Мир, в котором меня нет

      Еще минут тридцать я слышала разнообразные возгласы, шум и скрежет металла, после чего солдаты, а вернее сказать разбойники взревели и отправились на бойню. Бедные жители деревни.       Я представила, как они мирно спят в своих кроватях, теплых домах с оранжереями, как дети видят седьмые сны, и тут врывается огромная толпа, сносящая все вокруг собой. Не создана я для насилия. Просто не могу понять, почему должен страдать простой народ от распрей двух сторон. Да и вообще, чем Рин занимается, что до сих пор не смог обезвредить Кида?       Анализируя новую информацию, я решила попутно прибрать хаос, наведенный взбешенным Кидом. Осколки от стеклянных ваз, тарелок, бокалов и прочего были разбросаны по всему полу. Мне составило труда добраться до обуви без единой царапины на стопах. Оглядев фронт работы, я тяжело вздохнула, но все же принялась убирать, поднимая разбросанные вещи и ставя их на место. Веника или чего похожего я не нашла, поэтому пришлось собирать осколки в ручную. Будто золушка, перебиравшая крупу, я так же сидела на полу, собирая в треснутую хрустальную чашу осколки от бывшей посуды. Не могу понять, почему Кид так разозлился. Я одна из невест Рина, и по слухам он делал куда интереснее вещи с другими невестами, нежели засосы на шее. Нет, я не говорю, что завидую. Просто так для факта. Поэтому что-то логическая цепочка все никак не соединиться. Все же Кид странный. Очень загадочный и непонятный, сам у себя на уме и вряд ли кто-либо вообще может понять, о чем думает этот демон. И вообще, что за чепуху он нес. Жена? Да, конечно, аж десять раз к ряду. В этом мире все помешанные и озабоченные, не то что в нашем, безразличие и однополые браки процветают. Даже не знаю, что лучше, а что хуже.       Наконец, убравшись я сгрузила обломки в дальний угол, встряхнула покрывало на кровати, и тут же юркнула под него. Свеча на незамысловатой деревянной колонне уже почти догорела. Легкие еле уловимые отблески освещали только небольшое пространство вокруг. Я взглянула на свои руки — все в порезах из-за осколков. Щипит, зараза. В этот момент свеча догорела, впуская в комнату ночную темноту. Снаружи еще доносились приглушенные голоса и второстепенные звуки оставшихся людей в лагере. Интересно, а сколько тут всего живет? Кто они и как сюда попали? Думаю, не от хорошей жизни, уж точно нет.       Глаза привыкал к темноте около десяти минут, после чего я смогла различать очерки предметов. Лежа в огромной кровати, которая оказалась весьма мягкой и удобной, я поражалась тому, как приноровилась быстро приспосабливаться к любым обстоятельствам. Когда у меня появились такие навыки? В своем мире мне требовалось достаточно много времени, чтобы освоится на том или ином месте. А тут, вон уже без колебаний собираюсь спать на чужой кровати. Хорошо, что одна. Если бы тут был Кид, я бы предпочла какое-нибудь кресло, чтобы ненароком не нагнать на себя беду.       Глаза постепенно начали слипаться. Весь день почти спала, а все равно устала. Дурацкие зелья.       С последней мыслью меня покинули и последние силы. Я погрузилась в сон.       Не знаю от чего именно я проснулась, то ли от того, что выспалась и мои конечности начали неприятно затекать, то ли от звуков жизни снаружи. Сколько точно времени я не знала, да и вообще здесь в мире, где часы играют не такую важную роль как в моей реальности, я постоянно терялась. Видеть время, желать знать, который час и где находится минутная стрелка — это для людей, желающих успеть ухватиться за хвост своей жизни, что огромной кошкой убегает и прячется от хозяина. Я еще не привыкла вести размеренный образ жизни, мне нужна была конкретика в действиях, четкий план и четкое понимание, что за чем нужно сделать. Вот она система, привитая с рождения, вот она часть чужого взрослого мнения, которое с силой впихивается в понимание ребенка, вот они те самые страшные привычки от которых тяжело избавиться. Желать видеть время, точно так же, как и желать закурить сигарету — это успокаивает, расслабляет. Ты понимаешь, что твоя жизнь у тебя в руках, ты знаешь, что будет в следующую секунду, ты знаешь, что ты просто продолжишь курить сигарету, а через часика два уже закуришь другую. Мегаполисы и города научили нас идти по алгоритму, созданному властями. Технологии идут вперед, таща нас за собой, как маринованных овощей, которым каждый день втирают какую-то дичь. Развитие, наука, новые познания во всех сферах — является ли это тем, что хотело человечество на самом деле? Да — это комфорт и удобства, да — это для улучшенной жизни человека.       Но все же жизнь ли это?       Какие-то странные философские мысли вертелись у меня в голове, пока я вертелась в кровати, пытаясь заставить встать себя с постели. На самом деле я поражалась существам из этого мира. Видя Мори и Наоми, а после и всех, кто во дворце я удивлялась, как спокойны они, как не спешат за минутами, как наслаждаются жизнью. Да, именно так. Не смотря на то, что у каждого свои проблемы и заботы, они не бегут, как проклятые спотыкаясь и падая, они не глотают клубы дыма в порыве все же поймать уходящее время, они уже его поймали. Время все той же огромной кошкой не скачет от них и не прячется по углам, оно мурлыча трется о ноги и ложится на колени, прося почесать за ушком. Как это работает?       Может, чтобы что-то поймать, что-то настолько эфирное, как время — вообще не надо ловить? Может, когда ты поймешь вкус жизни, когда ощутишь себя в полной мере живым и счастливым существом, может только после этого время придет к тебе и станет лучшим другом?       Я сделала громкий выдох и присела. Может-может, правда в том, что мне до этого явно далеко. Интересно, а сколько времени осталось у меня?       Скинув с себя недохолатик, я натянула вчерашнее платье и решилась все же выйти наружу, не взирая на указы Кида. В конечном итоге я человек, и помимо еды мне еще нужен ряд потребительских нужд, в том числе банальное «умыться». Пусть бросит меня в колодец, зато я буду более-менее чистой и опрятной. Наверное, это весьма нелогичные рассуждения в моем положении, но все же.       Осторожно приоткрыв ширму из плотной ткани, я слегка была ослеплена солнечным светом. Как только глаза через несколько мгновений привыкли, удалось рассмотреть местность. Около шатра стояло еще парочка таки же только меньшего размера. Поодаль были разваленные домики и новые постройки, некоторые развалины отремонтировали на свой лад, для проживания. Земля была настолько протоптана, что следы когда-то растущей здесь травы пропали вовсе. Изредка где-то около шатров или домиков прорастали растения и что-то отдалённо напоминающее траву. Вообще деревьев было немного. Они все расположились на окраинах этого габаритного лагеря. Вид был скупой, но чем-то цеплял. Наверное, именно такие деревеньки или лагеря описываются, как шахтерские или горнодобывающие.       Махнув головой, я поняла, что у меня слишком извращенные взгляды и ассоциации. Шмыгнув между двух шатров, я направилась на поиски воды и так сказать дамской комнаты. Я думала, что меня тут же загонят обратно в покои Кида, но нет. Половина народу вообще игнорировали мое присутствие, а другие лишь исподлобья поглядывали, но никто ничего не говорил, не спрашивал и не узнавал у неизвестной девушки с ушками и хвостом. Прятать я их передумала, так как решила, что больше сольюсь в этом контрасте рас, нежели в человеческом обличии. Хотя в лагере тоже были люди, мужчины и юноши, изредка я видела женщин. Кажется, здесь и в правду большинство были мужского пола.       Не весело им живется.       После долгих минут поиска, мне все же удалось отыскать то, что я искала. Холодная вода окатила мою кожу лица, и я почувствовала, как каждая пора открывается навстречу приятным и будоражащим ощущениям.       Вот и все, будто обновилась. Чувствую себя прекрасно.       Так-с теперь нужно раздобыть еды.       Нос сразу же приметил домик, в котором готовка шла полным ходом. Наверное, это была кухня или какое-нибудь кафе, если тут такие есть. Здесь похожие заведения называют тавернами или трактирами, если вторые расположены вдоль дорог между населёнными пунктами, то первые бывают и в городах, и в деревнях.       Я подошла вплотную к небольшому полу кирпичному полу деревянному домику и цветными рамами, краска на которых уже облупилась и начала осыпаться, покрывая древесину чешуйками. Небольшие кустики с цветами росли у основания веранды и еще в нескольких местах по углам, что отличало этот домик как минимум наличием подобной растительности. Из окон выходил аромат свежевыпеченного хлеба, который так и побуждал мой желудок урчать, словно в нем засел маленький прожорливый динозаврик. Не удержавшись, я привстала на носочки и заглянула внутрь дома через окно, которое было на уровне моей макушки.       Перед глазами раскинулось большое помещение с печами в самой середине, на которых кипели, булькали и шипели кастрюли, да сковородки. На столах, что стояли по периметру комнаты горами лежали нарезанные овощи, фрукты, какие-то специи и травы, а между тем и другим шныряли девушки, женщины и даже дети. Все были заняты своим делом, время от времени выкрикивая и напоминая друг другу о чем-то. Работа, словно шестеренки шла у них без перебоя. Кажется, каждый знал свое место и роль в этом незамысловатом деле. Стоять уже было невмоготу и пришлось опуститься.       И как мне поесть? Тупо зайти и сказать, что хочу? Нет — это жутко грубо и неправильно. Тем более меня скорее всего сварят прежде, чем я отведаю кусочек свежего хлеба.       Гениальная идея поселилась в моей голове, правда воплощать в жизнь ее не хотелось, но все равно я не знала, чем себя занять. Неуверенно открыв входную дверь, я выглянула из-за нее, как из укрытия, тихо сказав:  — Здравствуйте.       Меня заметила девушка, стоящая почти рядом с дверью. Она была худощавая и не сильно высокая, может примерно моего роста. Короткие волосы, кудряшками раскинулись во все стороны, ровной полосой доходя до плеч. Из золотисто-шоколадных локонов выглядывали длинные острые ушки, вздернутые вверх. Кожа оливкового отлива с веснушками и темными родинками по всему телу, раскосые глаза миндалевидной удлиненной формы с длинными и острыми ресницами. На голове было что-то вроде хохолка, выходящего из середины лба, с цветными бусинками на тонких стебельках. Вся она казалась хрупкой и такой слабой, что дунь на нее и тут же улетит в противоположный угол. Такой расы я еще не встречала.  — Ты кто? — с опаской поинтересовалась девушка.  — Новенькая? — произнесла я, спрашивая будто саму себя.  — Хленца, у нас новенькая, — вдруг громко пискнула девушка и тут же пошла прочь, относя поднос с фодиями на другой стол.       Та самая Хленца, к которой обратилась девушка, выскочила к двери. Крупные формы тут же бросились в мои глаза. Женщина была средних лет, не толста, но и не совсем худая. Телосложение было женственным, со всеми прилегающими формами в нужных местах. Каштановые волосы были подняты в пучок и заколоты шпильками, создавая на голове хозяйки прелестную прическу «аля-пучок-гулька на скорую руку». Круглые щечки с розовым румянцем идеально подходили к большим зеленым глазам и вздернутому вверх носу. Эта женщина была человеком. Я поняла сразу. Нет не по отсутствию каких-либо инородных наростов и тому подобное. Я как-то просто почувствовала.  — Откуда?  — С окраины столицы, — испуганно произнесла я, выходя из своего укрытия. Хленца оглядела меня с ног до головы:  — Кто привез? Не зная, что ответить, я тут же ляпнула первое, что вспомнилось:  — Джо, кажется его так зовут. Хленца ахнула, уперев руками бока:  — Ах, он старый утырок, молоденьких девчушек таскает. Ну я ему покажу, когда вернется. Все на кухне заулыбались и стали хихикать от слов Хленцы, разряжая обстановку. Ох, прости Джо. Кажется, я тебя подставила, причем конкретно.       Женщина недовольно фыркнула, после чего взяла меня за запястье и потянула за собой, ведя между столов.  — Ладно уж, раз ты все равно здесь. Будешь нам помогать. За свою работу получишь еду и крышу над головой. Только ответственно относись к поручениям. Будут проблемы — обращайся.       Мы вышли на задний дворик дома, на котором стояло несколько деревянных тазов и посудин с водой, а рядом с ними огромное количество разнообразных овощей.  — Помой, а потом все почисти — произнесла Хленца, всучив мне нож и скрывшись обратно в доме. Я оглядела фронт работы и вздохнула:  — Ведь просто хотела поесть…