Fate

Аркон за несколько последних лет полностью погряз в крови и лжи. Заговоры, убийства и перевороты стали неотъемлемой частью дворцовой жизни, где каждый обитатель в глубине души уже готовился к очередной смене власти, ведь никакой правитель и правда не задерживался на троне долго. Серые стены были пропитаны страхом и болью, по коридорам бродил заговорщический шёпот, а люди становились всё беспощаднее. Именно в такой обстановке рос Лэнс. Просто Лэнс, потому что слуги не имели права носить фамилии, они ни на что не имели права. Иногда казалось, что у них вскоре могут и имена отнять, ведь каждый новый правитель относился к подчинённым хуже прежнего, что явно пугало обитателей замка. Но шатен не сильно переживал от того, что не имеет этой злосчастной фамилии, ведь даже если бы она и разрешалась, то парень всё равно бы не знал, что вписать. У него не было родителей, точнее, он совершенно ничего о них не знал. Конечно, он был воспитан не последним сиротой, у него была приёмная мать, которую он вполне заслуженно принимал за родную. Лэнсу казалось, что она даже многим лучше родной, ведь, не смотря ни на что, она любила его, воспитывала и давала всё, что могла отдать обычная служанка своему сыну. Марта была простой женщиной с длинными седыми волосами, что большую часть дня скрывались за её любимым голубым платком. Сама она была невысокой, но сильной и выносливой, что было немного удивительным для её возраста. Тёмные глаза всегда смотрели с нежностью на всё вокруг, будто бы она живёт в раю, а не в прогнившем городе. Выросла Марта в большой семье, была воспитана по совести, привыкла помогать другим и видеть мир лучше, чем он есть. Мечтая о новой жизни, она ещё молоденькой девчушкой приехала в Аркон к своей тётке, чтобы устроиться на работу и помогать своей семье. Но жизнь здесь оказалась не такой сладкой. Работы для девушки так и не нашлось, и тётка выгнала её как лишний рот. И вот так Марта оказалась в этом замке, где провела большую часть жизни. Уже в среднем возрасте она встретила мужчину, которого полюбила всем сердцем, пусть их и разделяла серая огромная стена замка. Тот летний вечер стал самым важным в жизни обычной служанки. Возвращаясь с рынка, женщина услышала тихий детский плач, раздающийся из мусорного бака, в который свозилась всякая гадость из замка. В это было сложно поверить, но среди огрызков, мусора и прочей гадости в грязной пелёнке, пропитанной отходами, лежал маленький, но всё ещё живой мальчик. Неизвестно, сколько он тут пролежал, но Марта твёрдо решила, что больше малыш тут не останется. Укутав малыша в свою старую шаль, женщина унесла его в каморку, где уже стала решать, что с ним делать. О таких «находках» принято говорить страже, но что они сделают с ним? Убьют? Снова выкинут? Кто знает, женщина не хотела даже думать об этом. Это же новая жизнь, пусть и никому не нужная. Может, между ними и есть что-то общее? Две ненужные никому жизни…может, из этого что-то получится? Она уже не молода, да и если честно, всегда хотела ребёнка, хотела семьи, пусть и не такой большой, что была раньше. Служанка села на кровать, держа в руках маленького мальчика, что плакал и барахтался, пытаясь скинуть с себя серую колючую ткань. Марта улыбнулась и прижала его к себе сильнее. Так в этом дворце появился Лэнс. Он пытался быть спокойным, правда пытался, но что-то пошло не так, и на кухне начали пропадать свежие утренние булочки, в дворцовых коридорах завелись приведения, которые старались пугать простых смертных, а дверь на чердаке хлопала всё чаще. Но эти изменения даже нравились окружающим, ведь хоть так можно было отвлечься от однообразных будней. Так Лэнс и продолжал жить, а, вернее, существовать в этом замке, коротая свои дни за выполнением служебных обязанностей. А как только у него появлялось хоть немного свободного времени, мчался в библиотеку «глотать» книги. Хорошо, что Марта умела читать и помогла приобрести этот навык своему сыну (а это было огромной удачей, ведь далеко не каждый в Арконе умел читать!), иначе мальчик совсем бы умер от скуки в этой огромной каменной тюрьме. С возрастом запретов становилось больше, что только усложняло будни подростка. Сегодня его послали убираться в покои господина. Огромные комнаты, буквально слепящие своей роскошью, всегда вызывали огромный интерес у шатена, ведь от природы он был ужасно любопытным и время от времени грешил тем, что совал нос в чужие дела и занимался клептоманией*. На первый взгляд относительно безобидное занятие, но только не в этом замке, где за воровство даже, казалось бы, незначительной вещи провинившегося слугу казнили в течении нескольких дней. Именно поэтому Марта, завидев новую блестящую вещицу под кроватью подростка, что стояла в углу их небольшой комнатки, тут же избавлялась от яркой безделушки, потом ругая сына за неосторожность. Парень понимал свою ошибку, но в очередной раз завидев заколку, лежащую не на своём месте, не задумываясь пихал её в карман, на пару минут забывая о последствиях. Вот и сейчас, протирая очередную горизонтальную поверхность в покоях короля, слуга краем глаза заметил, как что-то привлекательно засверкало, отражая свет от свечи, что стояла на туалетном столике. И Лэнс был бы не Лэнсом, если бы просто проигнорировал это. Подойдя ближе парень удивился, когда вместо золотого гребня или привлекательной заколки увидел настоящую корону. Да, королевскую корону, что за последнее время побывала на стольких головах. Эта была украшена не так богато, как те короны, о которых шатен читал в книжках, но она определённо имела какое-то своё очарование. Нельзя было описать словами, чем корона цепляла именно, но факт оставался фактом: парень не мог отвести взгляд. Переливаясь каким-то, казалось, даже магическим светом, она дразнила и манила слугу, не позволяя думать ни о чём другом. Внезапно в голове Лэнса пронеслась ужасно опасная, но такая настойчивая мысль: «А чем я хуже них?». И правда, почему это он был хуже своего господина? Господина, что прорубил себе путь к трону ужасно жестоким переворотом, который, возможно, даже войдёт в историю. Лэнс не убивал людей, не обманывал своих союзников, не был жесток к ближним и точно имел право хотя бы один раз в жизни примерить эту чёртову корону. Да, он определённо имел на это право. И он этим правом сейчас воспользуется. Всё равно никто не заметит, а парень всегда мечтал стать королём, пусть условно, пусть всего на пару секунд, но зато мечта исполнится, и всё будет хорошо. Он снова станет прилежным мальчиком, который верен своим хозяевам и в жизни не коснётся их имущества. Да, так и будет. Шатен аккуратно взял корону в руки и огляделся. В покоях, конечно, было пусто, но волнение нарастало с каждой секундой, и парень ничего не мог с собой поделать. Нужно было перепроверить всё тысячу раз, потому что его поступок и правда был безумием. От такого волнения слуге показалось, что корона даже излучала какое-то тело, но, скорее всего, она просто нагревалась в вспотевших смуглых ладонях. Лэнс зажмурился, ведя с собой внутреннюю борьбу. Надеть её хотелось невероятно, но это же была вещь хозяев. Может, всё же не стоит? Если кто-то увидит, то его казнят, но…кто сможет это увидеть? Если он услышит шаги, то сразу уберёт эту проклятую побрякушку на место, да и разве шатен уже не всё решил? Такого шанса может больше и не быть. «Живём один раз», — вспомнилась фраза Лирея, искателя приключений из книги «Тайны крысиных нор», что была прочитана совсем недавно. Парень усмехнулся, замечая, как она подходит к сложившейся ситуации, и облизал пересохшие губы. Он уже всё решил. Лэнс вздохнул и открыл глаза, осматривая изящную и блестящую корону, которая приятно жгла пальцы, наверное, просто волнение. Он дрожащими пальцами аккуратно надел её на голову, не своя взгляда с зеркала. Как только золотой убор оказался на голове, то свеча, что стояла рядом, вспыхнула, испугав шатена. Его ослепило, в голове возникли странные видения, расплывающиеся в гулкой темноте, значения которых слуга понять не мог. Что-то вдалеке звякнуло, может эта побрякушка соскочила с головы и упала на пол, но Лэнсу было уже всё равно. Глаза невыносимо жгло, ведения стали кружиться в голове с огромной скоростью, создавая отвратительную кашу. Внезапно его кто-то грубо схватил за шиворот, будто бы вытягивая из чана с ледяной водой. Да и чувствовал себя парень также. Руки, которыми он прикрывал лицо, успели ужасно вспотеть и были мокрыми, будто их только что ополоснули. Опустив их, шатен решил осмотреться по сторонам, что оказалось не лучшей идеей. Перед ним стоял Лотор — сын господина. Если коротко, то это ужасно противный, капризный и самовлюблённый ребёнок, ровесник Лэнса, который совсем не ценил никого вокруг, особенно подчинённых. Сейчас его белоснежные волосы, которые он не обрезал как раз таки из-за их необычного цвета, были собраны в аккуратный хвост, грязно серые газа смотрели надменно, а тонкие нежные губы смешно двигались, скорее всего, наследник трона что-то говорил, но слуга будто находился под водой, совершенно его не слыша, понадобилось ещё пару минут, чтобы понять всю суть его слов — Решил поиграть в короля? — с насмешкой спросил он, расхаживая по покоям и вертя в руках злосчастную корону. Казалось, наследника даже не заботило, слушают ли его, он просто наслаждался ситуацией и тем, как он круто выглядит в данный момент. Поэтому его совершенно не смущал тот факт, что Лэнс ему не отвечал. Да и что он ответил бы? Что не брал? Что просто уронил? Не надевал? Шатен не знал, в какой момент именно вошёл Лотор и застал ли подчинённого с короной на голове, так что решил лучше ничего не говорить, чтобы не делать себе же хуже. Сейчас его голова, отошедшая от недавнего приступа, или что это ещё, мать его, было, просто забилась мыслями о том, что будет с парнем дальше. Где-то теплилась надежда, что, может, Лотор просто наиграется и отпустит его? Никто ничего не украл, простое недоразумение, может, всё обойдётся? Его не могут казнить, не могут… Лэнсу всего семнадцать…он не прочитал и половины книг из королевской библиотеки…и мама не переживёт. Его не могут казнить! Шатен зажмурился и молил, чтобы его отпустили. Он никогда больше ничего не возьмёт! Ничего без спросу! Он будет хорошим…только, пожалуйста, пусть всё обойдётся! Его надежды рассыпались на мелкие кусочки, когда Лотор, ухмыльнувшись, повернулся к подчинённому. Его два и так довольно узких глаза превратились в маленькие щёлки, а гадкая улыбка всё расползалась. Это значило только одно… — В темницу, — как можно более жестоко и равнодушно протянул наследник, но в его голосе отчётливо слышалась радость. Этот гадёныш наслаждался ситуацией, он воспринимал это всё как представление, в котором он играет главную роль, так что Лэнс был для него лишь игрушкой. Два стражника, что всё это время крепко держали бедолагу за плечи, произнесли занудное «Да, господин!», и потащили перепуганного шатена к выходу. Парень не знал, что делать, он совершил по-настоящему смертельную ошибку! Всё его нутро наполнял страх за себя и близких, на глаза наворачивались слёзы, сейчас так сильно хотелось услышать успокаивающий шёпот матери, её нежное «всё будет хорошо», но вместо этого Лэнс лишь слышал заливистый смех Лотора, который забавлялся, смотря на реакцию без трёх дней мёртвого слуги.

***

Серые мокрые стены никак не помогали состоянию Лэнса, который сидел на какой-то хлюпкой деревяшке, в «этих местах» это называли кроватью. Половина темницы находилась в кромешной темноте, настолько кромешной, что, казалось, там вполне даже может сидеть какой-то второй несчастный в ожидании казни, так что Лэнс на всякий случай старался не смотреть туда. А ещё тут воняло. Воняло настолько, что первые пол часа у парня слезились глаза, но к вони быстро привыкаешь, намного быстрее, чем к мысли, что ты скоро умрёшь. Слуге казалось, что темницы делают настолько плохими лишь для того, чтобы на их фоне смерть была бы неплохим способом выбраться отсюда. Вряд ли такое убожество могло получиться само собой. Вероятно, новость о заточении Лэнса быстро разлетелась по замку, потому что всего через час Марта уже была перед решёткой. Вся заплаканная и раскрасневшаяся от бега, она держала в руках небольшой белый сверток, который тут же аккуратно передала сквозь прутья своему сыну, нежно оглаживая гладкие смуглые руки. Не сдержавшись, служанка снова заплакала. — Мама, — тихо и нежно начал Лэнс, крепче сжимая довольно тёплый свёрток. Наверное, старушка что-то ухватила с кухни, пока бежала сюда. — Молчи, — резко прервала его Марта, игнорируя слёзы на своих щеках. — Я сколько раз тебе говорила, чтобы ты не трогал вещи господ… Сколько раз говорила о последствиях… Почему ты меня не слушал, глупый мальчишка?! Почему ты настолько не любишь меня? Ты мог хоть раз в жизни послушать меня? Да, я тебе не мать, но я тебя воспитала! Я люблю тебя как мать! Почему ты игнорируешь эти чувства?! — Я, — неуверенно начал парень. Слова женщины были хуже любых избиений. Её слёзы было видеть ещё больнее, чем осознавать свою близкую кончину. Шатен любил её всей душой, обожал, считал единственной матерью. Он понимал, как сильно подвёл её, но сделать уже ничего не мог. Это было невыносимо. — Молчи я сказала! — служанка рыдала, глотая слова. — Я…молила…лишь об одном, — выдавливала она из себя. Внезапно Марта потянула руки Лэнса на себя и начала целовать смуглые ладони, продолжая плакать. Она бы отдала всё, чтобы прижать к себе своего мальчика, поцеловать его и успокоить, но сейчас могла лишь держать его за руки. Это была самая худшая пытка, которую только можно представить. Свёрток с глухим шлепком упал на серый каменный пол, но на это никто не обратил внимание. — Мам, — снова позвал шатен. Его голос дрожал, а на глазах стали выступать слёзы. Он постарался слабо вырвать руки, но отчаявшаяся мать держала их достаточно крепко, чтобы никогда не выпустить. — Мама, не надо, не надо, мама, — его голос сбивался, а вскоре и вовсе перешёл в вой, смешанный с рыданием, он ещё слабо пытался звать её, но безуспешно. Парень рыдал вместе с Мартой, осев на пол и потеряв любую надежду. Ей пришлось уйти. Как бы женщина не противилась…пришлось. Лэнс остался в тёмной вонючей камере наедине со своим выдуманным напарником по несчастью, что сидел в тёмном углу, наверное, с усмешкой наблюдая за всем происходящим. Может, вспоминает себя в первый день заточения, может, плачет вместе с шатеном. Было всё равно, парень лишь сжимал в руках уже посеревший от сырости свёрток, который был едва тёплым. Есть не хотелось. Хотелось лишь сохранять связь с внешним миром, ту хрупкую связь, что с каждой секундой становилась всё холоднее. Так он и уснул, сидя на полу в обнимку с грязной тряпкой, из которой сами собой исчезли любимые шоколадные булочки парня.

***

Ему снился странный сон, события которого каким-то образом перекликались с настоящим. Парню внезапно приснилось детство. Его уже осознанное детство, где он играет с неаккуратными самодельными игрушками, которые ему передал возлюбленный Марты, где он таскает выпечку с кухни, забирается на крышу дворца, получает за это нагоняи, где… Внезапно всё обрывается, и воспоминания превращаются в кашу, пробегая с такой ошеломительной скоростью, что было невозможно разобрать были ли это всё ещё его воспоминания вообще, или же это вертелось что-то совершенно другое. Казалось, Лэнса сейчас начнёт тошнить, но, к счастью, именно в этот момент безумие прекратилось, и шатен увидел то, что совершенно не хотел сейчас видеть. Он стоит перед зеркалом в покоях короля и смотрит на своё отражение, чуть улыбаясь. Лэнс. Его голову украшает простая, но яркая корона, которая переливается при свете свеч, соблазняя падкий на красивые вещи взгляд слуги. Но, кажется, в настоящем он не имел возможности смотреть на себя так долго, разве нет? Лэнс. Внезапно парень замечает в дверях покоев злосчастную фигуру, что своими грязно-серыми глазами наблюдает за всей ситуацией, словно кот, наблюдающий за попавшей в угол мышью. Лэнс.Неосознанный страх начинает бурлить где-то внутри, а взгляд голубых глаз уже направлен на глупого шатена, что всё ещё не замечает маленького засранца. Нервы не выдерживают. — Лотор сзади! — выкрикивает слуга, протягивая свою руку вперёд, будто бы желая схватить себя из прошлого за плечо, но вместо этого его лишь отбрасывает назад, а всё вокруг озаряет яркая вспышка. Зеркало исчезает, а сам шатен просыпается в своей камере, тяжело дыша. Прямо перед ним сидела Элизабет. Молодая служанка со светлыми длинными волосами, что всегда были заплетены в две не очень аккуратные косички. Сейчас её тонкие редкие брови были сведены к переносице, но это всё равно не омрачало взгляда больших голубых глаз. У новоиспечённого заключённого сразу же появилось много вопросов, которые он не успел задать. — Лэнс! Три часа сижу, бужу тебя тут. Я боялась, что ты уже умер, — недовольно прошептала девушка, вставая и отбегая к выходу из темницы. — Давай быстрее, а то скоро стражники вернутся, и тебе отрубят голову скорее, чем ты думаешь, — парень, не веря в своё счастье, быстро вскочил и пошёл вслед за блондинкой, в последний раз оглядывая камеру. В углу сверкнули два странных огонька, будто бы провожая непутёвого вора, но шатен лишь встряхнул головой и пошёл дальше, надеясь, что ему показалось. — Как ты проникла сюда? — с недоумением спросил Лэнс, когда они почти вышли из подземелья, где располагались темницы. К его удивлению охранники, что всегда стояли на входе, куда-то исчезли, и вопрос отпал сам собой, уступая место новому. — Но…но как? — В этом мире нужно уметь договариваться, малыш, — усмехнулась девушка, ведя напарника тёмными обходными коридорами, в которых он бывал крайне редко. — И это особенно легко, когда у тебя есть ключ от винного погреба. Вскоре они вышли к небольшому чёрному входу, который находился недалеко от двери, через которую слуги могли выходить в город. Только в отличии от неё, эта дверь была всегда не заперта и вела в более тёмные улочки, которые путались между собой и давали идеальную возможность скрыться, если ты попал в какие-то неприятности. Обычно этот вход использовался слугами, которые пришли позже положенного, однако для Лэнса эта дверь была единственной возможностью выйти из дворца незамеченным. Возле небольшого коридорчика, который как раз и заканчивался спасительной дверью, столпились почти все слуги, с тревогой смотря на беглеца, у некоторых даже были слёзы на глазах. В конце концов за эти семнадцать лет шатен стал частью этой огромной семьи. Всем было тяжело сейчас. Особенно бедной Марте, что стояла, словно статуя, с ужасом в глазах наблюдая за сыном, медленно приближающимся к ней. В руках женщина держала небольшой мешочек, наверное, в нём были все вещи Лэнса. Слуга медленно шёл вперёд, чувствуя на себе все взгляды, что буквально прожигали его. Внутри всё пылало от страха, что его снова схватят, и от переживаний за своих ближних, также сильно пугала и неизвестность. Что будет дальше? Он умрёт в сером грязном закоулке от голода? Или будет работать за копейки, не имея даже возможности купить себе новые башмаки? Всё это тянуло вниз с каждой секундой сильнее. Из раздумий его вырвала мать, хватая за локоть и отходя от толпы слуг настолько далеко, насколько это было возможно. Её голос с громкого и весёлого упал до шёпота, а глаза превратились в две маленькие щёлки. Никому нельзя было доверять. — Будь аккуратнее, — сказала она надломлено. — Ты никогда не был в городе один, так что относись с опаской к каждому человеку, ведь ты не знаешь настоящей жизни и плохо разбираешься в людях. Тут, — она передала довольно увесистый мешок в смуглые руки парня, — всё необходимое на первое время: твои вещи, еда и сбережения, что помогут тебе пропитаться первое время. В этом тебе кое-кто поможет, — женщина пихнула ему в карман какую-то бумажку. — Это адрес твоего приёмного отца. Покажи эту бумагу, и он впустит тебя, будет помогать какое-то время, но не задерживайся там слишком долго. Тебе надо бежать из города, а, может, стоит уплыть на корабле. В Арконе стража найдёт тебя быстрее, чем кажется, — она шмыгнула носом и крепко обняла сына, который не смог сделать того же в ответ из-за мешка в руках, поэтому парень просто уткнулся носом в седые волосы, которые сегодня по какой-то причине не были укрыты будничным платком, и тихо прошептал, едва сдерживая слёзы: — Спасибо, мама, — это всё, что Лэнс мог сказать сейчас. Надо казаться сильным и не расплакаться прямо на этом любимом плече, пусть он на нём и рыдал уже кучу раз. — Но что будет со слугами…и с тобой? — Не беспокойся, — тихо ответила Марта. — Мы запутаем господ так, что никто не поймёт, кто освободил тебя. Им настолько наплевать на своих подчинённых, что они даже не будут разбираться. Но если твоё освобождение они ещё могут пропустить, то твою поимку уж точно никто не отменит. Ты слишком много знаешь о дворцовой жизни, твоя голова стоит достаточно для того, чтобы начать поиски. Прошу тебя, будь аккуратен и как можно скорее уезжай из города. Да будут с тобой небеса, Лэнс. Спустя какое-то время, за которое шатен попрощался со всеми, небольшая старая дверь со скрипом открылась, открывая проход в другой мир. Но он был не таким сказочным, как хотелось думать. В нос шатену сразу же ударил знакомый запах помоев, сырости и грязи. Это и был запах Аркона. Слуга крепче сжал мешок в своих руках, прячась в тёплой шали своей матери от сильных порывов ветра. Дольше прощаться было нельзя, потому что это приносило всем лишь боль. Парень обернулся, смотря через плечо на людей, воспитавших его, на свою мать…и коротко кивнул, скрываясь в тёмных переулках, которые он видел впервые в своей жизни. Спрашивать у кого-то дорогу к нужному дому было глупо, потому что в этом случае стража найдёт его ещё быстрее, так что Лэнс, продолжая кутаться в шаль, стал бродить по городу, в поисках той самой двери. С сегодняшнего дня у него новая жизнь, полная неизвестности, опасности и Чужой знает ещё чего. Было страшно, но никому уже не было до этого дела. Парень теперь сам по себе, о чём лишний раз напоминал мешок в его руках, с каждой минутой становясь всё тяжелее. Лэнс не знал, кто он теперь и что ему делать, он ничего больше не знал, кроме одной лишь строчки на старой помятой бумажке, что была его единственным ориентиром сейчас.