Управление сердцем?

      — А вот и он, — Немури поклонилась и отошла в сторону, открывая вид на заплаканного подростка, который всё же соизволил переодеться в повседневную уличную одежду, чтобы позже выйти во двор ещё раз.       Фуюми не удержалась, подскочив и подбежав к братишке. Она дрожащими руками взялась за его запястья, стараясь заглянуть в лицо. Шото громко всхлипнул и упал головой на чужое плечо. Девушка мягко обняла парнишку, улыбаясь и так же плача. Изуку тоже поднялся со своего места, кивнув доктору, и ушёл. Хитоши только хотел догнать его, но Каяма резко нарушила тишину:       — Не хотите пообедать? Наши повара одни из самых лучших.       — Было бы не плохо, — Даби потянулся, всё ещё сидя на софе. — Нацуо? Фуюми?       Остальные Тодороки так же не были против. Всех гостей тотчас же проводили в столовую, где уже стояли дополнительные стулья. Шинсо сел немного поодаль, дожидаясь друга. Двери открылись, принесли еду, пожелали приятного аппетита… Вот только где веснушчатый?       — Шото, прости нас, — Тойя тяжело вздохнул. — Мы поступили неправильно. Не нужно было скрывать от тебя всю правду… В общем, вчера были похороны. Мы можем съездить на кладбище, если ты хочешь этого.       Детдомовец едва заметно кивнул, как бы соглашаясь, но его терзали сомнения. Стоит ли ехать туда и усугублять своё настроение? Или же лучше просто вежливо отказаться? Но что тогда подумает семья? А отпустят ли его вообще?..       Весь приём пищи прошёл в неловком молчании. Все пятеро не поднимали голов, пока не опустошили тарелки полностью. В комнате через пару секунд после этого показалась Немури.       — Юный господин, нужно пройти небольшой осмотр.       — Можно я тоже пойду? — Тодороки-старшая убрала выбившуюся прядь из хвоста за ухо. — Ты же не против?       — Нет, — Тодороки-младший поднялся, одёргивая футболку, и вышел вместе с сестрой, оставляя парней в том же неловком молчании.       — Как проходит его беременность? — Фуюми явно хотела разрядить обстановку, поэтому решила зайти через работницу дома.       — Вполне стабильно до сегодняшнего дня. Но я очень надеюсь, что и сейчас всё будет хорошо, — девушка многозначительно покивала.       На удивление парнишки беты быстро нашли общий язык. Даже слишком быстро. Не успели все трое дойти до медицинского кабинета, как разговоры от чисто бытовых тем плавно перешёл к личным интересам и общим занятиям. Детдомовец приходил в это помещение уже второй раз за сегодня, поэтому запах спирта, присущий второй комнате со всей аппаратурой, лекарствами и прочим, ударил по носовым рецепторам не очень сильно. Беременный взгромоздился на уже излюбленную кушетку и позволил делать со своим тряпичным телом всё, что было необходимо. Тодороки-старашая наблюдала за всем со стороны, не прекращая диалога.       — Я думала сделать Вам сегодня УЗИ, но юный господин не в лучшем расположении духа. Будьте готовы встретится с малышом завтра.       — Шото, почему тебе не интересно узнать кто там? — Фуюми вскинула одну бровь. — Можно уже заранее подумать над именем и прочими детскими вещичками.       — Не хочу торопить события, — омега дёрнул плечом. — Когда родится — имя обязательно тут же придёт на ум.       — Эх, странный ты… Я бы не смогла находится в неведении так долго…       — А у Вас, Фуюми, нет второй половинки? — Каяма отложила стетоскоп.       — Нет, что Вы! Да и кто будет со мной встречаться, если братья ужасно ревнивые и вредные? — взрослая усмехнулась. — Шото, ты не вредный. Только если немного.       Парнишка слегка улыбнулся, заставив девушек просиять. Через десять минут они уже вернулись к парням, которые что-то активно обсуждали.       — Немури, Изуку разрешил Шото выехать за пределы особняка, но только в твоём сопровождении, — Хитоши достал пачку сигарет и зажал одну меж губ, намереваясь выйти на улицу как можно скорее.       — А где он сам?       — Не знаю, — альфа раскинул руки в стороны. — Что-то быстро пробурчал в своём стиле и отключился.       Даби закатил глаза и выпихнул свою семью с опекой на крыльцо сразу же после того, как они были готовы; доктор крикнула слугам, чтобы те были готовы забрать её и младшего члена семьи в любой момент, если понадобится. Все пятеро уместились в небольшой автомобильчик, оставив Шинсо у особняка, и выдвинулись к пункту назначения. Дорога для детдомовца длилась мучительно долго. Хотя бы потому, что в салоне не смотря на включенные кондиционеры было дьявольски душно. Он чувствовал как на футболке сзади образуется мокрое пятно, неприятно липнущее к коже, как волосы на висках взмокли до невозможности, как тело буквально растекалось по сидушке. Когда Нацуо понял, что все старания переработки воздуха бесполезны — открыли окна. Хорошие волны чистого прохладного кислорода обдували подтаявшего Тодороки-младшего. Тот на пару минут освободился от отягощающих мыслей и ощущений, пока один из альф не сказал: «Приехали!». Они остановились в тени деревьев, чтобы машина не нагрелась ещё больше. Когда гетерохром вылез на улицу, его неожиданно обступили. Лицо, руки и ноги намазали кремом от загара, на голову натянули кепку с большим козырьком, а в ладони всучили ручной вентилятор.       — Это мера предосторожности, Вам нельзя долго находиться под прямыми солнечными лучами.       Парнишка обречённо вздохнул. Ладно уж, если им так спокойней, то пусть. Родственнички перекинулись взглядами и змейкой направились в непонятное направление, ведя братишку туда, куда нужно. Немури, перекинув сумку средних размеров через плечо, молча двинулась за остальными, сменив обычные очки на солнечные.       Сначала и трава, и деревья не говорили ровно ни о чём, но затем каменная лестница и редкие могилы заставили табун мурашек проскользнуть по спине детдомовца. Ему раньше не приходилось бывать на кладбище, да это и к лучшему. Атмосфера здесь была странная; слишком тихо. Да настолько, что только шаги и сбитое дыхание заполняли пустую голову. А ещё со всех сторон веяло непонятным холодом, который очень хотелось спихнуть на дуновение ветра. Поднявшись на холмик и пройдя мимо пары деревьев, взору представились восемь могил, расположенных в ряд и ограждённых низким тонким заборчиком.       — Это наше «семейное» место, — Тодороки-старший отодвинул калитку, проходя внутрь и садясь на небольшую лавочку. — Здесь мама и папа мамы, мама и папа отца, мамина тётя, бабушка отца и её младший брат. Теперь тут и наша мама.       Шото сжал губы в тонкую линию и подошёл к ближайшему надгробию. На нём было выведено красивыми иероглифами: «Киёко Тодороки. 1965 — 2012. Любящая мать, верная жена и хороший человек. Вечная память.». Парнишка сглотнул. В глаза бросилась самая крайняя могилка, буквально утопающая в белых цветах. На каменном надгробии ещё стояли почти целые свечи с застывшими на них каплями подтаявшего воска. Омега негнущимися ногами перешёл к «матери». Надпись почти не отличалась от прошлой, разве что только хронологией.       — Как ты? — Тодороки-средний положил свою на удивление холодную ладонь на плечо брата.       — Не знаю, — разноцветные глаза резко забегали, но в итоге просто упёрлись в траву.       — Мне честно нечего тебе сказать, но знай, что мы не бросим тебя несмотря ни на что.       Подросток слабо кивнул. Не нужны ему слова жалости или скорби, лучше просто насущное доказательство сказанного. Он и вправду пытался навязать себе, что всё это молчание было к лучшему и делалось ради него же но… разум не хотел соглашаться. А гормоны вообще кричали о страшном байкоте и вечной обиде! Из рассуждений вывел низкий мужской голос.       — О, вы тоже тут, — высокий человек крепкого телосложения обошёл присутствующих и постепенно приближался к младшему ребёнку, пока словно из ниоткуда не возник Тойя, преграждая путь.       — А ты что тут забыл?       — Я не могу навестить покойную жену? Очень грубо с твоей стороны, Тойя.       — Энджи! Подожди! Я не хочу оставаться в машине! — явно уставшая девушка остановилась у большого дерева, тень которого падала на семейное место, и опёрлась рукой на его толстый ствол, стараясь отдышаться. — Как же я ненавижу лето…       Стоило ей поднять голову, как глаза удивлённо распахнулись, а лицо невольно приняло гримассу отвращения. Детдомовец вздрогнул под напором невероятно злых карих глаз пришедшей.       — Ха-а-а, вы только посмотрите кто здесь, — Очако упёрла руки в бока, вскинув брови. — Сам Шото.       — Прекрати язвить. Я сейчас вернусь.       — Ну уж нет, тут же так интересненько! — она сделала два больших шага, чтобы встать в тень.       — Ты ещё кто такая? — Даби окинул незнакомку презрительным взглядом.       — Какая тебе разница, сосунок? — усмехнулась омега.       — Это моя новая жена. Очако, — все притихли.       «Ж-жена?!» — Тодороки-младший пошатнулся. Сказать, что он удивлён — ничего не сказать.       — А ты, Шото, как я погляжу, в чудесном положении, — девушка всё никак не могла насмотреться на выпирающий живот. — Неужели Кацуки не досмотрел?.. Или это от не…       — Кем бы Вы там не были, я попрошу перестать говорить подобное о моём брате, — перебила Тодороки-старшая. Она быстро подошла к беременному и отвела его к лавочке, посадив младшего члена семьи с Каямой.       Разговор набирал не самые приятные обороты. Очако, словив в свою сторону дерзость, кинула в ответ пару «ласковых». Энджи молчал, да и вовсе не был заинтересован происходящим. Только стоял возле надгробия с букетом пионов. Тодороки-старший же напротив соревновался с «недо-мачехой» в словарном запасе ругательств, пока другие Тодороки старались его сдержать. Доктор, поняв, что дело плохо пахнет, сначала хотела увести юного господина, но поняв, что это невозможно, нацепила на подопечного большие наушники, чтобы сделать всё хотя бы немного, но проще. Сам парнишка в свою очередь прожигал взглядом спину мужчины. В хрупкой грудной клетке колотилось сердце. От страха, обиды и ненависти. Такого маленького гнева, но вполне осознанного. Детдомовец хоть и не знал: верить статьям в интернете и газете или нет, решил сам для себя, что его настоящий отец достоен его ненависти. Хотя бы за то, что бросил всех своих детей, а сейчас даже не может или не хочет удержать женушку, которая выглядит со стороны, как собака.       — Хватит, прошу! — Фуюми опиралась ладонями на чужую грудь.       — Я могу говорить про тебя всё, что захочу! — Тойя игнорировал сестру, что почти колотила его. — Но знаешь, ты такая бедняжка… С этим стариком очень трудно. Но деньги же решают всё, верно?       — Ты бы помолчал, если не знаешь понятия влюблённость, негодный мальчишка, — омега ухмылялась, чтобы придать своему виду уверенность.       — Тойя, перестань, ради всего хорошего, — Нацуо просто терялся, не в силах решить куда ему деться. Тут и брата сдерживать надо, и за детдомовцем присмотреть, и отца прогнать, и баристу успокоить, и с заносчивой «недо-мачехой» справиться.       — Можем идти, — Энджи встал с колен, но вместо того, чтобы выйти из ограждённой территории, подошёл к младшему сыну.       Они встретились взглядами, но ничего не говорили друг другу, хотя Шото был бы не против услышать слова «извинения» или подобного этому унижения. Немури сидела почти между ними, метаясь от такого тягостного противостояния. Наконец мужчина просто хмыкнул и оставил своих детей, уводя не на шутку разгорячившуюся Очако за руку.       — Давай-давай! Беги, да подальше отсюда и от моей семьи, сучка!       — Да сколько можно в конце-то концов?! — бета не выдержала, сжав запястье в кулак и глухо ударив им неугомонного. Тот закашлялся, прячась за студентом. — Ками-сама… Мы можем хотя бы один разок выбраться куда-нибудь и не встретить его?       — Я хочу уйти отсюда, — парнишка снял с себя наушники, хмурясь.       Никто не был против. Все пятеро как можно скорее покинули кладбище, стараясь развеяться.       Мидория сидел в мягком кресле-мешке, играя на недавно купленном укулеле. Если это вообще можно назвать игрой. Пальцы просто бездумно задевали струны, пока глаза уставились в одну точку, не мигая. Он явно был подавлен. Четыре слова, услышанных несколько часов назад, плотно вгрызлись в кору мозга, разъедая его изнутри.       — Эй, музыкант! — с улицы донесся крик, заставивший парня встрепенуться. — Изуку, чёрт тебя дери!       Кучерявый кое-как поднялся с насиженного места и выглянул из окна.       — Хитоши? Я думал ты уехал…       — Ага, как же! Собирай свои монатки и поехали развеемся немного! А то сгниёшь в этой комнате! — по лицу невольно расплылась улыбка.       Хитоши просто чудо. Ангел воплоти! Есть у него такие черты характера, которые нравятся Изуку до ужаса. Например честность и прямота. Это присуще далеко немногим, но даже эту его прямоту нельзя назвать глупой. Просто Шинсо не любит ходить вокруг да около. Ещё его чуткость к окружающим всегда поражала. Понимать чувство других у него явно в крови. А бросив только один взгляд на кого-нибудь, он уже мог сделать и написать характеристику этого человека! Да и советы у парня, кстати, дельные. Да вот только такие люди иногда имеют ужасно вредные привычки…       — Давай шевелись! Я уже третью сигарету потягиваю, пока жду тебя.       Веснушчатый послушно запрыгнул в машину. Друг постоял под палящим солнцем ещё немного, но оно всё же выиграло. Половина сигареты полетела прямиком в урну, а сам альфа сел на водительское сидение своего автомобиля, пристёгиваясь.       — Сейчас заедем ко мне. Хочу переодеться, — и вправду. А Мидория даже и не обратил внимание, что его коллега всё ещё в костюме. — Кацуки будет рвать и метать, но если сделаем сверх данного, то рано или поздно, да забудет.       Друзья решили освободиться от оков бытовых будней, поэтому разговор плавно перешёл в другое русло. Всю дорогу до огромной многоэтажки они обсуждали недавновышедшую компьютерную игру, хоть и постоянно кряхтели, что ещё пару годиков, и по голове ударит третий десяток.       — Чувствуй себя как дома, — хозяин помещения швырнул связку ключей на тумбу и, скинув ботинки, прошёл вглубь коридора.       Шинсо жил один, но размеры его квартиры-студии всегда поражали. К тому же он всегда умудрялся поддерживать порядок самостоятельно. Кучерявый всегда знал, что если он проведёт рукой по любой поверхности, находящейся в этом доме — рука останется чистой. Чёртов волшебник…       — Куда хочешь отправиться?       — Даже не знаю, — гость задумавшись сел на диван, стоящий у разделённой стены. — Можно посидеть где-нибудь. Ну или погулять…       — Лично я не откажусь от пиццы, — парень, находившийся с другой стороны стенки, уже вовсю искал подходящие вещи.       — Я бы тоже съел какого-нибудь фастфуда, — Изуку зачесал рукой мешающиеся волосы. Он посмотрел в сторону. За тонкой полупрозрачной занавеской скрывалось панорамное окно, с которого открывался просто фантастический вид на город. — Слушай, Хитоши… Я могу пожить у тебя какое-то время?       — Попробуй, — хозяин квартиры завязал волосы в неаккуратный пучок, чтобы хоть как-то проветрить шею. — Из-за Шото?       — Можно и так сказать…       — Тогда нам придётся снова возвращаться к тебе за вещами, — Хитоши вышел в гостиную.       — Нет, — веснушчатый поднял с пола свой портфель и открыл его, показывая содержимое. — Я взял немного вещей на пару дней.       — Хах, забавно. То есть, если бы я ответил «Нет, извини», то ты…       — Остановился в гостинице, — Шинсо, до осознания сказанного был в привычном состоянии, но теперь его брови слегка съехали к переносице, как бы прося разъяснить гостя о его намерениях. — Ладно, давай поговорим о чём-нибудь другом. К тому же ты уже готов, значит можем выдвигаться?       Парень с натяжкой улыбнулся, заставляя друга волноваться ещё больше, чем до этого. Но сейчас, раз Мидория увиливает от темы, то лучше не спрашивать в лоб, а аккуратно подойти или самому построить какие-нибудь правдоподобные теории.       На самом деле Хитоши был не против компании. Теперь можно было поговорить с кем-нибудь о прошедшем дне, порубиться в приставку и посмотреть фильм, а потом ещё долго и громко смеяться над ним, пока соседи злобно не постучат по батарее. Всё было хорошо. Эта весёлая обстановка длилась один вечер, второй, третий… седьмой… девятый… пятнадцатый?.. Ничего личного, но кучерявый не забыл про Шото, у которого через месяц и две недели предположительные роды, нет? Убегать от проблем конечно можно целую вечность, но это точно правильно? Шинсо не был уверен.       — Ты интересуешься состоянием Шото? — вопрос разрезал тишину в кабинете.       — Нет, — Изуку даже не изменился в лице.       — То есть, тебе всё равно?       — Нет, — размеренно тикавший метраном был остановлен.       — Тогда почему ты сбежал? — Хитоши поднял проницательный взгляд на друга, что сейчас с силой кусал губы.       — Он сказал, что не хочет меня видеть.       — Потому что ты не говорил ему про маму, — веснушчатый прокрутил ручку меж пальцев. — К тому же Шото сейчас в таком положении, чтобы менять своё настроение практически по щелчку пальцев.       — Ты намекаешь на то, что я у тебя загостился?       — А намекаю на то, что ты поступаешь ужасно по отношению к этому парнише.       Мидория закрыл глаза и опустил голову. Как же Шинсо прав…       — Я не говорю, что ты ужасен. Даже не думай об этом, — ответом послужил тихий смешок. — Просто хотя бы появись в особняке и убедись, что с ним всё хорошо. Если он и вправду не захочет тебя видеть — поступай как хочешь.       Было решено. Кучерявый освободился сегодня на час раньше и отправился домой. По дороге туда парень раз пять хотел резко развернуться, чтобы поехать куда-нибудь в другую сторону, но плотное движение не давало ему провернуть это. Высокий забор особняка встретил привычным скрежетом, а само здание некой мрачностью. На улице никого не было. Автомобиль был успешно брошен возле лестницы, и теперь взрослый поднимался к огромной двери. Изуку медленно и тихо зашёл внутрь. В холле было темно, и только часы, неизменно стоявшие на своём месте, тикали, скребясь стрелками по циферблату. В глаза бросилось полотно портрета, призрачно скрывшееся во мраке. Веснушчатый поднялся на второй этаж, но не спешил идти в правое крыло. Сначала хотелось найти Кацуки, ну или кого-нибудь из слуг. Он свернул в сторону комнаты Бакуго, но дверь была закрыта на ключ. Мидория, «обрадованный» этим, побрёл вглубь коридора. Он уже зашёл в неиспользуемую часть этажа и хотел уйти, пока не услышал быстроприближающиеся шажочки. Альфа остановился, слегка попятившись, но узнал в топоте одну из служанок. Она вывернула к нему из-за угла, прихрамывая.       — Г-господин Мидория! — Кьёка схватилась за его руки, почти падая.       — Тише, тише! Что случилось? — кучерявый придержал напуганную бету. Свет из окна слегка осветил её побитый силуэт, в глазах блестели застывшие слёзы, тело дрожало.       — Он идёт…       И правда. В конце коридора за углом раздались тяжёлые шаги, а прямиком за ними стук железа.       — Нам надо бежать! — девушка постаралась встать на ноги ровно, но те её совсем не держали. — Г-господин Мидория.?       Изуку, понятия неимевший об неминуемо приближающейся угрозе, подхватил напуганную Джиро на руки и быстро зашагал обратно. Как назло почти все комнаты здесь были заперты на ключ. Парень старался идти быстро и тихо, но «что-то» пугающе надвигалось. Он остановился, оглядываясь.       — Что Вы делаете? Нужно уходить отсюда…       — Не волнуйся. Оно было где-то тут, — взрослый пошарил одной ладонью по стене и вдавил небольшой квадратик внутрь. Стена немного отодвинулась, а веснушчатый юркнул внутрь, поставив девушку на ноги и прикрыв убежище, оставляя тонкую щель.       — Даже если я не могу видеть тебя, я могу слышать, — хозяин дома немного посмеялся, волоча за собой лом, что с грохотом подпрыгивал, создавая неровности на ковре.       Зелёные глаза раскрылись с ужасом. Кьёка рвано вдохнула, но её рот тут же закрыли. Кацуки резко повернул голову в сторону выдвижной стенки. Его красные радужки светились в темноте, пугая «брата» и служанку до чёртиков. Потупив свой взгляд ещё немного, Бакуго продолжил свой непонятный путь за жертвой.       Мидория не мог пошевелиться. Он чувствовал как девичьи ручки впились ногтями в его руку, по которой во всю катились чужие слёзы. Когда хозяина дома было совсем не слышно, кучерявый ослабил ладонь, всё так же придерживая бету. Он наощупь нашёл дряхлый светильник и включил его, осветив каменную комнатку вместе с Джиро. Та выглядела просто ужасно. Лицо было мокрым, покрасневшим и припухшим, волосы растрёпанными, платье порванным. На руках остались синяки и красные следы связывания.       — Кьёка, что произошло?       — Я-я н-не успел-ла п-прибраться в к-комнате госп-подина Б-бакуго, а он р-разозлился и уд-дарил меня ч-чем-то по гол-лове. Я о-очнулась в какой-т-то комн-нате, а п-потом он поб-бил меня, — бета медленно выдохнула и продолжила, шмыгая носом и почти задыхаясь. — Мне уд-далось сбежать, а п-потом я нашл-ла В-вас. В-вот…       — Ками-сама… — Изуку прижал к себе дрожащую жертву, стараясь обдумать услышанное.       Да, Кацуки несомненно способен на насилие, но чтобы до такой степени?! Да ну, бред какой-то… Хотя это может объяснить его вечно странное настроение и излишнее спокойствие в некоторых ситуациях. А ещё множество увольнений и замен слуг… Вот чёрт. Неужели были те, кому не удалось сбежать от него? Если обратить внимание на то, что он даже не подошёл к ним, то это может быть правдой. Его жертвам не удавалось сбежать, поэтому он не знает где их искать. Веснушчатый прикрыл веки, выдыхая. Он отстранил от себя Джиро и повернулся к ней спиной, присаживаясь.       — Залезай.       Сначала она немного нахмурилась, а затем, поняв что хочет сделать Мидория, стала мотать головой, мыча.       — Доверься мне. Всё будет хорошо, обещаю, — бета глубоко вдохнула и залезла на парня.       Тот вышел в коридор, боязливо оглядываясь. Им удалось уйти из старой части дома незамеченными. Кучерявый вбежал в свою комнату, запирая дверь.       — Сейчас умойся и переоденься, я позвоню кому-нибудь, чтобы тебя забрали.       — Спасибо Вам, — служанка аккуратно слезла на пол и глубоко поклонилась, стараясь не плакать.       Изуку быстро набрал номер Хитоши, наспех объясняя произошедшее и попросив подъехать его к тропинке за особняком. Затем он схватил из своего гардероба первую попавшуюся футболку и шорты с шнуром. Веснушчатый передал их уже неплачущей девушке и прикрыл дверь ванной, чтобы та переоделась. Через некоторое время они так же выбежали из комнаты, затем на задний двор, добрались до забора. Кьёка была успешно спасена и перехвачена Шинсо, который отвёз её до выяснения обстоятельств к себе. Мидория же решил, что пока что не может покинуть особняк. Нужно защитить Тодороки и работников дома от Бакуго.