Управление сердцем?

      Шото нашёл решение во сне. Когда он спал, то не думал ни о чём, ничего не хотел и ничего не видел. Это было лучше, чем терзать себя плохими мыслями. Особенно той, что вгрызлась в его мозг. У Изуку явно кто-то появился, и теперь, когда омега прогнал его, парень съехал к новой пассии. Парнишка честно не знает когда логическая цепочка пришла к этому выводу, но теперь он был расстроен больше обычного. Казалось, что прошла вечность, пока за завтраком вновь не появился он. Веснушчатый возник неожиданно, словно ничего не случилось, но напряжение с его возвращением стремительно росло. Детдомовец смог учуять слабый запах никотина и горького шоколада, исходящего от альфы. Запах, присущий Шинсо. Это смогло хоть немного, но облегчить душевные страдания. Занятия с учителем Тодороки продолжал несмотря ни на что, а после них оставался в библиотеке ещё на часик, чтобы либо порешать что-нибудь дополнительно, либо почитать какие-то книги. Вот и сегодня, когда август почти кончался и неожиданно принёс осенний холод, а Мидория не подходил к подростку около месяца, парнишка сидел в высоком и просто большом помещении. Тихо скрипнула дверь, мужская обувь ступила резиновой подошвой на пол, создав приятный короткий звук, а воздух наполнился чужими феромонами. Слишком сильными феромонами. Детдомовец пытался уйти в строки, которые теперь только видел глазами, но чёртова мята нежно обволакивала его, заставляя порывисто дышать. Лёгкие и носовые рецепторы ощущали теперь только альфу, что нарочно выпустил свои самые сильные козыри, а голова потихоньку начинала болеть, приятно гудя. Малыш в утробе заёрзал как обычно, но Шото почувствовал его так, словно маленькие ручки и ножки уже окрепли и были готовы ударить кого-нибудь. Разноцветные глаза метались, зрачки сужались, расширялись, сужались вновь, теряли чёткость. Младший член семьи щурился, больно хватал пальцами собственные волосы, ерзал на стуле, сводя ноги.       «Я ничего не скажу… Я его не вижу… Его тут нет…» — смешной самообман.       Он совсем рядом. Подходит ближе. Ещё ближе. Практически дышит в спину…       — Шото, — беременный подскакивает на месте, оборачиваясь. — Нам нужно поговорить.       — Нам не о чем говорить, — это должно прозвучать серьёзно, но слышится так, будто парнишка сейчас расплачется.       — Есть, — взрослый упёрто стоит на своём. Омега разворачивается к столу и на выдохе произносит: «Я тебя слушаю». — Нет. Не здесь.       Детдомовцу не нравится всё это, но он встаёт с насиженного места, забирая с собой книгу, и медленно бредёт в свою комнату, чувствуя как его шею словно обгладывает чужой взгляд. Тодороки не может идти быстрее, поэтому ощущает в себе непосильную ношу, особенно когда поднимается по лестнице. Они заворачивают в правое крыло, доходят до белоснежной двери, оказываются внутри комнаты. Парень проверят наличие «чужих глаз» в коридоре, а затем закрывает спальню на замок, чтобы их никто не потревожил.       — Что тебе нужно? — гетерохром стоит посередине комнаты, глядя в окно.       — Шото, — кучерявый медленно подходит, а затем встаёт на колени и берёт небольшие ладошки в свои, целуя тыльные стороны.       — Не надо, — парнишка не вырывается и не смотрит, только старается унять дрожь бессилия. — Что ты хочешь этим сказать?       — Прошу, позволь мне остаться с тобой, — детдомовец медленно повернул голову. — Я хочу сделать тебя счастливым, ведь поверь, ты как никто другой заслуживаешь этого.       — Я… — из глаз брызнули слёзы. — Я уверен, что принесу много проблем.       — Всё хорошо, — Изуку мягко улыбнулся, прикасаясь губами к холодной коже выше запястья.       — О-от меня будет столько неприятностей, — по щекам стекают кристально чистые капельки, собираясь воедино на подбородке и капая на свитер.       — Это мой выбор, — взрослый привстал, оставляя поцелуй на открытой ключице.       — Есть много, чего ты обо мне не знаешь.       — Я хочу знать, — широкие ладони переместились на на блестящее лицо со шрамом.       — Тогда обещай, что полюбишь нашего малыша и никогда нас не бросишь, — Шото прижался к тёплым и сильным рукам, жмурясь от слёз.       — Шо, — веснушчатый встал на ноги, вытирая мокрые дорожки подушечками больших пальцев. — Я уже люблю его: будь то девочка или мальчик — неважно. Я люблю вас двоих и больше никому и никогда не позволю обидеть. Слышишь?       Парнишка закивал, разрыдавшись ещё сильнее. Его нежно прижали к себе, заключая в объятия. Такие тёплые и бережные объятия, что щёки и кончики ушей покраснели, словно пылая огнём.       — Изуку — дурак! Я себе уже столько всего надумал… Как ты мог? — младший член семьи легонько ударил кулаком в чужую грудь.       — Прости…       Мидория проводил длинными пальцами по волосам, улыбаясь от того, что ему в таз упирается большой животик. Иногда кучерявый не мог представить, что скоро станет отцом. Хоть он и понимал, что это всё ненадолго, но не мог подавить в себе странное чувство. Парень помнил свою «семью» в детстве, поэтому искренне желал участвовать в воспитании малыша, чтобы подарить ему хорошую жизнь в любящей обстановке.       Детдомовец поднял голову, глядя на веснушчатое лицо. Взрослый, увидев невероятно красивые глаза, поцеловал чужой лоб, но обладатель необычной внешности приподнялся на носочки, приоткрыв рот. Больше намёков Изуку, который их не понимает, не требовалось. Он прильнул к пухлым губам, сминая их. Тодороки уже и забыл каково это — целоваться и теперь немного отставал, но тепло, разливающееся в его груди, не давало задуматься об этом ни на мгновение. Он, движимый чем-то неизвестным, не отрываясь от веснушчатого, медленно повёл его к кровати, а затем, посадив его на край, неуклюже забрался на чужие бёдра. Парнишке было стыдно признавать, но в последнее время ему очень нужна была подобная близость. Да, он ещё не отошёл от всего произошедшего, но к чёрту прошлое. Рано или поздно нужно его оставить, чтобы жить дальше. Будущим.       — Хей, Шо, — Мидория поддерживал подростка за ягодицы, чтобы тот ненароком не свалился, да и чтобы лишний раз уловить румянец на чужих скулах. — Мне кажется или…       Он аккуратно приподнял ткань свитера, оголяя сначала живот, а затем набухшую грудь. Детдомовец схватился за чужие надплечья, наблюдая за парнем, что склонился к соскам и прошёлся языком по одному из них. Шото вздрогнул, зарываясь пальцами в копне спутанных волос, и открыл рот в беззвучном стоне.       — Что т-ты делаешь? — он прерывисто дышал, хлопая глазами. — П-перестань.       — Вкусный.       Лицо омеги в который раз вспыхнуло от смущения, но теперь за этим никто не наблюдал, ведь кучерявому и вправду понравился странный молочный привкус розовых бусинок, и он полностью переключил своё внимание на это, игнорируя протестующее пищание. Если бы не хотел — давно оттолкнул, верно? Парнишка тихо постанывал, опровергая своё нежелание, и в конечном итоге не смог сдержаться.       — Шо, ты… — Изуку почувствовал что-то влажное даже сквозь ткань домашних штанов. — Кончил?       — Довольно! — детдомовец закрыл чужое лицо своими ладонями. — Что ты наделал? — альфа вошёл в ступор. — Вот теперь сиди тут, пока я… Чёрт…       Тодороки метался в разные стороны, но в итоге «соскочил» на пол и «убежал» в ванную, прихватив с собой чистые вещи. Веснушчатый наблюдал за ним, но когда дверь с грохотом захлопнулась, тихо рассмеялся. Через пару минут ручка двери, ведущей в коридор, дёрнулась, а затем по дереву уверенно постучали. Взрослый тяжело поднялся, потягиваясь, и открыл незваному гостю.       — Юн… О? Господин Мидория? — Немури удивлённо вскинула брови. — Вы что тут делаете?       — Просто зашёл?.. — девушку явно не успокоил такой ответ.       — Ладно, не моё дело. Я пришла за юным господином. Мы договорились, что сегодня будет последнее УЗИ перед родами.       — Р-родами… Хе-хе…       — Кто там? — парнишка втиснулся между кучерявым и дверным проёмом. — М? Здравствуй.       — Добрый вечер. Идём?       — Да, конечно, — он вышел в коридор, следуя за Каямой.       — Эй! Погодите, а как же я? — парень увязался следом, зачёсывая растрёпанные волосы назад. — Можно мне с вами?       Бета и омега переглянулись и многозначительно пожали плечами. Альфа принял это за своеобразное согласие. Он уже давно не был в медицинском кабинете вместе с детдомовцем, что, в какой-то степени, хорошо. Но вот только стоило им спуститься, как Изуку почувствовал на своей спине чей-то взгляд и обернулся. За углом что-то дёрнулось. Взрослый остановился, втягивая воздух в грудную клетку, но, кроме привычного запаха слуг, ничего не почувствовал. Странно. Пришлось продолжить свой путь, только это ощущение будучи под прицелом никуда не делось.       Шото стал хорошо относиться к медицинским осмотрам. Конечно, за тридцать четыре недели можно было бы и привыкнуть. Правда, требуемые прививки и анализы крови не радовали ни капли. Парнишка прошёл в нужную комнату, но вдруг замер, сжав губы. Веснушчатый по неосторожности врезался в него.       — Ох, прости! — реакции не было. — Шото?.. Что случилось?       — Ложные… схватки, — детдомовец схватился за тумбочку, тяжело дыша и стараясь привести себя в норму. — Сейчас пройдёт.       Доктор не подошла к беременному, и это очень насторожило Мидорию.       — Всё точно в порядке? — он положил руку на чужую талию.       — Господин Мидория, — Немури не отрывалась от настройки аппарата. — Ложные схватки вполне естественны. Без них не может быть беременности. Организм готовится к родам, поэтому, чтобы всё прошло хорошо, тренируется. Это не очень болезненно — просто неприятно. Вам не о чем беспокоиться.       Тодороки кивнул в подтверждение слов девушки и мягко улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. Через минуту он уже смог осторожно дойти до кушетки и взобраться на неё, предлагая волнующемуся присесть. Тот пододвинул стул ближе, плюхнувшись на него.       «Прямо как несколько месяцев назад…» — невольно проскользнуло в голове кучерявого. — «Только он уже не боится.»       И вправду. Всё начиналось так же, как и в прошлый раз, но теперь живот был более внушительных размеров. Экран всё так же показывал чёрно-белое изображение. Каяма так же смотрела в него. Парнишка лежал молча, без особого энтузиазма глядя в потолок, но даже если его лицо могло уверить любого в том, что он не заинтересован и не волнуется, то руки выдавали его с потрохами. Одну из которых сейчас, кстати, держал Изуку, успокаивающе поглаживая дрожащее запястье подушечкой пальца. Он бы очень хотел знать о чём сейчас думает его омега, чтобы попытаться хоть как-нибудь его успокоить. Да, именно его.       — Ну, что я могу сказать, — доктор подала подопечному пачку салфеток и продолжила: — Предлежание затылочное, поэтому никаких проблем с родами не будет. Предположительно они должны начаться на следующей неделе, если отсчитывать двадцать недель после первых шевелений. Но они могут и отложиться до сороковой недели; там уже когда малыш сам захочет вылезти. Хотя даже если и родится на этой неделе, то всё будет хорошо. Все органы уже образовались и теперь только развиваются.       — Обычно кладут в роддом, а мы..? — парня уже давно изводил этот вопрос. Если детдомовца поместят туда, то к опекуну естественно появятся вопросы почему несовершеннолетний во-первых вообще оказался в таком состоянии, а во-вторых не появлялся в больнице раньше.       — Господин Бакуго сказал, что будем делать всё здесь. В особняке, — Немури закинула ногу на ногу. — Все слуги уже постепенно проходят «обучение», если меня вдруг не будет рядом.       Такой ответ немного успокоил веснушчатого. Теперь не придётся волноваться лишний раз, ведь здесь все почти как семья. Почти…       Стоило хоть на мгновение задуматься об этом, как в голове возникал образ Кацуки, перепачканного в крови. Он же ничего не сделает Шото, верно?       — Изуку? Изуку! — парнишка уже несколько минут пытался достучаться до альфы, который выпал из реальности. — Слышишь меня?! Я хочу кушать!       — А? — парень встрепенулся, по-глупому хлопая глазами.       — Мы так на ужин опоздаем… Хочешь, чтобы мы с голоду померли?       — Что? Нет, конечно! — Мидория резко встал, подхватив подростка на руки. — Спасибо, Немури, до встречи.       — Что ты делаешь? — детдомовец залился краской уже в коридоре, когда они прошли мимо нескольких бет, поглядывающих в след «родственничкам». — Поставь. Нас не так поймут…       — Не так? Ты в положении, и ноги наверное сильно устают. К тому же осталось пара минут до ужина, а ходить быстро ты пока не способен. Так почему я не могу помочь?       Тодороки слабо фыркнул, отвернувшись. Всё происходит слишком быстро и сумбурно. Вот они половину часа назад выясняли отношения, а теперь открыто показывают их. Так не должно быть. Это не правильно. Их не поймут.       Ужин в молчании. Вечерняя скука. Тёплая ванна. Мягкая кровать. Парнишка не мог сомкнуть глаз, поэтому просто таращился в потолок.       — Спишь? — Йо приоткрыл дверь спальни.       — Нет.       Парень молча прошёл внутрь. Он сменил полотенца в ванной, задёрнул шторы в комнате, закрыл гардероб и сложил в одну стопку разбросанные на столе учебники.       — Знаешь, ты изменился, — тихий голос разрезал тишину, заставив младшего члена семьи вздрогнуть. — По сравнению с приютом — другой человек. Беременность сделала тебя таким?       — Не думаю… — детдомовец повернулся на бок, укрываясь по самую шею. — С чего ты это вдруг?       — Понятия не имею. Мысли вслух, — Шиндо пожал плечами. — Просто знаешь, была у меня подруга. Вредная такая, никого не слушала, огрызалась, дерзила вечно. А потом в какой-то момент взяла и поменялась. Как шёлковая стала. Я даже волновался за неё какое-то время, но потом оказалось, что она нашла такого же чокнутого, как сама. У них закрутилось, завертелось и... не знаю чё с ней потом стало — не общаемся щас. Вот и ты может втюрился, а?       — Е-ещё чего! — взвизгнул Шото.       — Ха-ха, ну так-то да. Это ж ты… Ладно, дрыхни и не рожай.       — Проваливай уже, — бета усмехнулся, но всё же покинул спальню, оставив парнишку краснеть. — «То же мне, специалист по любовным делам…»       Он в который раз закрыл глаза, стараясь избавить себя от лишних мыслей. Электронные часы уже показывали третий час ночи, что совсем не радовало. Каяма просила высыпаться, а тут… Детдомовец скинул с себя одеяло и побрёл в сторону коридора. Было тихо, только разве что уже привычное тиканье смешивалось с тихим звоном в ушах. Тодороки медленно шёл вперёд, пока не понял, что пришёл к комнате взрослого. Сначала кончики ушей вспыхнули, обдавая огнём, но затем руки сами потянулись к ручке. На удивление кучерявый ещё не спал. В ванной горел свет, падая на пол спальни, и журчала вода. Изуку чистил зубы, глядя на своё отражение в зеркале. Он зачёсывал влажные волосы пальцами, пытаясь понять пойдёт ли ему укладка. Наклонившись к раковине, чтобы сплюнуть скопившуюся пену и прополоскать рот, веснушчатый даже не почувствовал чужого присутствия, но когда поднял голову, то подпрыгнул оборачиваясь.       — Шото?! Ты чего не спишь?       — Не знаю, — гетерохром потёр глаза, режущие от света, и подошёл ближе. — А ты?       — Я только недавно закончил с работой, — Мидория убрал щётку. — Может тебе дать снотворное?       — Не нужно. Я хотел полежать с тобой…       Парень согласно кивнул, вытирая волосы полотенцем. Через пару минут они уже устроились в тёплой постели, и парнишка прижался к чужому телу ближе, дабы согреться.       — Изуку, — в ответ раздалось мычание. — Я долго рассуждал и пришёл к тому, что хочу, чтобы ты знал о некоторых вещах в моей жизни… — кучерявый угукнул, обнимая чужой живот. — Знаешь, когда я только приехал сюда, то ощущения были очень… смешанными? Да, наверное. Но я уже говорил тебе об этом тогда, у сестры. Я счастлив, что тогда меня забрал ты, а не… ну ты и сам знаешь кто. Правда после этого начался такой беспорядок… У меня на ягодицах до сих пор остались три шрама — это он сделал. Выпорол меня ремнём и посадил на домашний арест на неделю, — Изуку немного напрягся, томно выдохнув. — Я думал, что это цветочки, по сравнению с тем, как меня испинала его бывшая жена до этого. Мне даже казалось, что я умру, но тогда тоже появился ты, хотя для себя я принял решение, что ненавижу тебя за эту глупую доброту. Никогда не мог терпеть особо улыбчивых, наверное из-за того, что завидовал. Но потом оказалось, что я забеременел. Это был такой крах. Я боялся. Но если честно, то и сейчас тоже боюсь, но уже не так сильно. И если бы тогда Йо не пришёл и не вразумил меня, то малыш бы пострадал. Сильно пострадал. Я нашёл так много разных таблеток и решил ими наглотаться. Сейчас мне очень стыдно за это, — детдомовец усмехнулся, дёрнув плечами. — После всего этого жизнь вроде как начала налаживаться, но наши неясные отношения, странное появление перед Тойей, Нацуо и Фуюми в положении, потом внезапно та странная газета у моей двери, в которой написали про маму… Они снова надломили меня. По правде говоря, я до сих пор не могу отойти от этого. Но знаешь, после каждого это события или во время него ты был рядом со мной, и я… — он глубоко вдохнул, собираясь с силами. — Я очень люблю тебя, Изуку.       — Я тоже люблю тебя, Шо, — веснушчатый мягко поцеловал омегу в макушку.       — О чём ты сейчас думаешь?       — Я перевариваю всё сказанное тобой и очень стараюсь не встать прямо сейчас, чтобы побить Каччана. Серьёзно, — Шото грустно усмехнулся. — И мне очень хочется увидеть твою улыбку.       Оставшееся время до рассвета они болтали обо всём. О прошлом, о настоящем, о будущем. Но была пара вещей, о которых умолчал каждый из них: вероятная смерть Тсую от рук Бакуго, изнасилование «отцом», убийца Рей, подозрение в измене, сумасшествие Кацуки. К шести часам им всё же удалось уснуть в обнимку, переплетаясь ногами. Только вот после пробуждения не последовало особо радостных новостей. Особенно для Мидории.       — Это ты вчера ходил за мной хвостиком и испепелял взглядом, да? — слуга, стоявший перед господином, мялся, глядя в пол. — Денки, ничего не хочешь мне сказать? Я не кусаюсь.       — Я… Я видел кое-что… — бета, тяжело выдохнул. Его грудь словно сжимали тиски. — Господин Бакуго он сорвался на Аояме, вылив на его лицо кипяток, — зелёные глаза распахнулись в изумлении, а сонливости, словно и не было. — Я тогда стал подмечать эти перемены в его настроении. Вечно как-то странно поглядывает, да нервничает. Мне раньше казалось, что это из-за того, что господин Бакуго ведёт большой бизнес и остерегается конкурентов, которые легко могли затаиться в прислуге дома, но то, как он увёл Джиро… Я не видел её уже довольно долго. На звонки не отвечает, вещи пропали… Мне страшно…       — Не волнуйся. С ней всё хорошо, — кучерявый подпёр челюсть рукой. — Она у Шинсо сейчас. Живёт, пока всё не уладится…       — Она жива?! Как я рад! — Каминари позволил себе выплеснуть эмоции.       — Да, но тогда, если бы мы не спрятались — Кацуки прибил бы и её, и меня.       — Значит он и вправду… Ох, тогда это объясняет вечную неразбериху с персоналом. Но даже от этого не легче.       — Я думал над этим, но твой рассказ полностью убедил, — Изуку поднялся с кресла. — Помоги мне собрать достаточно доказательств на преступления Кацуки, а я, взамен, устрою вам с Кьёкой встречу.       Денки немного нахмурился. Такой обмен его устраивал, но само предложение пугало.       — Я бы не хотел давить на тебя, но у нас мало времени…       — Нам нужны ещё союзники, — слуга сжал кулаки. — Вдвоём не справимся.       — Ты можешь предложить чью-нибудь кандидатуру? — веснушчатый вскинул одну бровь.       — Думаю, что да. Некоторые тоже замечали странное поведение, но никто не хотел ввязываться. Я сделаю всё возможное.       — Спасибо, — бета поклонился и уже собирался уйти, но его окликнули. — Только не приближайся к Сайко и Шишикуре. Не зря же она главная, а он доверенное лицо.       Каминари уверенно кивнул, выходя в коридор. Мидория плюхнулся в кресло обратно и достал телефон, набирая выученный наизусть номер. Он прикрыл глаза, вслушиваясь в недолгие гудки.

— Слушаю.

      — Хитоши, мне нужна помощь.