Сказки о Ину-но-Ками

Она снова на Фудзи. Но уже не на снежной и мирной, а горячей, грозящей смертью пастью Ада. От вырывающейся из трещин скверны жгло глаза. Душераздирающий вопль множества голосов резанул от ушей до самых мелких косточек в теле так, что демонесса закричала от боли. Несомненно, это её время, но оно не правильное. Что случилось? Неужели смерти её родителей не хватило, чтобы навсегда закрыть Врата Дзигоку? Неужели и ей придётся здесь умереть? Собрав оставшиеся силы, мононоке ушла из проклятого места. Никогда! Никогда она не будет рисковать своей жизнью, чтобы сохранить жизни других. Она не будет такой глупой, как её погибший клан. Не для этого она сорвала с себя цепи. Хватит! Это давно уже не её проблема. *** - Сещёмару-сама! – радостно закричала девушка-подросток, показывая большую рыбину лорду: - Я сама её поймала! Джакен-сама говорил, что не вытащу. Лицо девочки светилось счастьем, на лбу блестели капельки пота. Даже намоченное в холодной воде кимоно не огорчало её. Лорд почти улыбнулся, отвлекаясь от своих мрачных мыслей. Перед возможной войной он захотел ещё раз увидеться с Рин и ещё раз убедиться в том, что он не допустит уничтожения мира Людей. А всё из-за этой милой глупышки. Какая же она всё-таки беззащитная. Верховные ёкаи опасаются уничтожения Мира Духов, потому что грань между этими двумя мирами очень тонкая. Человеку попасть в мир Духов немного тяжелее, чем ёкаю в мир Людей, но это только из-за того что люди слишком заняты своими житейскими проблемами. Так званные «просветлённые» с легкостью путешествуют по его, Сещёмару, миру. Тот же Тысячелетний Монах Гензабуро – раньше был человеком – монахом буддистского храма, что на склоне злосчастной Фудзиямы. Он часто бывал в мире Духов, и когда его человеческое тело умерло - дух превратился в ёкая-хранителя – О-бакэ, который сейчас заботиться как о людях, так и о ёкаях. Возможно, он один из Верховных искренне желает спасения для людей. Сам же Сещемару ненавидел людской род, как и раньше, но за Рин он готов был погибнуть или же рвать на клочки всех кто угрожает её жизни. Рин бросила рыбу в траву, а сама побежала за огромное дерево, под которым сидел лорд, по дрова для растопки костра. Рыба отчаянно билась и извивалась в траве, блистая серебристыми боками. Смотря на неё, Сещемару опять погрузился в свои тяжелые мысли. Вдруг он напрягся, вскочил, узнав приближающийся запах – Шелковый. С другой стороны небольшого лесного озера плавно и медленно плыло легкое облако, напоминающее длинный кусок плотной шелковой ткани. Лучи солнца на поверхности облака отбивались и заламывались, заставляя его блестеть и переливаться всеми цветами радуги. Красивое зрелище. Если бы лорд не был так зол на этих существ, то даже дал бы себе минуту полюбоваться им. «Лоскут шелка» опустился ближе к поверхности воды и продолжил свой медленный путь прямо на Сещемару. Лорд выпустил из когтей правой руки ядовитый хлыст. Надо проучить беглеца и вернуть в Мир Духов. Облако застыло аккурат посередине озера – наверно заметило лорда и, вдруг стремительно взмыло вверх. За ним из дна озера выпрыгнул огромный Каппа – водяной дух получерепаха-полулягушка. Его огроменный и клыкастый клюв-рот достиг шелкового в доли секунды и проглотил целиком. Блюдце на голове Каппы было под защитой барьера, видимо водяной был древним и пока ещё сильным, раз даже Сещемару не учуял его ауру за то время что они с Рин и Джакеном тут провели. Каппа упал в озеро, подняв большую волну, которая выбросила медлительного Джакена далеко на берег. Из-за дерева выбежала перепуганная Рин с хворостом в руках: - Что это, Сещемару-са…? Лорд подхватил рукой девочку и вместе с ней удалился на безопасное расстояние от берега, искоса наблюдая за озером и огромным Каппой, с которым творилось что-то непонятное. Он брыкался и метался по озеру, как будто вода в нем стала кипятком. Через несколько секунд лорд понял, что Каппа задыхается. Значит Шелковый пока ещё живой и, как только Сещемару ступил два шага в направлении озера, горло Каппы взорвалось рекой черной крови. Ёкай, хрипя, пошел на дно озера, вздымая горы кровавой пены. - Оставайся здесь, Рин, - сказал лорд и не спеша пошел к озеру. Тем временем Шелковый, спотыкаясь, плюясь и дико матерясь, выбрался из воды. Из-за затекшей под маску крови Каппы он не сразу заметил подошедшего лорда. - Кто разрешил тебе, Шелковому, покинуть мир Духов! Забыл, кто твой хозяин! – ядовито-зеленый хлыст со свистом полетел в мононоке. Шелковый увернулся, отскочил превратившись в лоскут шелка. На Сещемару с яростью смотрели зеленые, бездонные глаза. - Никогда Лунный не был и не будет моим хозяином! – рыкнул ёкай и лорд понял, что перед ним демонесса в ритуально-боевой маске. Вечно мельтешащий под ногами Джакен, переходя на вопль от нахлынувшего возмущения, проорал: - Как ты смеешь, презренный, грубить Великому и Непобедимому Повелителю Западных земель Сещёмару-доно!!! Непростительная наглость! Ты заплатишь жизнью за свои слова! Лорд отвел руку для нового удара. Хлыст, свистя, полетел в цель. Демонесса поймала его левой рукой в железной перчатке. Сещемару немного удивился – он не видел такой брони у Шелковых. Видать, где-то закопали-спрятали на случай новой войны - бунтари чертовы. В правой руке демонессы оказался костяной посох, которым она незамедлительно воспользовалась. С разворотом, все еще держа хлыст в руке, она произнесла заклинание «Рюу но киба». Посох оказался веерами - в лорда полетели сотни острых костяных иголок. Сещемару увернулся. Джакен захлебнулся собственным негодованием из-за вопиющего неуважения к чину хозяина и из-за страха за свою жизнь, хотя осколки и пролетели высоко над его головой. Сещемару понял, что не надо сдерживаться и обрушил на Шелковую всю мощь своего хлыста. Ему хотелось убить наглую псину, но титул куратора не давал ему право на такую расправу и Верховные, а особенно матушка, буквально вынесли бы ему мозг за то, что нарушил договор. Усугублять конфликт с Шелковыми тоже не хотелось, но указать им их место стоило. Демонесса все время ловко уходила от ударов, не забывая при этом бить в ответ. Несколько раз Сещемару разбивал хлыстом железную броню Шелковой и, запах крови вызывал сильнейшее желание пролить её всю. Вдруг демонесса замерла и бросилась под хлыст, развернув веера полностью в круг. Воткнув их в полете в землю осталась без защиты и хлыст, отскакивая от щита из вееров, впивается ей в грудь. Броня разлетелась в дребезги – горло сжали когти лорда. Он поднял отчаянно вырывавшееся тело над землей, сжал шею, чувствуя под пальцами, пульсирующую теплую кровь. Из-под когтей побежали красные струйки. Теперь не уйдет. Не сможет превратиться и улизнуть. - Не надо, Сещемару-сама… - пискнула Рин, показавшись из-за щита: - Кажется, она меня спасла. Если бы Сещемару не был Сещемару, то он бы испугался, но по выражению его лица нельзя было точно сказать, что он чувствовал в тот момент, когда понял, что чуть сам не убил свою Рин. В пылу битвы он не заметил, что девочка оказалась в зоне их боя, запах крови Шелковой выбил из него внимательность. Пальцы сильнее сжали горло демонессы, когти ещё глубже впились в тело. - Возвращайся в поселение, - спокойно и назидательно произнес принц: - Встречу здесь ещё раз – посажу на цепь. Легонько швырнув демонессу в сторону, он с долей осуждения посмотрел на Рин: - Мы уходим. Девочка с виноватой улыбкой несколько секунд смотрела на мононоке и когда та поднялась, поспешно поклонилась и, сказав «Простите» побежала вдогонку за лордом. Демонесса зло сплюнула, тихо говоря сама себе: - Ты мне ещё за ракушку ответишь, напыщенный Лунный индюк. Джакен, проходя мимо шелковой, с важным видом, как минимум министра, пропищал: - Возвращайся домой и подумай над своим поведением! До конца дней своих воздавай похвальные песнопения о благородстве и милосердии своего Повелителя…. Демонесса прервала его тираду пинком под зад. Мелкий ёкай, с воплем полетел за удаляющимися Рин и Сещемару.