Мир, в котором меня нет

— Могу задать такой же вопрос. Разве ты не с Кидом должна проводить сегодняшнюю ночь? — ехидно произнес Кайл, что стоял от меня в двух метрах. Я не могла поверить собственным глазам. Из-за затуманенного алкоголем разума паззл собирался медленнее обычного, но я четко понимала, что при всех раскладах — Кайл не должен здесь быть. Если он здесь, значит он предатель?! — В прочем ты прекрасно клюнула на нашу уловку.       Я недоуменно взглянула на парня, который излучал чрезмерную уверенность в позе и надменность в голосе.  — Что это значит? — мне пришлось выпрямиться и встать на ноги. За спиной и по бокам послышались шорохи, а затем я краем глаза заметила других повстанцев, которые оцепили нас плотным кольцом. Черт! Я окружена. Как я теперь сбегу?! Кид меня заживо сожрет, когда опомнится от снотворного.  — Ничего особого. Нам просто нужна была информация, и ты ее предоставила в лучшем виде. Чему я бесконечно благодарен, почти так же благодарен я и наше бесподобной актрисе.       Я судорожно перевел взгляд на Нессу, которую уже отпустили, и она спокойно стояла, сложа руки перед собой. Выражение лица было спокойное, но отчасти виноватое. Ее голубые глаза, недавно пропитанные нежностью, сейчас были настолько бездонный и безразличный, что по позвоночнику пробежал холодок.  — Значит, все это не правда? — злость начала пробираться сквозь недоумение, ощущение предательства брало надо мной верх, заставляя искривиться в гримасе боли и отвращения. — Ха! Гениально вы придумали, обвести меня вокруг пальца, столь изощренными бреднями и россказнями.       Я перешла на рык. Истерика, что покрыла мое нутро с ног до головы, пыталась вырваться наружу и всем раздеть звонкие пощечины.  — Кстати, Несса. Услуга за услугу, как и обещал, — воркуя произнес Кайл. — Убийца твоей дочери — это Рин.       Я метнула взгляд вновь на Кайла, желая прожечь им дырку в его лбу.       Моя реакция совершенно не правильная, учитывая сложившуюся ситуацию. Мне бы сидеть и помалкивать, оставаясь в диком недоумении, но нет я готова рвать и метать. Готова собственноручно придушить этого поганца, который назывался братом Рина, а теперь настолько бессовестно предает его и подставляет.  — Рин не глупец, чтобы убивать одну из своих невест! — прошипела я, испепеляя Кайла глазами.       Нервный смешок, а затем холодящий кровь в венах голос, раздался от него:  — Что ты знаешь о моем братце? Не глупец?! Он самый неотесанный и глупый король из всех, что когда-либо существовали. Он порочит наш род.  — Тогда, доказательства! — я все не успокаивалась. Не знаю, чего хотелось добиться, но я отказывалась верить в слова Кайла, брошенные, словно подачка и звучащие настолько фальшиво. — Доказательства, что он убил Меллию!       Кайл выдохнул и медленно шагнул в мою сторону.  — Доказательства? О чем ты говоришь, Ари? А у тебя есть доказательство того, что он этого не делал?!  — Рин не мог такого сделать.  — Ари, Ари, — Кайл покачал головой, поджимая губы в одну тонкую линию. — Не суди только по тому, что видела. Убийцы всегда скрываются за маской добродетелей, отводя бдительность, вруны скрываются за толщей правды, искусно подминая ее под себя, так почему ты решила, что Рин не обладает этими качествами. Я видел, как он нещадно отсекает головы и пронзает сердца своим мечом, видел сотню раз, как его пленных пытают там под землей в темницах, видел, как он убил свою невесту, которая отказала ему в чувствах, — Кайл ухмыльнулся, видя мое вопросительное выражение лица. — А ты не знала? Упс. Ну, так уж и быть. Я тебе расскажу, — лукаво и наиграно Кайл изображал негодование и прикрытую радость от моего восприятия этих слов. — Меллия, которая сейчас в центре внимания, но которая давно уже покинула этот бренный мир была возлюбленной Рина. Он собирался сделать ее своей королевой, но жестокая реальность противостояла этому. Девушка была влюблена в другого. Ей удалось раскрыть секрет королевской семьи, а также удалось обрести неограниченный запас смелости, чтобы разбить моему братцу сердце, а затем шантажом выудить у него разрешение на уход из дворца. Причем уходить она одна не намеривалась, таща за собой своего возлюбленного. Рин отпустил их, но вскоре понял, что неправильно поступил. В ночь перед их отъездом он убил Меллию кинжалом, а ее возлюбленный узнав эту страшную новость обезумил и сбежал из дворца. Вот такая несчастная история любви, можешь себе представить?  — Разве Рин любил Меллию? — непонимающе произнесла я, спрашивая Кайла. В голове все смешалось в кашу. Хотелось дико спать и прекратить этот удручающий разговор.  — Еще как любил. Всем сердцем. Братец бредил ею, хотел сделать королевой, распустить свой гарем невест и сообщить всему народу о прекращении проклятия.  — Рин был влюблен в другую, — огрызнулась я Кайлу, на что тот будто воспылал в раз подскочив ко мне и сжав пальцами горло.  — Откуда знаешь в кого это был влюблен наш король?! Тебя и подавно еще не было во дворце, да и в нашем мире тоже, — глаза Кайла налились кровожадностью и приступом ярости. Он все сильнее давил на горло, окольцовывая его в не хилый захват и попутно заставляя меня шипеть от нехватки воздуха. Без того явное головокружение усилилось. Я перестала различать контуру, когда Кайл все же расцепил пальцы. Мое тело рухнуло обратно на землю. Дикий кашель вырвался наружу, истязая легкие в мерзкое ощущение. — Знаешь, тебе уготована не менее веселая участь, нежели Меллии. Так что я бы на твоем месте больше переживал о себе, чем бередил дела минувших дней. Через кашель мне удалось выдавить слова:  — Так ты это и делаешь. Печешься о своей шкуре, предав собственного брата и семью! Какими бы твои мотивы не были — они откровенно вульгарны и омерзительны.  — Да как ты смеешь?! — взревел Кайл и отвесил мне отличную пощечину, за ней второю и третью. Голова сотрясалась каждый раз, когда я чувствовала касание его твердой ладони. Щеки пылали, охваченные раздирающим огнем, будто частички разрывались между собой и пропускали сквозь лопнувшие капилляры сгустки крови. В голове звенело и щелкало, в то время как организм пронизывала тонкая, молниеносная боль. — Чертова девчонка! Ты ничего не знаешь и смеешь распускать свой язык. Я будущий и следующий король, так что следи за словами!  — Значит, ты еще и Кида предал…       Не знаю, кто тянул меня за язык, но даже испытывая боль и боясь повторного всплеска ярости Кайла, я выпалила крутящиеся слова на языке, которые пришли четкой осознанностью и пропитанные даже некоторой жалостью к Киду.  — Он сам повелся на мой план, — кайл пожал плечами и встал на ноги, оставляя меня лежать на земле, переводя дыхание. — В войне все средства хороши, да?  — Особенно, когда самостоятельно ее развязал? Ты не станешь королем, а если и станешь, то приведешь страну в пучину ада, где народ захлебнется в собственной крови, — цедила я сквозь зубы, чувствую привкус крови во рту.       Резкая пронзающая боль камнем окатила мой бок, затем живот, грудь. Удары рушились, словно рушится громадная скала: гулко, тяжело и до криков больно. С губ слетали приглушенные стоны, но Кайл не останавливаясь вымешивал мое тело ногой, вкладывая все мужские усилия в это незамысловатое побоище. Никто не спешил его остановить, никто не спешил мне помочь, и я в который раз почувствовала свою непринадлежность к этому миру. У меня нет здесь места.       Оставив меня корчится от боли и тяжело хватать губами воздух, Кайл поправил немного съехавшее одеяние и скомандовал:  — Подготовить отряд. Выдвигаемся на след короля через час, — холодный совершенно безразличный взгляд блеснул под взором луны, посвященный мне. — Убить.       Приказ остался висеть в воздухе. Никто не мог шелохнуться и двинуться в мою сторону, являясь свидетелями побоища, а теперь и будущими свидетелями моей смерти.       Я сделала последний вздох, откинувшись на спину и раскинув руки и ноги в сторону. Быть побитой — это неприятно. Последнее умозаключение и последние брошенные со смешком в голосе слова: — Кайл, гори в аду.       С этими словами и с застывшей победоносной улыбкой, я припала губами к крохотному бутыльку, сделав из него глоток. Как только жидкость окатила мое горло с лихвой спускаясь в желудок, все разом вспыхнуло и дико заискрилось. Было это наяву или я успела уже потерять сознание — не знаю, но ощущение будто ты летишь на американских горках все не проходило. Делая новую петлю и судорожно пытаясь ухватиться за что-нибудь твердое руками, я думала о Мори и Наоми, думала о доме, в котором всегда вкусно пахло и всегда царил покой. Вспышка поменяла цвет с чисто белого на ярко красный, затем на не менее яркий лиловый.       Помимо странных цветов перед глазами, так же виднелись и воспоминания, всплывающие будто на поверхность водной глади. Вот первое знакомство с Мори и Наоми, вот первая встреча с Рином, а затем Кана — такая добродушная и милая. Наши тренировки с Райном, сколько же я синяков от него заработала то! Это что?       Перед глазами предстала небольшая комната с кроватью у окна, кучей маленьких цветных подушек на ней и махровым одеялом. Недалеко от кровати платяной белый шкаф и женский будуар, а с другой стороны тумба и письменный стол, на котором спокойно стоял ноутбук. Все казалось таким родным и знакомым, но отчего-то я не могла припомнить откуда знаю этот интерьер. Спустя несколько мгновений в голову забралось осознание.       Моя комната?!       Сердце сжалось от воспоминания, заставляя душу трепетать от возникшей ностальгии.       Опять вспышка.       Тело потеряло свою невесомость и громоздкой развалиной ударилось о что-то твердое. Голова гудела, а в ушах все еще раздавался звон. Пришлось нехотя превозмогая боль и душетрепательные ощущения во всем теле, открыть глаза и приподняться. Яркий свет еще с секунды две терроризировал мне глаза, а после отступил.  — Черт возьми, — прошептала я, оглядывая место, куда попала, перенесенная эликсиром Мори. — Совершенно не это представляла…