nothing special in my summer weekends

      Голубин сидит, поджав колени и смотрит перед собой. - Жорик, а Жорик,- девочка обращается к висящей голове,- мы будем играть после того, как сделаем пасочку?       Голова вертится из стороны в сторону, будто кивает, но молчит. - Отличненько, тогда,- она поворачивается к Голубину, на голову которого сыпется песок.- Тогда ты нам и поможешь. - Мне брать лопатку? - Ну, если ты хочешь, то можешь руками грести,- девочка прикладывает палец к нижней губе. Задумалась.- Можно еще ртом. Но я не уверена, что будет ровно. Голубин почти давится воздухом и не хочет даже думать, как скоро от такого он получит отравление и всех паразитов песочницы.       Девочка будто ждет его реакцию, но блондин старается как можно менее брезгливо убирать из волос белые гранулы, так что не замечает пристальный взгляд.       К Глебу подлетает желтая лопатка. - Работай.       Солнце палит макушку, голова уже не варит. Потому что отойти не представляется возможным. Хочется пить, но страшно что-либо делать в присутствии этой малышки. Пасочка выходит немного кривой, но Глеб настолько давно их не делал, что уже как-то и забыл, что это когда-то вызывало у него интерес.       Песок холодный, даже сказал бы Глеб, что влажный. Только к рукам не липнет, разве что. Это не особо поддается логике, но тут голова висит в воздухе, так что Глеб гребет дальше. - Ты делаешь их не ровно. Стены делай толще. Нам они понадобятся. - В каком это смысле?       Глеб замечает, как к девочке со спины подходят три парня примерно его возраста. Но от них веет холодом настолько, что и солнце практически не чувствуется. - Смотрите-ка, малышка Сюзи и в этом году тут,- начинает один,- так и еще пряталась от нас, мелюзга.       Щеки девочки краснеют, но не от смущения. Маленький ребенок излучает злость, которую наблюдать как-то неловко. Не тот возраст, сказал бы парень. - И еще свою голову везде таскаешь.-подмечает другой. - Да у нее друзей нет. - Совсем отбитая мелкота.       Жорик впивается зубами одному везунчику прямо в нос, заставляя тем самым кричать от боли, два остальных же ошарашено смотрят то на девочку, то на друга. Кто-то даже решился помочь в попытках оттащить от лица. Но голова сильно вцепился зубами, будто дрессированный пёс. - Жорик, отойди от него. Ну что за манеры?- причитает девочка. Вокруг нее собирается песок. Кружится будто управляемый пчелиный рой или того хуже. Глеб не понимает, что происходит. Золотые и серебряные переливы на солнце выглядят ярко и красиво. Даже завораживает и заставляет задуматься об искусстве. Если бы не "но" в виде хулиганов, чертовой песочницы, Жорика и прочего.       Частицы угрожающе висят над головой девочки, будто натянутая струна, дожидаются жестов маленькими пальчиками. Отходят волнами назад, потом возвращаются. Где-то на уголке сознания Голубин сравнивает это с перезарядкой и прочим.       Девочка делает глубокий вдох и затем на выдохе, очень тихо,но различимо для Глеба "фас". **** - Эй, человек. Закапывай их лучше. - снова дает указания.- Я не для этого год руку набивала, чтобы потом так лохануться. - О, ты и такие слова знаешь, значит? - А ты говорить умеешь чуть больше, чем я ожидала.- отворачивается.- Но не переживай, у тебя страх прокачан зато. Хоть что-то можешь.       У Голубина трясутся руки, а рот все равно не затыкается и он надеется, что скоро ему представится возможность сбежать отсюда. Второй день в лагере. Самое веселье.       Он должен был знакомиться с ребятами из отряда, учить речевку и девиз, который бы они сами и придумывали пять минут от силы. Бегал бы курить не самые дорогие сигареты за корпус, где нет камер. Где трава вытаптана настолько, что уже понятно, что тут собирались не один десяток лет.       Не стоило психовать, надо было довериться. Но хрен там плавал, так то. - Ты не особо напоминаешь здешнего. Даже твоей ауры не чувствуется. - обращается к нему девочка. Глеб поднимает голову и склоняет ее чуть вправо, будто тем самым задавая вопрос. - Ну, ты похож на тех, кого мы едим. - В каком смысле? - Обычном. Мы что-то на подобии людей, только нет. Ты разве не знаешь ничего о нас? Что за хрень.- девочка делает озадаченный вид. - Папа говорил, что о нас всем известно уже давно и что... - Что? - Ну знаешь, говорят, что лет тридцать назад на таких, как я, косились странно и моему отцу попадало тоже.       Сюзанна подзывает жестом к себе Жорика и начинает чесать ему голову. - У нас было много конфликтов, а потом было решено, что людей мы не подпускаем к себе. - Но ты же сама- человек? - Серьезно? - рыжая малышка немного издевательски ухмыляется, но Голубин знает, что лет в двадцать это будет означать неминуемое поражение. Знак, который покажет ее превосходство. Как какой-то знак качества на шпротах прям. - В общем мне двадцать семь.       Девочка устало опускает руки и ее лицо выравнивается. Она садится на песок и обнимает коленки, копируя Глеба несколько минут назад. - Я думала, знаешь, что подрасту, что буду всех людей направо и налево бить, но из этого вот что вышло. Я вожатая в тупом лагере, где снова закопали Жорика. Несносные малолетки, черт бы их подери. - Но ты же выглядишь на все семь? Ты как из книжки про... - Ой не начинай про Клодию. Я тебе бошку как Жорику отвенчу. - А он, что он сделал? - Лез ко мне. - Лез в смысле знал, что тебе столько или лез...- Глеб не решается уточнять. - Ой, да это случилось еще лет семнадцать назад. Мы тогда с отцом по делам ездили. У меня еще сил никаких не было, чтобы дать отпор там, знаешь. Все покупались на то, что я маленькая.       Глеб будто видит своими глазами, как Сюзанна с отцом подъезжают на красивом удлиненном мерседесе к главным дверям. Как их водитель открывает дверь и помогает выйти малышке. Заселение, документы и суета оставлена позади, а впереди коридоры с почти бархатными стенами и не мозолящим глаза узором. Приятное освещение, совсем чуть-чуть, добавляет уюта.       Их номер на тринадцатом этаже. Стандартный для того времени и для стилистики отеля антураж. - Тебе нравится?- спрашивает отец. Его почему-то видно размыто, но это не пугает, а скорее просто тем самым сохраняет акцент на рыжей девочке. - Да, мне тут нравится,- еще раз оглядывает с порога помещение. Отель не бизнесс класса, потому что Сюзанна не любит. А она - единственная дочь своего отца и ясное дело, что ее пожелания стоят на первом месте. После работы. На заселение и распаковку вещей уходит время и они заваливаются спать вечером под звуки телевизора. Тарелки с растаявшим мороженым остаются до утра.       Девочка разлепляет глаза и чувствует вкусный запах блинчиков с ее любимым клубничным сиропом.       Глебу кажется, что он и сам может протянуть к ним руку и даже мокнуть в сироп. Все ощущается настолько явно, что он успевает пропустить тот момент, когда дверь в комнату открывается.       Сюзи не особо слышит из-за того, что у нее на всю включены мультики и продолжает смотреть за происходящим на экране.       Глебу противно то, что он видит. Как девочка вырывается, как "Жорик" тянет к ней свои руки. В голове появляется шум, который он не может заглушить. Что-то на подобие ультразвука, которым на переменке он с друзьями бесил своих одноклассниц.       Блондин закрывает уши руками и жмурится. Звук становится сильней. Что и как делать? Да он понятия не имеет. "Хоть какая-либо вата была поблизости",- думает, но находит только беруши, пока его мотает из стороны в сторону из-за болезненных ощущений.       Это все чертова проекция, чертово наваждение. Эта девчонка не имела права так делать. - Ты,- обращается Глеб к Сюзи.- Ты не имела права так делать со мной. Ты не имела на это чёртового права. Последняя фраза больше была похожа на угрозу, но Голубин сейчас не может понять, как ему выбраться, потому что он никогда в подобной ситуации не был. - Ой, ёй, дорогуша.- Слышит Глеб голос.- Ты решил всех из себя вывести? За один день? Поздравляю.       Человек тянет гласные в фразе. Последнее вообще было верхом ленивого ехидства, если такое существует понятие. - Ничего я не пытался. - Ой нет, Глеб.       На плечи блондина ложатся руки, обнимая мягко и почти успокаивающе. Картинка перед глазами растворяется, возвращая к реальности. А где-то рядом слышится все громче голос Бузе. - Сюзи, дорогушка. Ну что ты паренька так? Он ж того, не настолько говно, чтоб. - Да ничего я не делала!- возмущается рыжая.- Он помог мне откапать Жорика, когда эти мелкие гады его закопали. Мы делали пасочку, а потом его оп и накрыло. - Пасочку? Серьезно?- безе не может сдержать смешка.- Тебе двадцать семь, а ведешь себя как кроха. - Ой ли, мелкая дрянь, ой ли. Не тебе мне говорить подобное. - То есть,-начинает Артём (Глеб узнал),- ты ничего с ним не делала? - Я? Да на кой черт он мне нужен, кроме песочницы? - Действительно,- замечают Бузе и Артём почти одновременно.       От Артёма веет теплом. Будто он самая мягкая и удобная подушка. Но стоять почти в обнимку слишком неловко, да и красноволосый уже "играет бровями" и подмигивает Голубину. Блондин пытается отойти от шатена, но старший держит крепко и отпускать не собирается: - Ты мне и без того проблем наделал, пиздюк. - Только ли тебе? - Короче, раз ему со мной не нравится, то забирайте этого припадочного.- говорит завершающие слова и уходит, уводя Жорика за собой. - Ты был бы с ней осторожнее. - Да я уже заметил, Саш, спасибо.       Им пора идти. Так сказал Тёма. Взгляд у него был печальный, но не казалось, что он грустит вовсе. Рядом с ним то и дело образовывались клубы зеленого дыма, которые то появлялись, то исчезали.