Управление сердцем?

      — Ох, тебе повезло, что ты встретил именно нас, сынок, — милая старушка сидела с Шото на заднем сидении старого автомобиля. — Кушай, кушай, сынок. Ты ещё растёшь и должен питаться как следует.       — Спасибо, — было немного неловко. Эти добрые люди проезжали мимо парнишки и предложили подвезти его до города. — У Вас очень вкусные овощи.       — Так куда ты побрёл в такую темень? — старичок, который был за рулём, посмотрел в зеркало, но затем вновь перевёл взгляд на дорогу.       — А, это… — нельзя же рассказывать такое незнакомцам. К тому же они старые и могут волноваться. — Я шёл в город… к родственникам.       — Опасно ходить в такое время. А если бы тебя поймали нехорошие люди? — детдомовец кивнул, пообещав, что больше не будет так делать.       Ему и вправду очень повезло, ведь опекун мог отправить своих людей за сбежавшим подростком, и тогда бы весь план провалился. Но теперь он едет с довольно-таки добрыми людьми на маленькой трясущейся машинке жёлтого цвета. Внутри пахло приятно, совсем как в книжках писали! Старостью! На зеркале висел освежитель воздуха в виде ёлочки, из бардачков вылезали бумажки и салфетки, радио тихо скрипело, изредка издавая что-то похожее на мелодию, на окнах были маленькие царапинки, а багажник завален чемоданами, корзинками, коробками и прочим барахлом. Они ехали медленнее, чем остальные обгоняющие их автомобили, но супруги явно наслаждались временем, что неизбежно бредёт вперёд. Тодороки мягко улыбнулся, дожёвывая огурец. Через половину часа машинка наконец остановилась у небольшого домика, где жили старички. Парнишка помог занести вещи внутрь в качестве расплаты за поездку и, поблагодарив семейную пару, побрёл в неизвестном направлении. Он даже не задумывался о том где переждать ночь или хотя бы просто-напросто раздобыть еду, а сейчас, оказавшись в затруднительной ситуации, всё прояснилось. Детдомовцу осталось лишь идти по тёмным улицам ночного города, накинув на плечи куртку.       — Ты это чувствуешь? — за углом раздался грубый мужской бас. — Омега где-то рядом.       — Хо-хо, и правда, — Шото остановился, попятившись назад.       Мужчины вышли на главную дорогу и заметили гетерохрома.       — А вот и омежка, — парнишка задрожал и побежал в ту сторону, откуда пришёл.       Незнакомцы двигались за ним следом. Видимо они были альфами, раз смогли так тонко учуять запах, находившийся в нескольких метрах от них. Утекать по снегу было… не лучшей идеей. Детдомовец успел подскользнуться несколько раз и упасть, но даже так его страх затмевал всю боль. Тодороки решил скрыться за углом, но был загнан в тупик. Высокая кирпичная стена закрывала проход. Омега ударил по ней ребром ладони, сжав руки в кулак. Он развернулся, глядя на мужчин, которые явно были рады этой «архитектурной ошибке». Незнакомцы подходили всё ближе и ближе, а парнишка упал на землю, сжимаясь.       — Эй, чмошники, — гетерохром зажмурился, не желая видеть происходящего. — Вы район случаем не перепутали?       — Завались, ублюдок, — один из мужчин показал средний палец прибывшему. — Иди, пока плохо не сделали.       — Плохо заходить на чужую территорию и вести себя, как последним выродкам, — он подошёл ближе.       Назревала драка, и детдомовец уже хотел убежать, воспользовавшись моментом, но всё закончилось так же быстро, как и началось. Хоть это и был бой два на одного, прибывший смог раскидать альф, которые оказались уж не такими и сильными, чем пытались казаться. Победитель подошёл к «жертве», засунув руки в карманы, но когда Шото поднял голову, тот резко изменился в лице, вытаращив глаза.       — Шото?! — им вряд ли доводилось встречаться раньше, ведь такую внешность не возможно не запомнить; некоторые участки кожи имели неестественный фиолетовый цвет, они были собраны в складки, чем сильно напоминали горелую плоть, а границы между этими участками и остальной кожей скреплены скобами и швами, яркие бирюзовые глаза, что будто светились в темноте, серьги в виде колец на ушах. — Это правда ты?!       — Д-да, но… — парнишка не успел договорить, как его резко обняли и прижали к себе.       — Ты наверное не помнишь меня, но, Шото, я твой брат — Тойя, — это было настолько неожиданно, что дар речи просто улетучился. — Да, в это трудно поверить, понимаю, но я говорю правду. Пошли со мной и ты во всём убедишься!       С одной стороны доверять незнакомому парню на улице слишком рискованно, но он знает имя детдомовца, да и идти, собственно говоря — некуда. Он сомневался ещё немного, но потом всё же кивнул в знак согласия. Тодороки-старший потянул брата за руку на себя и потащил его в неизвестном направлении. Через некоторое время они подошли к довольно старому и потрёпанному двухэтажному зданию.       — Я дома! — парень прошёл внутрь, всё так же не отпуская Тодороки-младшего, будто тот смог бы убежать.       — Даби! — в коридор выбежала низкая девушка, прыгая и улыбаясь. — А это кто? — она недоверчиво глянула на гостя, затем на друга.       — Потом скажу, — Тойя отмахнулся от вопроса, спеша поскорее скрыться в своей комнате.       — Так он омега, — блондинка всё не унималась, принюхиваясь к новому знакомому. — Развратник-Даби.       Тот предпочёл проигнорировать странные мысли, впихивая «потеряшку» в спальню и закрывая за собой дверь. Внутри было довольно темно. На огромном окне находились жалюзи, препятствующие свету уличных фонарей, рядом стояла кровать, на стенах висели плакаты, заметки и ещё что-то, с другой стороны был комод с барахлом, стол, на котором лежали стопки бумаг и прочего мусора, на полу ковёр с большим ворсом.       — Прости за беспорядок, — парень поднял несколько тряпок, кинув их куда-то в угол. — Ко мне не каждый день родственнички захаживают.       — Извините за неудобства, — парнишке прошёл немного вперёд, чувствуя себя не очень комфортно.       — Садись куда-нибудь, — Тодороки-старший махнул рукой, продолжая подбирать мусор. — Я даже не знаю как всё объяснить. Не думал, что встречу тебя в таком ужасном месте. Но хорошо, что ты нашёлся, — детдомовец присел на стул. — Там просто такая ужасно-отвратительная история. К тому же уже довольно поздно, лучше ложись спать, — подросток хотел возразить, но ему не дали. — Поспи на моей кровати, а я себе футон постелю, всё-таки гость, так сказать.       Шото пришлось согласиться. Тойя притащил откуда-то футон и устроился на полу, заснув почти мгновенно, в отличие от парнишки. Он ещё долго ворочался, закутываясь в одеяло, поджимая ноги и переворачивая подушку, но всё же смог задремать. Уже утром его разбудил шум за дверью, грохот и небольшая ругань. Детдомовец широко зевнул, потягиваясь, и вышел в коридор, надевая чужую домашнюю футболку, которую ему одолжили. Здесь был практически дурдом; на полу были раскиданы вещи в виде женского нижнего белья, широких штанов, футболок и прочего, на лестнице, уходящей наверх, лежал блин, с которого стекало масло, с люстры свисали носки, на стенах были старые въевшиеся пятна, а из кухни тянулись клубы дыма и кашель.       — Кто подпустил эту психованную к плите?! — парень с голубыми волосами закашливался, открывая окно. — Сгинь, Химико!       — Ну Томура-а, — уже знакомая девушка раздражающе визжала. — Я не хотела-а!       — Да заткнитесь вы, — мужчина, сидевший за столом и читавший газету, словно ничего не произошло, озлобленно шикнул.       — О, Шото, доброе утро, — брат подошёл к недоумевающему гостю, застывшему в дверном проходе, залезая рукой себе под футболку. — Не обращай внимание, тут всегда творится что-то странное, — он проводил гетерохрома к столу. — Это мои соседи: Курогири — самый адекватный.       — Эй, мы всё слышим!       — А эти двое: Томура Шигараки и Химико Тога, те ещё идиоты, — в парня полетела ложка, которую он успел поймать. — Что будешь завтракать?       — Да мне как-то всё равно, — Тодороки потёр шею, отводя взгляд в сторону.       Курогири усмехнулся, улыбаясь подростку. Он впихнул в себя последний кусок хлеба с маслом и встал, убирая посуду за собой в раковину. Тога демонстративно выбежала из помещения, опираясь на то, что её не ценят. А Шигараки, убрав частичку всего творившегося хаоса, налил себе кофе и тоже занял место за круглым деревянным столом. Позже Тодороки-старший откопал в еле живом холодильнике булочки с мясом и заварил чай, расставляя всё на столе. Когда он сел возле парнишки, Томура немного посмеялся, заправляя мешающиеся пряди волос за ухо.       — У вас — Тодороки какая-то судьба на фигню с лицом, — парень дёрнул плечами и поставил локоть левой руки на поверхность. — Ты вообще откуда такой красивый?       — Из дома сбежал, — детдомовец за пару укусов справился с половиной выпечки, запивая её горячим напитком.       — Так тевя кто-то забвал? — Тойя говорил с набитым ртом, стараясь позавтракать как можно быстрее.       — Да, меньше двух месяцев назад, — входная дверь громко захлопнулась, заставляя Шото вздрогнуть и обернуться.       — Видимо ужасные люди, — парень с голубыми волосами снова закашлял, отмахивая от себя остатки чёрного дыма, что неспешно уходил на улицу.       — Н-нет! Не знаю… — Даби покачал головой.       — Значит тебя искать будут, — он откинулся на спинку стула. — Но ты не думай, что я просто так верну тебя. Мы ведь даже не сказали остальным о тебе!       — Остальным?..       — У тебя помимо этого чудика есть ещё старшие брат и сестра, но они уже не такие стрёмные, — Томура уклонился от подзатыльника, посмеявшись. — Ладно, засиделся я с вами, мне на работу пора.       Он кинул оценивающий взгляд за небольшие часы, висевшие на стене, и, поблагодарив за компанию, вышел. Парнишка вскоре справился с завтраком и по указаниям брата пошёл в душ, взяв — на удивление — новое и чистое полотенце. В ванной комнате, что располагалась под лестницей было немного опрятнее, чем в коридоре; прямо возле входа в маленьком горизонтальном коридорчике стояла машинка, напротив неё слегка треснувшая раковина с унитазом. За следующей дверью уже были душ и ванна. Детдомовец снял с себя серую растянутую футболку и красные шорты, которые очень сильно пахли альфой, затем скинул свои боксеры и встал под душ, решив не принимать ванну. Спустя пять минут он вышел в коридор, стараясь найти Тодороки-старшего. Тот оказался в своей комнате.       — Давай одевайся. Сначала я сгоняю на работу, потом пойдём к Нацуо в университет, а вечерком позвоним Фуюми, а то она на работе.       Тодороки-младший сделал все, как ему сказали и вышел с братом на улицу. Вокруг было много всего, что пугало парнишку, но нужно пересиливать себя. Он покорно шёл следом, всматриваясь в яркие вывески магазинов. А до их места назначения было рукой подать — пройдя три квартала они уже оказались возле загадочной двери, вызывающей огромное любопытство. Тойя прошёл внутрь, спускаясь по длинной лестнице, ведущей вниз к светлому и просторному помещению. Когда детдомовец оказался в нём, то увидел немного не то, что ожидал; посередине комнаты стоял круглый коричневый диван, на котором сидели люди, а у стены напротив высокий стол. Отсюда отходили ещё четыре двери без опознавательных знаков. Парень подошёл к столу.       — Привет, Твайс, — мужчина, что до этого сидел довольно тихо, заметно оживился, вспыхивая, — Много кто сегодня по записи?       — Только вон та девушка с крутым пирсингом, — он указал на сидевшую особу с ярко-розовыми крашеными волосами. — Такой стрёмный… — Тодороки-старший кивнул, подходя к клиентке.       — Доброе утро, простите, что заставил ждать, — он загадочно пошевелил пальцами на руках, держа их спиной. — Я — Ваш мастер.       Незнакомка мило улыбнулась и встала на ноги. Шото предложили посмотреть на работу новоиспеченного брата, и тот, конечно, согласился, пройдя в один из кабинетов за молодыми людьми. Здесь были тёмно-вишнёвые стены, завешанные различными зарисовками, окно, мягкое чёрное кресло, стул, столик с непонятными предметами, большое зеркало и урна. Девушка пошла по периметру, разглядывая всё очень тщательно, а потом ткнула в изображение черепа, из которого росли небольшие цветы. Её попросили устроиться на кресле, пока Тойя возился с медицинскими перчатками. Парнишка сел на табуретку, стоящую у окна, и тоже принялся рассматривать рисунки. Здесь было много чего: от непонятных бабочек и цветочков до детально прорисованных животных и машин, люди без лиц, имена в разных стилях написания, растения, черепа, интересные загогулины разного цвета, цифры, небольшие пейзажи и многое, многое другое. Пока разноцветные глаза бегали от наброска к наброску, взрослый успел набить клиентке на ноге то, что она хотела. Получилось довольно-таки круто и аккуратно. Незнакомка посмотрела на себя в зеркало и ушла расплачиваться за красивую работу.       — Ну что, не заскучал? — парень усмехнулся и поднялся. — Сейчас пока доедем до университета обед пропустим, — он огорчённо глянул на наручные часы, болтающиеся на правой руке. — Но придётся идти на жертвы.       Тодороки-старший убрал рабочее место, и они с детдомовцем вновь вышли на улицу. Тучи медленно тянулись по небу, заслоняя солнце. Подтаявший и растоптанный снег не блестел, а был перемешан с грязью улиц. Проезжающие автомобили оставляли после себя выхлопной дым, и Тодороки-младший мог поклясться, что не любит эту сторону города. Все прекрасные пейзажи и настроение вдруг исчезает, заполоняя разум отягощающей рутиной. В поезде было ещё хуже; толпа людей, торопящаяся куда-то, дружно толкалась, прижимаясь холодными куртками друг к другу. Самые отстранённые читали книгу или слушали музыку, а более приближённые ко всему происходящему кидали томные взгляды в окно, презрительные на чужую одежду и отвратные на лица. И так живут те, кому посчастливилось родиться в полных и не совсем семьях? Да они ещё хуже брошенных сироток! Тошно смотреть на них. Словно каждый человек несёт невыносимую ношу на своих плечах, сгибаясь напополам от её тяжести. Тойя дёрнул братца на их станции. Сразу перед ними оказался огромный забор, ограждающий ещё более огромное здание.       — Побудь тут немного, я только за Нацуо, — он забежал на территорию университета и скрылся в толпе студентов.       Парнишке больше ничего не оставалось делать. Он сел на низкое бетонное ограждение и стал разглядывать местность. Здание университета было кирпичным и имело три этажа с огромными стеклянными окнами. У него было три корпуса, расположенных достаточно далековато друг от друга. А на самой территории наверняка находятся какие-нибудь развлечения. Детдомовец мог бы сидеть так и дальше, размышляя о чём-то, но, почувствовав что-то тёплое у своей ноги, он вздрогнул, медленно опуская глаза. В ответ на него глянули тёмные, словно камни или попросту пуговицы, глазки, принадлежащие рыжему коту со светло-коричневыми полосками на спине. Он неспешно подходил от одной ноге к другой, выгибаясь, проводя по грубоватой ткани штанов щекой, а затем головой. Этот акт обращения внимания не мог быть отвергнут, и Шото уже потянулся погладить нового знакомого, как перед его лицом оказалась другая мордашка, но уже серого цвета. Животное упёрлось лапами в колени парнишки, крутя длинным хвостом. Тот не мог не погладить мягкую шерстку, немного слипшуюся от грязи, но не потерявшую своей красоты. А за спиной детдомовца оказался третий белый котик с коричневыми и чёрными пятнами. Все они так и ластились к подростку, который не хотел обделить лаской ни одного.       — А от тебя, Тойя, коты шугаются, — кто-то усмехнулся, и Тодороки-младший поднял голову. Рядом с Даби стоял беловолосый парень, улыбающийся до ушей. Он раздвинул руки в стороны, чтобы обнять братика, но животным это явно не понравилось. Они стали шипеть и прижиматься к ребёнку ещё сильнее, пока Тойя не зашипел на них в ответ. Не ожидавшие подобного поворота коты тут же убежали, а парнишка смог обнять старшего брата. — Ты у нас рисковый, раз решил сбежать.       — Может, — от студента веяло холодом и мятной жвачкой, да и само его тело температурой немного ниже.       — Нацуо-чан, давай к тебе, а то у меня как обычно свалка, — Тодороки-средний укоризненно глянул на шутника, показав ему кулак. — Ой, да ладно тебе, — Тодороки-старший посмеялся. — Брату он угрожает.       Обнимашки были прекращены и парни стали довольно жестоко подкалывать друг друга. Детдомовец шёл за ними, улыбаясь и чувствуя тепло, разливающееся внутри. Но что и вправду его удивило — братья никак не отреагировали на то, что он омега, к тому же ещё и текущая, хотя точно были альфами. Их запахи доминировали, смешивались, в некоторых местах даже старались перебить чужие. От всего этого у гетерохрома сносило крышу, но всё-таки ему нужен совсем не «кто-то», а…       Шото покрутил головой, отбивая настырные мысли о Изуку. Он до сих пор не мог понять приснилось ли ему всё случившееся или же нет.       — Эй, ты чего затих? — Тойя закинул свою руку на худые плечи, прижимая парнишку к себе поближе. — Мы хотели в магазин зайти, хочешь чего-нибудь?       — Н-нет, спасибо, — Нацуо вскинул одну бровь.       — Короче, бери всякой ерунды: лапши, чипсов, фруктов и прочего, — парень стал загибать пальцы. — А, ещё про алкоголь не забудь, — он вытащил из кармана джинс свой бумажник и протянул его студенту. — Я угощаю. Так, погоди, а сколько Шото лет? — Даби сделал вид, что задумался, но потом посмеялся и потрепал разноцветные волосы. — Шучу. Малому сок, — Тодороки-средний кивнул и зашёл в мини-маркет. — Эх, ты чего-то вообще не весёлый. Жалеешь, что встретил нас?       — Нет! Я счастлив, просто не могу передать всё словами, — скулы детдомовца покрылись едва заметным розовым оттенком.       — А раньше не был так скуп на эмоции, — в ярко-бирюзовых глазах проскочила грусть. — Мне правда жаль, что я не смог найти тебя раньше, — его швы на лице были похожи на улыбку, которая не сходила, но сейчас стало понятно, что он не хочет веселиться.       Повисло неловкое молчание, сопровождаемое скрипом зубов и подёргиванием кожи лица. Тодороки-младший виновато опустил взгляд вниз, как нашкодивший щенок. Он чувствовал, что старший брат винит себя; его рука невольно стала давить на плечи и сжала мягкую ткань толстовки. Совсем скоро с огромным пакетом вышел Нацуо, озадаченный воцарившимся настроением. Хорошо, что до его дома осталось совсем немного — перейти улицу и завернуть в дворик. Парнишка снова поплёлся сзади, но теперь он замечал на себе странные взгляды. Что бы это могло значить?       — Тойя, тебя не напрягают эти придурки? — студент аккуратно шепнул, чтобы не тревожить младшего братика.       — Ещё как, но не буду же я им морды прямо тут бить, — Тодороки-старший нахмурился. — У Шото течка, надо скорее довести его. Я итак стараюсь распространять свой запах вокруг него.       Детдомовец почти и не заметил как они оказались у тяжёлой входной двери. Она открылась, и подростка пропустили вперёд. В отличии от квартиры Тойи здесь было очень чисто и светло. Из небольшого длинного коридорчика можно было пройти в ванную, спальню и кухню, соединённую с гостиной.       — Шото, иди помой руки, а мы с Нацуо сбегаем кое-куда и вернёмся, — парень махнул рукой и выпихнул брата обратно в коридор.       Тодороки-младший скинул кроссовки и пошёл разглядывать квартирку. Первая дверь вела в небольшую комнатку с двухместной кроватью. Она была меньше, чем в спальне парнишки, и застелена вовсе не объёмным одеялом и кучей подушек, а обычным синим покрывалом. Так же тут стоял письменный стол, книжный шкаф, две тумбы и шкаф. Окно было заклеено белой полупрозрачной бумагой. Детдомовец пошёл дальше, наткнувшись на ванную. Она почти ничем не выделялась. Но зато в гостиной, куда он пришёл чуть позже, на стене над диваном висели фотографии. Каждая была помещена в простую рамку из дерева. Шото подошёл ближе и тут же зацепился взглядом за одну; невысокая девушка с белоснежными волосами стояла на ступеньках, держа на руках небольшой свёрточек. Она была одета в нежно-голубое платье, достающее до колен, за которое держался малыш с таким же цветом волос. Рядом с ним маленькая девочка в очках держала букет сирени. С другой стороны, прижавшись к девушке стоял мальчуган с красными волосами, улыбаясь и сделав пальцы «зайчиком».       — Красивая фотография, правда? — братья появились довольно неожиданно, заставив парнишку подпрыгнуть на месте.       — Д-да… — он поправил свисающие пряди волос за уши и попятился назад.       — Часов в восемь позвоним Фуюми, — Тодороки-средний, глянул в экран телефона, а затем включил телевизор.       — Мы тебе всё расскажем, когда соберёмся, — Даби положил свою ладонь на плечо детдомовца.       Подросток кивнул, усаживаясь на диван. У него накопилось столько вопросов, что невозможно сосчитать. Хоть он и горел от любопытства десять лет, эти несчастные несколько часов шли слишком медленно. Слишком-слишком медленно. Парни уже успели приготовить псевдо-ужин, выпить по банке пива и посмотреть целый фильм, поглядывая на братца, что отказался от еды и сидел скраю, поджав ноги. Тодороки-старший уже был на пределе и вдруг резко встал, выходя в коридор. Он набрал один из многочисленных номеров и слушал томные гудки, накаляющие обстановку.       — Фуюми, — девушка наверняка была на работе, но это уже не важно. — Шото нашёлся! — из динамика донёсся громкий вскрик радости. — Зачем мне врать о таком? Мы сейчас у Нацуо, приходи скорее.       Сестра бросает трубку первой. Её можно понять — тот, кого они так долго искали наконец здесь: тихо сидит, глазея в экран телевизора. Раньше он был совсем не таким; от малыша-Тодороки было столько шума, что Тойе приходилось прятаться в укромных уголках гигантского дома, чтобы выполнять домашнюю работу или готовиться к тестам. Тогда Тодороки-младший много улыбался, бегал и смеялся, что было невозможно пребывать в ужасном настроении. А теперь он изменился больше всех, ведь как только Даби выучился и нашёл работу — женился и долгими усилиями искал своих братьев и сестру, и только одного единственного было невозможно найти. Его, словно клад, зарыли настолько глубоко, очистив всю информацию и разрубив все связи. И парень до сих пор ненавидит себя за это. Винит, будто он бросил детей на произвол судьбы, а не отец.       — Кому звонил? — Нацуо потянулся, зевая.       — Да так, по работе, — Тодороки-старший прошёл к холодильнику и достал оттуда бутылку газировки, сделав пару глотков. Через половину часа в дверь громко позвонили. — Шото, сходи открой.       Парнишка переглянулся со всеми присутствующими, но всё-таки встал, выходя в коридор. Он спустился с высокого порога, надевая чужие тапки, и подошёл к двери, открывая её. С порога на него кто-то набросился, обнимая и плача, подрагивая плечами. Детдомовец не знал что делать, мысленно крича о помощи. Через какое-то время он обнял девушку в ответ, поглаживая её по спине. В другом конце коридора стояли парни, вышедшие полюбоваться на трогательное зрелище.       — Шото! Шото! — пришедшая всё не унималась, заливаясь слезами ещё больше.       — Ну всё-всё, — Тойя медленно подошёл к младшеньким, стараясь отлепить Фуюми от бедного подростка, но та наоборот вцепилась ещё сильнее.       Он вздохнул и обнял их, кивая студенту. Тот почти на прыгнул на братьев и сестру. Так они простояли ещё очень долго, чувствуя семейное объединение.