Гортензии и маргаритки.

      Смолов в полнейшем одиночестве сидит на газоне, затуманенным взглядом смотря в пустоту. Он не чувствует ничего, отчаяние и боль отступили, и мужчину накрывает апатия. Он не справился. Испортил все, отобрал шанс у команды, слишком понадеялся на свои силы.       Тяжесть ответственности давит так, что он даже не может встать с поля, хотя все давно ушли. Лишь редкие фигуры уборщиков снуют по трибунам, собирая мусор в пакеты. Софиты погасли, и внутри Феди тоже все погасло. Надежды уехать в Европу теперь не просто призрачны, они мифические. Кому нужен нападающий, который так подставил свою страну. Больше всего на свете мужчина хочет иметь телепорт, чтобы исправить эту ошибку или исчезнуть навсегда, чтобы о нем никто никогда не вспоминал. Но этому не дано сбыться, потому что чья-то ладонь накрывает плечо, вырывая мужчину из плена самобичевания.       Антон не может объяснить, что здесь делает. Он, если честно, вообще не в состоянии что-либо объяснить.       Вот сборная уверенно начинает чемпионат, сторонников российского футбола становится всё больше, всё меньше слышатся оскорбления о кривых ногах и зря потраченных денег. Все парни воодушевлены до предела, на их лицах улыбки, а на поле они выходят только за победой. Трибуны после матча с Испанией неистовствуют, игроки счастливо кричат, обнимаются, превращаясь в один сплошной ком гордости и радости. В глазах надежда, вера и благодарность. Они празднуют, танцуют и обещают, что так будет и дальше. Но не будет.       Проигрыш Хорватии ударяет сильнее, чем кто-либо ожидает. И тогда Миранчук чувствует боль. Вполне осязаемую и душащую. Он дёргает футболку вверх и с отчаянием глядит на розовые нежные лепестки, что своей красотой прямо сейчас раздирают ему грудь. Ему так жаль. Парень оглядывается, прекрасно понимая, что не увидит человека, чьи цветы мешают дышать. Ведь вокруг одни грустные лица, мимо проходят люди, утирая слёзы, у кого-то точно так же из-под одежды виднеются мелкие растения. Они все потрясены и разочарованы.       Когда Антон видит одинокую фигуру, слишком знакомую, сидящую на поле, боль от прорастающих гортензий на его теле слабо пульсирует. Уже не так сильно. Но почему-то меньше всего его заботит собственное состояние, опустив края футболки, он шагает к мужчине. — Ты молодец, — и осторожно касается рукой.       На его слова отвечают лишь горькой усмешкой. Федя ни капли не верит. — Прости, я все испортил, — мужчина шепчет так, что Миранчук едва слышит его, но все равно упрямо тянет за руку, поднимает и помогает уйти с поля. Меньше всего Феде хочется идти в раздевалку и видеть расстроенные лица товарищей по команде, но Антон цепко держит его. По лицу парня видно, что он ужасно расстроен, устал и хочет убраться отсюда подальше, поэтому каждый последующий шаг Федя делает ради него. Потому что Антона он тоже подвёл, парень даже на поле выйти ни разу не успел.       В раздевалке Федя произносит длинную речь, просит прощения у каждого, кто до этого плечом к плечу вместе с ним отстаивал честь страны на чемпионате. Но все для них закончилось. Смолову стыдно смотреть им в глаза, поэтому он молча бредет в душ, чтобы смыть пот и слезы. И лишь там он замечает одинокую маргаритку, что расположилась на груди. Очевидно, что его родственная душа тоже расстроена и это бьёт под дых даже сильнее, чем поражение Хорватии. Они даже не знакомы, а Смолов уже успел его (её) подвести.       До отъезда по клубам они практически не контактируют. Непонятное чувство внутри Антона требует, чтобы он отыскал Фёдора и поговорил… О чём? Сам не знает, но не сомневается, что так надо. Место, где расположен рисунок гортензий, продолжает периодически ныть, хоть и не распускается ни один цветок, а Смолова всё не удаётся поймать. Никто из команды не может помочь, только как-то жалостливо смотрят, когда Миранчук по нескольку раз задаёт вопрос о местонахождении мужчины. Только Акинфеев, внезапно выловивший близнеца в коридоре отеля, просит оставить Федю, убеждает, что ему нужно побыть с самим собой. А Лёша пытается осадить брата, не в силах наблюдать, как он потерянными котёнком носится. Такого ведь раньше не было, но излишнюю эмоциональность Тоши, который и так спокойствием никогда не хвастался, списывает на родственную душу, что так некстати дала о себе знать, да ещё и настолько ярко.       В распоряжение своей команды возвращаются всё ещё уставшими. В ритм тренировок входят равномерно и спустя уже некоторое время на тревожные мысли не остаётся времени и Антон расслабляется. Иногда всё же останавливает взгляд на цветах, замирая напротив зеркала в душе. А перед сном дотрагивается пальцами до груди, ближе к сердцу, молясь, чтобы с родным человеком всё было хорошо.       Одной ночью парень просыпается от удушающего ощущения. Вокруг него по постели раскиданы лепестки гортензии, а грудь сдавливает болью. Напуганный он тогда кидается к шкафу, словно собирается отправиться на поиски своей души, но в итоге опускается прямо на пол и отчаянно всхлипывает.       На следующий день среди пары одноклубников он слышит разговор о ДТП с участием знаменитого футболиста.       «Мы вынуждены расторгнуть контракт. Трансфер в Локомотив то, что тебе нужно, Фёдор.»       Смолов раз за разом прокручивает в своей голове эти слова. В последнее время выискалось столько экспертов касательно того, что ему лучше делать. Каждый считает своим долгом оставить тупой комментарий, подойти на улице и сказать, как сильно он облажался, будто Федя не знает. Это так сильно злит, что мужчина отчаянно вдавливает в пол педаль газа. Он почти не разбирает дороги, поворачивает руль тупо по наитию, которое снова его подводит. Впереди дорожное ограждение и столб, который он, конечно же, сносит. Страх парализует его на мгновение, а потом до футболиста доходит, что все обошлось — он жив и даже не пострадал.       Эта авария становится рубиконом — грустным прощанием с Краснодаром, потому что на следующее же утро он собирает вещи в Москву, игнорируя звонки от друзей. Что-то объяснить Федя сейчас не в силах даже себе, но он отчаянно хочет верить, что вся эта хрень не зря.       В последний вечер в Краснодаре, Федя сидит один посреди пустой квартиры, все вещи уже отправлены в Москву, он же должен вылететь завтра. В голове роятся сотни мыслей, но лишь одна самая яркая, почти навязчивая. «Так правильно. Так нужно». И Федя не знает, срабатывает это самоубеждение или судьба подкидывает ему шанс все изменить, но он всей душой тянется в Москву. Подушечки пальцев оглаживают лепестки маргаритки, которая больше не давала о себе знать с чемпионата мира. И такая тоска прорастает внутри Смолова, ему до зубного скрежета хочется оказаться рядом со своим человеком. Тем, кто поймёт и поддержит, кто не станет осуждать за промахи. Что ж, возможно, они скоро будут рядом. — Прости? Кто к нам переходит? — Миранчук разворачивается к Тарасову, бросая попытки сложить аккуратно наушники. — Тох, ты вообще здесь? Последнее время совсем избегаешь социума, — отвечает мужчина. — Смолов теперь наш.       Вот тебе и доброе утро, прибыл на тренировку. Сказать, что Антон удивлён — ничего не сказать. Мягко говоря, он в культурном шоке. Да, в ленте новостей краем глаза он видел какие-то то ли слухи, то ли уже констатацию факта о переходе Феди, но последнее, что он ожидает, так это то, что новым клубом, за который отныне будет играть форвард, станет Локомотив. Да и, если быть честным, не то чтобы он думал об этом. Младший близнец последнюю неделю мучается с букетом на собственном теле. То и дело либо ноют контуры мелких цветков, либо они же, прорастая по две-три штуки, саднят и зудят. Антон даже жалеет, что их нельзя вырвать сразу, а приходится ждать, когда они ослабнут или засохнут и отвалятся. Но это ничего с сравнению, той ночью, которую юноша считает пока что самой адской в своей жизни. Он не спит, внутри всё скручивает от страха за того, кого он и не встречал до сих пор, а физическая боль перетекает с груди едва ли не всё тело, Антону кажется, что он весь в крови, хотя на деле стебли гортензий оставляют не больше четырёх царапин. Это первый раз, когда он не мечтает говорить с родственной душой, а хочет лишь обнять.       Вот тогда и возникают новости об аварии. Сердцем в тот момент снова боязно колотится. Парень мог только надеяться, что с Фёдором всё хорошо, что он в порядке. Люди навешивают на него все грехи, даже те, что футбола не касаются, заботятся лишь о том, каких денег стоил разбитый автомобиль, забыв совсем, что ДТП могло закончится как минимум серьёзными травмами, обесценивают живого человека. После этого Антон меньше всего думает о стоимости машины и чужой карьере. Главное, что жив.       А дальше час от часу не легче. — И когда Федя должен приехать?       Дима кидает взгляд на экран своего телефона и задумывается на мгновение. — Максимум через полчаса.       Антон издаёт смешок и на автомате поворачивается ко входу в раздевалку, ожидая вот-вот столкнуться с тёмными глазами Смолова.       Федя злится, когда понимает, что опаздывает на тренировку, но отказать руководству клуба не может, поэтому терпеливо ходит по музею РЖД, разглядывая кубки и медали, а их у Локомотива достаточно. По настоящему искреннее он улыбается лишь, когда видит огромный баннер с Миранчуками. Эти мальчишки понравились ему ещё на чемпионате — энергичные, целеустремлённые, выкупают юмор. А ещё они дико разные, несмотря на внешнюю схожесть. Антон, вот, чем-то напоминает самого Федю в молодости. Упрямый, гордый и всегда готовый доказать, чего он стоит. Ему даже интересно поиграть с ним в одном клубе, да и другие игроки Локо очень самобытны.       Смолова отпускают, когда другие игроки уходят на разминку, поэтому приветствует его пустая раздевалка, благо, что стадионы все похожи и Смолов не путается, где здесь и что. Надев форму с заветной девяткой, мужчина выходит на поле, где у кромки стоит тренер. — Здравствуйте, Юрий Палыч, извините за опоздание, — Федя себя чувствует школьником, который опоздал на важную контрольную, но вместо недовольства тренер ему улыбается и свистом созывает команду, чтобы попривествовать форварда.       Игроки почти все знакомы Феде, да и в рамках чемпионата они уже пересекались, поэтому многие ему улыбаются, жмут руку, желают удачи. А Смолов мечтает побыстрее все это закончить и к тренировке перейти. Излишнее внимание со всех сторон порядком осточертело. Лишь одна улыбка из всех, кажется ему самой доброй, но парень не решается подойти к нему, поэтому Фёдор решительно шагает сам, кивая Антону. — Ну, привет, рад снова тебя видеть.       Парень смотрит во все глаза, стараясь подметить любое малейшее изменение. Стоит как вкопанный и буквально любуется. Федя так органично смотрится среди локомотивцев, так правильно, что Антон ловит себя на мысли: «Где же ты раньше был? Почему контракт вручили только сейчас?» Почему Смолов так хорошо выглядит в красной форме (хочется и белую на него скорей надеть) Миранчук ответить не может, возможно, причина в том, что он всегда так выглядит — потрясающе. И теперь он игрок Локомотива, один из «паровозов», а значит видеть его в этой форме предстоит ещё очень много.       Близнец ведь одним из первых замечает подошедшего к Палычу мужчину. Даже про упражнения забывает и выпрямляется, ожидая и позволяя себе рассматривать внимательно на расстоянии, не замечая, что уже улыбается во весь рот. И вот, всех ребят подзывают, официально представляют нового для их клуба футболиста. Парни тут же подскакивают к нему, здороваются по очереди, хлопают по плечам, а Миранчук всё не сдвигается с места.       И Федя идёт к нему, оказывается прямо перед носом. Тянет губы в улыбке и привычным жестом зачёсывает волосы. Тоша пялится, не стыдясь совершенно, и дышит легче, не видя ничего, что может выдавать в форварде жертву аварии, а в глазах больше жизни, ни в какое сравнение с их стеклянным взором тогда на поле. Говорит в своей манере и протягивает ладонь. Антон пожимает её и следом в дружеском жесте несильно ударяет мужчину в грудь.       Когда одноклубники выстраиваются в приветственный тоннель, Фёдор внезапно ощущает себя на своём месте. Младшего же близнеца, абсолютно не сильно хлопнувшего его по спине, впервые за почти месяц накрывает спокойствием.       Перед началом основной тренировки он сам подходит к Феде и, повинуясь какому-то порыву, обнимает его. Закидывает руки за шею и укладывает подбородок на крепкое плечо, чувствуя, как на собственной спине смыкаются ответные объятья. — Добро пожаловать, — произносит юноша и вновь улыбается ярко. — У вас тут неплохо, — резюмирует Федя, оглядывая стадион. Он вместе с другими приступает к тренировке, но подсознательно старается держаться ближе к Антону. Наверное, все дело в том, что они хорошо знакомы, и будучи плохо адаптированным в коллективе, Федя ищет себе компанию.       Вообще, Смолов не отличается особой компанейностью, несмотря на огромный круг знакомых, мужчина больше предпочитает проводить время в одиночестве или с самыми близкими друзьями, коих у него единицы. Но с Антоном не получается держать привычную маску, губы нападающего то и дело расплываются в улыбке, а сам мужчина рассказывает глупые шутки. И если раньше он это делал, чтобы не выделяться, то теперь, потому что хочется. Волна позитивной энергии окутывает с ног до головы и Фёдор успокаивается, тревога отходит, выпуская наружу более открытую и дружелюбную часть личности. — Какие у тебя планы после тренировки? — страх показаться навязчивым мешается со страхом одиночества, и Федя выбирает лучше выглядеть дураком, чем очередной вечер провести в компании бутылки чиваса. — Планы? — переспрашивает парнишка, когда в их распоряжение отдаются мячи для практических упражнений. — Ну, не знаю, домой, наверное, поеду. Хочешь… чтобы я составил тебе компанию? —добавляет в конце.       В ответ ему как-то неуверенно кивают. Антон прикидывает в голове, точно ли никаких дел у него не запланировано, надеясь отчего-то, что он свободен, и соглашается. Фёдор будто бы выдыхает с облегчением — или это больная фантазия Миранчука? — и удовлетворённо улыбается. Затем его окликивает тренер и, напоследок подмигнув, он покидает близнеца. Тот провожает его фигуру взглядом и чуть нервно втягивает носом воздух. Что же творится такое? Парень сам не свой и от этого сам же бесится. Странные чувства и эмоции, что он не может индефицировать, не дают покоя, и связано это со Смоловым, на удивление. Нет, он может понять, форвард ему не чужой человек, совершенно нормально, что он переживает, когда тот попадает в трудную ситуацию. Хотел давно ещё увидеться, писать или звонить не мог, нет номера, а шанс, что ответит в директе очень мал, а убедиться, что всё в порядке, нужно было. Ну так убедился, вот же, прямо перед глазами маячит, дружелюбно со всеми разговаривает. Но что-то глубоко в Антоне всё ещё недовольно, это что-то продолжает фырчать и царапать в районе сердца.       Миранчук пару раз чеканит мяч, движения до автоматизма натренированы. Успокоится не может и ищет того, кто всегда готов дать совет и выслушать — Лёшу. Находит его рядом с воротами, переговаривающегося с Гилей, направляется к нему и берёт за локоть, отводя чуть в сторону. Старший брат послушно следует за ним и терпеливо ждёт объяснений. Антона прорывает, он рассказывает всё, что беспокоит: от необоснованного беспокойства за дела Феди до своей тревожности, вызванной последним вопросом Смолова. Лёша же проницательный, Лёша должен понять. — Боже, братик, ты чего? Он же не на свидание тебя приглашает, в конце-то концов.       Младший Миранчук вскидывается. Не свидание, конечно, нет, о чём вообще речь? Дружеские посиделки, не более. Да и какие свидания, когда где-то у его соулмейта проблемы, человечек, посланный ему судьбой, страдает, пусть и последние дни не даёт о себе знать. Фёдор всего лишь поможет Антону отвлечься от плохих мыслей. Правда же?       Наверное, Феде стоит быть внимательнее, потому что маргаритка начинает как-то болезненно зудеть, будто человек с которым он связан чем-то обеспокоен и теперь мечется, чтобы принять верное решение. Между упражнениями Федя находит минутку, чтобы сосредоточиться на этом ощущении и отправить обратно успокаивающий импульс. К сожалению, сейчас это единственное, чем он может помочь. Знать хотя бы, где находится его половина. Внутри теплится чувство, что рядом, для этого не было никаких предпосылок, просто Федя знает. Это ощущение не покидает его с того момента, как он переступил порог московской квартиры.       Он не раз представлял себе, какой должна быть его половина. Этот человек, да, не обязательно девушка, должен быть честным, открытым, понимающим. Когда у него появились эти цветы, мужчина даже немного успокоился, что хотя бы в этом судьба не уготовила ему лишних испытаний, или он сейчас так думает?!       Впрочем, концентрироваться на этом нет времени, тренировка подходит к концу, и мужчина устало заваливается в раздевалку, приваливаясь спиной к шкафчику. Он жутко измотан, но сам же предложил Антону провести время вместе, да и быть одному не хочется. Постепенно раздевалка пустеет, пока в ней не остаются только Смолов и Миранчуки.       Лёшка шуточно качает головой, изображая заботливую мамочку. — Только верни его не позже одиннадцати. А ты, Антон, запомни, никаких поцелуев на первом свидании.       Федя смеётся и клятвенно заверяет старшего близнеца, что вернёт ему брата в целости и сохранности. Антон же, в свою очередь, раздражённо швыряет в брата манишкой, чем снова забавляет форварда. Он не чувствует себя лишним в их компании, наоборот, он будто попал в семью, членом которой ему предстоит стать. — Пойдём, для начала где-нибудь перекусим? — интересуется Смолов, выходя на парковку.       Как бы это громко не звучало, но Антон любит ломоту и тянущую боль в мышцах после интенсивного тренировочного дня. Во-первых, он давно привык, и это, на самом деле, не ощущается так уж ужасно, всего лишь дискомфорт. Во-вторых, боли — верный признак усердной и добросовестной работы, а значит все старания не зря. Конечно, неудачное падение и приземление на копчик довольно неприятная вещь, и теперь парень старается особо резких поворотов корпусом не делать. Но это мелочи, подобное происходит настолько часто, что он не силится даже вспомнить точную цифру, такова профессия.       Однако, несмотря на всю усталость, настроение у Миранчука сильно приподнято, так и не сказать, откуда такой резкий скачок приятных эмоций. Хотя у него есть догадка, возникшая в аккурат после обидного падения на газон. Тогда ему дают небольшую передышку, всучая компресс со льдом для пострадавшего копчика, он присаживается на лавочку и почти не чувствует себя расстроенным. Приподнимает уголок губ и кладёт свободную руку на грудь, будто благодаря родную душу. Мама в детстве как-то рассказывала, что соулмейты могут влиять на эмоциональное состояние друг друга, ментально поддерживать, если хотите, только не рассказала каким образом. Да юноша и не интересовался до этого момента, не было нужды, а сейчас, действительно, хочется узнать, как это работает.       Умеет ли это душа Смолова? Ему бы не помешало, возможно, стало бы чуть легче. К слову, форвард как раз выходит из душа, попутно напоминая об общих планах на сегодня. Антон шутливо возмущается на манер «Ты думал, что я забыл? я Оскорблён!», чем вызывает искренний смех. Смеющийся Федя это… красиво. Едва ли не полностью обнажённый смеющийся Федя со всеми своими татуировками — почти что искусство. Миранчук мог бы часами разглядывать эти чернильные рисунки, уж больно идут они мужчине, и прослеживать путь каждой.       Этим и занимается, пока Лёша, язык бы ему оторвать, не ляпает всякие глупости. Поэтому младший близнец отмахивается от него, одевается побыстрее, дожидается Фёдора и уводит того, наконец, на улицу. Услышав вопрос про еду, его глаза загораются. — Я такой голодный, готов съесть всё, что угодно! И я знаю хорошее место, —Антон направляется в сторону своей машины. — Идём скорее, а то видишь, у меня, оказывается, комендантский час есть.       Парень забирает рюкзак Смолова, закидывает вместе со своим на заднее сиденье и снова лучезарно улыбается. Появляется стойкое ощущение, что вечер пройдёт как минимум удачно. — Он просто мне не доверяет. Будь ты мой, я бы тоже тебя никому не доверил, — хмыкает Федя, и только потом осознает, что он сейчас ляпнул. — В смысле, мой брат. — тут же добавляет мужчина, желая как-то реабилитироваться.       Он смотрит на Антона, но на лице парня нет никакого недовольства, лишь смущенная улыбка. Федя не раз видел эту улыбку, но сейчас она другая, будто Антону понравилось то, что он сказал. Впрочем, наверняка, Смолов себе напридумывал. С чего бы Миранчуку так реагировать на него?       Но где-то внутри шевелится что-то тёплое, оповещающее, что сам то Федя не прочь назвать Антона своим. кем? Они коллеги, друзья, но этого не хватает. Словно между ними пленка, не позволяющая в полной мере ощутить друг друга. Нападающий это связывает с маргаритками, которые пульсируют на груди. Наверняка, у Антона тоже есть его соулмейт, и было бы нечестно по отношению к этим людям сейчас им вступать в отношения. Да, Смолов думает как раз об этом, весьма не двусмысленно оценивая свою реакцию на парня. Он весёлый, красивый, полностью разделяет образ жизни и увлечения Феди, к тому же, не лишён сочувствия и доброго сердца. А больше нападающему и не надо. Всё, что он искал есть в этом парнишке. Но у него где-то есть предназначенный судьбой человек и не смотря на симпатию к Миранчуку, Федя его не предаст. Просто не сможет. Ранить человека ещё до знакомства — Смолов не такой подонок. Он и так своими терзаниями нанёс немало дискомфорта в последние дни.       Машина Миранчука останавливается возле какого-то кафе, и нападающий выгибает бровь, не понимая, чем обоснован выбор Антона. Но не понимает он до тех пор, пока они не переступают порог заведения. Интерьер здесь простой, но впечатляющий. Кругом много зелени, доносится журчание воды из небольшого фонтанчика и, в целом, царит атмосфера свежести и уюта, будто они на пикнике в парке. Феде здесь нравится, да и людей в заведении почти нет, что несомненно было плюсом. Они усаживаются за дальний столик и делают заказ. — Здесь уютно, не думал, что тебе нравится природа. Всегда представлял тебя этаким избалованным ребёнком, а ты значит романтик, — смеётся Федя.       Миранчуку самую малость неловко. Сначала так и порывает успокоить Федю, не в доверии дело, напротив, Алёшка с чистой совестью вверил младшего братика мужчине, если бы не доверял, то всеми силами пытался бы уговорить не соглашаться. Может, на первый взгляд и кажется, что Смолов неоднозначный человек, ведь столько слухов распускают по сей день, некоторые из которых абсурдны до предела или явно преувеличены. Но достаточно нескольких личных встреч, чтобы убедиться, что мужчина интересный собеседник, хорошо начитан, без стеснения и лести говорит то, что думает, любит красивую одежду и кошек. А ещё он невероятно обаятелен, этого не отнять. Антон с честностью готов признать, что понимает каждую фанатку форварда. Серьёзно, вот этому человеку перед ним можно доверить хоть тайну, хоть саму жизнь и не прогадать.       Но он так ничего и не говорит, хлопает только ресницами да лыбится глупо, чувствуя, как слегка горят щёки. Федя всего лишь оговаривается, а Тоша уже плывёт. Господи, он правда как школьница на свидании… Так, спокойно, бред всякий в голову лезет, и без этого дураком выглядит. Главное, не испортить всё и не болтать лишнего, а то нападающий решит, что Миранчук совсем недалёкий и пожалеет, что вообще связался с ним.       Ну вот хочет парень быть подле Фёдора, дружить, обсуждать музыку, смотреть вместе фильмы и футбол, чувствовать друг друга на поле. Странное желание? Возможно, но разве это плохо? Единственное, он боится расслабиться, ведь в любой момент его соулмейту снова может стать плохо. Мало того, что побеспокоит Смолова, так ещё и сам будет не способен думать о чём-либо другом, кроме страшных мыслей о том, что происходит с родственной душой.       Но пока всё тихо, гортензии не норовят располосовать его кожу, а рядом с Федей почему-то спокойно до предела. — Ну, есть такое, — произносит Антон, оглядывая уже изученный интерьер. — А ты что, никогда не позволял себе какие-нибудь романтические слабости? Например, куда мог бы повести любимого человека или как сделать приятно, допустим, своей родственной душе? — он не знает, к чему все эти вопросы, но раз назвался груздем… — Цветы, свидания — все, как у всех. — пожимает плечами мужчина, — Наверное, я никогда не был настолько влюблен, чтобы совершать безумства.       Федя говорит об этом совершенно без грусти, потому что так и есть. Он ухаживал за своими девушками, дарил подарки, возил в Европу, но не было в этих знаках внимания души. Несмотря на имидж, Смолов был достаточно простым человеком. Он бы с удовольствием рванул покорять вулканы в Исландии, осваивать джунгли Бразилии, главное, чтобы было с кем. Ему не нужны большие деньги, хоть они и есть у него. Это все мишура, а вот пить горячий бульон в каком-нибудь удалённом уголке мира, сидя у костра с любимым человеком, это пожалуйста.       Он тут же и озвучивает свои желания Антону, в красках рассказывая о красотах, которые пока ему известны через интернет и путеводители. — Сложно представить в этой обстановке Вику или Мишель, их всегда больше интересовали светские тусовки и мой статус. Вот ты бы мог все бросить и вместо тихого отдыха на пляже отправиться покорять горы? — Федя внимательно смотрит на Антона, ожидая ответа, будто от него зависит что-то важное. Хотя, если Миранчук даст положительный ответ, Федя мог бы организовать какой-нибудь тур на недельку, взять с собой братьев, Тарасова даже, и наконец отдохнуть душой. — Броситься в неизвестность? Шутишь? Конечно, ради такого я бы первый походный рюкзак собрал, — парень невольно подаётся вперёд, укладывая руки на деревянную столешницу. — Нет, я люблю пляжи и море очень расслабляет, но ведь и спокойствие нужно разбавлять чем-то… активным? Это слово подходит? Да, думаю, сойдёт.       Он не замечает, как начинает тараторить, такое бывает, когда он взволнован или сильно радостный. Но всё, о чём сейчас говорил Федя, правда, нравится Антону. И действительно, девушки из их общих кругов чаще всего отдалены от подобного — боятся непредвиденных ситуаций, вроде травм или встречи с дикими животными, не готовы променять мягкую постель на спальник, или брезгуют банально. Такие из природы предпочтут разве что коттедж у леса, желательно при этом к самому лесу не подходить. А Миранчук ловит себя на том, что не поделись Федя с ним сейчас своими мыслями, он бы и не задумался, насколько путешествие в горы это отличная идея. Вот бы выцепить время, не занятое тренировками, матчами, мероприятиями, и рвануть куда-нибудь хорошей компанией.       Честно сказать, этого младший близнец не ожидал от форварда. Тот настоящий кладезь сюрпризов. Так ведь и не скажешь, что Фёдор поклонник туристического отдыха и всего похожего. Окружающие видят лишь внешнюю грань и по ней судят, говорят о мажоре-футболисте, которого погубила собственная самонадеянность, и им этого достаточно. Антон так не считает. Пусть не сразу, но со временем, он понял, что некоторым свойственно страшиться своей же слабости и возводить стену, по которой потом судить и будут. Именно поэтому ему безумно хочется узнавать всё больше и больше о Феде, заглянуть за его стену, раскрыть все стороны, какие он сам позволит, разумеется. Лезть насильно в душу Миранчук не собирается, но может рискнуть подтолкнуть. — Федь… Прости, если лезу не в своё дело, просто… Ты как? — спрашивает он, отмечая, что как-то сильно перегнулся через стол к мужчине. — То есть, на тебя многое навалилось и я… — договорить не получается, в горле встаёт ком, и Антон решается всё-таки отстраниться, пугаясь странного чувства. — Нормально? — скорее спрашивает Смолов, толком не зная, что ответить. В Локомотиве его приняли хорошо, хотя это не совсем то, что видел для себя в ближайшем будущем нападающий. — Отчасти я рад, что играю теперь в Москве, впереди Лига Чемпионов. Кто знает, как бы сложилась моя жизнь, уедь я заграницу.       Вопрос Миранчука застает немного врасплох. Казалось бы, что зачем Антону о нем беспокоиться, у него и без Феди жизнь насыщенная. Но не поддельный интерес в глазах собеседника убеждает Федю, что он может довериться. — Я не был готов к такому исходу. Знаешь, я год перед этим засыпал и просыпался с мыслью, что я лучший. Фактически уже собирался в Вестхем, а потом травмировался буквально перед чемпионатом, решил повременить, да и уверен был, что после выступления на мундиале предложение может поступить и выгоднее, а оно, вон как вышло все. Но, думаю, что там и без меня есть кому банку протирать, а я играть хочу. Палыч, конечно, у вас своеобразный, — делится Федя, упираясь взглядом в столешницу. Ему неловко смотреть сейчас на Антона, потому что внутри снова зудит чувство вины. Федя не хочет, чтобы Антон думал о нем плохо. Это действительно важно, даже не из-за того, что им играть вместе или самомнения Смолова. Просто именно Антон становится той константой, которая удерживает Федю, что там на поле, потом в Черкизово, и, наконец, сейчас. Парень, наверное, сам до конца не понимает, какое влияние он имеет на Фёдора. — Я понимаю. Правда, — говорит Миранчук негромко. — Ты не нуждаешься в моих советах, поэтому знай: всё происходит не зря. Я верю, что ты получишь всё, что заслуживаешь.       Федя вздрагивает, едва заметно, но резко, как если бы услышал что-то невозможное, но поднять голову решается и смотрит неверяще на Антона. Тот и не лукавит, искренне считает, что это временные трудности и Смолов запросто их осилит, он сильный. Он прекрасный нападающий, кто бы что ни говорил, Антон сделает всё, от него зависящее, чтобы помочь мужчине быстрее адаптироваться в команде. Да и Сёмин явно не сомневается в его силах, в своей манере, конечно, но он помогает, понимая, что подстроиться под игру нового клуба будет не так уж просто. Ему просто нужна поддержка. Лишь бы он её не отталкивал.       Парень собирается сказать что-то ещё, даже открывает рот, но внезапно уже знакомо сдавливает грудь. Его снова душит и кожа под одеждой горит огнём, колет изнутри гвоздями. Подскочив с места, Антон извиняется и без объяснений практически бежит в сторону туалетов, не замечая направленный на него обеспокоенный взгляд. Оказавшись в уборной, он подходит к зеркалу и поднимает футболку. Ни одного цветка, ни намёка хотя бы на лепесточек, но рисунок всё равно продолжает жечься, как крошки побитого стекла, словно соулмейт сдерживается, старается успокоить сам себя и не поддаться самобичеванию. — Нет, нет, пожалуйста! Не надо!..       На глаза наворачиваются слёзы, которым Миранчук изо всех сил пытается помешать потечь по щекам. Ему так больно. И что самое ужасное, ментальная боль сильнее. Он понятия не имеет, что делать, понимает, что родственная душа осознанно контролирует своё состояние, зная, что иначе сделает Тоше хуже. А тому от этого не легче. Он не умеет посылать ту самую энергию, которая передала бы сообщение о том, что он рядом, он не бросит.       Всё, что может юноша, это облокотиться на раковину и дышать через раз.       Когда Миранчук возвращается, весь его внешний вид говорит, что парень не в порядке. — Давай, пойдём отсюда, — Федя бросает несколько купюр на стол, даже не задумываясь о сдаче. Всё, чем он сейчас озабочен — Антон, который выглядит почти болезненно. Мужчина берет его за руку, потому что боится, что парень вдруг упадёт в обморок, таким бледным он был.       Смолову наплевать, что могут подумать люди, увидев эту странную процессию. Он уверенно шагает, только вот куда, он сам не имеет ни малейшего понятия. Останавливается лишь тогда, когда они забредают в пустой сквер, усаживает Антона на лавку и приготавливается слушать. — Расскажи мне, Тош. Я попробую помочь тебе, — Он заботливо трёт ладони парня, опускаясь перед ним на корточки и заглядывая в отстраненное лицо. Видно, что внутри Миранчука идёт внутренняя борьба. —Я обещаю, что никому не скажу, если это тайна. Доверься мне.       Феде страшно, потому что он вроде как шуточно пообещал Лёше, что вернёт Антона в целости и сохранности, а на деле не справился даже с этим. Его беспокоит усталый и болезненный вид парня. На его памяти он никогда не видел Антона таким потерянным. И внутри растёт неконтролируемое желание защитить, укрыть собой от всего, что может причинить парню такой дискомфорт. Если бы Федя только знал, что с ним происходит.       Таким разбитым юноша не чувствовал себя никогда. Скачок с внутреннего разрушения до полного опустошения — худшее, что он испытывал. На какое-то мгновение он жалеет, что в этом мире существуют родственные души. Столько сказок и историй описывают невероятное счастье и любовь, когда предназначенные друг другу судьбы встречаются. Как правило, в этих рассказах все вдохновлены и влюблены, не отпускают своего соулмейта ни на шаг, оберегая как драгоценность. Вот только умалчивают о муках, что приходиться пережить, не говорят о терзаниях души и тела, зависимых от человека, которого судьба тебе подарила. И никто словом не обмолвился о том, как на самом деле мал процент тех, кто встретил родных людей. По сути, они незнакомцы, всё, что у них есть — любимый цветок и примерный возраст.       Вот и у Миранчука лишь гортензии, что с ним с самого рождения, давая этим знание, что родственная душа родилась раньше или в одно время с ним. А теперь ещё и чудовищная тревога.       Стоит Антону оказаться вновь перед их с Федей столиком, бледным и с мокрым воротником футболки —последствие попытки ополоснуть лицо холодной водой, — мужчина без вопросов уводит его из кафе. Он не противится, идёт послушно следом, как марионетка за кукловодом. Не соображает толком, обращает внимание на окружающий мир только когда Смолов мягко сжимает в своих ладонях его собственные. И парень понимает, как сильно замёрз, несмотря на то, что на улице всё ещё тепло. — Это соулмейт. Ещё месяц назад ничего подобного не было, — тихо начинает, цепляясь взглядом за татуированные пальцы. — С ним не всё хорошо, он не стабилен. Но пытаясь своей выдержкой сберечь меня, он делает только хуже. Цветы не прорастают, втыкаются изнутри, будто там не нежные лепестки, а терновник. Я боюсь, — последние слова выходят почти шёпотом и Антона пробирает мелкая дрожь. — Я могу тебе помочь, научить защищаться. Каждый раз, когда твоей родственной душе плохо, старайся представить её в своих мыслях и концентрируйся на положительных эмоциях. Я, например, представляю, что между нами что-то вроде провода, по которому я отправляю положительную энергию. Ты можешь придумать что-то свое. Я не часто этим пользуюсь, видимо моей родственной душе и без меня живётся хорошо. Не бойся, я буду рядом, — мужчина ободряюще улыбается и чувствует, как постепенно теплеют ладони Антона. А ещё ему хочется ударить того, кто причиняет парню такую боль, не смотря на, что этот незнакомый человек дорог Тоше, Федя это видит по грустным глазам полузащитника. Антон достоин лучшего, чем ходячая неприятность, такая, как он сам. Именно поэтому Федя старается быть рядом с Миранчуком лучше, чем он есть.       Интересно, какие цветы у Антона? Но спрашивать об этом сейчас кажется неуместным, поэтому Федя молчит. Ему достались маргаритки — «чистота, невинность, вечная любовь» если переводить с языка цветов. Ни больше, не меньше чем то, о чем всегда мечтал Фёдор. Но то, что всегда от него ускользало в любых отношениях.       На улице начинает темнеть, кое-где зажигаются фонари, и Смолов понимает, что им пора расходиться, ведь завтра очередная тяжёлая тренировка. Вечер заканчивается с лёгким налетом разочарования и грусти. Не так эту встречу себе представлял Смолов, но он рад, что теперь они с Антоном стали немного ближе. А ещё не отпускает беспокойство, поэтому мужчина вызывается сначала доехать с Миранчуком до его квартиры, а уж оттуда вызвать такси к себе. Он все-таки благородный джентльмен, обязан передать Лешке его брата, как и обещал.       До дома они доезжают в тишине, но не в давящей или вроде того. Наоборот, им обоим уютно, пусть каждый и задумался о своём. Антон собирается попрощаться под подъездом, но Смолов отнекивается и следует за ним до самой двери квартиры. Парень будто действительно примерил роль барышни на свидании, но если честно, ему приятно. Фёдор внимательный, подмечает любое изменение практически моментально. Готов помочь, даже если не до конца разобрался в проблеме, порой действуя спонтанно. И голос… Такой, к которому хочется прислушаться, ловить жадно слова, точно загипнотизированный. Форварду удаётся совмещать в себе одновременно положительные образцовые качества и стойкий характер, дерзость в зависимости от ситуации, граничащую с некой грубостью. Это не делает его прекрасным принцем, всё же далёк мужчина от подобного образа, но и на антигероя он не похож. Всё это делает из него… Фёдора Смолова.       Младший близнец вставляет ключ в скважину замка и дверь тут же раскрывается. На пороге стоит Лёша, будто бы только и делал, что сидел и ждал прихода брата. — На часах одиннадцать пятнадцать, —говорит он и издевательски усмехается. — Лёшка, — Антон закатывает глаза, — За эти пятнадцать минут меня никто не съел, матушка, спасибо за беспокойство. — А что насчёт поце…       Младший заталкивает Лёшу в коридор раньше, чем тот успеет закончить мысль, и снова захлопывает дверь. Что за беспредел такой? Близнец явно решил затопить его по полной перед Смоловым. Тот, к слову, разыгравшейся картине широко улыбается — Миранчуки настолько дети, что это даже очаровательно. — Спасибо, — произносит юноша, слегка прокашлявшись. — За вечер и всё остальное.       Стоит так ещё несколько мгновений, тянет губы в смущённой улыбке и порывисто обнимает мужчину. Антон на удивление тактилен, а в чужих руках оказывается слишком тепло.       Федя обнимает Антона, кажется, дольше, чем того требуют правила приличия, но ему плевать даже на Лешку, который отпускает шуточки по поводу того, что они никак не могут расстаться. Потому что Смолов действительно не может отпустить Миранчука, но ему приходится это сделать. — Увидимся на тренировке, — произносит мужчина в самое ухо полузащитника и отстраняется, кивает Лешке и спешит уйти, пока прощание не затянулось ещё на полчаса. Такси он вызывает, сидя на подъездной лавочке, то и дело поглядывая в окна квартиры близнецов. Нет, не то, чтобы он ждал, что Миранчук как влюблённая девица будет выглядывать, но не может не смотреть. Этот вечер, наверное, первый с чемпионата, когда Федя в таком хорошем настроении. Его омрачает только небольшой инцидент в кафе, но здесь нападающий почти бессилен. Он так мало смыслит во всех тонкостях родственных душ, умея только посылать ментальные импульсы, но вряд ли этого достаточно в случае с Антоном. Мужчина задаётся целью узнать как можно больше информации, чтобы как-то поддержать полузащитника.