Альтернативный мир: Великое пророчество.

Смеркается. День подходит к концу. Конор вот-вот окажется у цели. Гнилой район... Раньше он был процветающим. Интересно, в какой момент всё пошло по наклонной, неужели после бегства Конора? Местные жители тут же прятались в своих покошенные дома. Никакой стражи, укреплений, разве что сами дома, хижины и прочее - было хоть как-то защищено, но по всей видимости не от северных захватчиков. Всюду мерещились взгляды изподтишка, не казались они озлобленными, скорее печальные. Это изрядно досаждало Конора, заставляя его всякий разве обернуться назад или посмотреть по сторонам. Жалкое и в тоже время грустное место. Старик это принимает на свой счёт, предполагая, что это как-то связано с его уходом. Ведь район имел отличный потенциал, пока двигался прогресс в изучении мёртвого языка. Отсюда уже пошли терзающие душу воспоминания, Юна и Лилия, его ученики... Что с ними стало за это время. Жив ли Майло? Неприятная холодная дрожь пробежала по телу... Конор в голове услышал слова Юны: «Ты слишком стараешься для империи, ты бы мог и для нас постараться...» — прозвучали эти слова звонко и чётко, как будто она вот рядом здесь... жива. Знакомые улицы имели дичайший контраст с воспоминаниями. Тотальная разруха. И вот она, некогда великая обитель знаний Конора, — его библиотека. Он остановился в тени самой остроконечной верхушки здания. Сверху вниз, оценил он масштаб работы времени. На удивление, библиотека выглядит неплохо так, особенно, если сравнивать с остальной архитектурой. В окнах виднелись огоньки: «свечи?» — подумал Конор. Значило это для него то, что кто-то там находится, возможно местным это место приходится своего рода укрытием. Мужчина ступил на покрытый мхом и плесенью деревянный пол. Влажно... Воняет сыростью и чем-то ещё неприятным, Конор понять не мог, как бы он нос не воротил, ему придётся идти дальше. Скрип половиц. Фундамент уже давно просел, от этого пол выглядил неряшливо, а доски постоянно играли одни и те же ноты. В глаза бросилась ужасающая картина, скопление измотанных голодных и бледных людей. Намного больше жути нагнал факт того, что многие из них были одеты в знакомую форму: белая рубашка, хоть и сложно назвать их белыми, все были уже давно пожелтевшие, в крови и грязи, тёмные коричневые штаны, почти чёрные, запанки с эмблемой «Дом Науки» — это были ученики, возможно, что среди них были и наставники... Конор вздрогнул, ком в горле заставил его поперхнуться, сбитое надрывающееся дыхание и... Солёная полная отчаяния и боли слеза. Он увидел её, свою бывшую ученицу. Кейл. Эти черты лица, глаза, светлые пряди волос, губы и нос... Насколько империя прогнила изнутри, что правительство довело до такого состояния этот район и это место, в особенности его лучшую ученицу, которая сама стала наставницей, после ухода Конора. Он помнил... Помнил её красивой молодой девушкой, у которой был прекрасный потенциал, а сейчас что? Исхудавшая, грязная, в ссадинах непонятного происхождения с огромными мешками под глазами, этот её пустой взгляд в ничто... Она сломлена. Старик дрожал от страха за содеянное, невозможно поверить в это, но так и есть. Всё, что он сейчас видит, не какой-то там кошмар, а правда, всё здесь рушится и гниёт заживо ежесекундно. Сердце колит... Тягостно здесь находится, всё давит, кажется, что стены вот-вот всхлопнутся, а потолок упадёт. Конор не сдержался и подошёл к Кейл, встал перед ней на колени и взял её холодные голубые костлявые руки. — Кейл, это я... — слёзно обращался к ней, — Конор. Женщина не шелохнулась, взор её всё так же был направлен в черный от плесени потолок. — Прости... Прости меня... Я всех погубил, Я сожалею обо всё, что сделал за всю свою жизнь... — Мистер... — сухо и хрипло оборвала она, — Людорв. — сухие губы пытались ещё что-то сказать. — Я тебя вытащу отсюда! — коснулся ещё лица. — Я почти закончила... — её крошечные зрачки сместились и теперь они смотрели прямо в глаза Конора. — пророчество... Я почти закончила перевод... — Ты молодец, — до него стала доходить реальность этих моментов, осознание, что она уже не выберется отсюда. — Ты большая умница, — прижал её голову к груди и уткнулся лицом в её макушку. — Всё скоро закончится... — Учитель... Мне... Нужно ещё немного времени, — хрипло говорила она. Вероятно, что она сейчас не может отличить реальность от грёз, она погрязла в них. — Всё будет хорошо, — гладил он её дрожащей рукой. — Тональность... — тяжёлые вздохи, пытается набрать в лёгкие больше воздуха, ей это удаётся с большой тяжестью. — Я нашла ответы... Песня... Тональность... — Вот что ты наделал, — сзади послышался неизвестный женский голос. Конор повернул голову, не меняя положения, слегка сильнее прижав Кейл к груди. — В тебе совесть проснулась слишком поздно, хотя ты, скорее всего, пришел сюда за своими наработками, сомневаюсь, что ты хотел здесь повидаться со своими учениками или мной, отец... — в центре зала стояла Лилия Людорв, его дочь. — Лилия, как ты повзрослела... — отозвался убитый горем Конор. Лилия крепко сжала руки в кулак, глаза намокли, нижняя губа вздрогнула и тут же она её прикусила, чтобы хоть как-то скрыть эту бурю чувств и эмоций. — Не называй меня по имени, забудь это имя, я тебе не дочь... — стиснула зубы. — Прости... — Нет! Заткнись! — в руке у неё показался нож. — Я смогла вернуть, то что принадлежит нам по праву. Я вернула трон! Я создала семью! И восстановлю имя Людорв, вернув ему значимость! Я исправлю то, что ты наделал за годы проведенные здесь и за годы, что ты отсутствовал, — кричала она и её душа с разбитым сердцем. — Я не хотел этого... Не было и дня, чтобы я не думал о вас с Юной, — сердце его разрывается на куски, от понимания того, что он сотворил. — Никакие извинения здесь не помогут, слова произнесенные тобой никогда не смогут внушить доверия. Свои грехи ты никогда не сможешь искупить, что-то исправлять поздно! — короткие вдохи и выдохи, она на пределе своих эмоций. — Если тебе будет легче, ты можешь закончить это здесь и сейчас... — Конор осознаёт выбор, понимая, что многое уже не вернуть, он сможет дать ей упущенное детство и отцовскую любовь. — Единственное, что я хочу забрать с собой в могилу, это пророчество, никто не должен знать его перевод, это ошибка и ловушка. — Старый глупец, со своим пророчеством тут заладил... — Лилия мотает головой, — не-е-ет, ты его перевод не уничтожишь, это единственный способ очистить нашу фамилию от твоей грязи. — Доказать свою важность можно и без древних писаний, страхом не заслужить доверия... — Заткнись! Тебе ли говорить о доверии и прочем? Ничего ты не понимаешь. В здание врываются северяне. Они видят Лилию с ножом, и тут же бросаются на защиту Конора. — Стойте! — выкрикнул отец, но его не послушали. — Заклинаю: ударная волна! — из его ладони вышел плотный поток воздуха, который превратился в волну. Всех, включая Лилию, отбросило в стену. Лилия ударилась головой и потеряла сознание. Кто-то из воинов встал и с озлобленным оскалом выкрикнул: «Десница предатель!» — ринулся в атаку. — Молю духов о помощи, станьте моей стрелой! — Конор магической стрелой поразил одного воина. — Да снизайдут духи, обратятся в мои клинки, обратившись против моих недругов. Северяне мертвы. Конор окинул взглядом напуганных людей. Времени мало. — Проваливайте отсюда все, — бросил суровый взгляд на них. Те, кто сам мог хоть как-то двигаться, помогал другому, более слабому. Медленно, но верно идут на выход. Конор подбежал к Лилии, исцелил её, затем он обернулся назад, увидев Кейл, её никто с собой не забрал, та, как ни в чем не бывало, смотрела в одну точку, практически не моргая. Конор нехотя взял нож и с тяжестью в каждом шаге, подошёл к женщине. — Когда вы... — не меняя положения говорила она, — вернётесь... Я столько... Столько всего расскажу... Мне вас не хватает... Только вы... Мистер Людорв... Понимаете... Меня... — с каждым словом ей всё тяжелее и больнее было говорить. — Обязательно, вместе выпьем чаю и поговорим, — Конор упал перед ней на колени и стал плакать ей в грудь. — Идиот, сколько же я погубил невинных людей... — он крепко взялся за нож, а другой рукой поднял её руку за запястье. — Прости меня... — резко дёрнул руку, нож, как по маслу, проскользил вдоль вены Кейл, она даже не шелохнулась, никаких признаков, всё тот же стеклянный взгляд в никуда. Конор кое как встал на ноги. Он подошёл к стойке с кучей свечей горящих и бумаг. Конор Людорв разбрасывает по полу бумагу, книги, журналы, ткань, — всё, что может гореть. Делает это с нескончаемой горечью и отчаянием. Конор заприметил лампу масляную лампу... Дело за малым. «Сейчас у меня в руке то, что уничтожит годы моей работы и годы работы Кейл, которая унаследовала всё после меня, мы вложили сюда всю свою жизнь, но теперь всё закончится здесь и сейчас». Он бросает лампу в кучу мусора. В миг всё полыхнуло огнём! Языки пламени брали своё начало и простилались всюду, тянулись ввысь. Во влажных глазах Конора заблестело отражение огня, страшная стихия. В этот момент медленно сгорало то, на что он потратил всю жизнь, то, на что потратили свои жизни его ученики и последователи... то, что разрушило их жизни и его. Вонь горящих материалов, дым и удушье. Конор взял за подмышки Лилию и потащил к выходу. Уже на улице, он подскользнулся и упал в грязь. Подтянул дочь к себе поближе, крепко её обняв.