Управление сердцем?

      — Ну ты и рёва, Фу-чан, — Тойя достал уже третью упаковку сухих салфеток, чтобы вытереть все слёзы сестры.       Они уже почти час назад переместились из коридора в гостиную, где немного поболтали, но…       — Мы обещали, что всё расскажем, — Нацуо потёр шею и отвёл взгляд. — Кто это будет?       — Думаю, что я, — Даби держал Фуюми за руку и гладил её по спине, успокаивая. — Я помню всё это, хотя, знаешь, лучше бы забыл… Тогда тебе, Шото, было ещё четыре года, Нацуо — семь, Фу-чан — десять, а мне тринадцать. Наш отец довольно влиятельный человек и… ужасно самовлюблённый. Он всё хотел себе наследника, который будет выделяться не только характером, но и внешностью. Мы трое не подходили на эту роль, а вот ты был тем, кто ему нужен, — парень напрягся, опуская глаза в пол. — Отец гонял тебя с самых лет: проводил физические тренировки, обучал всяким хитростям и прочему. Мама конечно была против, но не могла ничего сделать. Родители часто ссорились, и отец бил маму. Я видел всё своими собственными глазами, старался увести вас в другую комнату, когда они нас замечали, или спрятать. Но мама постепенно начала сходить с ума, а затем вылила на тебя кипяток. Отец тут же упек её в больницу, а через половину года раздал нас по разным приютам. Мне… Мне правда жаль, что я не смог вас защитить от всего этого. Как старший брат — я полный провал, — Тодороки-старший прикрыл глаза рукой, усмехаясь над самим собой.       — Тойя-я-я! — девушка обняла брата, плача навзрыд.       — Ты бы ничего не смог сделать! Не вини себя! — студент подскочил, нахмурившись. Он тоже кое-как сдерживал слёзы, но в конце просто отвернулся.       — А что с мамой сейчас? — не так Шото представлял себе этот вечер.       Теперь все расстроены по его вине. Зачем он вообще тут? Было бы лучше, если Тойя не спас его тогда. Парнишка бы просто умер от холода и голода, как ему и положено.

— Эй, чучело! — красноволосый мальчик кинул банановую кожуру в соседа по комнате. — Сдохни уже! На тебя всё равно никто не смотрит. Никому не нужен такой уродливый сопляк, — он усмехнулся. — О! Я даже смогу тебе помочь! — ребёнок залез под свою кровать и достал оттуда канцелярский ножик, швырнув его в сторону половинчатого. — Обращайся! — он вышел из комнаты, а гетерохром спрятался в углу, недоверчиво глядя на предмет.

      — Она в больнице, — Даби помотал головой. — Мы можем навестить её завтра, думаю, что она будет рада тебе, Шо.       Детдомовец поджал ноги к груди. Взрослые стали постепенно успокаиваться, извиняясь перед младшим братом, который просто кивал на все слова.       — Ладненько! Погрустили, и будет! — Тодороки-старшая встала, уперев руки в бока. — Давайте-ка пойдём спать, — все, кроме подростка, согласились. Тот всего лишь пожал плечами.       Тодороки-младший сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. Стало настолько горько и противно. Он был уверен, что не один ощущает такое, и был готов забрать чужую боль, взгромоздив её на свои худые плечи. Парнишка чувствовал, что менялся внутри. Медленно, мучительно долго, но становился более мягким, спокойным и податливым. Его убеждения о лживости людской натуры никуда не пропали, а лишь слегка померкли, создавая иллюзию чего-то хорошего. Он приоткрыл глаза, посмотрев в окно. На улице огромными хлопьями валил пушистый снег, что наверняка растает уже через пару дней, оставив после себя лужи, перемешанные с грязью и пылью. Детдомовца легко потрясли за плечо. Тодороки-средний протягивал брату чистые боксеры, свою домашнюю одежду и полотенце. Так же он закинул в стиральную машинку уже грязные уличные вещи. Шото поблагодарил его и поплёлся в душ. Он не мог не отметить, что весь дом пропах морозной свежестью, которая являлась запахом его хозяина. Тот тоже был альфой, хотя имел совершенно другое телосложение, схожее с бетой. А бетой как раз-таки была сестра. При первой же встрече парнишка учуял запахи кофе, корицы и чего-то сладкого, но не был уверен что из этого принадлежит ей. Он быстро принял в душ, надевая слегка мешковатую одежду и вышел в коридор. Из гостиной доносились небольшие споры.       — Даже не думайте! — Фуюми почти визжала на парней. — Вы спите тут, а я, если Шото будет не против, лягу с ним на кровати.       — Я, конечно, понимаю твои сестринско-материнские чувства, но кровать, вообще-то, моя! — Нацуо говорил это, стиснув зубы.       — Тогда, я на диване, — Даби по-хозяйски развалился на предмете интерьера.       — Оставь свои замашки альфы, — девушка ткнула пальцем в чужую грудь. — Я тебе не доверяю.       — Ой-ой, Фу-злюка активирована, — Тодороки-старший стал смеяться над членами семьи, но потом заметил младшего братика в дверном проеме. — Вы лучше у самого Шото спросите что он думает по этому поводу.       Две пары серых глаз метнулись в сторону подростка. Ссорившиеся тут же подошли к подростку, говоря свою точку зрения в унисон. Прислушаться к кому-то одному было нереально, и Тойя, замученный и уставший не только от огромного шума, — хотя и от него тоже — звонко свистнул, подозвав брата с сестрой к себе. Он взял салфетку, которая лежала на столе, и спрятал руки за спину, и, переложив комок в другую ладонь, заставил их выбирать. Таким образом «жеребьёвки» выиграла Тодороки-старшая. Она победно ухмыльнулась и, приобняв парнишку за плечи, ушла в комнату, напоследок показав язык. Подушки положили «вальтом», и Фуюми легла ногами к спинке кровати, пожелав братику сладких снов. Детдомовец кивнул и тоже занял своё место, но всё никак не мог уснуть. Он долго ворочался на холодной кровати, поджимая ноги к груди, переворачивая подушку, нагревающуюся слишком быстро, и глядя в потолок. В итоге, не выдержав, гетерохром забрался на подоконник, который уже стал довольно излюбленным местом, и посмотрел в окно. Снегопад не прекращался, а даже усилился до такой степени, что трудно было разглядеть здание напротив. В нём горело несколько окон, а фонарь, стоящий рядом, изредка мигал, бросая призрачные тени на асфальт. Машины не проезжали, людей не было. Город словно погрузился в сон, хотя так оно и было. Обернувшись, Тодороки-младший посмотрел на девушку, что заснула почти сразу же и теперь тихо посапывала. Он приоткрыл окно. В спальню стали залетать снежинки, подгоняемые ветром, таявшие от малейшего соприкосновения с чем-либо и оставлявшие после себя мокрые пятнышки. Тодороки-старшая поёжилась, и парнишка был вынужден закрыть источник свежего воздуха. Он спустился на прохладный пол и аккуратно побрёл на кухню, чтобы утолить жажду. Глаза уже немного привыкли к мраку, и теперь можно было не сильно волноваться на ушибы. Детдомовец прошёл в гостиную. Здесь спали парни. Даби лежал на диване, отвернувшись к его спинке, закинув одну ногу на подлокотник, а вторую согнув. Вместо одеяла на нём было тонкое покрывало, которое вряд ли спасало его от холода, стоявшего в квартире. Студент же устроился в довольно неудобной позе; его верхняя часть находилась на кресле, сильно изогнувшись, а нижняя распласталась на маленьком столике, где ещё стояли пустые жестяные банки и валялись салфетки. Шото прошёл мимо них и стал искать воду.       — В холодильнике, — он вздрогнул от неожиданности, чуть не уронив стул, стоящий позади него. А затем обернулся, стараясь понять кому может принадлежать этот голос.       Братья лежали точно так же, не шевелясь. Парнишка тихо шепнул «спасибо» и открыл серую дверку бытового прибора, на которой ярко-синими цифрами высвечивалась поддерживаемая температура. Там и вправду оказалась небольшая бутылка, которую детдомовец осушил почти наполовину. Сосуд вновь оказался на своём месте, и Тодороки-младший отправился в спальню. Через некоторое время ему всё же удалось уснуть.

Тьма. Она окутала всё пространство вокруг подростка. Парнишка оглядывается, но не видит ничего, кроме неё.

— Шото, — мягкий, умопомрачительный голос так и просит обратить на него внимание.

Детдомовец оборачивается и вдалеке видит Изуку. Тот одет в свой костюм и чёрное пальто. Взрослый приветливо улыбается и машет рукой, а гетерохром не может из себя и слова выдавить. Лицо парня постепенно становится менее милым и сияющим, пока уголки губ не падают вниз. Весь его вид принимает довольно болезненный и угнетённый вид. Веснушчатый поворачивается и идёт куда-то влево. Шото ничего не понимает, но потом замечает ещё один силуэт, выходящий из темноты. Незнакомец замахивается металлической трубой и звонко ударяет ей Мидорию по затылку. Тот останавливается и падает вперёд. Парнишка хочет подойти или крикнуть, но человек, что нанёс удар, поворачивается к наблюдателю. Его ярко-красные глаза светятся сильнее с каждым мгновением. Теперь можно разглядеть колючие волосы и белоснежные зубы, оголённые в ухмылке. Огоньки резко пропадают, но затем так же резко и появляются прямо возле детдомовца. Сильная рука хватает его за шею, Тодороки-младший быстро теряет сознание, услышав перед этим невыносимо противный озлобленный смех, который нередко приписывают сумасшедшим.

      Парнишка подскакивает, хватаясь за горло и тяжело дыша. Сон. Это всего лишь сон. Сердце бешено колотится в груди от увиденного, чёрт. Детдомовец потёр глаза и заметил, что Фуюми нет. Он слышит шум телевизора и чувствует невероятно вкусный запах, который заставляет его встать и выйти в коридор. Из ванной комнаты выходит Тодороки-средний, который чуть не врезается в младшего брата.       — О, Шото, доброе утро. Как спалось? — он вытирал свои мокрые волосы, с которых капала вода, образующая на футболке тёмные пятна.       — Доброе, хорошо, — Тодороки-младший тут же зевает.       — О-о-о, не выспался? Ладно, иди умывайся. Там в шкафу есть зубная щётка в упаковке, можешь её использовать.       Парнишка поблагодарил и зашёл в ванную. Он привёл себя в какой-никакой порядок, умывшись, почистив зубы и расчесав волосы, и закончил как раз вовремя. Завтрак был уже готов, и Тодороки-старший приглашал всех к столу. Семья собралась за столом и после слов «приятного аппетита» приступила к трапезе. Самый старший брат приготовил лазанью, которая оказалась довольно вкусной, как на вид, так и на вкус.       — У кого-нибудь есть сегодня планы? — девушка нарушила воцарившуюся тишину.       — Нет, — парни ответили в унисон.       — Мы сегодня съездим к маме? Я вчера добралась на машине, так что она стоит около дома.       — Хорошо, — Нацуо кивнул, вставая из-за стола и убирая свою тарелку в раковину.       — Тогда я позвоню своим «дорогим» соседям, чтобы они не поднимали на уши весь город по поводу моего отсутствия, — Тойя передал посуду студенту и потянулся. — И ещё надо заехать в магазин и привезти ей чего-нибудь.       — А часы посещения вроде начинаются с четырёх, да? — Тодороки-старшая выпила кофе.       — Да, и у нас есть ещё пять часов. На что потратим их? — Тодороки-средний уже мыл посуду за всех, что не сильно ему и нравилось.       — Погулять, глянуть кино, сходить куда-нибудь… — Даби стал загибать пальцы, глядя в потолок. — А можно всё сразу.       Через некоторое время было принято решение о просмотре ужастика, прогулке в парке, походе в продуктовый и посещения больницы. Все четверо удобно устроились на диване. Фуюми сидела на краю у подлокотника возле старшего брата, чтобы утыкаться в него при страшных моментах, детдомовец сидел между парнями, которые уже на заставке и титрах съели больше половины попкорна, откопанного где-то далеко в кухонном шкафчике. Сначала сюжет был довольно прост и лёгок; группа людей решают выбраться на природу и выбирают коттедж, находящийся глубоко в лесу, где нет ни одной посторонней души. Сначала им конечно нравится, но когда фары машины начинают загораться самостоятельно, половицы в доме скрипят, хотя все ребята сидят в одной комнате, а в зеркале появляются непонятные силуэты, то герои конечно начинают жалеть обо всём этом. Связь, словно сговорившаяся с призраками дома, пропадает, как и электричество полностью. У фонарика кончаются батарейки, а телефоны разряжаются. К утру никто не остаётся в живых.       — Очередной дешёвый фильм, — Нацуо, обречённо вздохнул, выключая телевизор.       — Так кажется только нам, уж поверь, — Тодороки-старший усмехнулся, кидая взгляды на младших отпрысков.       Девушка сидела прижав ноги к груди и обняв чужую руку, прижимаясь к ней щекой, а Шото выпучил глаза, тупо моргая. Зато им удалось убить два с половиной часа.       — Давайте собираться и поедем уже, — Тойя только хотел встать, но ему не дали сделать этого.       — Нет-нет-нет, не уходи, пожалуйста! Тойя, миленький, посиди ещё чуть-чуть! — Тодороки-старшая зажмурилась, мотая головой.       — Ну, Фу-чан, ты меня удивляешь, — парень посмеялся, оставшись на месте. — Тебе сколько? Десять или двадцать два?       — Двадцать два! Но ты видел какие они там страшные!       — Ха, видимо сегодня за рулём будет Тойя, — студент убрал огромную миску и опёрся на кухонные тумбы.       Как бы Даби не хотел этого — ничего не мог сделать. Фуюми вряд ли смогла нормально управлять транспортом в таком состоянии. Может смотреть такой фильм было не такой уж и хорошей идеей, но парнишке понравилось! Даже очень! Но нравилось ему именно время, проведённое в кругу семьи, а не спецэффекты, игра актёров или сам сюжет. Он даже чувствовал себя под абсолютной защитой этих людей, которые в данный момент пытались собраться на улицу, на что ушло ещё около получаса. Эти четверо кое-как вышли из дома, буквально выпихивая друг друга, и с громким смехом завалились сначала в лифт, а потом и в небольшую синюю машинку с двумя дверьми. Тодороки-старший и Тодороки-средний сидели спереди, соревнуясь за музыку, которая будет играть в салоне, а девушка и детдомовец уютненько устроились позади, тихо уплетая тайяки, чтобы не привлечь внимание неугомонных братьев. А на улице, кстати, как и думал Тодороки-младший были большие сугробы, правда тротуар уже давно протоптали жители города, торопившиеся по своим делам. Автомобиль наконец прогрелся и выехал на одну из главных улиц с ужасно плотным движением. За всю дорогу до супермаркета они успели остановиться три раза и простоять в пробке в общей сложности около сорока минут, что уже почти сразу отменяло задуманную ими прогулку. Но это совершенно не важно — ещё успеют, сейчас главное вовремя приехать к времени посещения, чтобы поскорее встретиться с мамой. Ладони подростка ужасно потели от одной только мысли о ней. Какая она… мама? Добрая? Или может довольно своенравная? Улыбчивая? Хотя, если судить по её месту нахождения, то это вряд ли. Пока он думал об этом, машина уже остановилась на огромной стоянке, и семья вовсю обсуждала что им нужно. Было решено, что за довольно муторный поход за продуктами будут ответственны самые старшие, поэтому Нацуо остался в машине вместе с парнишкой. Он всё время смотрел на то, как его выражение лица изредка меняется с разными потоками мыслей, а разноцветные глаза были прикованы к чему-то довольно интересному, хоть и обыденному. На студента нахлынула неизмеримая обида, тоска и злость. Он довольно долго хотел поговорить с младшим братом, узнать его поближе, научиться понимать, но наверное понимал, что это уже слишком поздно. В детстве им запрещал общаться отец, а сейчас выстроилась огромная невидимая стена, препятствующая всему. Тойя и Фуюми достаточно легко смогли разрушить и преодолеть непонимания. С этим Тодороки-средний поспорить не мог. У него нет такой большой уверенности, как у старшего брата, или невероятной доброты, как у старшей сестры. Он скорее всего относил себя к серой массе, что особо ничем не выделялась, а только и могла быть изо дня в день, проклиная свою слабость к всему окружающему. Нацуо отвёл взгляд, уперевшись серыми глазами в соседний автомобиль, что стоял рядом, и едва сдерживался, чтобы не закричать или разнести что-нибудь.       — А вот и мы! — девушка неожиданно открыла дверь со стороны руля и залезла назад, отодвигая переднюю сидушку. — Так много людей в рабочий день, ужас! — она поправила пальто и поднесла руки ко рту, выдыхая на них горячий воздух. — Хотите батончики? — в ответ послышалось лишь молчание. — Эй, Шото, Нацуо, вы меня слышите? — детдомовец повернул голову в сторону и удивлённо посмотрел на сестру, которая уже вручала ему лакомство, обёрнутое в красивую упаковку. Тодороки-старшая пододвинулась к студенту ближе и положила ему покупку в ледяную ладонь, улыбаясь. — Не грусти, братец! — она до последнего была уверена, что всё хорошо, но стоило лишь увидеть это грустное выражение лица, как улыбка мгновенно пропала. — Что-то случилось? — теперь на парня смотрели две озадаченные пары глаз. Но тот лишь помотал головой, отмахнувшись и достал телефон, чтобы посмотреть наличие новых сообщений.       — Бр-р-р, вот это январь, — Даби убрал пакет в свободное место сзади, сел на водительское сидение и поёжился. — Ну что, едем? — он повернулся к членам семьи и сразу же заметил видимое беспокойство. Фуюми прикусила нижнюю губу и глазами указывала на Тодороки-среднего, старающегося выглядеть как можно более сосредоточенным, но скрыть своё внутреннее состояние от самых близких людей невозможно.       Повисло неловкое молчание, прерываемое шипением радио. Машина вновь выехала на дорогу и теперь уже направлялась к своему изначальному пункту назначения. Дорога оказалась длиннее, чем можно было себе представить. Возможно это из-за того, что Токио сам по себе далеко не маленький город, ну или же Тодороки-старший не захотел снова стоять в пробке и поехал по более спокойному маршруту. Так или иначе ровно в четыре они уже видели белоснежное здание с четырьмя этажами и огромной территорией. По заасфальтированным тропинкам гуляли санитары с пациентами, которые были в хорошем состоянии, чтобы контактировать с окружающими. И теперь все стереотипы Шото об ужасном названии «психиатрическая больница» были разрушены. Здесь оказалось не так уж и страшно, только разве что решётки на окнах немного пугали. Все четверо зашли в здание, где всё было почти таким же ослепительно ярким, и подошли к регистратуре.       — Йо, Томура, — Тойя махнул рукой, подходя ближе к высокому столу. — Как ты?       — О, Даби, привет, — парень приподнялся, посмотрев другу за спину. — И вам тоже. Я нормально, а ты где сегодня ночью был? Неужели устроили грандиозную пьянку?       — Обижаешь, ты бы первым узнал, — Даби усмехнулся. — Ладно, мы это — к маме.       — Хорошо, она как раз вернулась с процедур, — Шигараки отметил что-то в огромном журнале посещений и пожелал семейке удачи.       Чем ближе они подходили к нужной двери, тем больше росло волнение парнишки. Что, если он не понравится матери? Или она не захочет его видеть, учитывая прошедшие события? А может она его просто не узнает и попросит выйти?       — Успокойся, ты весь трясёшься, — Тодороки-старший положил свою руку на худое плечо, сжимая ткань тонкой куртки, принадлежащей Нацуо. — Всё будет хорошо, уж поверь мне.       И вот. Они остановились возле деревянной двери, на которой висела табличка «Тодороки Рей». Колени слабо затряслись. Детдомовец дрожал, как слабая травинка от сильного порыва ветра, стараясь собраться с мыслями, но он и оглянуться не успел, как три пары рук передали ему небольшой пакетик с фруктами и втолкнули его в палату, закрыв за собой дверь. Он испуганно посмотрел назад, а затем заметался взглядом по небольшому помещению и заметил женщину, сидящую за столом возле окна. Она почти не обращала внимание на вошедшего, пока тот не прошептал лишь одними губами «мама». Её голова резко повернулась в сторону двери и лицо застыло в изумлении. Тодороки-младший всматривался в болезненно худое выражение, являвшееся ему не так давно. Теперь он вспомнил. Вспомнил её, но не смел подойти. Но оно было и не нужно — Рей сама подорвалась с места и приблизилась к сыну, не веря собственным глазам.       — Шото..? — на серых глазах, что передались трём её детям, выступили слёзы. Женщина резко обняла парнишку, вздрагивая от нахлынувших эмоций.       Детдомовец и сам не смог сдержать слёз. Он так мечтал встретиться с мамой, обнять её и прижаться ближе, чтобы никогда больше не отпускать. Они всхлипывали так громко, что стоящие в коридоре усмехнулись.       — А с нами себя так не вёл, — Тойя наигранно обиделся, складывая руки на груди и опираясь спиной на стену.       — Да брось ты, — девушка покачала головой, расстёгивая пуговицы на пальто. — Маленький что ли?       — Шучу я, — Даби отмахнулся и закрыл глаза, улыбнувшись и немного запрокинув голову назад.       Они молчали, изредка вслушиваясь в разговоры, происходящие за стеной. Никому не хотелось прерывать воцарившуюся идиллию. Но вскоре у Тодороки-старшего прихватило живот, поэтому он был вынужден отойти, оставив братика и сестричку наедине. Тодороки-старшая с кем-то бурно переписывалась, а студент просто смотрел в серую плитку на полу, пока в конце коридора не раздались тяжёлые приближающиеся шаги. Он повернул голову и тут же подскочил с места, стиснув зубы и сжав руки в кулаки.       — Что тебе нужно? — парень прорычал на высокого мужчину крепкого телосложения, который даже не сразу заметил кого-то ещё.       — Тебя это не касается, — Энджи оторвался от телефонного разговора, намереваясь пройти в палату, но ему преградили дорогу.       — Пошёл прочь, — серые глаза приобрели тёмный оттенок, а брови съехали к переносице. Фуюми тоже напряглась, прикусив нижнюю губу, но оставаясь на месте. — Тебе мало того, что ты уже сделал с ней?       — Да как ты смеешь, щенок?! — взрослый замахнулся, но его ударили первым.       — Как ты смеешь появляться тут?! — Тодороки-средний был в ярости. И всё накопившееся в нём за довольно долгое время намеревалось выйти. Здесь и сейчас. Через этого человека.       — Да ты знаешь кто я?! — мужчина приподнял сына за ворот куртки, заставляя его встать на носочки.       — Самовлюблённый ублюдок, бросивший всё, ради грёбаной карьеры. Эгоист с чёртовыми замашками лидера. Ушлёпок… — парень не успел закончить. Крепкий кулак всё же прилетел в его челюсть, и он упал на пол.       — Нацуо! — девушка кинулась к брату, стараясь рассмотреть ушиб, а затем подняла голову, глядя на Энджи. — Убирайся! Убирайся отсюда! — она встала на ноги и распахнула руки в стороны, таким образом преграждая собой студента и злосчастную дверь. — Хватит! Прекрати всё это, чёртов идиот!       — Глупая женщина, я научу тебя разговаривать со старшими! — Тодороки-старшая уже была готова получить по лицу, зажмурившись.       — Не трогай их, — Тойя схватил чужую руку и с силой оттолкнул взрослого. — Бей своих друзей, если так кулаки чешутся! — он оказался как раз вовремя. Даби позвонила Тога, которая предупредила друга о надвигающейся опасности. Они должны были уехать из больницы как можно скорее, чтобы не встретить опекуна Шото. — Что ты тут…       Их прервал душераздирающий крик боли, доносящийся за дверью. Все замерли на секунду, и даже мужчина опешил, попятившись назад. Тодороки-старший влетел в палату, застав не самую приятную картину; парнишка стоял посередине комнаты и старался отпихнуть от себя мать, что вцепилась в его красные волосы и старалась дотянуться пальцами до голубого глаза, но у неё не получалось из-за оказываемого сопротивления. Вошедший схватил женщину за талию, оттягивая её от гетерохрома, который тут же упал.       — Фуюми, нажми на кнопку! — Тодороки-старшая тоже вбежала внутрь и ударила по большому выпуклому кругу красного цвета. В коридоре раздался небольшой вой, от которого начало закладывать уши.       Энджи хотел пройти, но Тодороки-средний, всё ещё находившийся перед ним, поднялся, вытирая кровь, идущую изо рта. Он скривил лицо, как дикое животное, предупреждающее о нападении, если враг сдвинется хотя бы на шаг. Взрослый плевать хотел на этого сопляка, но санитары, которые уже бежали на помощь детям, заставили его остановиться. Рей схватили под руки, препятствуя её нападению на подростка, и оттащили в сторону. Тойя подбежал к детдомовцу, подхватывая его на руки под бёдра, и скомандовал брату с сестрой бежать. Все четверо, схватив свои вещи, быстро удалились, а мужчина изумленно провожал их взглядом, вымолвив: «Шото?..». Ребята покинули здание, поторапливаясь к машине, пока Даби объяснял причину их «бегства». Недалеко от главного выхода затормозил чёрный тонированный автомобиль, который слишком небрежно встал на парковке. Тодороки-старший понял, что так они быстро передвигаться не смогут, поэтому поставил Тодороки-младшего на ноги и схватил его за руку, не прекращая быстрого темпа. Они добежали до машины, открывая её двери и залезая внутрь. Тойя вставил ключ зажигания, пристёгиваясь.       — Ходу, ходу! — транспорт дёрнулся вперёд, отъезжая от психиатрической больницы.       Нацуо проверил нет ли за ними «хвоста», успокаивая членов семьи. Теперь им нужно было только доехать до дома и отойти от произошедшего. Самым ближайшим вариантом оказалась квартира Фуюми, куда они и направились.