Недвусмысленные знамения

Может, это покажется кому-то странным, однако всё произошло именно так. После получения «Дальнейших Превосходных да Недвусмысленных Пророчеств Агнессы Псих, Касаемо Мира Грядущего» Анафема решила твёрдо и гордо шагнуть по земле как личность, а не как слепой человек, ведомый поводырем. В качестве поводыря для ее семьи много лет подряд служила давным-давно умершая Агнесса. Анафема досыта наелась загадками и иносказаниями, посему по прибытии посылки, потомственная ведьма, недолго думая, отправила по почте книгу туда, где ей и место. Где о ней точно позаботятся, будут хранить, лелеять, и сдувать пылинки в угрожающе прямом смысле. Именно так Пророчества оказались на столе у ангела. Азирафаэль самыми кончиками дрожащих от волнения пальцев погладил плотно связанный пучок старинных листов и отложил письмо Анафемы с пояснениями. Что ж, Азирафаэль был только рад такому стечению обстоятельств. «Рад», ага. Первый и единственный рукописный экземпляр самой Агнессы. Если бы Азирафаэль уже не сидел, ноги смертной оболочки точно подвели бы его. Одному, кхм, Богу известно, как он не хлопнулся в обморок от восторга. Счастливый до потери всякого соображения Азирафаэль прижимал рукописи к груди так, словно те были слитками золота, и ничего не мог с собой поделать. Эмоции переполняли его, отчего светлая энергетика заполонила несколько кварталов вокруг букинистического магазинчика, настолько Азирафаэль лучился радостью и был вне себя. Потирая руки в предвкушении, Азирафаэль сварил себе огромную кружку какао и, стараясь держать себя в хоть каких-то рамках, максимально спокойно взял рукопись, чтобы изучить ту от корки до корки. Брать такую книгу в руки было похоже на воссоединение. Первая часть была захватывающей, за ней Азирафаэль охотился много лет, и даже не успел толком насладиться. Эту же рукопись никто никогда до него не читал. Он ни в коем случае не собирался отгадывать ведьминские загадки, потому что Агнесс была умелицей делать написанное совсем непонятным, и во многом настоящее понимание её пророчеств приходило лишь после того, как предсказанное переставало быть будущим и становилось прошлым; но перед Азирафаэлем была букинистическая редкость, да и, признаться, знать будущее, хоть в такой мизерной части, было приятно. Может, там будет что-то о нём? Та подсказка пришлась как нельзя кстати, помогла избежать крайне неприятной смерти. Однако, нет добра без зла, как не бывает худа без добра. Азирафаэль, увлёкшись, совсем позабыл о встрече в Ритц с Кроули (что было очень некрасиво с его стороны), и, к сожалению, умудрился резко вспомнить об этом лишь когда его телефон зазвенел. — Я прождал тебя два час-са, ангел! — голос Кроули с шипящими нотками сейчас мог напугать кого угодно. Азирафаэль съёжился в кресле, чувствуя себя ужасно виноватым. — Мне жаль, дорогой, я должен извиниться... — начал было ангел, как Кроули его грубо перебил. — Ох, ещ-ще как должен! — голос Кроули доносился словно издалека, зато были отлично слышен шелест и характерные пшики пульверизатора. Скорее всего, подумал Азирафаэль, за него сейчас отдуваются бедные растения. — Я выс-слушаю твои извинения, и тебе стоит придумать чертовс-ски хорошее оправдание! Но не сейчас. Сейчас я с-слишком зол. Только Кроули мог так бесцеремонно оборвать разговор, маскируя нежелание срываться на нём грубостью. Азирафаэль вздохнул. Демон скоро остынет, сказал он сам себе. Лучшее, что он может для этого сделать — не дергать его. Белые листы были в хорошем состоянии, однако, на всякий пожарный случай, ангел решил переписать в пустую книгу все предсказания. Он был очень хорошим писарем, ещё с тёмных времен до изобретения книгопечатания. Спустя пару часов Азирафаэль отложил книгу в сторону и снял очки, тут же потирая уставшие от долгой монотонной работы глаза. Ангел встал и с наслаждением потянулся. В ответ на это движение его шейные позвонки хором хрустнули. Убаюканная было совесть вдруг проснулась и напомнила о себе, сворачивая холодный и склизкий комок вины в животе и заставляя Азирафаэля болезненно поморщиться. Бороться с собой ангел не собирался. Во-первых, несмотря на то, что обижать своего демона Азирафаэль не хотел, это его никак не оправдывало — благими намерениями вымощена дорога Сами Знаете Куда. Этот поступок был настолько несвойственен всегда внимательному ангелу, что был просто непростительным. Он прекрасно понимал, почему Кроули на него так обиделся, и вновь почувствовал себя ужасно из-за произошедшего. Отвлечься получилось совсем ненадолго, и отсрочка не сделала своего дела. Азирафаэль не чувствовал в себе сил разумно разложить Кроули всё по полочкам, объясниться и принести извинения. Даже наоборот, Азирафаэль понял, до чего это было трусливое стремление — переждать. Захотелось побиться головой о стол, чтобы вытрясти из мыслей особенно заковыристые способы загладить вину, а затем позвонить Кроули и сбивчиво оправдываться, щедро мешая отговорки с самыми искренними извинениями. Во-вторых, от этих всех переживаний ангел не на шутку проголодался и решил перекусить, чтобы заглушить холодную пустоту в желудке чем-нибудь сладким и не отвлекаться на это при разговоре с Кроули. Азирафаэль сменил обстановку на кухню — самое лучшее место в доме. После, пожалуй, читального зала и, с последних пор, спальни, которую иногда (частенько) навещал рыжеволосый демон с изумительными глазами, блики в которых Азирафаэль мог рассматривать часами. Именно на этой замечательной ноте, предвкушая вкус шоколадного мороженого и решив, что жизнь совсем неплоха, — он же всё исправит, верно? — Азирафаэль распахнул холодильник, в котором почти всегда обретались пирожные, тарталетки и, что немаловажно, свежие сочные фрукты, но... Ангел моргнул пару раз. Он мог поклясться на Библии, что покупал себе в загашник шоколадно-карамельный бисквит, пропитанный сиропом со вкусом фундука, и слегка посыпанный ореховой крошкой пирог с яблоками. Полки были удручающе пусты, и только пачка вишневого сока, к которому по какой-то причине пристрастился Кроули, сиротливо ютилась в дверце холодильника. Паника ненадолго откладывалась: на такой случай у Азирафаэля был припрятан тайник, в котором всегда были шоколадные конфеты. Приподнявшись на носочках, чтобы открыть верхний ящик, Азирафаэль широко открыл глаза от удивления. А вот теперь можно было и начать паниковать. Ангел метался от одного тайника к другому, пытаясь найти хоть что-то сладкое. Сейчас даже баночка мёда была бы очень кстати. Да хоть что-то... Всплеснув руками в непритворном расстройстве, Азирафаэль ушёл с кухни, допил остывшее какао и полным тоски взглядом уставился на телефон. Однообразные гудки и механический голос автоответчика лишь прибавляли очков далеко не радужному настроению Азирафаэля. Он теребил в руках платок, чувствуя себя персонажем штампованной мелодрамы, но не сдавался, раз за разом перенабирая знакомый набор чисел. После энной (N-ной) попытки дозвониться, Кроули наконец взял трубку, от чего по телу Азирафаэля прошлась приятная тёплая волна, а сам ангел слабо улыбнулся. — Слава Богу, Кроули. — облегчение наполнило Азирафаэля от макушки до пяток, заставляя слабеть руки и стучать сердце. Кроули не так сильно обижен, раз взял трубку, а молчание — наверняка знак того, что Змей ждёт извинений. — Кроули, я понимаю, что подвёл тебя, когда опоздал... — тихий тяжёлый вздох по ту сторону телефонной линии дал понять, что это совершенно не подходящее слово. — Да, извини. Когда не пришёл в ресторан и заставил тебя ждать. Мне нет оправданий, но... Мы могли бы встретиться? Сейчас? Я бы хотел лично извиниться. — Ангел, ты на часы когда смотрел в последний раз? — в голосе Кроули были слышны лёгкие нотки раздражения, но с оттенком подначивающего «ты идиот», а не усталого «как же ты мне надоел», — Почти четыре утра. Ты не думал о том, почему же я не беру телефон? А ведь и вправду. Азирафаэль посмотрел на часы и громко ахнул. Кроули не соврал. Это же сколько он провёл времени за книгой?.. — Прости... — тихо простонал ангел в телефонную трубку, желая провалиться сквозь землю. Хотя нет. Лучше этого делать не стоит. Он уже бывал там разок. Хватит на всю оставшуюся Вечность. — Так значит... — наконец раздался в телефоне, разрывая тишину, голос Кроули, глубокий и соблазнительный, полный вкрадчивых ноток, от которых у ангела жаром вспыхнули щёки. — Ты хотел бы извиниться лично и прямо сейчас? — Да. Думал, это было бы неплохо. — кое-как ответил Азирафаэль, потому что никак не мог привыкнуть к новому статусу их отношений. Всё-таки столько лет вместе, но не вместе... Оставляет некий отпечаток. — Тогда, я собираюсь? — ох уж этот Змей. Настоящий искуситель. Всякий раз, как Кроули откалывал этот номер с Азирафаэлем, у него подкашивались ноги. — Ангел? — Да... — выдохнул Азирафаэль, постаравшись, чтобы голос не дал петуха, чуть ослабил бабочку, — Но у меня есть просьба. — поспешно добавил он, испугавшись собственной смелости, и выпалил, — Ты не мог бы привезти чего-нибудь сладенького? На том конце линии повисло гробовое молчание, и Азирафаэль мысленно молился, чтобы Кроули просто перебирал в голове ближайшие к нему круглосуточные супермаркеты, а не потерял дар речи от его наглости. — Чёрт с тобой, скоро буду. Азирафаэль взмахнул рукой, заставляя спрятаться и закрыть тайнички (о них никто не должен знать). На этом, собственно, его подготовка к приходу демона и закончилась. А, нет, ещё стоило убрать рукопись в дальний ящик, чтобы не расстраивать демона. Внизу звякнул колокольчик, и Азирафаэль, суетливо поправляющий рубашку, встрепенулся и поспешил встретить демона у входа. Кроули по своему обыкновению выглядел сногсшибательно. По его внешнему виду нельзя было сказать, что его только что подняли на ноги посреди ночи. Дело оставалось за малым. В качестве извинений (одного из их этапов), Азирафаэль достал из погреба одно из лучших вин. Оно уже украшало стол, и оставались только закуски (а для кого-то полноценный ужин, ведь этот кое-кто пропустил его), которые должен был принести Падший. Руки демона были пусты, когда он закрыл дверь, повернулся к Азирафаэлю и вздёрнул бровь, сделав пару шагов навстречу и тем самым незаметно оттесняя того в угол. Азирафаэль постарался не подать виду, что расстроился — Кроули был обижен сильнее, чем ангел предполагал. От демона отчётливо пахнуло сумерками, смолой, цитрусом и ещё чем-то свежим. Пристальный взгляд из-под очков напомнил, что Азирафаэль всё ещё не проронил ни слова, а стоит и пялится. — Кроули, прости меня за то, что я забыл про твоё приглашение. — он услышал горькое раскаяние в своём голосе и не стал его скрывать, — Я мог бы позвонить, мог бы предупредить, но настолько увлёкся книгой, что совершенно потерял счёт времени. Он сокрушенно вздохнул и с надеждой посмотрел на до сих пор молчавшего Кроули. Тот с совершенно каменным лицом выслушал путанные объяснения Азирафаэля, кивнул сам себе и совершенно позёрским жестом достал из ниоткуда огромную банку с шоколадной пастой. — Ловкость рук и никакого мошенничества. — проказливо ухмыльнулся демон, вручая Азирафаэлю банку, — Вот это, ангел, весело, а не твои фокусы. — Что это? — восхитился Азирафаэль, прижимая к груди нутеллу, как младенца, и с интересом рассматривая этикетку. — Да ладно, ангел. — закатил глаза Кроули, отвинчивая крышку, — Иногда мне кажется, что еду ты любишь больше, чем меня. Кроули перешёл от ожидания в контрнаступление, расплываясь в ужасно довольной улыбке, вызывающей смутные ассоциации с оскалом. Ангел автоматически попятился назад, а когда его спина коснулась стены, слишком громко сглотнул. Сердце ухнуло вниз и отправилось в отпуск в сторону пяток. — Я думаю, ты сможешь загладить свою вину, ангел. — раздалось слишком близко, и Азирафаэль не смел закрыть глаза или отступить (тем более, что отступать некуда). Кроули кончиками пальцев провёл по его подбородку, приподнимая его и заставляя смотреть в глаза, опалил горячим дыханием губы, не касаясь, вызывая тихий беспомощный выдох. Азирафаэль подался к поглаживающей щеку ладони и едва слышно застонал, показывая свою уязвимость. Кроули обожал чувствовать себя победителем. Ангел не понаслышке знал о том, что его демон был собственником, каких свет не видывал. Азирафаэль услышал щелчок пальцев и, не успев и глазом моргнуть, оказался в своей спальне, оседлавший бёдра обнажённого под ним Падшего. — Согласись, мы бы до Китайской Пасхи добирались сюда. — ни капли раскаяния Азирафаэль не услышал за этими словами, хотя в глубине души он был согласен. Тело Кроули уже не было для ангела неизведанным, всегда оставалось ужасно привлекательным, но тем не менее каждый раз эта нагота смущала его. — Хей, сладкий? — ласково позвал Кроули, поглаживая его бедро, — Может совместим приятное с приятным? По озадаченному виду Азирафаэля Кроули понял, что тот не представляет, что от него хотят. Поэтому демон чудеснул крышку с банки куда подальше, окунул палец в пасту и размашисто провёл по своей шее. Азирафаэль открыл рот, чтобы возразить, но Кроули срубил все протесты на корню, выгнувшись, выставив на обозрение напряжённую шею и прижавшись сильнее телом к телу. — Я знаю, что ты хочешь сказать, ангел. Но я также знаю, что ты хочешь сделать. — приподнявшись на локте, демон большим пальцем провёл по губам ангела, оставляя каплю шоколада на них, и Азирафаэль прикрыл глаза, чувствуя жар и наготу под ним. Каждая его клеточка затрепетала от этого голодного шёпота. Азирафаэль только самую малость провёл языком по пересохшим губам, но этого оказалось достаточно, чтобы вся его праведность полетела прямиком в Ад. Не осталось ничего внятного и определенного за пределами присутствия Кроули. Азирафаэль наклонился и на пробу провёл языком по следу из пасты, спускаясь горячим ртом к ключице. Он не мог не заметить, что Кроули жарко выдохнул, и Азирафаэль, воодушевленный, собрал губами остатки шоколада — с первого раза липкая масса не ушла полностью с кожи Кроули. Сладкий шоколад мешался со вкусом пота и ароматом одеколона Кроули. Азирафаэль остановился, уткнувшись носом в шею демона, и недолго подышал на счёт. — Может, продолжим, милый? — изнывая от желания, Кроули поёрзал под ангелом и переместил свободную руку тому на спину. Заметив распространившийся до самой груди румянец, демон кривовато усмехнулся и мазнул пастой по прессу. Азирафаэль зачем-то изобразил серьёзный кивок и снял очки с непротестующего Змея, отложив их в сторону и заглядывая в глаза, полные похоти, словно горящие изнутри ярким возбуждённым огнём. Азирафаэль решил закончить с его шеей, которая была пусть и не столь чувствительной, как лопатки, но стимуляция этой зоны помогла вырвать из груди Кроули несколько развратных выдохов. Азирафаэль слегка прикусил его ключицу, а демон в отместку сильно сжал его ягодицы. Азирафаэль съехал вниз, от трения Кроули застонал сквозь стиснутые зубы, и ангел сам не смог сдержать напряжённого выдоха от кратковременного, но совершенно восхитительного давления между ног. Ангел упёрся коленями в постель, рассматривая тело под ним: разлёт ключиц был похож на расправленные крылья, мышцы были напряжены и натянуты, а рёбра проглядывали под кожей идеально симметрично. Там, где было начало мазка, собралось больше всего шоколадной пасты, а за то время, пока Азирафаэль откровенно пялился на Кроули, она успела немного подсохнуть. Азирафаэль припал губами к животу демона, чуть всасывая и прикусывая кожу. — Ангел, чтоб тебя... — он шумно втянул воздух и зажмурился до звёзд перед глазами; затрещало покрывало, сжатое в кулаках. Сильно вдавливая язык в кожу, Азирафаэль собрал пасту, оставляя влажную дорожку слюны от пупка до ребер. При всей своей силе воли, гордости величиной с Юпитер и желании показаться сильнее и выдержаннее, Кроули с каждым движением языка по коже ломался, снова и снова, и Азирафаэля самого трясло от хриплых стонов и чертыханий из уст демона. Он не смог отказать себе в удовольствии немного помучить Кроули, захлебываясь от любви к такому демону — открытому и наслаждающемуся. Азирафаэль хитро улыбнулся влажно блестевшими губами и перехватил дрожащую руку Кроули, оставляя один шоколадный след на его соске, а второй в опасной близости от резинки боксеров, прямо на выступающей тазовой кости. Судорожно выдохнув, Азирафаэль подвёл к себе кисть демона и, как только подёрнутый похотью взгляд жёлтых змеиных глаз встретился с небесно-голубым, ангел принял его пальцы, обвёл языком. Вылизал, собирая остатки нутеллы, с пошлым влажным звуком выпустил пальцы изо рта и мягко скользнул по костяшкам. — Да ты издеваешься… — гортанно простонал Кроули, вздрагивая всем телом, — Серьёзно, ангел… не будь жестоким. Это подстегнуло Азирафаэля, и он припал к напряжённому от возбуждения соску, прикусил его зубами, но тут же, словно извиняясь, лизнул его. Кроули вновь простонал что-то нечленораздельное, но ангел был уверен, что то были приказы продолжить. Азирафаэль получал огромное удовольствие от этой игры, затеянной его любовником. От каждого жеста он получал от Кроули невербальную благодарность. Невербальную, потому что способности связно излагать свои мысли он демона лишил. Он мог бы гордиться собой, не будь он сам слишком возбуждён и взбудоражен, чтобы внутри нашлось место ещё и для этого чувства. Когда Азирафаэль добрался до подвздошной кости и на пробу лизнул её, Кроули привстал на локтях, пожирая его взглядом. Азирафаэль догадывался, что выглядит порнографично — паутинка пота на лбу, мокрые губы, горящие щёки. Он мотнул головой и приказал себе собраться. Одним коленом Азирафаэль развёл ноги демона в стороны и устроился между ними. Ангел чуть сжал поверх чёрной ткани ствол, такой твёрдый и крепкий, не отрывая глаз от Кроули. Азирафаэль не сдержался, услышав шум сверху, подозрительно похожий на проклятье, и забравшись за резинку, размашисто провёл по нему рукой, чуть надавливая. У Кроули стояло так, что это даже выглядело болезненно. И движений Азирафаэля было мало — катастрофически мало для них обоих. Кроули, несомненно, жаждал большего. Не сдерживая больше свои желания, Азирафаэль бесцеремонно потащил белье вниз, стягивая полностью. Ангел склонился над ним и, обхватив рукой, оттянул крайнюю плоть от головки. Все, как учил его Кроули. Проведя языком от основания до головки, Азирафаэль накрыл ее губами, в невесомом поцелуе, собирая терпкую каплю смазки под пораженный выдох Кроули. Азирафаэль быстро стрельнул в него глазами, глядя, как кадык демона перекатывается вниз и вверх. Азирафаэль пошёл в откровенную атаку, подался вперёд, обводя языком головку по кругу, начал выцеловывать вспухшие венки, точно невзначай касаясь горячими губами уздечки. Кроули задавил закипевший в горле недостойный скулёж, откидывая голову назад. Азирафаэль терял всю свою рациональность от такого Кроули, и если бы мог, наплёл бы всякой сентиментальной ерунды. Хорошо, что у него занят рот. Кроули подбросил бёдра вверх и хрипло позвал на выдохе: — Ангел… Азирафаэль понял, что это значит, и отстранился, доведя демона до разрядки парой резких движений рукой. Кроули обмяк, потянулся, чтобы погладить его по волосам, и притянул к себе, целуя. У Азирафаэля сменился север и юг в голове от этого, а Кроули обвил его руками и ногами, змей, и дал прочувствовать своё загнанное дыхание и сумасшедший пульс. — Мне нужно почиститься. — пожаловался Азирафаэль, чувствуя, как липко у него на животе, груди и пальцах. — Могу тебя вылизать, как котенка. — Кроули повёл губами по бледному плечу; губы его были чувственными, горячими и обещали все запретные удовольствия, которые Азирафаэлю хватит смелости озвучить. Губы Кроули имели свойство легко и играючи уговаривать на самые отвратительные сделки, и Азирафаэль без груза на душе согласился отдать себя пороку ещё на несколько минут. Азирафаэль кивнул, открываясь для Кроули. Тот не имел жалости. Стоило ему спиной приземлиться на простынь, как демон одним только взглядом раздел его и принялся выполнять обещанное. Его губы и язык блуждали по телу Азирафаэля, который, по своему обыкновению, не умел сдерживаться. Стон, полный в равной степени изумления и удовольствия, демон сцеловал прямо с его губ, когда его рука обвила член Азирафаэля. — Что ты…? — не удержался от вопроса ангел, за что тут же поплатился, выгибаясь в спине от принесённого только одним движением удовольствия. — Протягиваю руку помощи. Азирафаэля раздирало от желания толкаться сильнее в горячий кулак, он двигался навстречу каждой ласке от Кроули, будь то поцелуи в шею, покусывания или более настойчивые движения рукой. Дыхание напрочь сбилось, от шума в ушах Азирафаэль не контролировал собственные стоны. В предверии скорой разрядки он потянулся к Кроули, чтобы крепко обнять его за шею, в каком-то порыве нежности, и сильнее прижаться кожа к коже. — Кроули... Кроули... — звал его ангел, моля немного ускориться. Падший поймал его губы и толкнулся языком в самое горло, углубляя дикий поцелуй, и Азирафаэль провалился. Он тонул всё глубже в пучинах острого наслаждения, случайно прокусив Кроули губу до крови. Когда перед глазами перестали мелькать темные точки, и Азирафаэль смог сфокусироваться на ужасно самодовольном лице Кроули. Демон ухмыльнулся и прошептал ему на ухо: — Извинения приняты, сладкий.