный номер обнаруживается сразу же, одно ловкое движение ключ-карты и дверь пиликает, впуская двух изнемогающих от желания парней. Они сбрасывают в спешке ботинки, Чонгук срывает с Кима кожанку, бросая на пол, и подхватывает его на руки, а Тэ, ойкнув, обвивает руками шею, прижимаясь к нему, пока парень несёт в кровать. Он аккуратно отпускает его и нависает сверху, устраиваясь между ног. Ким смотрит куда угодно, только не на донсена, а тот шепчет томно: «посмотри на меня». И парень смотрит, сгорая в глазах, где плещутся забота и нежность, самое то хрупкое в Чоне, что смог пробудить Ким за какие-то жалкие две недели. Он мягко улыбается ему, целуя в алеющую щёку, а старший дышит тяжело, вздрагивая от прикосновения холодной ладони к животу, которая играется с серьгой в пупке и движется выше, пробираясь под топ.       — Чонгукки, — шепчет Тэхён, вцепляясь в широкие плечи, и запрокидывает голову, когда Чон начинает покрывать поцелуями шею, кусая сладкую кожу и оставляя свои метки.       — М? — всё, что может выдавить из себя тот, пока вылизывает выраженные ключицы, прикусывая косточку.       — Давно ты понял? — спрашивает негромко Ким, когда Чонгук приподнимает его, удерживая за талию, и помогает снять мешающийся топ.       — Окончательно только сегодня, но я начал догадываться, когда в первый раз увидел тебя без очков и твоего излюбленного забавного хвостика, — улыбается Гук, вновь сладко целуя, не давая старшему возмутиться по поводу его причёски. Чон припадает губами к груди, оставляя мокрые дорожки и красные пятна, обхватывает губами напряжённый сосок, играя языком со штангой, цепляя её зубами и оттягивая, срывая с припухших губ тихий стон. Он уделяет много внимания ласкам, продолжая нежно целовать, вдыхая приятный аромат кожи, и оглаживать всё тело до того момента, когда старший приподнимает бёдра, начиная нетерпеливо тереться своим ноющим возбуждением об него, и только тогда, стянув с него ужасно тесные штаны, отстраняется, разглядывая его. Раскрасневшийся с растрепавшимися волосами с россыпью засосов по всему телу, он вновь зависает на его сосках с пирсингом и кусает губы, чтобы не отодрать Тэ прямо сейчас, а потом поднимает взгляд к лицу, утопая в тёмных от возбуждения и желания глазах. Ладони ложатся на бёдра, оглаживая и пробираясь ко внутренним сторонам, Чонгук целует внизу живота, а когда хочет стянуть единственную оставшуюся на Киме вещь, вновь смотрит на него, вскинув бровь.       — Радужные трусы? — усмехается Чон, подцепляя края, и не спеша стягивает бельё, надавливая резинкой на напряжённую плоть, — Хён, ты полон сюрпризов.       — За то они подходят к моим носкам! — смущённо фырчит Ким, отводя взгляд. Чонгук хрипло смеётся ему в губы, когда целует в очередной раз, снимает с себя футболку и тянется к прикроватной тумбе, где как всегда стоит смазка и упаковка презервативов. Этот отель не специализируется на сексе, однако из-за многочисленного потока пьяной молодёжи в этом районе, принимаются меры охраны здоровья этих похотливых пьяных детишек, которые под градусом думают совершенно не тем местом, чтобы позаботиться о подобных вещах. Чон медленно растягивает его, лаская горячие стеночки и нежными поцелуями отвлекая от неприятных ощущений, судя по реакции Кима, когда младший выдавил смазку на ладонь и только коснулся подушечкой пальца сжавшегося колечка мышц, а старший тут же свёл ножки и раскраснелся, с испугом в глазах смотря на Гука, он у него первый. Эта мысль очень сильно греет, такой потрясающий красивый парень достался ему совершенно невинным. По телу будто разряд проходит, когда Чон находит заветный комочек нервов, начиная массировать, и толкается в горячее нутро уже тремя пальцами, стараясь каждый раз попадать по простате. Тэхён скулит, прогибая спинку, и царапает Гуку плечи, пока тот ласково целует его в висок.       — Пожалуйста, Гукки, — шепчет Ким в самое ушко и лижет мочку, сам не понимая, чего просит. Просто этого так мало, хочется чего-то большего, хочется Чонгука в себе. Младший рычит, кусая за ключицу, срывает с себя джинсы вместе с бельём и, раскатав резинку по члену, устраивается между широко разведённых ног, аккуратно придерживая за бёдра и медленно входя на всю длину. Кима дугой выгибает от наполненности, он стонет громко, а в уголках глаз собираются капельки слёз, Чонгук, нависнув над ним, покрывает личико поцелуями, слизывая солёные дорожки, и начинает двигаться внутри, когда чувствует неуверенные покачивания бёдрами в свою сторону. Кажется, проходит так много времени с момента их единения, Тэхён уже вовсю скачет на нём, а Чон сжимает бёдра в своих руках до синяков и шлёпает по упругим ягодицам. Смущение отошло на второй план, старший почувствовал себя увереннее, вновь превращаясь в чертёнка-искусителя, он ласкает своё тело, оглаживая грудь и играясь с пирсингом в сосках, обхватывает ладонью член и двигает в такт толчкам, с игривой ухмылкой смотря на рычащего Чона. Он почти кончает, но Гук, удерживает его бёдра, вплотную прижимая к своим и не давая двигаться, а простой стимуляции рукой Киму ужасно мало. Старший прижимается к его груди, хнычет и целует в скулу, умоляя дать ему кончить. Но надо ведь показать ему своё превосходство над ним. В следующую секунду Чон резко толкается в него, упираясь головкой в простату, Ким стонет громко и кончает несдержанно, пачкая их животы и сжимаясь вокруг органа. Младший поглаживает обмякшего хёна по спине, целуя в плечо, через пару фрикций изливаясь тоже. Он выходит из него, укладывая рядом с собой, снимает резинку и, завязав, кидает в урну, стоящую под столом, а после валится к старшему, прижимая к себе своё чудо. Да, теперь действительно своё.       Телефон не вовремя начинает трезвонить. Парни уже улеглись и начали дремать в объятиях друг друга, сил не было на разговоры, но было понятно, что теперь они вместе. Чонгук решает игнорировать гаджет, но не выдерживает, когда вместо звонка начинают приходить один за другим уведомления, он целует приоткрывшего глазки сонного Кима в нос и поднимается, выуживая телефон из кармана штанов. Злость и напряжение в миг охватывают его, пока он читает поток сообщений от Югёма и заходит в общий чат с бандой, понимая, что пиздец настал тогда, когда они были уязвимы больше всего. Вот же трусливые мрази. Рычит Чон, начиная быстро одеваться, обувается и собирается уже уйти, когда в коридоре его ловит за руку закутавшийся в плед Тэхён. Впервые гнев отступает так же быстро, как и появился, и внутри всё так болезненно падает, видя, сколько в его взгляде грусти и непонимания.       — Ты уйдёшь после всего, что было? — шепчет Ким, мелко подрагивая, он еле сдерживается, чтобы не заплакать. Его хён кажется таким маленьким и хрупким, что Гук не выдерживает, притягивая его к себе, и крепко обнимает, а старший неуверенно обнимает в ответ и позволяет себе прижаться к нему вплотную.       — Тэхённи, послушай. Я очень серьёзен на твой счёт, ты, правда, нравишься мне, — нежно шепчет он на ушко и целует в шею, — Обещаю, я всё расскажу тебе позже, но мне нужно идти.       — Я тебе верю, — отвечает старший, а так не хочется его сейчас отпускать. Чонгук отстраняется, касается ладонью щеки, а Ким льнёт котёнком, смотря своими большими невероятными глазами в самую душу. Младший коротко целует в губы и с трудом отходит от него, удерживая какое-то время его руки в своих. Вот и как от него оторваться, когда он смотрит так преданно?!       — Увидимся на учёбе, хён, — бросает Чон и выбегает из номера. Ещё бы чуть-чуть и он точно остался бы с ним.

✧ ✧ ✧

      Он запрыгивает в первое попавшееся такси, буквально вылетая на дорогу перед тачкой, что водитель огромными от испуга глазами смотрит на него и орёт что-то из ряда «совсем спятил, парень». Но Чону плевать, он называет адрес и просит ехать туда как можно скорее, по дороге продолжая следить за ужасно быстрым приходом сообщений. На место он пребывает через полчаса, благодарит водителя и рассчитывается за проезд, машину он сказал остановить за квартал до их базы, а оттуда ускореным шагом двинулся на склад. На экране высвечивается «Югём», и он тут же снимает трубку.       — Кэп! Тут сплошной пиздец! — кричит запыхавшийся Ким, который и сам, видимо, только прибыл на место. — Наши все на ушах, и все патрули возвращаются на базу! Чонгук рычит, скалясь, а глаза вновь застилает пелена гнева, и он срывается на бег:       — Это снова подонки Шуги?       — Да. Те, кто оставались дежурить на базе, увидели их знак. Тебя не стали дёргать, думали ничего серьёзного, ведь давно их уже не было видно, а через час они конкретно начали наступать, и их всё больше! На фоне слышатся крики, маты и звуки, как из какого-то боевика, что парня практически и неслышно из-за творившегося хаоса, а потом Чон слышит, как кто-то кричит: «хватай пушки».       — Не сметь открывать огонь, — тут же говорит Гук, сжимая телефон в руке сильнее, — Кто выстрелит, будет иметь дело со мной. До моего прихода только оборонятся!       — Слушаюсь! — отзывается Гём, вешая трубку. На место он прибывает тогда, когда видит отъезжающие от базы четыре машины скорой помощи. Чон замедляет шаг, а стоит ему возникнуть в дверях склада, творившийся внутри балаган утихает. Все замирают, смотря на злого, как чёрт, лидера, и только Югём, как правая рука, подбегает к нему, докладывая обо всём случившемся. Чонгук сканирует взглядом толпу, радужка практически полностью исчезает с глаз, превращая их в чёрные бескрайние бездны.       — Кто стрелял? — говорит он, скрещивая руки на груди, а в ответ тишина, пока кто-то не выталкивает вперёд парня, присоединившегося к ним относительно недавно. — Почему в последнее время мне всё чаще приходится проводить разбор полётов? Уже позабыли, чем чревато ослушиваться моих приказов? Но никто не забыл, все помнят, какую лидер задал трёпку, когда десять участников творили свои какие-то мутки внутри банды, пытаясь поднять восстание, все они избитые и с переломами отправились в больницу. И такое было не раз, те, кто давно знают Чона, никогда не пойдут против его приказов, против него самого, потому что помимо того, что парень обладает влиятельными друзьями из других банд, сам он тоже вселяет ужас, если довести его до крайней стадии гнева, как было в прошлый раз, когда он чуть не пристрелил Ука. Поэтому, когда Чонгук протягивает руку Югёму, чтобы тот дал ему биту, Ким отрицательно мотает головой.       — Югём, отдай мне эту чёртову биту! — рычит Гук, отчего парень вздрагивает, но оружие не отдаёт. Парень, стоящий перед ним на коленях, плачет, негромко извиняясь, Чон сжимает кулаки и с размаху бьёт его несколько раз по лицу, пока он не падает на пол, а кровь, бежавшая из носа и разбитой губы, не смешивается со слезами. Брезгливо вытирает руки о джинсы и поднимает тёмный взгляд на банду, что вновь замирают, затаив дыхание. Чонгук показывает трём стоящим впереди парням разобраться с избитым, делит оставшихся на группы, распределяя время на патрули, включая и патруль вокруг базы, которую в скором времени нужно заменить, пока не нагрянула полиция и не прикрыла их лавочку. После чего они с Югёмом удаляются, Ким отписывается хёнам, что они разобрались со всем сами, поэтому другим бандам пока не стоит вмешиваться, а так же Марку с Хосоком не нужно ехать сюда. А Чон звонит Туану, пока они идут в их привычную «курилку».       — Марк-хён, у меня к тебе две просьбы.       — Я уже понял, что нам нужна новая база, — вздыхает на том конце старший, а Чон слышит щелчок зажигалки. А ведь он давно не курит. — Ну, а вторая?       — Я отправлю тебе фотку, — отвечает Чон, параллельно загружая фото в чат с хёном. — Его зовут Ким Тэхён, он учится со мной в одном универе на дизайне. Пожалуйста, хён, присмотри за ним. Я только тебе могу это доверить, так как у Гёма сейчас будет гора дел из-за патрулей 24/7.       — Хорошо, но ты должен организовать мне свидание с щеночком!       — Чего?!       — Ну, я присматриваю за твоей любовью, так и ты сведи меня с моей, — говорит Марк, наверняка, разводя руками, мол, я же такие элементарные вещи говорю. Чон вздыхает и говорит, что переговорит с Намджуном, чтобы тот договорился с Джексоном, а после отключается. Парни стоят какое-то время в тишине, думая каждый о своём. Ким продолжает чатиться и курит уже вторую сигарету, жалея, что не закинул в себя стопку виски перед тем, как уйти, потому что назревает какой-то тотальный пиздец. Чонгук же думает в первую очередь о Тэхёне, который из-за него может находиться в большой опасности, о его милом дурашке хёне, за которого он убить может, а потом накатывают мысли о банде, о Шуге, про которого не было слышно ничего уже несколько месяцев, а тут он снова решил объявиться, видимо, мало ему тогда досталось. Гём неуверенно кладёт руку на плечо другу, привлекая этим внимание к себе, и взгляд Чона проясняется, когда он смотрит ему в глаза.       — Ты пьёшь свои таблетки? — хрипло интересуется он.       — Они кончились в прошлую пятницу, без рецепта мне не продадут, а к психиатру сейчас идти желания никакого нет и времени тоже, — вздыхает Гук, затушив бычок о стену дома. Югём мнётся, не решаясь задать вопрос, тогда парень кивает ему, мол, говори, всё нормально.       — Я не решался спросить, но что с танцором? Твоя шея…       — Это Ким Тэхён, и теперь мы пара, вроде как, — прерывает его Чон, слегка улыбаясь, когда у друга округляются глаза, и он восклицает «очуметь можно». И ему самому в это до сих пор трудно поверить.

✧ ✧ ✧

      Чонгук места себе не находит, когда на часах уже полдень, а Ким до сих пор нигде не мелькнул. Впервые парень проснулся раньше будильника, а ведь сегодня суббота. Мысли о банде ушли на второй план, ведь первое, о чём он подумал, когда открыл глаза, это Ким Тэхён, который теперь полностью его. Чон позволил себе помечтать о будущем с ним, о многочисленных свиданках и совместном проживании, он обязательно уговорит старшего переехать к себе. В конце концов, Гук ещё юн, у него не было длительных отношений, и он никогда никого не любил по настоящему, разве что своих друзей, но это совершенно иное. Это чувство намного нежнее и трепетнее, а в животе будто бабочки порхают. Это так странно. Если сначала он думал, что Ким просто задержался и мог не увидеть его сообщений: «доброе утро» и «давай вместе пообедаем», то теперь его начала охватывать паника, ведь он даже трубку не берёт.

cooky: хён, где ты? cooky: ты в порядке?

Он пишет сообщения через каждые двадцать минут, пытаясь слушать лектора и делать записи в тетради, но каждый раз взгляд натыкается на всё такой же чёрный экран.

cooky: злишься из-за вчерашнего? cooky: Тэхённи… cooky: ответь мне, хён…

Чонгук успел уже сдать последнее задание, время обеда, но аппетита нет совсем, он стоит, привалившись к зданию, и курит, продолжая гипнотизировать телефон и утопая в мыслях, что даже вздрагивает от внезапной вибрации гаджета, когда на экране, наконец-то, высвечивается долгожданное уведомление.

tata: Чонгукки… tata: я в больнице, прости, что заставил волноваться… cooky: что случилось? cooky: я прямо сейчас приеду. tata: не надо. я в порядке. учись. tata: с моим другом не всё хорошо… tata: кто-то подстрелил его… tata: мне так страшно… а что если он не очнётся… cooky: я еду.

✧ ✧ ✧

      Он буквально влетает в палату, а в следующую секунду его уже сжимают в объятиях. Ким дрожит весь, жмётся к нему и плачет, рассказывая о том, что ему позвонили из больницы через час, как Гук ушёл. Его номер был в быстром наборе, потому что первый контакт не взял трубку, и парень практически сразу приехал сюда, но, видя, как катят друга в операционную, упал в обморок, а, очнувшись, понял, что телефон сел. Чонгук слушает его, не перебивая, гладит по голове, успокаивая, а второй рукой крепко обнимает за талию. Они сидят с ним возле кровати, Тэхён держит холодную ладонь друга в своей и всё так же прижимается к Чону, пока тот целует его в висок и задумывается. Это не может быть совпадение. Рыжий парень точно был вчера на их базе, не каждый день простые люди попадают в больницу с пулевыми ранениями. Но кто он?       — Да, хён? Ты приехал? Чонгук, возвращаясь в реальность, не сразу понимает, что рядом Ким говорит по телефону, он не любитель подслушивать чужие разговоры, как Югём, но хриплый голос, негромко доносящийся из динамика, кажется ему знакомым. Парень поднимается с места и чмокает Тэ в нос, говоря, что скоро вернётся, тот коротко кивает, вновь возвращая взгляд на друга. Парень идёт по коридору, решая, что нужно перекурить, потому что мозги сейчас вскипят, а ведь Тэхёну он обещал бросить. Чёрт. Думает он, выбрасывая пачку в мусорное ведро, а сам умывается прохладной водой и смотрит на своё отражение в зеркале, после цепляясь взглядом за вошедшего в уборную парня. Мятные волосы, лисьи глаза и бледная кожа.       — Ты?! — рычит Гук, резко оборачиваясь. Сомнений быть не может, это точно Шуга, но что он здесь делает? Неужели Ким разговаривал с ним? Откуда он его знает? Он подходит к нему и, схватив за грудки, прижимает к стене, парню напротив, кажется, совсем всё равно, он не ухмыляется как обычно, выводя из себя своей белозубой улыбкой, а просто вздыхает, смотря в самую глубь чонгуковских глаз.       — Пока ты не решил разукрасить мне лицо, скажу следующее — я вообще не ебу, что произошло ночью, и какого хера мой парень забыл на твоей базе, — говорит он, и Чон ослабляет хватку. — И ещё кое-что, меня не было эту грёбанную неделю в Корее вообще, я узнал всё от Тэ и RM'а, думаю, ты их обоих знаешь. Чонгук отпускает его и отходит на шаг, готовый в любую секунду заехать ему в нос, он смотрит, как Шуга поправляет одежду и зачесывает чёлку назад. Намджуна знали все, даже те, кто с ним никогда не сталкивался, он был своеобразным королём всех банд, без одобрения которого никто не мог урвать новую территорию или затеять крупную схватку. А то, что Чонгук знаком с Кимом, тут либо Джун рассказал, либо сам Тэхён.       — Почему я должен тебе верить? — вскидывает бровь Гук.       — Потому что в палате, в конце коридора, лежит мой парень, а рядом с ним сидит его лучший друг, и мой тоже. Они ни о чём больше не говорят, Мин лишь отдаёт ему листок, на котором по дороге до палаты успел начеркать свой номер и настоящее имя, и отвечает на немой вопрос, читающийся в глазах: «если ты хочешь что-то узнать, то позвони». Чон было хочет ответить, что разговаривать им не о чем, как прикусывает язык, понимая, что поговорить всё-таки есть о чём, особенно когда на твоих глазах твой парень врывается в объятия злейшего врага.