nothing special in my summer weekends

- Проснись и пой, проснись и пой! - слышит Глеб у самого уха, мгновенно просыпаясь и отрыв глаза. - Давай , тебе ещё тут жить нужно. Времени нет, давай-давай. Тянуще-ноющее чувство в спине и "мыло" перед глазами, будто заляпанный объектив, а взгляд фокусируется не сразу, потихоньку приходит в норму и уже совсем стемнело, а голос он не узнает. Ставят на ноги, с силой потянув с земли и спешат зафиксировать Глебу руки. - Это чтобы ты не бегал далеко, если решишь.       Свое замечание, что в таком случае связывают ноги, он проглатывает поглубже. Восстановить события кажется непосильной задачей. Надо думать, ну же. Удар по голове - есть, удар по спине - больнее, но есть. С ним говорили, говорят и сейчас. Темно, душно и пахнет костром. Запахом пропитана вся одежда, а в лагеря он теперь ни ногой. За веревку руки тянут и приходится послушно идти. Ори не ори, а весь лес чертовщиной полон. Скрипит, искрится точечными огоньками. Себя показать хочет, но боится чего-то...или кого-то? Они идут в неизвестном Глебу направлении совсем недолго, уже виднеются новые костры, новые лица и сердце пропускает удар, когда доходит, кто его все время вел, кто ударил, кто сейчас буквально на смерть тащит. - Что на меня то смотришь? Оглянись вокруг, может еще что-то найдешь?- кидают ехидно фразу и ведут дальше. А найти действительно можно много чего. Перепуганные, плачущие дети, собранные по кучкам вокруг костров, зареванные, перепкачканые в чем-то черном. Словно выдранная с корнем душа, теперь не имея оболочки, пытается вернуться обратно. Огонь черный, будто бурлящий искрами, темный. Глеб насчитал пять по бокам и пять в центре. Символизм или чистое удобство - не понятно. - Скажи, загляденье, да?- парень такие слова разве что в детских сказках слышал и не понимает, как подобное можно находить красивым.- Это еще ничего, вот подожди еще! Они идут в центр и по мере приближения к огню, становится нестерпимо жарко. На лице сбоку не отражается и тени сомнения. Блондин принимает тщетные попытки вырваться, но все приводит лишь к тому, что теперь он исполняет роль щита. Кеды уже вплотную к огню, жарко, резина на подошве потихоньку начинает плавиться, и Глеб старается всем корпусом податься назад, навалиться, резко развернуться. Из горла вырывается звук, скулеж, вперемешку с внезапно подступившей истерикой. - Это будет не совсем чтобы свидание, но мы останемся вдвоем. - Но я не хочу! - громким криком голос развеял тишину. - Да кто тебя спрашивал, собственно? Темнота, чернь, непроглядная и густая, хоть пальцами щупай. Его, казалось бы, предсмертный крик был громким, отчаянным и сейчас, оказавшись здесь, он не может и слова сказать. Чужие руки на своем торсе, чье-то холодное дыхание и шепот, вызывающий неприятные мурашки по затылку. - Здесь нет его, нет и не будет. Да не дрожи ты как истеричка, это всего лишь малюсенький порез. Смотри внимательно, малыш,- обхватив ладонями лицо блондина, поворачивают влево.- Сегодня день встреч. Разве не чудесно, а, Глеб? *** Артём с Сашкой не то, чтобы сбились с ног, они в край задолбались. Один портал, второй, а дальше нельзя, потому что если их заметят, то план пойдет по наклонной. Безе вообще на удивление всему лесу молчит, пялится на Артёма, пока они шагают до очередной точки и вроде бы хочет задать вопросы. Где-то пятьдесят, может больше. Мимика друга довольно подвижная, живая и по ней шатен уже примерно знает, что тот не в восторге. На минус один из десяти, но счетчик ползет ниже. Безе может и хотел развлечься, но как-то вот по человечески, а Тёмыч его забрал. Они заподозрили что-то неладное и решили вмешаться, что тоже вроде не проблема. - Тём, вот на кой черт мы в это лезем? А как же чилл? На острова там? Тебе детей жалко? Почему все настолько мирно. - Да нет,- выуживает на ходу сигарету из пачки,- я... - Насадка от баллончика, да?- поддевает Безе, выдавливая подобие улыбки.- Просто скажи, что мы пришли навести суету. - Мы пришли навести суету и вот нам море. Речка. Стоп. Речка! Саш, мы гении. - Бля, только не говори мне, что нам придется лезть в воду. Нет, нет, нет,- Сашка отмахивается руками от Артёма.- я туда ни ногой. - Ну кутил с одной и че тебе стало, а? - Да она меня чуть не сожрала. А Тёма к реке ведет, зубы заговаривает. Река все знает и все видит, но ни Сашка, ни кто либо еще обычно этим не пользуется. К самой кромке подходит, на корточки садится. - Что же ты мне расскажешь, красавица? Руки погружаются в воду, та расходится россыпью лазурных и зеленых огоньков, будто пена. Артём шепчет свою просьбу, вежливо просит и глаза застилает туман. Вода его всегда любила, необузданно, пенясь и закипая в приливах радости. Почему еще они не обрели форму не ясно, разве что никто бы не пережил подобной красоты. Это что-то на древнем, старше его самого. А вот то, почему Сашка боится рек - отдельная история и Артём обязательно ее вспомнит, когда все закончится. Парень падает на колени и шлепается лицом в воду под крики Сашки, но так же быстро поднимается на руках. Ему ответили очень быстро. Не часто так выходит. Обычно часа два или три можешь валяться где-то на дне, когда уже совсем разочаровался и спросить некого. Пузыри заканчивающегося воздуха до десяти и...Сашка тащит из воды за волосы. Как он сразу не догадался, что этот мелкий сопляк Диля будет вставлять всем палки в колеса? Сашка обрадуется новости, что им предстоит еще не раз испачкать руки. - Тебе еще долго коннект настраивать? Как долго мы будем красться как мыши серые? - Не закатывай вот сейчас на меня глаза,- Тёмыч тычет пальцем в Сашку.- мы должны произвести эффект. - Да в гробу я видал этот эффект, когда ты мочил Сюзи, когда послал этих двух дегенератов на разведку...вот тут ты точно думал жопой. Ты думаешь, что нам позволят что-то исправить, Тём? - Но попытаться все же надо? Или ты уже голодный настолько? Сашка, кажется, правда голоден, просто не признается. Он всегда злится, бурчит и становится более жестоким. И надо бы направить это не на него, Артёма, а на остальных. Все же решается открыть портал, который кинет их максимально близко к главным кострам. Только бы не промахнуться. Голубоглазый чертит символы, на этот раз используя свою кровь. Сашка скалится, руки потирает и шагает уверенно за грань, оставляя Артёма на пару секунд в подвисшем состоянии, пока рана на шее медленно затягивается. - Ой-ёй,- Тёма ставит руку выше уровня глаз, будто смотрит в даль, но ему мешает солнце,- я ж ничего не вижу. Пока Сашка там беснует, а в этом Тёма не сомневается, он снова решает подойти к речке, на этот раз просто присев на корточки и опустив руку. Запрос, быстрый, не такой интересный ответ. Теперь можно идти за другом. Видит вселенная, он проклинает тот день, когда обнаружил в себе эту способность. *** Перед глазами все красное. Красные костры, красные перемазанные лица, собственные руки багровые по локоть. Неописуемый жар и марево, сравнимое с родными глубинами преисподней. Красные косички, собранные в хвост, сейчас немного мешают, утяжеляют голову и Безе от них в один миг избавляется, когда очередной идиот за них тянет. Саша смотрит, как лицо напротив искажается, а вой настигает не сразу, постепенно. Оторванные руки, ноги и головы, поломанные хребты и выцарапанные глаза. Красного становится еще больше. Он кожей чувствует это первородный страх, который несут в себе эти существа и дышать становится легче. Безе и забыл, каково это чувство. Принижение, контроль, страх тех, кто попал под горячую руку. Костры потушить он не может, а вот не подпускать к ним - запросто. Главный костер горит зеленью, как любит Артём. Безе это вспоминает в очередном моменте секундной ясности и снова пропадает где-то между безумием и упоением собственной силой. Угрозы, четыре на одного, пять и более - все равно. Красный как ориентир, а зрение наконец-то стало меняться, преобразовываясь в черно-серую палитру и лишь яркими пятнами светились они. Эти чертовы пешки, такие скучные и просящие пощады. А Безе их не слушает. Вцепившись в очередную голову рукой, еле дыша, он понимает, что что-то идет не так. - Артём, отпусти мою руку, живо,- голос едва ли напоминает человеческий, а оскал бы распугал всех зверей. - Не пугай лес, чудик. Не буди то, что мы не хотим видеть, а ты что сделал? План? Синеглазый освобождает многострадальную голову из хватки Безе, затем аккуратно кладет руки на щеки друга: - Сань, дыши, ты мне помог, спасибо,- по пальцам, чтобы красный не заметил, Артём пускал дым медленнее, пытаясь достучаться всеми силами,- тут никого не осталось, кроме рыдающих навзрыд детей. Все хорошо. - Да не сдалось мне твое одобрение,- рот перепачкан в крови, руки по локоть в ней же и он мало чем напоминает того яркого пацана, что неделю назад решил провести нормально время в лагере. Да и что неделя прошла тоже сказать было сложно. - Помнишь мелкого Диля. Киря, который тебя бесил? Такой блондинчик на чиле? Ты ему еще бошку отвинтить хотел? Саня его отлично помнит, как и то, что Диль с ним носится как с маленьким ребенком и баловал, из-за чего младший приносил проблемы. Они и про Диля до того момента не особо знали. Что лучше обходить стороной, что он какой-то мутный и темы у него соответствующие - знали. А тут нашлись "два одиночества": невыносимый вечный подросток и прокруренный временем дед. - Как не помнить это го...подожди, ты это слышал?- наваждение и злость как рукой (руками Артёма) все же сняло,- Саша берет из костра горящую палку и кидает в источник звука.- я так и знал, что вы полное гов.. - Надеюсь, тебе не будет снится это в кошмарах, потому что нам придется тогда идти снова к воде и просить стереть это. - Я и забыл, какой страшный он, Тём, тут любой бы раскатал губу с такой защитой. Что же нам делать то? - Я бы сказал, что нам просто стоит сделать вид, что это не ты перебил всех его слуг, хотя уже поздно.- меланхолично разводит руками в стороны Артём.- Я могу предложить только свой дым. Куст постепенно сгорал, а вот тела огонь не брал, оставляя воспоминанием о том, что было, оставляя искаженные в агонии лица Ромы и Олега, сцепившихся вместе как единое целое, неотделимое. Артём надеялся, что те смогут к ним вернуться, но после Диля не возвращался никто, насколько старший помнил. Артём настойчиво просит Сашку заняться делом: собрать всех детей в кучку и сделать хоть что-то на подобие защиты. Сомнительно, но успокоившийся Безе соглашается, не решаясь лезть лишний раз. На главный костер смотрит, потом отводит взгляд. Синеглазый все это замечает и надеется, что они не опоздали. Иначе на кой черт здесь все так оставлено? Кирилла не видно, пока Тёма прохаживался по периметру, между кострами и домиками, пытаясь сквозь дым и гарь угадать, сколько пострадало от рук Саши. Артём надеется, что они все еще могут вернуть назад хотя бы Глеба, ведь на большее он и не рассчитывал. Сашка потерянно водит руками, но сила его слушается, стены невидимые возводит. Дети жмутся друг к другу, в глазах нет ни намека на осознанность. Она им сейчас и не нужна. Так даже лучше.