Здесь и сейчас

Мы можем стать с тобой сумасшедшими. И нас разместят с тобой в разных палатах. А, может, мы с тобой как два гения. Как будто два Нобеля лауреата. Мы можем стать с тобой океанами. И нас с тобой разделят материками. Мы можем стать с тобой вечно пьяными… Касимцева Наталья. Флора зашла в душный зал клуба с одним единственным желанием — выпить. Дела шли хуже некуда: Фарагонда снова отправляла их на верную смерть, специалисты что-то упорно скрывали, а секреты, как известно, никогда не ведут ни к чему хорошему. И к тому же девочки совсем не представляли, что делать, если они вновь столкнутся с магами Черного Круга. Как показал инцидент в Алфее, их силы Энчантикса (а ведь это превращение им расхваливали, как только могли), никак не подавляют иммунитет упомянутых злодеев на магию фей. Она устала спасать мир. Ей хотелось создать здоровую ячейку общества и долго и счастливо жить на Линфее, время от времени поливая цветочки. Но обычно эти желания посещали ее голову днем. Ночью хотелось только удавиться. Но в этот раз Флора решила попробовать что-то новенькое. Мягкие неоновые блики всех оттенков красного, умудряясь не смешаться в единую палитру, освещали путь до такой желанной барной стойки. Флора плелась, не обращая внимания на поддающихся быстрому ритму обволакивающей музыки людей, которые так и норовили затянуть ее в свое болото откровенных телодвижений, соприкосновений оголенных участков загорелой кожи и пропитанной потом одежды. Ей вовсе не хотелось веселиться сейчас, но пара глотков крепкого алкоголя должны были сделать свое дело, на что фея природы так охотно надеялась. Порывшись в сумочке, она извлекла бумажник и проверила его кармашки, с удовлетворением обнаружив там немного налички крупными купюрами и сверкнувшую в ядовито-оранжевом свете банковскую карту. Она одернула короткую вельветовую юбку, усаживаясь на высокий барный стул, обитый черной кожей, чтобы избежать излишнего внимания со стороны противоположного пола. Пускаться во все тяжкие Флора все же не намерена. Поймав взгляд бармена — симпатичного молодого человека лет двадцати с небольшим, Флора призывно махнула рукой. Сопровождая его шаги созерцанием расстёгнутой верхней пуговицы белоснежной рубашки, девушка бездумно крутила карамельную прядь, спадающую на и без того смуглую кожу, успевшую за короткий срок пребывания в Гардении покрыться легким бронзовым загаром. — Желаете выпить? — добродушно спросил бармен, подмигивая привлекательной девушке. Наверное, именно с такой обаятельной подачи, закрепленной игривой полуулыбкой, люди растрачивают все деньги в подобных заведениях. И Флора бездумно желала довериться этому голосу. А почему бы и нет? Наклоняясь еще ближе к лицу молодого человека, по которому как раз проползала розовая полоса неонового излучения, фея, стараясь пересилить рев музыки, произнесла: — Для начала что-нибудь послабее и похолоднее, можно пива, — она и не думала, что понадобится так напрягать голосовые связки, — светлого, — добавляет Флора, чуть подумав. — Будет сделано, миледи, — бармен удаляется, напоследок сверкнув белоснежными зубами. Огрон сидит на другом конце стойки, задумчиво постукивая пальцами по красному дереву. Он искренне любит это место за атмосферу и частенько заглядывает — не всегда же гоняться за глупыми самонадеянными феями. Заметив свою старую знакомую, которая как раз пригубила светло-желтый пенистый напиток, он не удержался от ухмылки и нетерпеливо заерзал на кожаном сиденье. Похоже, представляется неплохой случай привести одну из овечек на заклание. Правда, даже это сделать можно красиво и со вкусом. — Бармен, — он обращается достаточно громко, чтобы перекричать записанные голоса эстрадных исполнителей, но так, чтобы противоположный край стойки оставался в неведении. — Повторить? — спрашивает молодой человек по привычке, в третий раз за только начинающийся вечер, кивая на практически опустошенный бокал, на дне которого плескается коктейль из водки, кофейного ликера и сливок. — Сможешь сделать «Сок джунглей»? — сомневаясь в навыках бармена и оценивающе прищуриваясь, уточняет темный маг. — Обижаете, — ухмыляется в ответ работник заведения, — добавить содовой? — На твое усмотрение, — дает свободу выбора маг, — Будь любезен, доставь его симпатичной даме в розовой блузке на другом конце стойки, — Огрон кладет на столешницу деньги, явно превышающие стоимость заказа. — Будет сделано, — парень сворачивает купюры, составляющие разницу между ценой коктейля и оставленной суммой, и аккуратно запихивает в карман. Чаевые являются неплохим стимулом сделать работу хорошо. — Сообщить от кого? — Пока не стоит, — отказывается Огрон. Так играть будет значительно интереснее. Флора отхлебывает очередную порцию пива, стремительно уходящего из бокала к ней в пищевод. Ей определенно начинает нравится освещение в этом клубе. Нечто среднее между видом сквозь розовые очки и кровавым фонтаном. Девушка удивленно поднимает взгляд на приближающегося к ней бармена, опускающего перед ней стакан с колеблющейся жидкостью оранжевого цвета с плавающими кусочками фруктов. Она не успевает удивленно искривить бровь, как молодой человек произносит: — Для вас от нашего клиента. Флора не может быстро открыть рот для нового вопроса, давая бармену уйти, и с недоверием косится на содержимое стакана, вливая в себя последнее пиво. Была не была, назад пути нет. Длинные пальцы пододвигают к хозяйке внезапно ставший привлекательным коктейль, а глаза ищут по залу ответный взгляд. Но поклонник пожелал остаться тайным. Напомнив себе, зачем она сюда пришла, Флора прикладывается к стакану и жадно пьет, ожидая ощутить во рту горечь или жжение. Но ничего подобного не происходит — бармен правильно подобрал ингредиенты и их пропорции. Девушка вновь недоверчиво косится на ополовиненный стакан, ожидая подвоха. Но по телу лишь струится такое желанное тепло, ритм клубной музыки въедается в ее мысли, нарушая логический ход, а на губах сама по себе оказывается таинственная жидкость от таинственного клиента. Теперь ей не хочется останавливаться, но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Так, к немалому сожалению Флоры, произошло и с коктейлем «Сок джунглей». Но эффект от выпитого алкоголя ударил в голову мгновенно, отодвинув показавшиеся мелкими проблемы на второй план, за густую завесу красноватого тумана с запахом пота и мужских одеколонов, которые как всегда затмевали собой аромат женских духов. Огрон наблюдает за тем, как Флора выпивает коктейль до дна. Он в который раз убеждается, что не такие уж эти феи и правильные, какими упорно хотят казаться. Мужчина снова подзывает бармена. — «Смерть в полдень» по тому же адресу, — кивает он в сторону феи природы, вновь опуская на стол шуршащие купюры, — справишься? — Конечно, — удовлетворительно улыбается бармен. — На этот раз можешь сказать, что он от меня, — Огрон опускает взгляд, наконец обнажая дно своего стакана. Парень в белоснежной рубашке утвердительно кивает и отправляется выполнять свою работу. Флора только начинает подумывать о том, чтобы пойти танцевать или попросить повторить заказ, как перед ней опускается фужер с зеленой жидкостью. Шампанское пузыриться, привлекая рассеянное внимание девушки. Она поднимает глаза, на этот раз намереваясь узнать личность того, кто упорно ее спаивает. — Это от мужчины в черной рубашке на противоположном конце стойки, — отвечает бармен, опережая почти слетевший с губ вопрос, — приятного вечера, — фирменная улыбочка, наполненная хорошо отыгранными обаянием и радушием. Но Флора уже не смотрит на него. Зеленые глаза уперлись взглядом в мужскую фигуру. Кажется, внезапный поклонник улыбается, но переходящий свет прожекторов делает эту улыбку похожей на оскал. Ей мучительно вспоминать, где она видела этого красноволосого мужчину с прожигающим взглядом, и в конце концов она бросает эту затею, улыбаясь в ответ. Дела определенно налаживаются, когда Флора ощущает на языке мягкий вкус абсента с шампанским. Коктейль полностью оправдывает свое название, заставляя последние клетки разума и здравого смысла отправиться в опочивальню и временно умереть для феи. За счет углекислого газа напиток сразу же ударяет в голову, неслабо опьяняя. Она хотела бы сама слиться с этой жидкостью воедино, чтобы свободно растекаться в пространстве, иметь возможность сделать кого-то чуть более счастливым. Казалось, именно сейчас, в этот волшебный миг, это возможно… Флоре хотелось выйти на улицу и болтать с кем-нибудь о трудностях зельеварения под звездным небом, хотелось пойти и отцепить себе симпатичного мальчика, чтобы танцевать с ним до рассвета, хотелось окунуться с головой в уличный фонтан и заскочить на спину купидончика, льющего воду в то самое украшение местного парка. Хотелось всего и сразу, и первый раз в жизни Флора не боялась осуждающих взглядов. Она уже счастлива. Сейчас и всегда. Ничто другое не важно, кроме ее безграничного счастья. Рядом с ней слышится громкий скрежет ножек барного стула о пол. Только тогда Флора, крайне недовольная тем, что ее оторвали от планирования вечера, делая одолжение, глядит на подсевшего к ней человека. Пламенные волосы небрежно собраны в хвост на затылке, одинокие торчащие пряди колышутся от легкого сквозняка, создаваемого проходящим через кондиционер воздухом. Но действия кондиционера становится критически мало, девушка забывает, как дышать. Она вспомнила, где видела его. Воспоминание молнией врезается в сознание, громом отдается страх, загоняющий сердце в пятки. Но быстрая музыка и газ, подступивший к самому горлу, делают неважной прошлую встречу. Важно то, что происходит здесь и сейчас. — Здравствуй, Флора, — он протягивает руку, — я Огрон. — Я знаю, — плечи чуть вздрагивают, и девушка икает, на щеках неравномерно проступают красные пятна. Затуманенный взгляд проскальзывает по фигуре мужчины, ища признаки агрессии, но не находит. Огрон удовлетворительно ухмыляется, глядя на опьяневшую фею. Такой она нравится ему гораздо больше. — Ничего не хочешь спросить? — ухмылка явственнее проступает на губах, но взгляд, по обыкновению холодный и колкий, словно лед, заметно смягчается. Девушка отрицательно качает головой. Огрон сидит перед ней и кажется совершенно не опасным. Зачем им лишние проблемы? Да кому нужны эти дикие гонки за последней земной феей? Она физически ощущает перед собой человека со свойственными ему горестями и радостями, но предпочитает остановится на последних, ведь вечер поистине прекрасен впервые за долгое время. Атмосфера клубной музыки, горящих молодых тел на танцполе и алкоголя обволакивает. Они одни в этом месте и будут делать то, что хотят. Пусть и враги. Пусть потом им придется и убить друг друга. Важно то, что происходит здесь и сейчас. Огрон подзывает бармена вновь, и новый ядреный коктейль вытесняет из организма Флоры смесь инстинкта самосохранения, осторожности и сдержанности. Он все же старается сохранить рассудок, чтобы сил хватило не только на болтовню. Флора тянет его прочь от надоевшей стойки. Зеленые глаза подернуты легкой дымкой, через которою устройство мира кажется и постигается значительно проще. В них загорается пара невиданных ранее искр пламени слепой и отчаянной жажды быть счастливой. Двигаясь, на удивление, точно в такт, словно музыка уже давно растеклась по ее венам вместе с выбросом адреналина, девушка уводит его в глубь толпы мокрых людей. Вскоре уже с нее пот течет градом, губы раскрываются навстречу новой порции удушающего воздуха с примесью никотина. Огрон ведет в каждом танце, учитывая то, что ноги отказываются полностью подчиняться юной фее, становясь ватными и норовя лишний раз дать нагрузку жилистым рукам мага. Но ей хватает сил и ассортимента все более откровенных телодвижений, чтобы при каждой возможности прижиматься как можно ближе к такому запретному, и от того притягательному человеку. Она ощущает себя той, кто смогла беспрепятственно обойти все правила. Безнаказанность и чувство такой близкой свободы пьянят не меньше, чем содержимое выпитых бокалов. Рука скользит вверх по ее ноге, собирая под собой податливый вельвет. Флора всеми силами стремится еще раз почувствовать это прикосновение, трется бедрами о жесткую джинсовую ткань — искушение слишком велико. Мокрая кожа горит под его руками. Неожиданно Огрон, убрав непослушные русые локоны, впивается губами в ее шею, наверняка оставляя заметный след. Девушка коротко вскрикивает, но лишь вцепляется ногтями в хлопковую рубашку, томно выдыхая на моменте, когда обветренные губы прокладывают дорожку мимолетных, подогревающих интерес прикосновений к груди. Ей чрезвычайно необходимо больше его. Она хочет заполучит Огрона целиком и полностью, подчинив себе. Поцелуи в шею лишь не на шутку раззадорили фею. — Огр… — Флора икает, не успевая прокричать на ухо его имя, — Огр… — снова икание, она отчасти проклинает злосчастные пузырки углекислого газа, но ситуация забавляет ее. Флора решает не тратить силы попусту и тащит мага на улицу, проталкиваясь сквозь толпу. Огрон недоумевает, откуда столько сил у этой девчонки, но позволяет ей вести себя. Наконец, свежий воздух врывается в горло вместе с клубами табачного дыма от дымящей неподалеку молодежи. Огрон недовольно морщит нос — после душного помещения сигаретные пары явно не красят обстановку. Но Флоре сейчас плевать на экологию и свое здоровье: девушка разжимает ладонь и бежит навстречу холодным струям из фонтана, собирает воду в пригоршни и выливает на себя. Замечая то, что ее компаньон не собирается присоединиться к веселью, фея возвращается вприпрыжку назад и обрызгивает ледяной водой уже его, после чего моментально виснет на шее Огрона, поддаваясь туману в голове. — Мой огр, — она смешно морщит вздернутый носик, радуясь спонтанно придуманому прозвищу, — догони меня! — она внезапно отталкивается ладонями от широкой груди и на заплетающихся ногах залезает в фонтан по колено, поднимая за собой волны и столбы подлетающих капель, сверкающих в свете фонарей. Огрон чуть недоволен тем, что ему диктуют правила, но бегать за феями ему не в новинку. Мужчина быстро преодолевает расстояние до противоположного края фонтана, успевая подхватить Флору прямо перед падением через бортик на асфальт, из-за чего его одежде также суждено пропитаться не только потом. Но в русоволосую девушку словно вселился чертенок-заводила: она ловко изворачивается и пытается убежать назад, заливисто и до неприличия громко хохоча, хотя от озноба зубы выдают чечетку. Огрон, уже сам по-маленьку втягиваясь в игру детсадовцев, реагирует как всегда молниеносно и не оставляет своей жертве шансов убежать. Обхватив девушку сзади за талию, он заставляет ее упереться в него плечами. Левая рука впивается в плоть, проникает под край ребер, больно надавливая на кожу и заставляя Флору выгнуться в спине, испуганно вскрикнув. — Нам пора, дорогая, — мягко шепчет он на ухо девушке, ощущая под своей ладонью твердеющий сосок, явственно проступающий сквозь промокшую ткань летней блузки. Заядлые курильщики не успевают понять, куда делась эта наводящая шум парочка, и списывают на действие алкоголя растворяющийся в воздухе фиолетовый дым. Водная гладь возвращает себе первоначальную способность в точности отражать лунный диск. Флора изворачивается в крепких руках и смотрит прямо в синие глаза. Страх вновь становится лишь тенью, прячась делеко на глазном дне. Ноги ослабевают и больше не в силах таскать на себе ее тело. Огрон приподнимает ее голову за подбородок и без слов атакует губами, требуя взаимности. Однако девушка оказывается не готова к такому повороту событий и смотрит на него глазами ребенка, которого только что забрали из парка аттракционов, никак не реагируя на поцелуй. Ее губы оказываются смяты под напором и вскоре раскрываются, пропуская в ротовую полость больше посторонних тел, чем хотелось бы. Флора упирается ладонями в его грудь, но эти жалкие попытки, ничем кроме упрямства не подкрепленные, лишь придают острастки процессу. — Ты будешь моей, Флора, — зачитывает вердикт Огрон под панические крики совести и морали феи природы. Но две дамы, отвечающие за нормы приличия, оказываются заперты на задворках сознания движениями длинных пальцев, уже проникших под юбку. Темная и развратная сторона девушки не собирается отправляться на покой, игнорирую странные мысли и воспоминания, проталкивающиеся сквозь толщу хмельного тумана. Ей сейчас по-настоящему хорошо. Флора лишь окончательно обмякает, поддаваясь желанию застонать, в то время как Огрон нежно массирует ее промежность. Она чувствует несильный толчок в грудь и падает на стоящую позади кровать с характерным запахом гостиничной мебели и слабым ароматом морского бриза, вызванным кондиционером для постельного белья. Веки опускаются, а в голове играет въевшаяся под корку головного мозга ритмичная песня из клуба. Девушка тянет блузку вверх, не удосуживаясь расстегнуть маленькие пуговки. Слышится треск рвущейся ткани, но задача выполнена — часть гардероба валяется далеко на полу. Огрон без капли стеснения, свойственного молодым мальчикам, рассматривает небольшую, но упругую грудь, слегка надавливая большими пальцами. Флора не без усилий открывает глаза и тяжело дышит, на лбу вновь проступают капельки пота. Огрон просовывает руки ей за спину и избавляет прекрасную часть женского тела от ненужной одежды, нежно проводя подушечками пальцев по следам от врезавшихся в кожу тканевых полосок. Флора следит за его движениями, боясь пошевелиться и испортить мгновение. Но внезапно на нее накатывает волна смелости, и девушка сама тянется губами к лицу Огрона, на удивление ловко расстегивая на ходу его рубашку. Легкая щетина слегка покалывает кожу щек, но она не останавливается, пока их языки не переплетаются, явно желая содрать верхний слой друг с друга. Фея тянет мужчину на себя, поваливая на так некстати скрипучую кровать. Его рука с нажимом проходит путь от тазовой кости к груди, пересчитывая ребра. Юбка задирается выше положенного, а настойчивые пальцы вновь находят свою цель — мягкие розовые складки, сокрытые за слоем гипюра, действуя на этот раз более быстро и жестко. Девушка извивается всем телом, стремясь увеличить площадь соприкосновения участков оголенной кожи. Пальцы Огрона постепенно ускоряются, добиваясь выделения природных соков и хлюпающего звука. Флора непроизвольно сжимает бедра, срываясь на все более громкие стоны. Огрон заставляет ее взбежать вверх по лестнице наслаждения, оказаться на Олимпе удовлетворенности, после чего отстраняется и снимает с себя остатки мешающегося тряпья. В первородном виде он чувствует себя рядом с ней сильнее, чем на поле боя. Наверное, еще в тот миг в нем зародились сомнения, что эти феи еще смогут потрепать нервы магам Черного Круга. Тонкая вельветовая юбочка Флоры отправляется вслед за блузкой. Огрон вновь наклоняется к лицу феи, жестко сдавливая щеки и принуждая рот раскрыться навстречу поцелую. Но Флора не замечает этой жесткости, впиваясь ногтями в его плечи. Ее обгоревшая кожа на лопатках уже давно ныла от любого прикосновения, включая руки красноволосого мага, но выпитые коктейли легко глушили эти неприятные ощущения. Вдоволь насытившись ее нежными губами и напитавшись слюной, Огрон спускается к обделенной вниманием груди, приподнимая бедро девушки. Шероховатая поверхнось языка соскабливает остатки скромности с молочных желез, делая яркий акцент на сосках, подключая к делу зубы. Флора коротко вскрикивает, пугаясь новых неожиданных впечатлений. Ее бархатистая загорелая кожа плавится под его руками, которые словно раскаленные тиски оставляют красноватые следы, преобразующиеся в синяки, в порыве страсти. Двумя пальцами маг слегка оттягивает резинку трусиков, готовя Флоры к лишению последней преграды. На это девушка лишь приподнимает сочные бедра, предоставляя ему свободу действий. Она давно не чувствовала себя такой раскованной и свободной. Трусы исключаются из игры. Огрон располагается между ее ног, плавно подбираясь руками к нежным лепесткам розовой кожи. — Огрон, — вместе с протяжным выдохом шепчет Флора на исходе своих сил. Его имя на устах феи — вот чего так хотелось темному магу. Он видел в их глазах все: страх, мольбу, отрешенность и покой… но не то, что сейчас. Почему и не сделать отступление на нейтральной территории? Просто не доставить друг другу каплю удовольствия? Пусть потом попробует сказать, что ей не нравилось… Не так то просто ей будет сражаться с тем, с кем провела неплохую ночь. Даже сейчас Огрон искал практическую пользу, он не мог забыться окончательно. Он готов был биться об заклад, что утром она будет морально раздавлена, но пусть только сейчас не прекращает извиваться и стонать… Флора прикрывает глаза и пытается сжать ноги, противясь начинающему Люциферчику внутри себя, но Огрон проявляет столь свойственную ему настойчивость и вскоре доступ к манящим половым губам вновь свободен. Пододвинув на себя неестественно расслабленные бедра Флоры, маг приставляет набухший и разгоряченный член ко входу во влагалище. Головка чуть заходит внутрь, опробуя отверстие на тесноту и упругость, и легко выскальзывает обратно под действие стекающей смазки. Флора продолжает стонать, не до конца осознавая реальность происходящего, находясь в состоянии полусна-полубреда. Огрон повторяет такие махинации несколько раз, убеждаясь в том, что девочка еще не получала продолжительного удовольствия от слияния двух полов. Из глотки мага доносится животный рык, и он резко и даже слишком быстро достигает предела глубин. Флора устремляет потерянный взгляд в потолок и вскрикивает, крепче сжимая в руках кусок ткани, именуемый простынью. Стенки лона девушки неустанно сокращаются, стремясь вытеснить нарушившее покой тело, избавиться от дискомфорта. Огрон не в силах остановиться, нависает на феей, яростно вколачиваясь мужским достоинтством в мягкие бедра. Загорелое тело под ним подрагивает от ощутимых толчков, но Флора больше не кричит. Ощущение дискомфорта перерастает в едва ощутимое покалывание и жар внизу живота, ей становится гораздо легче. Не имея возможности двигаться, словно препарированное насекомое, фея метается и вертит головой как в горячке. Но Огрону мало просто удовлетвориться самому — он хочет, чтобы Флора запомнила эту ночь надолго, запомнила его не только в качестве своего врага, но и как партнера в постели. Поэтому он чуть замедляет темп, усмиряя свой пыл, и вновь тянется к мягким и влекущим губам феи природы, заставляя ее втянуться в игру. Флора отвечает на поцелуй и изумрудные глаза втречаются с синими. Мгновение кажется ей бесконечно длинным, но сейчас хочется лишь одного — расствориться в небытии, стать частью огромной и неизведанной Вселенной, ну или хотя бы, на крайний случай, окунуться с головой в этот мрачноватый водоворот с остроугольными льдинами. Ей ничего не остается, кроме как слиться воедино с тем, с кем свела их воля случая в этом треклятом клубе. Флора подается бедрами вперед, прочнее насаживаясь на мужской половой орган. Тепло разливается по всему телу, выплескиваясь наружу новыми капельками пота. Фея заглатывает наживку и подстраивается под ритм, заглушающий мелодию в ее голове. Теперь их бедра движутся навстречу друг другу, удары взмокших тел становятся частью прекрасного вечера. Флоре безумно, до потери пульса нравится и Огрон, и то, что они делают. В глубине души она знает, что это под запретом, но от того этот плод становится только слаще, будто эти плотские утехи наливают яблоко медом. Лидер Черного Круга пьянит ее своей властностью, развязностью, силой и опытом. Ей хочется подражать ему. Она отдает, но забирает чуть больше, сбрасывая оковы вечного самоконтроля. Флора концентрируется лишь на ощущениях, которые испытывает ее тело, ловит каждое движение, чувствуемое растянутыми мышцами влагалища. Это все, что удерживает ее в данный момент в сознании — выпитые коктейли не на шутку ударили в голову, принуждая придаться плотским утехам только в обнимку с одеялом. Горячая семенная жидкость растекается внутри нее, стремясь найти выход и испачкать изрядно помятую простынь. Флора валится от усталости на подушку и смыкает налившиеся чугуном веки. — Флорочка, ты самая лучшая фея, — с фирменной чернокруговской усмешкой говорит Огрон, падая рядом. Его уже одолевают сомнения по поводу того, отпускать ли ее утром. Его рука ложится на талию феи, и мужчина еще раз убеждается в совершенстве женского тела. Он и не ожидал, что сегодняшний вечер выдастся таким жарким. Голова буквально раскалывается на части, принуждая открыть глаза шире и найти способ избавиться от пульсирующей боли. Флора все же делает это и с трудом садится в незнакомой кровати, наполняя комнату противным скрипом. К горлу подступает тошнота.  — Доброе утро, дорогая, — раздается со стоящего в углу кресла насмешливый низкий голос с издевкой, — на столе, конечно, есть немного выпивки, но тебе это не поможет. Ванная направо и до конца коридора. Флора медленно поднимает остекленевшие глаза, надеясь на что угодно, лишь бы не видеть вьющиеся красные пряди. Глянув исподлобья на Огрона, девушка краснеет и пытается свернуться в комочек от пристального взгляда, только тогда замечая, что ее одежды уже и след простыл. Осознание приходит обрывочно, отдельными кадрами. Несколько секунд она молча и недоуменно оглядывает ночное поле боя — ужасно смятое постельное белье на гостиничной кровати. — Произошло именно то, что ты думаешь, — продолжает наслаждаться ее поражением Огрон, упиваясь беззащитностью и беспомощностью феи, — и не думай, что это случилось без твоего желания, — саркастично и безупречно верно подмечает он. Флора и сама уже вспомнила все, что хотела и не хотела. Слишком поздно что-то менять. Принцип «здесь и сейчас» хорошо работал вечером, а в данный момент она жалела, что не задумывалась о завтрашнем, то есть уже сегодняшнем, дне. Фея природы заматывается в одеяло и, находясь под ироничным взглядом мага Черного Круга, читающего местную прессу, принимается собирать свои вещи, разбросанные по полу. Придерживая угол одеяла, обладательница пылающих от стыда щек трусливо бежит к двери, напрочь забывая о кошельке, телефоне и сумочке. — Флора, — фея невольно оборачивается, уже схватившись за дверную ручку, и смотрит бездонными глазами на Огрона, — мы когда-нибудь это повторим, — усмехается он, провожая жалкую сбегающую фигурку глазами. Теперь она совершенно безобидна, растоптана и унижена.