До встречи в пятницу

      В квартире Гука всё вновь сверкает и скрипит от чистоты, а холодильник наполнился контейнерами с едой. Кажется, у него побывал Джин-хён, который имел ключи от квартиры младшего, так, на всякий случай, ведь тоже был в курсе его травмы. Тэ сам попросился к нему, поэтому под вечер они уехали из больницы на такси, быстро перекусили, а пока Чон мыл посуду, старший ушёл в душ. Он был еле живым, хотя рядом с Чонгуком и Мином, про которого Гук предпочёл бы забыть, чувствовал себя лучше, да и медсестра, проверяющая Пака, успокоила, сказав, что состояние его друга стабильно, пуля не задела ничего серьёзного, и операция прошла легко, поэтому скоро он поправится. Они вместе устраиваются на кровати, Тэхён обнимает крепко, отвечая на сладкий и нежный поцелуй, который дарит Чонгук, только что вернувшийся из душа.       — Хён, откуда ты знаешь Шу… Юнги? — интересуется младший, поглаживая Кима по голове и перебирая его пушистые пепельные пряди.       — Мы учились в одной школе в Тэгу. Меня часто задирали, как-то хён вступился, а после стали дружить, — отвечает Тэ, устроив голову на плече у Чона. — Я приехал в Сеул, потому что он нахвалил этот университет, сказал, что сможет мне помочь, если что-то нужно будет. Меня поселили с Чимином, мы быстро спелись, а потом Юнги-хён влюбился в него, да и Чимми он был интересен, так и стало нас трое. Чонгук что-то мычит в ответ, задумываясь, он слышит, как Ким продолжает рассказывать о чём-то, вспоминая забавные истории, младший пытается отслеживать ход его мыслей, но сделать это довольно сложно, особенно с тучей мыслей, собравшейся в голове.       — Подожди, — тормозит его Чон, услышав знакомое имя. — Джин — это Ким Сокджин, верно? Старший смотрит на него слегка удивлённо и кивает. Я удивлён не меньше. Думает Гук, чмокая его в щёку.       — Тогда ты и его парня знаешь?       — Да, он близкий друг Юнги-хёна, — Тэхён закрывает глаза, устраиваясь удобнее, и поглаживает младшего по груди, вырисовывая пальцами узоры.       — А Чон Хосока? — не отстаёт Гук.       — Знаю, только не от Намджун-хёна, а от Чимми, они вместе с Хоби-хёном на танцы ходят, — сонно отзывается он. Слишком устал, что ещё чуть-чуть и просто вырубится.       — С ума сойти, как тесен этот мир, — с улыбкой говорит младший, задумываясь, как до этого он ни разу не познакомился с Тэхёном. Старший бросает тихое «угу», начиная уже сопеть, Чон мягко улыбается, коротко целуя в губы, и желает ему «сладких снов».       Всё воскресенье они проводят вместе, Мин звонил несколько раз, бесцеремонно прерывая их матчи в «Overwatch», а так же мешал нормально смотреть фильмы, больше из-за того, что Чону не доверял, а не чтобы сообщить что-то о Чимине, который всё ещё спал. Тэхён заметно расслабляется, начинает улыбаться и смеётся над нелепыми шутками Чонгука, окончательно ему становится лучше, когда во время очередного звонка, вместо хёна он слышит слабый голос Пака, который извиняется за то, что заставил волноваться. Тэ плачет, называя его дураком, и прижимается к Чону, у которого сидит на коленях, радуясь, что с другом всё в порядке. А Гук радуется вместе с ним, ведь такой Тэхён заряжает его энергией. Под вечер, когда старший собирается уходить, они долго целуются в коридоре, не в силах отстраниться друг от друга. Чон прижимает его к стене и шарит руками под белой худи, оглаживая тело и играясь с пирсингом, а Тэхён дрожит весь, с трудом стоя на ногах, и то только потому, что держится за плечи младшего. Нехотя Чонгук разрывает поцелуй и, прижавшись лбом ко лбу старшего, смотрит в горящие карамельные глаза, утопая в них.       — Может, останешься? — шепчет в самые губы, ласково касаясь ладонью щеки. Ким льнёт с улыбкой, потираясь щекой, и целует ладонь:       — Я очень хочу, но мне нужно собрать вещи для Чимми, завтра с утра Юнги-хён заберёт их. Чонгук вздыхает и губы дует, обнимая крепче, бурчит куда-то в шею: «никуда не пущу», а Тэ смеётся, поглаживая по голове, и целует в висок. Когда они наконец нашли силы отлепиться друг от друга, младший у самой двери ловит его за руку, смотрит в пол и кусает губу, но всё же говорит:       — Тэхённи, я буду очень сильно занят эту неделю. Ким губы поджимает, грустно смотря на него, а потом мягко улыбается, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем, теперь он уверен, что они увидятся вновь, поэтому и спрашивает негромко:       — Когда мы встретимся?       — В пятницу? — отвечает Чонгук, не задумываясь, а старший смеётся негромко, кивая. — Да, пусть будет пятница. Он нежно целует его на прощание, думая, что все разборки на районе подождут. Ведь теперь пятница стала для него значимым днём, днём, когда он впервые влюбился.

✧ ✧ ✧

      Неделя тянется ужасно медленно, с утра пары, в течение которых он не перестаёт проверять телефон, патрули отписываются обо всём, а отморозки, напавшие на них, вновь затихли, «переезд» на новую базу, которую они решили обосновать на небольшом заброшенном заводе, практически закончен. Так же пишет и его Тэхённи, который неустанно твердит о том, как он сильно скучает по своему малышу.

cooky: это я-то малыш? tata: ну, не вредничай. =3=

И Чонгук ярко улыбается, чувствуя себя так легко и спокойно. Тяжкие мысли отступают, и кошмары не мучают, что он совсем забывает о таблетках, за рецептом для которых до сих пор не сходил. Но всё меняется вечером, когда он сидит в своём излюбленном кресле на новой базе перед своей группировкой и слушает исходящий от них шум. Рядом как всегда стоят Югём с Хосоком, которые контролируют происходящее, пока лидер чатится с Марком, он уже начал свою «слежку» и отписывается обо всём: что делает и где ходит его возлюбленный, а потом хён скидывает ему информацию о «Белых Тиграх», которую за скромную плату предоставили из других банд. Толком-то ничего нет: кто-то говорит, что ничего давно о них не слышал, кто-то, что их вообще больше нет после ухода лидера, а кто-то, видимо, «шпион» выдаёт: «они готовят что-то ужасное, все начеку». Чонгука потряхивает от происходящего, он злится и потихоньку звереет, что замечает Югём, сжимая его плечо, а Хосок вновь говорит ему сходить к доктору. «потом». Чон перестал курить, разве что иногда по сигаретке, особенно после сборов курит с Гёмом, потому что иначе крыша просто уедет, успокаивает только Ким, с которым они переписываются перед сном, а потом и в течение дня. С утра Ким отправляет две фотографии и пишет, что не знает, какой аутфит выбрать для выступления в пятницу. Если первый вариант Чон долго рассматривает, отмечая, что тёмно синяя рубашка с надетым поверх неё белым бондажом и белые полупрозрачные брюки, которые вплотную сидят на бёдрах, но свободные снизу, идеально подходят Киму, то стоит прогрузиться второй — он забывает, как дышать. И ведь он скинул ему эту фотку точно только ради того, чтобы подразнить, а не выступать в этом. Тот же бондаж с многочисленными ремешками оплетает шею и всё его тело, подчёркивая стройную фигуру и открывая вид на пирсинг, серебристые короткие кожаные шорты, чёрные чулки сеткой и белые чёртовы каблуки. Он реально надел каблуки. Гук закусывает губу, пока дрочит в душе, благо встал рано, итак хён в мокрых снах являлся, так ещё и с утра пораньше удумал такое тут творить.

cooky: ты ведь в курсе, что второй вариант только со мной в постели? cooky: чертёнок, чего ты добиваешься? tata: я просто ужасно сильно соскучился по тебе. tata: может, пообедаем вместе? сегодня только среда, а я хочу к тебе. ㅠㅠ cooky: под обедом ты подразумеваешь — закрыться в какой-нибудь аудитории и отодрать тебя? tata: а ты догадливый. tata: зачем же ждать до обеда? у меня окно, внезапно пару отменили, и 306 аудитория как раз сейчас свободна. cooky: я буду через тридцать минут. cooky: на твоём месте я бы уже готовился, потому что я не завтракал и очень изголодался. tata: врушка, ты прочитал мои сообщения почти час назад. я больше, чем уверен, что время ты провёл, мастурбируя на мои фотки. cooky: а ты догадливый. ♡ tata: чмок. ~♡

В пятницу он натыкается на листок с номером, который выпадает из кучи тетрадей, когда Чон, вернувшийся с пар раньше, решает заранее сделать домашку. Парень какое-то время гипнотизирует листок и всё же звонит Мину, договариваясь о встрече, а Тэ пишет, что может немного задержаться, поэтому говорит ему не торопиться. Кафе, которое выбрал Юн, на удивление оказывается пустым, что странно для часа пик, а ведь тут довольно красивый интерьер и приятная атмосфера. Старший уже ждёт его, сидя в самом конце зала в уединённом уголке. Чон негромко здоровается, садясь напротив, и заказывает айс-латте, сегодня довольно жарко, а на улице только апрель. Мин первый разрывает повисшее молчание, просто начиная рассказывать всё, как есть. После их первой стычки, лидером он был недолго, появились куда более важные дела, вроде его Минни и ТэТэ, которые стали для него самыми дорогими людьми, появилась работа, и «дрессировать» отбросов общества стало некогда и неинтересно. «Белые Тигры» действительно исчезли, но непонятно: зачем и кто решил возродить банду из пепла. Он не знает, кто и для какой цели заставил его парня пойти вместе с ними в нападение, и ничего не смог выбить из самого Пака, который молчит как партизан. «я убью того, кто в него стрелял». «он уже получил по заслугам». Разговор перетекает на повседневный лад, они говорят, кажется, обо всём, и Чон даже подумать не мог, что его враг может оказаться приятным собеседником и человеком, с которым чувствуешь себя комфортно. Так значит отношения меняют людей? Думает Гук, внимательно слушая подробную историю о знакомстве старшего с Кимом. Они прощаются в районе седьмого, Мин обещает писать и звонить, и Чон уже совсем не против общения и встреч с ним. Чонгук идёт в сторону остановки, время до встречи ещё есть, как раз доберётся до Хондэ. Телефон в кармане джинс вибрирует, парень уже подумал, что это пишет нетерпеливый хён, как видит настораживающее уведомление на экране. «Неизвестный пользователь хочет отправить вам сообщение. Разрешить?» «Да»

unknown: хэй, Чон Чонгук. unknown: как поживаешь? unknown: корона не давит? unknown: так и не хочешь делиться районами?

Он тормозит, читая приходящие один за другим сообщения, а внутри что-то противно скребётся. Ох, и не нравится ему это чувство.

cooky: кто ты такой, сволочь? unknown: воу, воу. полегче, босс-молокосос. unknown: побитая тобою птичка напела, что у тебя парень появился. unknown: [отправил фотографию]

И парень успевает сжать телефон в руках прежде, чем бы он упал на асфальт, разбивая ещё больше итак настрадавшийся экран. На фотографии Тэхён, его Тэхён, который всё-таки пришёл раньше и ждал младшего возле клуба. Без очков и хвостика, вместо него пепельные волосы завиваются в небольшие кудри, в красивой красной атласной рубашке и чёрных узких брюках, а на ногах белые челси. Только не это.

unknown: ммм, красивый мальчик. я даже завидую. unknown: правда я его немного помял.

Чон стискивает зубы, сдерживая рвущийся наружу крик.

cooky: блять. cooky: что ты с ним сделал, ублюдок?! unknown: не выражайся, мерзко. unknown: одно твоё неверное слово, и я что-нибудь ему сломаю. unknown: хм, с чего бы начать? unknown: может, с его тонких ручек? unknown: или со стройных ножек?

Замечая странные взгляды прохожих, парень отходит в переулок, в кармане джинс обнаруживается пачка с одной сигаретой, как раз для такого случая. Он подкуривает, делая пару затяжек, и выдыхает дым через нос. Нельзя сейчас давать волю безумию.

cooky: что ты хочешь? unknown: хочу, чтобы ты пришёл на базу. unknown: ты ведь знаешь, где обитают «Тигры»? unknown: войдёшь ли в логово хищника, чтобы спасти свою принцессу? cooky: когда? unknown: сегодня ночью, один. unknown: ослушаешься, твоему сладкому мальчику не поздоровится. unknown: ещё вопросы? cooky: какая мразь тебе донесла? unknown: мм, ты его знаешь лучше меня. unknown: Ли Чанук, кажется.

Видя знакомое имя, злая усмешка тут же возникает на лице. Кто бы мог подумать, что этот зашуганный самовлюблённый парниша принесёт столько проблем.

unknown: новенький. чем же ты так его обидел, что парень так яростно отслеживал тебя, чтобы насолить? и какая удача, босс-молокосос обзавёлся милым мальчишкой, который гулял поздно вечером. unknown: не детское время, как считаешь? unknown: как неосмотрительно быть главарем банды и завести отношения. unknown: ну, хватит трепаться. ночью на базе, без своих шавок. unknown: да, и не опаздывай, я люблю пунктуальность, иначе твоему мальчику достанется. cooky: если с его головы хоть один волос упадёт, я убью тебя, псих. cooky: и передай Чануку, что дважды я не промахиваюсь.

Он тушит бычок и запрыгивает в нужную маршрутку, которая подошла как раз вовремя. Всё-таки сдержать себя не выходит, он накидывает капюшон на голову, пряча наполненные гневом глаза, и читает сообщения от Марка, который прибывает в панике и извиняется слёзно за то, что не уследил, а Чон его успокаивает, хотя у самого внутри всё пылает адским пламенем. Надо было прикончить его сразу же. Думает Гук, когда бежит в сторону базы. Цепи внутри трещат и вот-вот лопнут, и, когда это произойдёт, лучше он будет далеко ото всех, кому может принести вред, а перед ним будет только этот избитый ублюдок и остывающее тело Ука.       — Хосок-хён, мне нужен твой байк, — первое, что говорит Чонгук, влетая в помещение, сразу натягивая кожаные перчатки и доставая из ящика пистолеты, проверяя на заряд, и запихивает в карман запасную обойму на всякий случай. Хосок, до этого занятый обсуждения графика патруля, с которым вновь возникли проблемы, какое-то время просто смотрит на него шокированный внезапным появлением Чона, ведь лидера не ждали сегодня, и, только придя в себя, выдаёт:       — Что за срочность? И с твоим что опять не так?       — В ремонте. В последний раз я влетел по пьяни в чью-то тачку, вовремя слинял, байк помял сильно, но сам, на удивление, целый, — он подходит к нему, протягивая руку за ключами, но старший не спешит. А у Гука терпение и нервы почти по нулям. Резко повисшая тишина отвлекает присутствующих, уставившихся на вход, которые, рассмотрев «гостя», приняли оборонительную позицию. Мятноволосый поднимает руки, мол, я с миром, и со слишком уж серьёзным выражением лица и злыми глазами идёт в сторону Чонов.       — Далеко собрался? — спрашивает Мин, останавливаясь рядом, и засовывает руки в карманы потёртых джинс, игнорируя вопросы о том, как он узнал их местоположение, и что тут вообще забыл. — Один ты туда сунешься, и что дальше? Чхве Ёнджэ отморозок редкостный, тебя изобьют, ещё и на твоих глазах над Тэхёном надругаются. Услышав дорогое сердцу имя, парень сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, самоконтроль совсем скоро махнёт рукой, но пороть горячку и действовать согласно приказам какого-то ублюдка, который если уж пошёл на подобную низость, вряд ли простым разговором и миром-дружбой всё бы закончилось. Даже если бы он отдался гневу, неизвестно, сколько их там, один он бы не осилил, а рисковать Тэхёном совсем не хотелось. Мин говорит о том, что ему рассказал о базе Намджун, который общался с Марком, а про нового лидера ему донёс его шпион из «Тигров». Как выясняется, Чхве Ёнджэ брат того поехавшего на корню бывшего лидера, которого Чон отправил в больницу, но прежде чем тот успел совершить кровавую месть, Юнги знатно ему насолил, после чего самого Чхве упекли в психушку. Именно поэтому теперь в покое он их не оставит, пока не отомстит, а самая ужасная месть — это страдания близких. Чонгук замечает, как старший сжимает челюсти, яростно скалясь своим мыслям, явно думая о ранении своего парня, которого заставили идти в нападение: «иначе твоему Шуге будет хреново».       — Не одним нам дышать станет легче, если этих прогнивших придурков не станет, — заканчивает мысль Юн, криво усмехаясь, и выкладывает план действий. Кажется, готов он был к этому уже очень давно.

✧ ✧ ✧

      Чон не совсем уверен в плане, который удалось обсудить меньше чем за час, ввести всех участников заварушки в курс дела, включая RM'а со своей бандой, который вновь сорвался из дома, когда у него намечался романтический вечер, долго извиняясь перед перепуганным и обиженным Сокджином, а так же Джексона, у которого связи были не только среди «тёмной» стороны города, но и в рядах полицейских. Юн чётко дал понять, что эта битва касается всех, ведь «Тигры», повылазившие из своих клеток, сметут спокойную жизнь в Сеуле навсегда, особенно с таким лидером. Они и раньше не были тихой бандой, которая образовалась только из-за общих увлечений, или что там ещё может сплотить людей и подтолкнуть на подобное. Скучная жизнь? Были среди них, как и мелкое хулиганьё, зажимающие поздним вечером девушек в переулках, совершающее мелкие кражи и балующееся наркотой, так и личности с судимостью и неважно — за что, оружием они не брезгали, пушки всегда наготове, и огонь открыть никто не боялся. Поэтому никто долго не стал отпираться от слов «мы должны идти на них вместе». Как и планировалось, Гук приехал на мотоцикле к заброшенной стройке, которую прекратили из-за того, что почва начала проседать, а помимо этого в уже имевшейся конструкции было слишком много косяков, угрожающих жизни, но снести тут всё так и не могут, ссылаясь на отсутствие денег и рабочих. Голос Мина доносится из наушника приглушённо, а в следующую секунду вместо него говорит Югём, который не остался в стороне, желая поддержать друга в трудной ситуации, и просит его держать себя в руках. Хотелось бы, но даже он боится своей реакции, когда столкнётся с Чхве и Ли лицом к лицу. Все затаились на своих позициях, ожидая указаний, было принято, что лидером с правой рукой займутся Чон и Мин, а остальные разберутся с оставшимися. Джексон же отвечает за полицию и скорую, а та точно понадобиться, когда начнётся весь этот анал-карнавал. Царившая тишина на стройке, где было темно, хоть глаза выколи, ужасно давит на мозги, понятно, что засада, но откуда ждать подставы. Парень поправляет перчатки и держит руку на уровне ствола готовый обороняться, не хотелось бы лишних трупов, но и время тратить не хочется. Брождение по пустым недостроенным комнатам и коридорам начинает раздражать, а в наушнике Юнги говорит, чтобы Чон не делал глупостей и просто действовал, как условились. Помнит он, что его роль приманки, чтобы те вылезли из своих укрытий, и тогда разверзнется Ад. Уловив, движение сзади, парень уворачивается прежде, чем железная труба прилетела бы по затылку. Какая удача, мышь сама попалась в мышеловку. Чанук, явно не ожидающий манёвра Чона, с секунду в шоке пялится на него испуганными глазами, бросает оружие и срывается с места. Кошки-мышки. Ну, поиграем. Тишина рушится в тот момент, когда он влетает следом за парнем в более просторное помещение, где-то с улицы и с первого этажа, доносится эхо многочисленных голосов и звуков начавшейся бойни, до стрельбы ещё не дошло. Ук скрывается в темноте, а вместо него выходит ехидно скалящийся парень.       — Разве я не говорил, чтобы не было твоих шавок? — произносит Чхве, останавливаясь в паре метров от Гука, тот хочет ответить, что он и сам не лучше, но парень добавляет, — Хотя это не имеет смысла, мальчишка уже получил своё. Драться с психом, идея, конечно, глупая, но это совсем его не колышет, когда от первого удара в лицо, Дже сплевывает кровь и безумно смеётся. Что ж, не один он тут безумен. Чон продолжает бить, блокируя ответные удары и останавливая занесённую руку с ножом, никто не говорил, что битва будет честная. Он уворачивается, отпинывая его в живот, и, не давая восстановить равновесие, с локтя бьёт в солнечное сплетение, заставляя парня рухнуть на пол, выронив оружие. Эхо от шагов разносится по помещению, и тогда Гук разворачивается, замечая убегающего Ли, хватает в руку пистолет, пуская пулю ровно в голову. Гул слишком объёмный для одного выстрела, а следом за ним и грохот, обернувшись, Чон видит непонятно откуда взявшегося Мина с пистолетом в руках и вновь упавшего Чхве, что выронил пистолет. Он хотел его пристрелить. Но Чону плевать, теперь, когда с этими ублюдком покончено, он бросает пушку и подбегает к Юну, спрашивая только одно: «Где Тэхён»?! Мин указывает на соседнее помещение, и Чон уносится прочь.       — Тебе всё ещё смешно, сволочь? — хмыкает Мин, пиная Ёнджэ в бок, тот кряхтит и переворачивается на спину, вновь сплёвывая кровь и ухмыляясь.       — И что теперь? Пристрелишь меня?       — И чтобы всё сошло тебе с рук? Избиение, похищение, а помимо этого ты творил ещё много всякого дерьма. Ах, да, я забыл про убийство, — кивает в сторону не шевелящегося тела Мин. — Такие, как ты, должны гнить в тюрьме.       — Если тебе на слово поверит суд, — хмыкает тот в ответ. Юнги молча поднимает брошенный Чоном пистолет и вкладывает его в руку Ли, подделывая перестрелку.       — Умно, — цедит сквозь зубы парень, ухмыляясь, — Но думаешь, этого хватит?       — Об этом тоже можешь не волноваться, — из внутреннего кармана кожанки он вытаскивает жёлтый конверт, кидая его на пол рядом с Чхве, тот даже не шевелится, совсем незаинтересованный в этом. — Здесь все доказательства, не ты один организовывал слежки. Опытный шпион, хорошая камера, качественные снимки и фотошоп, вауля, ты за решёткой. Даже если ты попытаешься уничтожить конверт, оригинал уже давно в полицейском участке.       — Ты грёбанный гений, Мин Юнги, — выплевывает Дже, вновь заливаясь смехом. Вдалеке доносится вой сирен, и Мин отдаёт приказ всем отступать, они всего лишь зачистили этот город, пусть и далеко не законным путём, а сам идёт за Чоном, который сидит возле еле живого Кима, со слезами на глазах, не в силах встать и даже на секунду оторвать взгляд от израненного любимого лица.

✧ ✧ ✧

      Чонгук битый час нарезает круги у входа в операционное отделение, пока в конец не устаёт, садясь в кресло для ожидания, и откидывается на спинку, взглядом прожигая табло с информацией о проходящих операциях. Его не пустили в неотложку, хотя он помогал везти каталку, и, чтобы он там не разнёс всё к чертям из-за очередного припадка, ему вкололи успокоительное, после обработали и заклеили раны, поставив напоследок капельницу с глицином, дабы привести психическое состояние в норму. Он отказался лежать в неотложке и последовал за врачами до операционной, долго пытаясь уговорить пустить его в наблюдательное помещение, однако врачи пригрозили вколоть ему ещё чего-нибудь на этот раз в зад, чтобы неугомонный парень наконец-то остыл. Капельница уже практически кончалась, а операция всё не заканчивалась. Хоть его убедили в том, что жизни его возлюбленного ничего не угрожает, Чон не мог никак выкинуть из головы дурные мысли, всё ещё вспоминая, как ворвался в помещение и увидел своего парня в крови с неестественно вывернутыми ногами и угасшими глазами, где пушистые ресницы слиплись от слёз, а на щеках ещё не высохли солёные дорожки, он был на грани, чтобы потерять сознание, и когда Гук нёс его на руках, а потом укладывал на каталку, любимые глаза закрылись, он потерял сознание от болевого шока. Двери открываются, разъезжаясь в разные стороны, и парень подскакивает резко, практически роняя штатив.       — Как он? — спрашивает Гук сорванным голосом.       — Операция прошла успешно. Сейчас его переведут в палату, и через пару часов он должен прийти в себя. К счастью, переломы были закрытые, иначе он мог потерять много крови, однако кость правого бедра практически полностью раздроблена, пришлось ставить пластины, обломки не порвали мышцы и сосуды, это очень хорошо. Ситуация с левой голенью лучше, кость вполне может срастись, поэтому пока мы поставили туда небольшую съёмную пластину, но порваны связки, — сохраняя холодность, чеканит доктор и старается донести до подавленного парня, что с его возлюбленным всё будет в порядке.       — Он… Не сможет ходить?.. — предательский ком застревает в горле, и Чон из последних сил сдерживает своё отчаяние.       — На восстановление уйдёт минимум полгода, если вы будете соблюдать порядок лечения, реабилитация будет происходить довольно быстро и заметно, и он сможет встать на ноги.       — Скажите, доктор… Он танцевал и так красиво, очень любит танцы…       — Боюсь, что с танцами придётся завязать. Парень довольно хрупкий, хоть опора восстановлена, и после лечения он сможет ходить, подобные занятия, как и активные занятия спортом, теперь будут ему недоступны, иначе возникнут серьёзные последствия.       — Спасибо за проделанную работу. Часом позже Гуку сообщают результаты КТ и говорят, что никаких серьёзных повреждений в организме не обнаружено, как и травм мозга, хоть удары по голове были довольно сильными, всё обошлось. Теперь он наблюдается только в отделении хирургии. Чонгук сидит рядом с койкой и осторожно держит бледную руку в своей, поглаживая тыльную сторону ладони. Видеть Кима в таком состоянии просто невыносимо, как и представить своё персональное солнце в инвалидной коляске. А во всём виноват только он. На глазах вновь выступают слёзы, и он прижимает холодную ладонь Тэхёна к своей щеке. Никогда ничего не бывает хорошего оттого, что он привязывается к кому-то. Стоило это понять ещё в его чёртовом детстве, после чего вся его жизнь стремительно по пизде пошла.

✧ ✧ ✧

      Когда Тэхён начинает приходит в себя, он ощущает себя, мягко говоря, разбито, как будто по нему катком проехали. В голове звенит так, будто на неё надели огромный колокол, и стучат по нему молотком. Лёгкие будто опутали колючей проволокой, и каждый вздох приносит ужасную боль. Страшно становится тогда, когда парень понимает, что не чувствует ног, хотя, не открывая глаз, он пробует пошевелить правой ногой и тут же морщится от режущей боли, прикусывая губу. Ким помнит всё, когда его загнали в переулок какие-то гопники, пытались облапать, а потом избили и сильно ударили по голове. Когда он открыл глаза, оказавшись на заброшенной стройке, помнит, как испугался, пытаясь рассмотреть находящихся с ним в одном помещении людей. Помнит безумный оскал и железную трубу в руках, жуткий смех, хруст костей и адскую боль в ногах, свои громкие надрывные крики и жгучие слёзы. Парень всё-таки открывает глаза, щурясь от света, он понял, что в больнице, даже не почуяв сразу запахов от медикаментов. Тэ поворачивает голову, натыкаясь взглядом на сидящего на стуле парня, что положил локти на кровать, а на них голову, и сквозь сон крепко сжимает руку старшего. Он вымучено улыбается, найдя силы в руке, мягко поглаживает тыльную сторону ладони, та сжимается сильнее, но не до боли, и парень просыпается. Зарёванный, с красными припухшими глазами, с залепленным пластырями лицом и разбитой губой, он хрипло произносит «хён» дрожащими губами, и поднимается, аккуратно обнимая его, а в глазах вновь стоят слёзы. Тэхён приобнимает его, шепчет что-то успокаивающе, поглаживая по спине младшего, а потом тот отстраняется и говорит негромко «прости».       — За что ты извиняешься? — хрипит Ким, смотря на него.       — Это всё из-за меня, я не смог уберечь тебя… Я-я должен был тебе сразу всё рассказать… — его голос дрожит, и он продолжает яростно растирать стекающие по щекам слёзы.       — Гукки, просто расскажи мне сейчас, я всё пойму, — просит Тэ, взяв Гука за руку, тому ужасно стыдно за всё случившееся, но, взяв себя в руки, он начинает с самого начала.       Пусан город действительно незабываемый, пускай это и очередной мегаполис, однако атмосфера города и люди — они совершенно отличаются от того же суматошного Сеула. Несмотря на все положительные качества, Чонгук предпочёл бы вычеркнуть его из памяти навсегда. Он плохо помнит своих родителей, ведь когда их не стало, ему было всего лишь четыре года. У него не осталось никаких материальных воспоминаний о них: фотографий или же каких-либо вещей. Пожар, случившийся ночью, унёс с собой всё, что было так дорого. Он помнит, как проснулся среди ночи от оглушающих криков родителей и увидел свою комнату, объятую пламенем. В тот день его всё ещё лихорадило после длительной болезни, и истерика накрыла волной, он плакал и звал родителей, которые почему-то не спешили ему на помощь. Отступая к окну, Чон в ужасе глядел на крадущийся к нему огонь, смахивая с себя летящие искры. Его спасли, вытащив из окна. Он помнит, как сидел в машине скорой помощи, прибывая в состоянии шока и продолжая отряхивать себя, ему всё ещё казалось, что он чувствовал жар от пламени, обжигающий лёгкие воздух и душащий густой дым. Помнит, как пожарный, уверенный в том, что мальчик его не слышит, сказал увести его, чтобы он не видел, как вытаскивают обгоревшие тела его родителей. Его мучили допросами полицейские, а ведь он всего лишь ребёнок, которого даже спустя неделю продолжали преследовать кошмары о случившемся пожаре. Ничего не вытащив из мальчишки, они закрыли дело, сказав, что это был несчастный случай. Только после того, как Чона забрала к себе бабушка, которая итак всегда к нему относилась небрежно, а после начала избивать, обвиняя в смерти дочери и зятя, в новостях объявили, что был пойман серийный поджигатель, а среди показанных фотографий домов, которые подверглись поджогам, Гук увидел свой дом. Сломленная переживаниями бабушка скончалась из-за инсульта через месяц, а мальчика забрали в детский дом, не найдя контактов других родственников. Он всегда вёл себя отрешённо с другими детьми, прибывая в своих мыслях, а из-за вернувшихся кошмаров стал дёрганным и начал затевать драки, когда его называли странным. Тогда-то и проявился посттравматический синдром, который набирал силу ужасно быстро, он не мог контролировать свою агрессию, ломал вещи, дрался и громко кричал, что порою даже персонал не мог к нему подойти. Однажды его просто заперли одного в одной из комнат, сказав, что он должен подумать над своим поведением, а Чон смеялся и плакал, крича из-за двери о том, что плевать он хотел на всё, что они ему говорят, что они ничего не знают о нём. Он пытался подружиться с детьми, но всё шарахались от него, обзывали, дети постарше играли в дружбу, а стоило Гуку привязаться к ним, так сразу выставляли на посмешище. Пару раз его усыновляли, но каждый раз он оказывался здесь вновь, с трудом переживая предательство от «родителей». Всё же он был ребёнком, который не мог понять, что с ним не так, и почему с ним не хотят дружить и не могут любить его, как других детей. Перед последним возвращением какое-то время он лечился в психиатрической больнице. Гуку это помогло, он стал спокойнее, даже слишком, мальчик буквально не чувствовал ничего, кроме раздирающей изнутри боли из-за окружавшей несправедливости. Наконец-то его усыновила пара, которая, несмотря на то, что их предупредили о травме ребёнка, искренне верила, что сможет ему помочь. Пускай они не были родными, и мальчик не чувствовал к ним какой-либо привязанности, ведь понял, что держась на расстоянии — больно не будет, Чонгук им благодарен и никогда не станет жаловаться на них, ведь они его вырастили, выучили и терпели его припадки все годы, а они бывали всё чаще с наступлением подросткового периода. Знакомство с Югёмом в начальной школе было точкой в старой жизни и началом новой. Этот своеобразный мальчишка заставлял Чонгука дышать и жить, забывая о том, что было. Он не отвернулся от него, узнав о другой стороне Чона, которой тот не мог управлять, не испугался, а стал помогать бороться с внутренними демонами. Ким будто был его тенью, следовал везде за ним, присматривал, переживая за друга. И Чонгук никогда не ощущал его заботу как что-то из разряда «ты опасен для окружающих». Нет, скорее это было что-то вроде: «оу, как пылает. чувак, остынь, а. тут и так жарко». Чон Хосок же действительно был ему будто старший брат, который однажды, застав припадок Гука, дравшегося с какими-то школьным отморозками, когда Югёма не было рядом, остановил его, вылив на него бутылку воды из окна второго этажа. Встретившись с безумными глазами, он поднял руки, а-ля, сдаюсь, и широко улыбнулся, крикнув: «Никуда не уходи, я сейчас спущусь, и поговорим». До ужаса нелепое знакомство, которое тоже сыграло важную для него роль, а когда Чонгук решился приоткрыть старшему дверь в свою жизнь, тот отреагировал спокойно и только пожал плечами, мол, все мы не идеальны. «это не главное, Гук. ведь ты хороший парень». После его последнего лечения в клинике ему и вправду стало намного лучше, он ограничивался редкими походами к психиатру и таблетками, которые держали его моральное состояние в норме. Парень, заинтересовавшись архитектурой, стал учиться усерднее, желая поступить в университет, чтобы изучать понравившееся направление. У него были Югём и Хосок, поддерживающие его, они же и предложили агрессию пустить на подпольные группировки, и пусть Чонгук ощущал себя разбито после драк, демон, до этого крепко вцепившийся в него острыми когтями, стал отступать. Однако парень не мог заводить отношения, переживая за то, что может сорваться и навредить, боясь предательства, боясь быть брошенный, после того, как узнают о нём правду. В какой-то момент он превратился в того холодного и вечно уставшего Чон Чонгука, который вселял ужас своими красными и пустыми глазами, и о нём поползли различные слухи. Но, как известно, Гуку было плевать, он жил своей бандой, а после и учёбой, имел редкие связи на ночь, ведь война гормонов началась довольно поздно. А после появился Ким, который перевернул его устоявшийся внутренний мир, и влюбил в себя за жалкие две недели.       Тэхён внимательно слушает его, не перебивая, он пытался перехватить бегающий по палате взгляд парня, сидящего, будто на иголках, но потом просто концентрируется на его голосе, поняв, что младший, изливая ему душу, просто не сможет посмотреть в глаза. Чон замолкает, наконец-то, поднимая на него взгляд, а в его глазах читается так много страха, что у Кима внутри что-то сжимается. Он действительно боится того, что Тэхён оставит его. Старший недолго молчит, переваривая информацию, с трудом приподнимается на руках и чмокает в лоб застывшего в ту же секунду Гука.       — Дурачок, — шепчет он нежно и мягко улыбается. — Я влюбился в тебя, когда увидел в первый раз. Не повёлся на ходившие вокруг слухи, а ты думаешь, что я могу оставить тебя? Чонгук глупо хлопает глазами пару раз, в горле резко пересыхает всё, и он только и выдавливает из себя возникший вопрос:       — В первый раз? Ким кивает, рассказывая о том, как однажды повстречал одного красавчика, который после их гляделок, провожал его взглядом. «это был ты?!» «я». «господи, как я мог тебя не узнать». «ну, исходя из того, что ты рассказал, тебе было явно не до запоминая каких-то левых парней». Они смеются негромко, Чонгук осторожно целует его в губы, просто прижимаясь губами к чужим, и заботливо убирает мешающуюся чёлку со лба.       — Ты простил меня? — спрашивает негромко Чон, нежно поглаживая щёку старшего.       — Да, Чон Чонгук, ты прощён, — отвечает Ким и тянет к себе за футболку, добавляя шёпотом в губы, — И я всё так же тебя люблю.

✧ ✧ ✧

      После выписки Чонгук забрал Кима к себе, игнорируя протесты только из-за того, что старшему неловко, и он не хочет обременять младшего. В какой-то момент он просто приехал в общежитие вместе с Мином, собирая тэхёновские вещи, пока Юнги забирал последние коробки с вещами Пака, ведь тот тоже переезжал жить к своему парню. К слову, с Мином они подружились, забыв об их разногласиях в прошлом. Однажды услышав новости по телевизору о том, что на одну преступную группировку в городе стало меньше, и «спасибо за это нашим «тёмным рыцарям»», позвал Гука выпить всей компанией. «хён, у меня ведь Тэхённи тут». «ставь быстрее своего Тэхённи на ноги, и пойдёмте вместе выпьем». А Чонгук ещё долго смеялся в трубку из-за ворчания Юнги. Квартирка Чона, конечно, маловата для двоих, поэтому завязав с бандой, он нашёл работу, распределяя время на учёбу, на работу и, естественно, большую часть оставляя на Тэ. Первый месяц он учился дома, приезжая в университет только для сдачи и получения заданий, а так же изредка посещая лекции. Декан оповестил всех преподавателей о сложившейся ситуации, поэтому Гука впервые не дёргали и не пытались завалить огромным количеством заданий. Что касается Тэхёна, по первости ему было до ужаса неловко рядом с Гуком, который только и делал, что вертелся рядом, готовый помочь. Он даже не давал ему воспользоваться креслом-коляской, стоило увидеть, что Ким куда-то собрался, подхватывал на руки и спрашивал: куда того доставить.       — Чонгуууук, пустииии, я сам могу передвигаться, — фырчит алеющий щеками Ким, стараясь смотреть куда угодно, но не на влюблённого по уши парня, у которого в глазах чуть ли не сердечки стоят.       — Пока мы дома, я буду носить тебя на руках, — ответил тот с улыбкой, чмокнув старшего в щёку.       — Но я тяжёлый.       — О чём ты? — вскидывает бровь Гук, не сводя с него глаз. — После больничной еды ты теперь вообще пушинка. Он кружится с ним на руках, а старший визжит что-то, легонько ударяя Чона в грудь. Тэхён потихоньку возвращается к учёбе, бурча о том, что хочет Чон или нет, но он будет сидеть на этом долбаном кресле и заниматься. А Гук ставит ограничение на учебное время, ведь доктор всё ещё не дал добро на то, что уже можно сидеть. Старшему с учёбой проще, всё-таки отличник, и у него свой подход к преподавателям. Ему очень повезло, что он участвовал бесчисленное количество раз в конкурсе талантов, и делал дополнительные работы по предметам, а порой и задания наперёд, поэтому сейчас в день на учёбу он тратит часа четыре, один из которых проводит, болтая по телефону с преподавателями. Как-то ему захотелось посмотреть, что вообще проходит Чонгук, он взял первую попавшуюся тетрадь, пролистывая и замирая на странице с рисунком. С красивым, мать его, рисунком, на котором был нарисован сам Тэхён в своём костюме для выступления со всеми прорисованными деталями, вплоть до аккуратных гвоздиков. Дико смущённый он спрашивал у младшего, когда тот его нарисовал, на что Чонгук ответил: «В день знакомства». Успешно закрыв сессию, они отправляются на Чеджу, Тэхён пытался отговорить Чона от этой затеи, но тот видел, что старший очень хочет поехать, поэтому настоял на своём. Начало июля, прекрасная солнечная погода, тёплая водичка и чистые практически безлюдные пляжи. Доктор одобрил их поездку, сказав, что солёный воздух пойдёт на пользу, как и само море, потому Чонгук, стоящий по пояс в воде, держит парня на руках, что обвил его шею руками, и, дурачась, приседает пару раз, окуная Кима в воду и вызывая у того жалобный писк. Он всё ещё не привык, что Гук носит его на руках, и каждый раз вцепляется мёртвой хваткой, боясь упасть, но младший держит всегда крепко и с осторожностью прижимает Тэ к себе, будто он самое ценное в его жизни. А ведь так и есть.       — Тебя… Ты, правда, относишься нормально к тому, что теперь я такой? — негромко произносит Ким, слегка шевеля стопами, когда они сидят на песке и уплетают мороженное. Чонгук замирает, поворачиваясь к старшему, и смотрит слегка недовольно с прищуром, что Тэхёну не по себе становится, и он стыдливо опускает голову.       — Что?       — Ну, тебя не напрягает, что теперь я калека? — совсем тихо повторяет старший, слишком сильно сжимая стаканчик с мороженным в руке, а подтаявшая масса вытекает прямо на его шорты. Младший вздыхает, вытаскивая из рюкзака влажные салфетки, и стирает капли с ткани, после бережно касаясь кончиками пальцев почти незаметного шва на оголённом бедре, заставляя Тэ вздрогнуть и покраснеть. Он поднимает его голову за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза, и говорит:       — Ким Тэхён, я сотню раз говорил, что люблю тебя, и произнесу ещё во столько же раз больше. Ты встанешь на ноги, ты сможешь вновь ходить, сейчас мы просто лечим тебя. Я не оставлю тебя, ведь ты моё солнце, которое осветило мой мир, где давно нависли мрачные тучи. А сердце Кима бешено стучит от столь смущающих слов. Он отвечает на нежный поцелуй, клубника смешивается с шоколадом, создавая до невозможности сладкое сочетание, от которого кружит голову, особенно после того, как Чон углубляет поцелуй, сплетая их языки, целует долго, повалив Тэхёна на песок и вырывая тихие полустоны, и плевать он хотел на то, что на них пялятся люди, и они оба вернутся в свой номер все в песке.       — Доктор Ю, могу я задать вопрос на щекотливую тему? — начинает неловко Гук, наблюдая за тем, как Ким сушит полотенцем волосы.       — А если короче, Чонгук-щи? — по его усталому тону становится понятно, что мужчина, как всегда очень занят своей не заканчивающейся работой.       — Ну… — парень закусывает губу, подбирая слова, и откровенно рассматривает Тэхёна, у которого распахнулся халат на груди, что Гук может лицезреть его острые ключицы и бусины сосков с привлекающими внимание блестящими гвоздиками. Чёрт. Доктор в трубке покашливает, напоминая о себе, и Чон думает, что пошло оно всё, задавая интересующий его вопрос:       — Скажите, можно ли нам заняться любовью? Мужчина давится чем-то, хрипит в трубку «извините» и отставляет телефон в сторону. Чон нетерпеливо ожидает его ответа, пытаясь не затрахать взглядом залипшего в телефоне хёна.       — Ну… Собственно… Прошло уже три месяца, и, учитывая, что Тэхён-щи не жалуется больше на боль, то можно сделать вывод, что восстановление проходит довольно быстро. Я бы не советовал, конечно, но раз вы задали такой вопрос, скажу вам только — быть осторожнее. А больше Чонгуку ничего и не нужно, он прощается с доктором и, положив телефон на журнальный стол, направляется к Киму. Младший отбирает у него телефон, откладывая на тумбу, и, не давая сказать и слова, впивается в губы. Чон развязывает пояс, снимая халат и продолжая сладко целовать, ласкает руками тело, отчего Кима ведёт. Он обвивает руками шею, притягивая ближе к себе, а Гук пытается не потерять рассудок и быть осторожным. Хорошо, что на Тэхёне был только халат. Освободить его от одежды и не сделать больно, когда возбуждение долбит по голове, он вряд ли бы смог. Хён стонет под ним, плавясь от нежных прикосновений, и пытается оттолкнуть, вцепляясь в волосы, дико смущаясь того, что младший решил попробовать отсосать ему, пока подушечками пальцев массирует простату. Он делает всё настолько тягуче и опьяняюще, что лицо давно пылает, а от возбуждения становится трудно дышать. Чон укладывает его на бок, аккуратно придерживая за правое бедро, и медленно входит, срывая с губ полувздох-полустон. Весь их секс наполнен безграничным потоком чувств, Гук действительно впервые берёт его настолько чувственно, что каждой своей клеточкой Тэ чувствует его в себе, его любовь. Контролировать себя ужасно сложно, ведь Ким такой узкий и податливый, что не удержавшись он всё-таки сжимает его бедро чуть сильнее, вызывая тихий всхлип. Они кончают вместе: Тэ пачкая семенем свой живот и простыни, а Гук глубоко в него и шепчет на ушко о том, как сильно любит.

✧ ✧ ✧

      — Тэхённи, иди ко мне, — говорит Чонгук, стоя в другом конце комнаты. Спустя полгода Гуку удалось накопить на двухкомнатную квартиру, он вместе с Хосоком и Югёмом сделали там ремонт, оставив одну комнату под спальню, а вторую переделали под гостиную, совместив её с кухней. Чонгук угостил их выпивкой, Ким вновь нудил о том, что из-за своего хёна Чон вообще про них позабыл, а тот извинялся долго, говоря, что скоро Тэ поправится, и он обязательно познакомит их с ним, когда они соберутся всей своей компанией. Переезд прошёл довольно успешно, а самое главное быстро. Никто не любит переезды, много сил отнимает упаковка и распаковка вещей, но рядом со своим возлюбленным он чувствовал себя в порядке, хоть и работал один, ну, не без помощи друзей, конечно. С учёбой у Гука всё наладилось, он стал одним из самых успешных студентов на своём факультете, а всё благодаря хёну. Дизайн с архитектурой действительно тесно связаны, поэтому учиться вместе вошло в привычку, делясь друг с другом пройденной программой и давая какие-то советы. Тэхён же вернулся в университет, передвигаясь с костылём и под ручку с Гуком, потому что тому было спокойнее водить его по кампусу так, а во время пар за ним присматривал Чимин, с которым Чон успел подружиться и начал доверять ему Кима. Доктор дал добро на то, что старший может ходить без опоры, поэтому где-то неделю Гук более усердно массажировал ему ноги, но простым массажем это никогда не заканчивалось, ведь Тэ начинал стонать, порою специально, чтобы подразнить младшего. И сейчас Ким сидит на диване в гостиной, с испугом в глазах смотря на Чона. Он так давно не ходил без поддержки, что просто боится грохнуться.       — Хён, я ведь здесь, — улыбается младший, раскрывая руки. — Иди ко мне. Я поймаю, если что. Старший, прикусив губу, неуверенно поднимается, ловит равновесие, размахивая руками, и недолго стоит на месте, а после потихоньку идёт к Чону. Пока Ким сосредоточен на своих ногах и смотрит только в пол, Гук незаметно немного сокращает расстояние между ними, чувствуя волнение Тэхёна, а когда того чуть заносит, притягивает к себе, крепко обнимая.       — Ты умница, хён, — хвалит его Чон, нежно целуя. Рядом с ним он чувствует, как сильно изменился. Чон Чонгук до встречи с Ким Тэхёном, и Чон Чонгук после — это практически два разных человека. А потому теперь пятница для них всегда особый день недели.

| ✧ End ✧ |