Гортензии и маргаритки.

      Поиски мужчины не увенчались успехом в первую неделю, поэтому он просто пристально наблюдает за Тошей во время тренировок, игр и в любой другой, удобный момент. На секунду ему кажется, что это напоминает одержимость, ведь Федя не начинает тренировку, пока младший Миранчук не окажется в поле зрения.       Лишь в преддверии игры с Анжи Смолов узнает нужную информацию, но поделиться ею не успевает, потому что Палыч коршуном мечется по раздевалке, раздаёт ценные указания и подойти к Миранчуку просто нет возможности. Федя решает отложить все разговоры на потом, тем более, что после игры их ждёт пара выходных. Федя выходит на поле с установкой сделать максимум, но у них ничего не выходит в первом тайме, он даже ждёт замены в перерыве, но Палыч лишь хлопает его по плечу и снова выпускает на поле. Не оправдать его доверия нападающий просто не может, поэтому он несколько раз прицельно бьёт по воротам, но чёртов офсайд путает все планы. Забить получается только на шестидесятой минуте, когда шикарная подача Крыховяка удачно кладёт мяч под ногу. Удар. И мяч летит прямо в сетку. Сам же Федя утопает в медвежьих объятиях Лешки, который не перестаёт орать поздравления. Адреналин внутри зашкаливает, будто Федя покорил Эверест, не меньше. Мужчина находит глазами Тошу, который пока сидит на скамейке и подмигивает ему, разделяя эту победу с ним.       Последующие дни всё идёт как-то… странно? Антон не берётся дать точное описание и останавливается на странности. Дело в том, что следуя совету Смолова — отчасти, по крайней мере, — он каждую ночь ложится в постель и представляет свою родственную душу. Даже независимо от того проявляют себя гортензии или нет, парень не может уснуть, пока не пошлёт хотя бы слабую ментальную поддержку. Да, это снова выглядит так, будто он заботится вовсе не о себе, но ведь спокойствие соулмейта это его спокойствие, верно? Поэтому Миранчук, едва коснувшись подушки, думает о духовной связи, воображает даже, как могла бы пройти их встреча с тем самым человеком, чтобы пробудить положительные эмоции. Федя говорил, что представляет провод, связывающий с родственной душой. А как насчёт воды? Вода это жизнь, сила и настоящий кладезь информации. Нужно что-то такое, что способно одновременно посылать уют в минуты трудностей и штормом приносить волны эмоций и поддержки. Море — вот что ему нужно. Первое время ничего не выходит, юноша расстраивается, но не прекращает попытки. Получается на восьмую ночь. Он чувствует, как от него исходит импульс и подобно волне отдаляется от него в сторону, прямиком к соулмейту. Импульс почти не заметный, но есть, и Антон надеется, что он достигает адресата. Ощущение от этого непривычное, непонятное, однако юноша радуется так сильно и продолжает повторять эксперимент перед сном.       Последствия ожидаемы: он частенько не высыпается и перед одноклубниками и тренерами появляется с тёмными кругами. Но не жалуется, работает на износ и получает лишь неодобрительный взгляд Палыча да Лёшкины нравоучения. Тот же Фёдор никак всё это не комментирует. Только младшему Миранчуку всё равно неловко, потому что нападающий везде. Без преувеличения, парень не успевает переступить порог базы, войти в тренировку, выходить играть на поле — сразу же попадает в плен тёмных омутов. Но он старается не придавать этому глобального значения.       А потом Федя забивает первый гол за Локо.       Сначала парнишка ничего не понимает. Радостный за друга и преимущество своей команды он подскакивает со скамейки. И чувствует. Тёплое, почти мягкое разрастающееся ощущение. Сомнений нет, это точно цветы. Единственное, что он в состоянии уловить на своём положении, заглядывая под ворот футболки, это то, насколько много лепестков и какие они нежные на ощупь. Они не мешают дышать, а стебли не расцарапывают кожу, присутствует лишь лёгкое приятное давление, как от объятий. Он поднимает голову и видит счастливого до предела Фёдора, тот подмигивает, ярко светя улыбкой. Антон едва не садится там же, где стоит. Быть того не может.       Федю с Лёшей вскоре меняют, и на поле выходит Антон, поэтому футболист не успевает перекинуться и парой слов с парнем, но он буквально кожей чувствует смятение Миранчука, а ещё маргаритки странно зудят, отдаваясь волнением под ребра. Но Федя сейчас занят совсем другим, он посылает ободряющую улыбку Миранчуку, показывая, что всегда рядом. — Что это с ним? — толкает плечом Лешку, который тоже озабоченно смотрит на брата. — Не знаю, он странный в последнее время и спит плохо, но ничего толком не говорит, — тяжело вздыхает Миранчук. Вся эта ситуация почти дошла до абсурда: Миранчук поглощен эмоциями своего соулмейта, Федя же крайне обеспокоен состоянием парня, напрочь выкинув из головы то, что где-то есть человек, предназначенный для него, и неплохо было бы беспокоиться о нём. Смолов решает, что он поделится информацией, которую узнал с Антоном, поможет ему, а потом оставит в покое.       Не то, чтобы есть какой-то сверх действенный способ избавиться от боли, но ментальные импульсы работают как на выход, так и на вход. То есть, чтобы перестать испытывать боль, Антону нужно научиться закрывать свое сознание от поступающих импульсов. Не факт, что получится, но попробовать стоит. Нужно лишь потренироваться, а у Миранчука, с дисциплиной и выдержкой футболиста, должно получиться.       Матч заканчивается победой, все счастливо улыбаются, и с безумным гвалтом заваливаются в раздевалку. Футболисты спешат в душ, чтобы смыть с себя пот и усталость, а потом приступают с небольшому празднованию с пиццей и колой. Все это напоминает вечеринку школьного лагеря, чем отдых взрослых людей, потому что по раздевалке то и дело летают бутылки, играет попсовая музыка, кто-то подпевает, другие снимают на телефон. И Феде делается так хорошо, он незаметно для себя снова оказывается рядом с Миранчуком, приобнимает его за плечо и улыбается, глядя в глаза. — Спасибо, без тебя я бы не справился.       Внутри снова складывается ощущение, что Смолов сболтнул лишнего, как тогда про Лёшу. Но он правда ощущает, что без поддержки Антона адаптация проходила бы хуже, а так рядом друг, который всегда поддерживает.       Миранчука разрывает на части изнутри от всего и сразу. Он радуется победе, кричит какие-то песни вместе с парнями, но никак не может отделаться от одной единственной мысли. На первый план то и дело проскальзывает версия, что его родственная душа и Федя связаны в самом что ни на есть прямом смысле. Звучит, как бред, но чёрт его возьми, если задуматься, то логическая цепочка присутствует. Мужчина тяжело пережил чемпионат — у Антона в голове до сих пор мелькает тот взгляд в никуда и обречённая поза, — что могло бы объяснить пышные цветы на теле полузащитника, пульсацию, что создавали многочисленные стебли. Та авария, в которой Смолов был буквально в опасности, произошла в аккурат в ночь, когда Миранчук задыхался, атакуемый от резко проросших растений под воздействием чужого страха. Скачки эмоций соулмейта совпадают с переходом и адаптацией в новом клубе. И вот сейчас. Дебютный мяч, Федя пышет счастьем, эйфорией от проделанной работы, а у Тоши внезапно расцветает букет, даря такое невероятное чувство облегчения, что плакать хочется. Но спросить, не любит ли мужчина случайно гортензии, будет весьма странно. — Ты чего снова грузишься? Тош, я волнуюсь, — под бок подсаживается Лёша и смотрит внимательно. Антон отмахивается, мол, всё в порядке, решая, что расскажет обо всём попозже. — Тут Тара предложил сегодня к нам завалиться, в приставку порубиться, что скажешь? — переводит тему, чтобы лишний раз не давить. Приставка, ну да. Что-то ему подсказывает, что она будет включена недолго. Понятно же, что Дима притащит горячительного, а Антон и не против, очень даже за — главное, вовремя его остановить, — поэтому соглашается. Щёлкнув его по носу пальцами, старший Миранчук уходит в сторону пиццы, где его перехватывает Баринов.       Смолов сверкает глазами, когда садится рядом и говорит слова благодарности, звучит при этом так приятно, заставляя сердце невольно трепыхаться. У юноши двоякое ощущение. Как теперь себя вести? Мозговой штурм, что он себе устроил, закапываясь в различные теории, заставляют смотреть на всё под другими углами, но… это ведь Федя. — Не стоит, я всегда помогу. Всё, что угодно сделаю, — произносит Миранчук и смущённо проводит рукой по волосам, приводя ворох кудряшек в ещё больший беспорядок. — Мы с Лёшкой и Тарасовым собраться решили, ты мог бы тоже присоединиться, они не будут против. Что скажешь? — предлагает вдруг, удивляясь самому себе.       Сначала мужчина подумывает отказаться, потому что усталость как-то резко навалилась на плечи, но Антон с большой заинтересованностью ждёт ответа, поэтому Федя кивает, соглашаясь. Все постепенно начинают расходиться, Смолов закидывает телефон в карман, вешает рюкзак на плечо и идёт к парковке, куда уже успели слинять Миранчуки. Раз уж сбор у них, то и ехать Феде придётся с близнецами. Удобно устроившись на заднем сидении, Федя разглядывает полупрофиль Тоши, который едва видно в свете уличных огней. На Москву давно опустилась ночь, что только радует Федю — меньше людей, меньше пробок и внимания.       Смолов раздумывает о правильности своего решения, ведь ещё недавно он хотел оставить Антона в покое, а теперь едет к нему домой. Ладно, едет он к близнецам, но с Лёшей они просто приятели, а младший брат вызывает у нападающего весьма двоякие чувства. Плюсом является лишь то, что они смогут поговорить наедине.       Квартира близнецов Феде нравится, в целом, она напоминает его собственное жилище, разве что разбросанных вещей вдвое больше. Смолов беззлобно называет братьев «Миранчушками», за что получает тычок под ребра от Лёши. Право же, как дети. Такие же временами безответственные и дурашливые, но Смолов успел к ним привязаться. Всю эту шуточную потасовку прерывает Тарасов, который трезвонит в дверь, явно недовольный тем, что ему долго не открывают. — Федоооос, — виснет новоприбывший гость на плечах форварда, — считай, ты попал. За подписание контракта пить с нами не стал, зато сегодня не отвертишься.       Федя закатывает глаза и отбирает у друга пакеты с алкоголем. — Антон, покажешь где у вас стаканы? На этих надежды нет, — «эти» в лице Тары и Лешки уже устроились на пуфиках перед плазмой, бурно обсуждая, какую игрушку выбрать.       Парень, смеясь, откладывает телефон и ведёт мужчину за собой. Очень здорово осознавать, что Феде комфортно с ними, влился он достаточно быстро, без труда нашёл общий язык с теми, с кем ещё особо не был знаком из клуба, но держаться предпочитает ближе к близнецам. Ещё точнее, к Антону. Не считая последних дней, когда Смолов довольствуется только пристальным наблюдением, он буквально старается не отпускать футболиста далеко от себя, нет-нет да оказывается где-то поблизости. Миранчук такого внимания не понимает и не знает как индефицировать. И ещё недавно он сказал бы, что форвард чисто по-человечески привязан к нему, ощутил эмпатию по отношению к себе и стремится не потерять светлый лучик в лице младшего из братьев. Но минувшие события заставляют того искать во всём подтекст.       Футболисты входят в кухню, и Антон перехватывает пакеты из татуированных рук, ставит на стол, попутно заглядывая внутрь. — Тара убить нас хочет, — вещает он, на недоумённый взгляд тут же добавляет. — Здесь куча пива и два коньяка. Причём, я такой ещё не видел, выглядит дорогим. Дорогой коньяк опасен вообще?.. — бурчит под носом совсем по-детски, чем вызывает улыбку Смолова, и начинает вытаскивать содержимое пакетов.       Оставляет на столе по бутылке на каждого, убирая остальное в холодильник. Ну, всё же есть надежда, что никто не будет налегать на алкоголь и больше будут увлечены виртуальным миром или какими-нибудь глобальными обсуждениями. Феде вовсе не обязательно видеть и слушать пьяного Антона. И вот ещё одно различие близнецов: если старший, выпивая, чувствует, когда лучше остановиться и передохнуть, то младший конкретно не знает меры. Под действием градуса за языком и телодвижениями он следит ещё меньше, чем в трезвом состоянии. Поэтому боится наговорить лишнего, учитывая эту абсурдную ситуацию с соулмейтами.       Парень поворачивает голову к Фёдору, решившему приоткрыть окно, и думает, что не был бы против, если бы тот оказался его родственной душой… Господи, Миранчук, останови полёт фантазий. Он встряхивает головой, чтобы отвлечься от ненужных мыслей, и открывает одну из бутылок хмельного. А может, стоит рассказать форварду о догадках? — Федь, я должен кое-что сказать. Мне кажется… — Антон подходит ближе, оставляя совсем маленькое расстояние между их телами. Смолов смотрит, не отрываясь, ждёт продолжения, а парнишка вдруг тушуется. Трусит. — Нет, ничего, извини, мозги от недосыпа сварились уже, — он делает шаг назад, будто желая сбежать.       И не ясно даже: испугался того, какой может быть реакция Феди на сказанное или своих же чувств.       Смолов открывает окно, впуская уже не по летнему прохладный воздух, когда его окликает Тоша. Он внимательно смотрит на парня, но тот резко даёт заднюю. — Стой, Антон, что бы ты ни хотел мне сейчас сказать, я пойму. Тебя что-то беспокоит, я вижу, — Федя делает несколько шагов вперёд, останавливаясь рядом со столом, он не решается подходить ближе, Тоша сам должен решить, хочет ли он говорить дальше.       Пока парень собирается с мыслями, Федя разливает янтарную жидкость в бокалы, два из которых ставит на поднос. — Это их немного отвлечет, я сейчас вернусь, — всем своим существом Федя будто бы просит Тошу не убегать, хотя куда ему бежать из своей квартиры, скорее он выставит настырного гостя, который лезет не в свое дело. Но Смолову не кажется, что он перегибает, пока что. Он относит пиво и закуску парням, на ходу выдумывая отмазку про креветки, которые они собираются приготовить с Антоном. Лёша умоляет не пускать брата к плите, а Федя клятвенно заверяет, что сделает все сам, им ведь ещё дорога жизнь. Не то, чтобы он сомневался в умениях Тоши, но кулинария точно не его сильная сторона. Впрочем, сам Фёдор тоже далёк от готовки, эта незамудренная закуска одно из немногих блюд, которые может приготовить нападающий. Его научил отец, ещё лет в семнадцать, когда они ездили на дачу. — Я тут похозяйничаю немного, пришлось отмазаться креветками, которые притащил Тара. Рассказывай, Тош, — на кухне близнецов Федя адаптируется на удивление быстро. Он ошпаривает кипятком креветки, мысленно благодаря Тарасова. Только он мог догадаться притащить к пиву замороженных креветок, которых готовить-то никто не умеет. Но все обернулось удачно. Облить кипятком, обжарить со специями, добавить сок лимона и соевый соус и готово. Это быстро, но им хватит, чтобы спокойно поговорить.       Отчего-то Миранчук замирает, будто выполняя немую просьбу. Стоит на том же месте, не сдвигается даже, только чуть отходит в сторону, когда Фёдор возвращается и оккупирует чайник и плиту. На автомате младший близнец просит быть осторожнее и не обжечься. На самом деле, только увидев упаковку креветок, он понимает, что Дима банально забыл, что нужно взять что-то перекусить и в последний момент схватил первое, что под руку попалось, в другой ситуации он бы ни за что креветки не притащил. Но не это главное, а то, как Федя ловко с ними справляется. Его движения всегда были залипательными, чернильные рисунки при этом словно гипнотизируют. Если такой эффект производят одни лишь руки, то страшно представить, на что способна кирпичная стена на груди, с этими витиеватыми граффити в различных стилях. Тем не менее, никто не нарушает тишину, только из другой комнаты слышны смех и разговоры Лёшки и Тары. Смолов молча возится с морепродуктами, терпеливо ожидая от Антона первого шага.       А тому страшно. Мало ли как мужчина среагирует на его выпад, это ведь довольно серьёзно, о судьбе — человеке, посланном ей, — никто не шутит. Не отвернётся ли Федя после этого от Миранчука? Нет никаких гарантий, что его догадки — истина, а не выдумки воспалённого мозга и нелепые совпадения и случайности. Вдруг Смолов подумает, что он издевается, специально делает ему больно, но это не так! Мозаика слишком удачно складывается, детальки подходят, не хватает лишь пары ответов, которые в итоге могут стать той самой точкой невозврата. Точкой, с которой начнётся отсчёт до неизвестности, как лотерея: сблизит футболистов судьба или навсегда разведёт по разные стороны баррикад. Всё, что необходимо узнать, это как Фёдор относится к семейству гортензиевых, и есть ли где-то на его теле контуры маргариток, которые так по-детски искренне обожает Тоша.       В конце концов, он делает глоток из своей бутылки, для храбрости, что называется, и негромко окликивает Федю, привлекая его внимание. — Вероятно, я знаю, кто моя душа, возможно, мы даже знакомы с ней. С ним, если точнее. Но мне нужно кое-что спросить, — страшно говорить. Выдохнув немного судорожно, юноша берётся за края футболки и тянет вверх до самых ключиц, оголяя торс. — Федь, эти гортензии тебе о чём-нибудь говорят?       «Вероятно, я знаю, кто моя родственная душа». Вот и все, несколько слов буквально разбивают Федю, заставляя мужчину судорожно сжать ладони. Конечно, все хорошее рано или поздно заканчивается, теперь, когда Антон нашёл своего соулмейта, Феде не будет места в его жизни. Это, в общем-то, не должно его так волновать, но, блять, волнует. А следующее действие Миранчука вообще не вписывается в сказанное ранее, зачем он раздевается?       «Эти гортензии тебе о чем-нибудь говорят?» с трудом удаётся сдержать смех облегчения. Антон бы точно его неправильно понял. Мужчина делает несколько осторожных шагов навстречу своей судьбе и подушечками пальцев касается лепестков. Только по испуганному взгляду Тоши понимает, что затянул с молчанием и парень ждёт от него хоть какой-то реакции. — Ты мой. — голос хриплый, ноги едва держат футболиста, а он продолжает завороженно водить пальцами по коже Антона. — Значит, ты любишь маргаритки? Чистота, невинность и вечная любовь — это так символично, Тош. Как ты догадался?       В глазах мужчины плещется любопытство, граничащее с абсолютным счастьем, но он не решается сделать следующий шаг, хотя единственное, чего он желает — это обнять Антона. Он делал это, кажется, сотни раз, но сейчас в с ё по другому. Тоша его родственная душа и он боится, Смолов это явно чувствует. Сейчас, когда они так близко, он может читать абсолютно любую эмоцию парня, но он не понимает, почему все не вскрылось раньше, ведь они не первый раз друг друга касаются, только цветов Федя до этого не видел. Черт, ну так сложно поверить в такой подарок судьбы, ещё несколькими часами ранее Федя думал, как тяжело ему будет отдалиться от младшего близнеца, а сейчас он узнает, что Тоша будет с ним всегда. Или не будет? Что, если парень не захочет? Родственность душ его не обязывает ни к чему, вдруг он теперь возненавидит Смолова, когда узнал, что это он. Ведь по его вине Антон постоянно испытывал боль. И Федю раздирает отчаяние от мысли, сколько боли пришлось перенести его мальчику в последнее время по его вине. Мужчина не сдерживается и обнимает парня, зарываясь носом в кудряшки. От Тоши пахнет парфюмом и чем-то нежным, запах почти неуловим, но Феде кажется, что он чувствует запах молока и карамели. Так уютно и хорошо, что хочется, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. — Скажи что-нибудь, —Смолов разрывает объятия, чтобы заглянуть в глаза парню.       Проходит, кажется, целая вечность. Антон напрягается весь, заметив перемены на лице Смолова, стоит парню начать говорить. Ему страшно безумно, а вдруг он делает ошибку и сейчас в шаге от того, чтобы собственноручно поставить крест на их с Федей отношениях? Миранчук не может его потерять, слишком быстро он въедается в лёгкие, доставая до самого сердца. Видеть его только на тренировках и играх, без возможности заговорить жизнерадостно, привычно шутя по-глупому, из-за чего их с братом называют детьми несмышлёными. Это тяжело и преступно нечестно, юноша просто не выдержит, не стесняясь будет лить слёзы, на колени готов упасть перед форвардом, лишь бы тот не оставлял его, не смотрел равнодушно и не кидал одно сухое «привет» при встрече.       Антон вздрагивает, когда видит улыбку мужчины после заданного вопроса. Он смеётся? Парень совсем ничего не понимает. Это насмешка или рефлекс на абсурдность происходящего? Тело прошибает дрожь, когда тёплые пальцы осторожно проводят по его коже. «Ты мой» звучит так нереально, словно во сне на гранни с сознанием. Слова о маргаритках и вечной любви и вовсе слышны как через вакуум. Это значит?..       Фёдор обнимает его, крепко прижимая к себе, и Тоша утыкается носом в шею футболиста. На автомате цепляется за него, сжимая в руках до побеления ткань одежды на широкой спине, боясь отпустить и больше никогда не найти, не увидеть. Каждый раз, когда боль от связи накрывает его с головой, он съедает самого себя, не зная, что делать, как прекратить всё это, успокоить родного человека. А общение со Смоловым отвлекало от душевных терзаний, с ним легко и приятно, будто они рядом друг с другом целую вечность, словно бок о бок проживают дни и ночи. И вот как получается, Антон делится и получает от собственного соулмейта советы, как помочь ему же. Ощущение, что так должно быть, что это правильно, оказывается правдивым. Ему до сих пор страшно. — Я так волновался. Винил себя, что не могу никак облегчить страдания родственной души, находясь несправедливо далеко, — с дрожащим голосом отвечает Тоша. Глаза щиплет от слёз, не горьких почему-то, но он всё равно старается не позволить солёным дорожкам очертить щёки. — А ты был так близко. Я такой глупый, — опуская руки вдоль тела, он низко наклоняет голову, горбясь совсем, и прижимается лбом к груди Феди. — Тише, мой хороший, — Федя крепче обнимает ставшего в миг хрупким парня. — Ты не виноват, наоборот, ты очень мне помогал. Антон, ты стал мне дорог несмотря на то, что мы родственные души.       Слёзы, которые все же срываются с глаз парня, разбивают сердце Смолову. Он сцеловывает солёные ручейки, шепчет какую-то успокаивающую чепуху. Федя не силен в любовных делах и в открытом проявлении чувств, но мысль, что перед ним Антон, который остро нуждается в поддержке, будто меняет нападающего.       Вскоре Смолов понимает, что им нужно возвращаться к друзьям, которые могут что-то заподозрить, удивлённые их долгим отсутствием. — Сейчас мы вернемся в гостиную, иначе ещё немного и сюда ворвется твой брат, чтобы проверить не покусился ли я на твою честь. А на завтра ничего не планируй, у меня для тебя сюрприз, — им остро необходимо побыть вдвоём, обсудить все, да и вообще, отпустить Тошу дальше, чем на метр, кажется пыткой. Но сделав усилие над собой, мужчина в последний раз крепко прижимает Миранчука к себе, а потом отходит. Берет тарелку с креветками и выходит из кухни, сталкиваясь на пороге с Лёшей, который как-то подозрительно на него смотрит. — Всё хорошо, кухня цела, Антон тоже, — пожимает плечами форвард и спешит к Таре, оставляя братьев наедине. Он не знает, скажет Тоша близнецу все сейчас или дождётся окончания вечера, но Федя ничему не позволит повлиять на их взаимоотношения, даже Лёше. То, что сейчас творится в душе нападающего невозможно описать словами: грудная клетка больше напоминает клумбу, на которой проросла россыпь ярких, маленьких солнышек. А по венам не кровь бежит, а чистое, неразбавленное счастье, ещё никогда Смолов не чувствовал себя лучше и целостнее.       Антон обещает, что будет свободен следующим днём, мысленно подмечая, что будь он хоть триста раз занят — отменил бы всё к чертям. Даже не из-за какого-то там сюрприза, а потому что ему просто нужен Федя. Максимально рядом, чтобы коснуться дрожащими пальцами, убеждаясь, что это взаправду. Так необходимо сказать всё, что кроется в душе, что до этого не решался вымолвить. Теперь у них все возможности, им ведь предстоит пробыть бок о бок целую жизнь. Во всяком случае, Миранчук не готов отказаться от Смолова.       Он позволяет мужчине отстраниться, но в первую секунду рефлекторно тянется обратно к родному теплу. Затем, когда тот выходит из кухни, отворачивается и смахивает слёзы, чтобы подошедший Лёшка не заметил. Хотя понимает прекрасно, что старается зря — от них с братом не ускальзывает даже самое малейшее изменение друг в друге, улавливают настроение, будто чувствуют. И всё-таки не хочется беспокоить лишний раз. — Антош? — окликает Лёша и берёт руки близнеца в свои, смотря ожидающе и волнительно.       Тот качает головой и смеётся тихо, звучит немного истерично, но внутри одновременно зашкаливают эмоции и образуется штиль, настолько хорошим и спокойным было ощущение. — Я обязательно всё-всё расскажу, в красках, чуть позже, но, кажется… я счастлив? — опускает глаза и наталкивается на сильно топорщащуюся ткань футболки. Надо же, а он и не заметил сразу. Лёша тоже видит, да и сложно не увидеть, когда розовые лепестки буквально выглядывают из-под воротника. — Чёрт, впервые их так много. Поможешь привести в порядок, чтобы не так заметно было?       Минут пять Миранчуки в четыре руки орудуют над гортензиями, заставляя букет немного поредеть. Дёргают аккуратно, стараясь свести неприятные ощущения к минимуму. Антон пару мгновений держит в ладонях горстку отпавших цветов, разглядывает, пока их запах щекочет нос, и зачем-то кладёт на подоконник, надеясь, что сквозняк не разбросает их по полу. Когда братья возвращаются в гостиную, старший усаживается на пол перед телевизором, а младший ловит ласковый, чуть вопрошающий взгляд Фёдора и нежно улыбается уголком губ, почти влюблённо.       Оставшаяся часть вечера проходит без особых потрясений, мужчины обсуждают прошедший матч и то, насколько сильно будет лютовать Палыч перед следующим. Для Феди это немного удивительно, но тренер готовит команду к каждому матчу так, будто это последняя игра в их жизни, впрочем это не лишено смысла. Подход Семина вызывает одобрение внутри футболиста, потому что он так же зациклен на выигрыше.       Несколько раз просыпается желание оторвать Тарасову руки, которые он то и дело тянет к Антону, то обнимая парня, то похлопывая его по колену или плечу, желая привлечь внимание. Нет, он осознает, что у них многолетняя дружба и Дима женат, вообще-то. Но это сложно объяснить воспаленному сознанию, которое твердит, что только Федя имеет право быть так близко к Миранчуку. Мужчина глубоко дышит и борется с собой, опрокидывая внутрь один за одним стаканы с алкоголем, это хоть немного помогает держать себя в руках. Расходятся они за полночь, и то только потому, что Смолов вспоминает, что у них режим, который они безбожно нарушают. Тарасов зовёт его мамочкой, за что получает ощутимый тычок в ребра. На пороге Федя долго возится с кроссовками, пожимает руку Лёше и делает шаг в сторону Тоши, заключая его в объятия. Ему до боли не хочется уходить, но мужчина успокаивает себя тем, что впереди у них куча времени. Да и им всем требуется отдых после игры, к тому же, завтра у них с Антоном насыщенный день. — До завтра, я позвоню, — обещает на прощание Федя и оставляет лёгкий поцелуй на виске парня, а рядом ошалелый Лёшка наблюдает за этой милой картиной, в глазах парня прямо таки читается «какого хрена тут происходит?», но Федя на это только смеётся и выскальзывает за дверь, позволяя братьям наконец нормально поговорить. Безусловно у них тоже состоится беседа с Лёшей, но потом.       Дома Федя заваливается на огромную постель и долго сверлит взглядом потолок. Ему просто не удаётся быстро уснуть от количества пережитых за день эмоций. Сначала первый гол за локо, потом он узнает, что Тоша его родственная душа, последнее известие так и вовсе выбивает почву из-под ног. Теперь все будет по-другому. Теперь Федя не один и ему нужно думать не только о своём благополучии, но и о будущем, которое он разделит с Антоном. Это пугает и одновременно будоражит, впервые Смолов засыпает с надеждой в сердце. — Ну? — произносит старший Миранчук, едва закрыв входную дверь. — Хотелось бы узнать, почему завидный жених Фёдор Смолов целует моего брата. Я тогда про поцелуи шутил вообще-то.       Антон в ответ тупит взгляд. Допустим, он сам не ожидал подобного, не оказался готов к проявлению чувств перед кем-то, пока сами во всём не разобрались и не решили, что делать дальше. Но для Фёдора это, наверное, привычное дело. Хотя, по сути, в этом ведь нет ничего такого, прижался невесомо губами к коже всего лишь, не язык же он ему в рот засунул в самом-то деле. От последней фантазии щёки невольно окрашиваются румянцем, в голове само возникает осознание, что до полноценных чувственных поцелуев долго ждать не нужно будет, они давно не маленькие. Чёрт возьми, почему он так реагирует? Не раз и не два приходилось целоваться и даже становиться инициатором этого дела, а всё туда же. Но с Федей как будто по-другому всё, а может не как будто, если даже мифические поцелуи с ним Антону хочется назвать по-настоящему в з р о с л ы м и. А насчёт завидного жениха… Боже, да кого он пытается обмануть, это действительно так. Перед нападающим едва ли не штабелями ложатся хорошенькие девочки — в наличии хорошеньких мальчиков тоже не стоит сомневаться, — и их можно понять. Спортсмен, начитанный, нагловатый, при деньгах и бесспорно красивый мужчина — попробуй удержаться. Миранчука, если честно, на секунду пугает мысль, что если бы не их связь, то ему не было бы места в жизни Смолова. Коллеги, не больше. Однако у судьбы другие планы, именно поэтому футболисты не перестают думать друг о друге. — Я сам не до конца понимаю, что происходит, Лёшк, — говорит Тоша, идя в сторону кухни. Там он садится на стул и смотрит на близнеца большими глазами. — Всё так завертелось безумно и вышло так, что Федя — мой соулмейт, — видя шокированное лицо старшего Миранчука, он спешит продолжить. — Не подумай чего, он лучше, чем кажется. — Да нет, никаких плохих умыслов против него. Хотя знаешь, в другой ситуации я бы засомневался в Смолове, не очень-то твой типаж. Но о каком типаже идёт речь, когда вы предназначены друг другу. К тому же, он заставляет тебя сиять, как ни одна девушка не могла, — проговаривает Лёша и неопределённо машет рукой. — Пригляди за ним что ли, а то он сегодня от ревности чуть не лопнул. Серьёзно, ты видел, как он Диму сверлил взглядом?       Младший брат смеётся — да какая ревность, бред, — и порывисто обнимает Лёшку. Тот в свою очередь треплет его по кудряшкам и они вместе убирают весь беспорядок, оставшийся после посиделок. Потом, уже укладываясь спать, старший размышляет, что он, конечно, может, добро и дал, но со Смоловым на серьёзные темы всё равно поговорит. Антон же перед тем как уснуть несколько раз проверяет процент заряда на телефоне и включённый звук, а после кладёт его рядом с подушкой, чтобы точно не пропустить заветного звонка.       Утро у Феди выдаётся суматошным, он чуть было не проспал, но вовремя разбудил звонок менеджера. Ему опять предлагали какую-то фотосессию, но Федя только отмахнулся, попросив перезвонить в другой день. Сейчас его меньше всего волнуют коммерческие дела, ведь до встречи с Антоном остаётся всего лишь около часа. Мужчина, как и обещал, звонит полузащитнику и предупреждает, что скоро будет. Благо, что за пару дней до этого Смолов решает вопрос с правами и теперь он снова может водить транспорт. Когда он паркуется возле дома Миранчуков, то пишет смс Тоше, не желая подниматься в квартиру. Чего доброго близнецы ещё затянут пить чай и накроется весь его сюрприз. — Доброе утро, — улыбается нападающий, стоит Тоше устроиться на пассажирском сидении. Парень выглядит невероятно мило в своей безразмерной футболке и с растрепанными кудрями. Федя даже не сдерживается и оттягивает одну, наблюдая, как забавно пружинят волосы. Это все становится таким естественным, Смолов больше не боится коснуться парня и потом поедом съедать себя, что тот что-то заподозрит. Теперь он может просто наслаждаться обществом Миранчука, не отказывая в ласке, тем более, что полузащитник явно не против. Розовый румянец на щеках Тоши свидетельствует о том, что он немного смущен, но тоже искренне рад видеть Федю. — Сейчас мы немного прокатимся, ты можешь поспать, если хочешь, — Он уже жалеет, что назначил встречу с утра, ведь парень наверняка из-за него не выспался. Но желание провести с ним побольше времени буквально съедало мужчину.       Смолов не знал, чем можно удивить такого, как Антон. С виду простой, он сам мог удивить кого хочешь. Ещё никогда мужчина не нервничал так, чтобы ладони потели, а сегодня вот случилось.       Машина легко лавирует сквозь поток транспорта, управляемая опытной рукой. Ездить по городу для Смолова почти пытка из-за большого количества машин, ведь футболист предпочитает быструю езду, поэтому когда они выезжают за город, мужчина с наслаждением увеличивает скорость. Ехать им осталось немного.       Миранчук не будет отрицать предъяви ему кто-то, что он обожает спать. Так уж вышло, что сон — одно из его любимых занятий, выше только футбол. Это и есть причина тому, почему первые полчаса-час тренировки парнишка выглядит невыспавшимся, даже если ложится до неприличия рано, и часто выглядит при этом как оленёнок, хлопая спросонья карими глазёнками. Однажды он чуть не вырубился после прямо в раздевалке и был разбужен Барой, ударившим его жгутом из полотенца по спине. Поэтому нет ничего удивительного, когда после звонка Феди Антон бормочет, что прямо сейчас начнёт собираться, и снова благополучно засыпает. В следующий раз его будят настойчивые толчки Лёши, который быстро смекает, что что-то не так, когда по истечению времени парень из спальни так и не выходит. В срочном порядке он поднимает младшего близнеца, тычет в лицо телефоном, горящим входящим сообщением, наблюдая, как тот подрывается с кровати, путаясь в простыни, и начинает бегать по комнатам. Молниеносно чистит зубы, ополаскивает лицо, попутно отказываясь от предложенного кофе, натягивает одежду и вылетает из квартиры.       Выдыхает лишь когда оказывается в машине и пристёгивает ремень безопасности, совсем забыв, что Фёдор вроде как должен быть временно пешеходом. Антон желает доброго утра в ответ и сам подставляется под пальцы мужчины. Так неловко и так хорошо. Позыв прижаться, обвивая руками слегка загорелую шею, появляется слишком поздно, когда они уже трогаются с места, поэтому юноша старается сдержать себя и не отвлекать Смолова от дороги. Предложение поспать кажется очень заманчивым, учитывая, что последние ночи он в основном посвящал связи с соулмейтом — с Федей. Так что задремать получается почти сразу под мерное укачивание и тихо играющую музыку, явно из плейлиста Смолова.       Сколько он так проспал Тоша не берётся сказать, но за это время вид из окна успевает смениться. Шум городских улиц стихает, а высотки и магазины отдаляются, уступая бразды правления природным пейзажам. А ещё он замечает, какой Фёдор шумахер, даже боязно поначалу от такой скорости. Миранчук трёт глаза двумя руками, чтобы окончательно сбросить сонливость, и с интересом следит за дорогой. — Ты всё-таки решил увести меня в лес, где никто не услышит мои крики? — весело усмехается он и переводит взгляд на водителя. — Почти, — мужчина шутливо корчит угрожающую гримасу.       Смолов съезжает с трассы на грунтовую дорогу, которая ведёт к базе отдыха. Ею владеет хороший знакомый Феди, плюс хорошая сумма денег и вот, огромная территория только для них. Но Смолов везёт сюда парня не играть в бильярд, или в баню, а для кое-чего иного.       Сколько раз Юра уговаривал его на это, но Федя отказывался, поскольку считал, что такой момент стоит разделить с кем-то особенным, вот теперь он готов.       Он въезжает на территорию и паркуется. На отгороженной площадке виднеется огромный воздушный шар, удерживаемый специальной конструкцией. На счастье, сегодня совершенно безветренно, а значит полет будет безопасным.  — Мы на месте, — мужчина слегка наклоняется в сторону пассажирского сидения и гладит тыльной стороной ладони щеку парня, наслаждаясь близостью. Он убирает пальцы лишь тогда, когда на пороге корпуса появляется Юра, встречающий гостей.       Мужчина приветствует друга и инструктора, который быстро объясняет правила безопасности. Пока Антон осматривается, Смолов перетаскивает еду, предложенную им, в корзину. Это, конечно, не романтический ужин, но приятная альтернатива в виде термоса с кофе и круассанов не помешает. С заднего сидения мужчина выуживает свою кожанку, которая валяется там ещё с осени, кажется, и протягивает ее Тоше. — Надень, наверху будет прохладнее.       Мужчина с трудом уговорил инструктора позволить им совершить полёт вдвоём, такой вариант возможен, если шар остаётся зафиксирован на определённой длине каната, чтобы их не унесло. Феде этого достаточно, он явно не кругосветку тут планировал, а просто подышать воздухом и полюбоваться природой (или не совсем). Если быть честным, он куда больше увлечён своим спутником, чем видами. На базе он уже был, а вот познавать грани Антона только начинает.       Одно то, как он ластился к его руке, уже переворачивает сознание, что же будет, когда Смолов сделает следующий шаг.       С трудом избавившись от Юры и его вопросов, Федя за руку ведёт парнишку к шару, помогает забраться и запрыгивает сам, не удосуживаясь воспользоваться лестницей. Он ещё раз заверяет всех, что будет действовать по инструкции, а затем их медленно начинают поднимать.  — Надеюсь, я хоть немного угадал с сюрпризом, — произносит мужчина, когда они поднимаются на высоту примерно девятого этажа. Снизу их не так хорошо видно, поэтому Смолов позволяет себе вольность — становится позади Антона, укладывая подбородок ему на плечо. Вид и правда завораживающий, даже вечно скучающий Федя поражён. Сейчас он сам напоминает подростка, переживая разнообразные эмоции.  — Спасибо тебе, — шепчет на ухо, обдавая кожу парня горячим дыханием, контрастирующим с прохладным воздухом.       Честно сказать, парень ожидает обычного пикника, о его романтичной натуре уже было сказано ранее, так почему бы и нет? Ему ведь для атмосферы даже уютного кафе не нужно, достаточно просто посидеть прямо на земле, не боясь капризной погоды, пыли и насекомых, ловить в ладони лучики солнца, уже не такого тёплого, может, делить между собой какие-нибудь сладости или кусочки фруктов и смеяться громко, пачкаясь соком сочных плодов. А под вечер можно укутаться в плед и молчать, слушая природу и стук собственных сердец. Антону очень часто говорили, что он рассуждает слишком ребячески, а бывшие девушки не особо разделяли всю эту романтику, и юноша перестал делиться подобными идеями и водил пассий по их любимым местам, лишь бы им было хорошо.       База отдыха наводит на определённые мысли, но все они меркнут, когда взору открывается эта махина. От удивления на какую-то минуту он действительно забывает все слова и до него не сразу доходит. Чёртов воздушный шар, тот самый, на котором летают люди. И что-то подсказывает, что предназначен он как раз для них. Сначала Миранчук вжимается в спинку кресла, будто бы всем видом сообщая, что не приблизится к адской конструкции. Находиться в воздухе не является его страхом, но это всё же не самолёт, на котором он путешествовал сотни раз, а неизведанный способ развлечения и передвижения, к тому же, наверняка опасный. Однако не может противиться ласкающей его лицо ладони и выходит из машины сразу после Смолова. Юноша глазеет по сторонам, но взгляд то дело возвращается к шару. Подойдя ближе, он выглядит ещё более массивным, даже опасным. — Ты?.. — Антон не помнит, что хотел сказать, да и не пытается вспомнить, когда ему вручают кожаную куртку. Он послушно её надевает и чувствует от неё слабый аромат. Возможно, это парфюм или запах самого Фёдора.       Их пальцы переплетаются и парень позволяет вести себя, идёт следом, а тело словно лёгким разрядом тока прошибает. Да, всё-таки немного страшно, но он доверяет мужчине, поэтому даже наставления инструктора пропускает мимо ушей, продолжая сжимать пальцы Феди. Затем они оказываются в корзине воздушного шара, желудок немного скручивает, когда они отрываются от земли. Нереальность происходящего обрушивается похлеще лавины, открывшийся пейзаж перехватывает дыхание и Тоша дышит практически раз через два.       Угадал ли с сюрпризом? Да он в жизни не смог бы такого представить! Миранчук не может вспомнить момент, когда последний раз кто-то так старался для него, хотел поразить, показав красивейшие виды таким необычным способом. Его переполняет столько всего, что маргаритки на коже форварда должны будут цвести минимум неделю, и Антон совсем не удивится. Ох, сколько ему придётся отрабатывать за неудобства от этих маленьких стебельков и нежных цветков. И на собственной груди начинают сладко ныть букеты. — Ты сумасшедший… — шепчет едва слышно.       Тяжесть на плече волшебным образом дарит спокойствие и безграничное чувство самого настоящего счастья. Любви. Феде незачем говорить «спасибо» парнишке, тот готов повторять это ежеминутно, ведь это ему нужно осыпать его благодарностями, подтверждая каждое слово поцелуем. Спасибо за то, что нашёлся, что принял правду, принял его и теперь старается наверстать упущенное время. Тоша разворачивается, разглядывает лицо мужчины, ощущая, как подгибаются коленки. — Я не боюсь высоты, но… — произносит он, улыбаясь чисто, на секунду снова отворачиваясь к красивому виду, и возвращает взгляд обратно. — Не мог бы ты обнять меня покрепче? — цепляется пальцами за воротник Феди, комкая ткань, и смотрит прямо в глаза, готовый окунуться в этот омут с головой.       Смолов крепко прижимает к себе парнишку, укутанного в его же куртку. Он пропитывается моментом так же, как Антон его запахом, и это сносит крышу круче любых наркотиков. Момент принадлежности друг другу важнее любых видов, что расстилаются под ними. Мужчина поднимает взгляд на Тошу, вглядываясь в счастливую мордашку.  — Ты красивый, — ласкает взглядом, только теснее прижимая к себе. Смолов отдал бы последние деньги, лишь бы этот момент длился всегда. Кажется, что лучше, счастливее быть не может. Мужчина делает отчаянный шаг, который может раз и навсегда разрушить эту идиллию. Но то ли Смолов слаб и не может отказать себе, то ли одержим. Мужчина решительно накрывает холодные губы Миранчука своими, размыкая их, и целуя. Он похож на путника, который нашёл посреди пустыни родник. Он жадно вкушает вкус сладких губ, молясь всем богам, чтобы Антон не оттолкнул, не испугался. Бежать ему некуда, но Смолов сам готов выпрыгнуть из корзины, лишь бы парню было хорошо.       Федя дуреет от робости и невинности мальчика. Он чувствует ослабевающее сопротивление, как тонкие пальчики сначала толкают, а потом наоборот тянут на себя. Понимает, что полузащитник неопытный совсем, а значит только ему принадлежит. Смолов жадный, он блять никогда своим делиться не станет, а Антон его. Если не сейчас, то обязательно будет. Федя сам готов раствориться в мальчике, принадлежать ему всецело, всеобъемлюще, бросить весь мир к ногам, только бы рядом был.  — Тише, мой хороший, я рядом, — успокаивающе гладит непослушные прядки, которые ещё больше растрепал ветерок.       Он одной рукой крепко держит парня, а второй тянется за термосом с кофе. Сейчас надо успокоить нервы обоим. Феде, чтобы не разложить податливого парнишку, а Тоше, чтобы разум отрезвить, не пугаться. Он наверняка потрясён таким развитием событий и Смолов заботится, чтобы он не переживал.       Чужие губы оказываются горячими, сам Фёдор весь пышет огнём, и Миранчук едва ли не мечется. Он не совсем был готов к таким активным действиям, поэтому его первым рефлексом становится попытка оттолкнуть. Не потому, что не хочет, просто не ожидает, это кажется слишком быстрым и смелым шагом в их отношениях, они ведь только недавно о связи своей узнали. Не мог же Смолов настолько мгновенно проникнуться к Антону симпатией, если только не сделал этого раньше, что звучит и вовсе неправдоподобно. Близнец же не похож на того, в ком может внезапно заинтересоваться форвард. Не будь они родственными душами, то, возможно, не заметил бы даже.       Долго полузащитник противиться не может, поддается напору и сам притягивает ближе, даёт углубить поцелуй. Чувство полной защищённости помогает расслабиться и когда всё заканчивается, Миранчук не отстраняется, да и не позволяют ему всё те же сильные руки. Заглядывает в глаза на секунду, после опускает, хлопает ресницами, розовея щеками. Либо Федя восхитителен в этом деле, либо все прошлые поцелуи младшего близнеца — детский лепет. Потому что, с ума сойти, у него чуть мозг не отказал и душу не продал, словно с устами Дьявола столкнулся. С парнями Антон не пробовал раньше, а девушки всегда ждали инициативы от него, а тут он во власти другого мужчины. И это приятно до невозможности.       Юноша принимает согревающий напиток — не то чтобы он замёрз после случившегося, — делает глоток и ощущает, как восстановляется дыхание. — Спасибо, я в порядке. Обо мне практически никогда так не заботились, — Миранчук кладёт свободную руку поверх той, что обвивает его талию, слегка поглаживая. — И называться твоим мне тоже нравится. Фёдор продолжает смотреть на него голодно, у парня даже есть догадки, почему, но особо об этом не думает. Некогда забивать голову чепухой, день только начался, а уже может считаться лучшим. Антон тянется к мужчине и целует его осторожно в скулу. Возможно, этого мало, чтобы выразить все чувства, но хотя бы их часть он старается вложить в простое касание. — Прости, я не должен был, но сдерживаться рядом с тобой все труднее, — мужчина смотрит куда-то вдаль, мысленно подготавливаясь к объяснениям. — Ты мне сразу понравился, Тош. Просто не мог не понравиться, такой жизнерадостный, открытый, красивый. Да и характерами мы быстро сошлись, а потом переход в Локо и наши встречи стали частыми. Я не заметил, как привязался, а потом влюбился. Останавливало лишь то, с каким трепетом и самоотдачей ты заботился о своей родственной душе, если бы я знал, что все так сложится. Я даже ревновал тебя к самому себе получается.       Федя тихо смеётся, понимая, как абсурдно это звучит. Всё, что происходит в последние несколько дней вообще странно. Футболист слишком долго был один, чтобы так быстро смириться с появлением у него пары. Он понимает, что от Антона не стоит ждать предательства, но внутри таится страх, что все не по-настоящему, что стоит отпустить руку парня и тот растворится, оставляя Смолова одного, вывернутого наизнанку. Поэтому мужчина спешит, наверстывает все упущенные возможности сказать, как он влюблен, коснуться лишний раз, делать сюрпризы.       Они ещё долго находятся в воздухе, наблюдают за природой, завтракают, лучше узнают друг друга. Федя отмечает любые мелочи в поведении Миранчука: то, как он забавно морщится, когда пьёт горячий кофе, потому, что любит разбавленный холодной водой или как он забывается, когда говорит о футболе и начинает яростно жестикулировать. И с каждым маленьким шагом вперёд, Федя убеждается, что никогда и никого он не сможет полюбить больше, чем этого мальчишку.       Антон был словно окрылённый. Слова, сказанные нападающим, заставляют улыбаться глупо и слишком ярко, а мысли путаться. Подумать только, он был уверен, что это игра в одни ворота, а оказалось, что они просто бегали друг от друга, боясь, что своим признанием всё испортят. Влюблённые идиоты, что с них взять. Но теперь ничего не сможет помешать им наслаждаться собственными ощущениями, душевной связью и друг другом.       Миранчук успевает привыкнуть к нахождению на высоте, без какого-либо страха переваливается через бортик корзины, показывая куда-то вдаль, на облака и леса. Федя только и делает, что оттягивает его подальше от опасного положения — ну честное слово, никакого чувства самосохранения, — и суёт в руки что-нибудь пожевать, чтобы отвлечь парня от дурацких затей. Воистину, как дитё малое. А тот и не против, смотрит с хитрой искринкой и нос в воротнике кожанки прячет. Рассказывает всё, что в голову придёт, каждое предложение даётся удивительно легко, и сам внимательно вслушивается в голос Смолова. Антон периодически облокачивается на него, укладывая голову на плечо. Потом замолкает на несколько мгновений, когда всё-таки обжигает язык и губу кофе. — Мама с ума сойдёт, узнав о тебе, — вдруг говорит юноша и запускает руку в волосы. — Если Лёшка, который и так мне мать заменял последнее время, не ожидал, то она тем более. И Тарасов же проходу не даст, когда прознает, подъёбы ещё месяца два слушать будем, — он смеётся, представив эту картину. — Но я счастлив, несмотря на всё произошедшее. С тобой я чувствую себя нужным, а ты нужен мне, — произносит негромко и касается пальцами щеки Феди.       Он будет с ним столько, сколько сможет. Всю жизнь готов провести рядом, потому что без Смолова эта самая жизнь неполноценна. Пока он сам не оттолкнёт, не скажет, что справится без Тоши, тот ни за что не уйдёт. Если потребуется бороться, он будет. С кем угодно и с чем угодно. Слишком долго ждал, чтобы просто сдаться.       До самого возвращения на землю близнец смотрит на мужчину щемяще нежно, не может контролировать это. Когда шар начинает опускаться, он прижимается к Фёдору спиной, неосознанно ища безопасности, и восхищённо вздыхает. Вот бы этот момент не заканчивался.       Даже стоя на земле, Федя не отпускает ладошку Антона, не стесняясь персонала и друга. Он благодарит Юрия за гостеприимство и спешит увести Миранчука, пока на них не посыпались вопросы, касательно их общего статуса. Смолов при всем желании, коего все равно не имеется, не смог бы дать ответ. Они несомненно родственные души, пара, люди, которые принадлежат друг другу, а все остальное не важно. Никаких ярлыков и условностей, с него достаточно. Им не надо клясться друг другу в вечной любви, подписывать глупые бумажки и носить кольца. Вместо этого на груди каждого красуется по маленькому цветочному букету, которые больше не приносят боли и дискомфорта, наоборот, дарят чувство любви и уверенности, что дальше у них все будет хорошо. Федя сделает все возможное для этого, со временем перевезет Антона к себе, уже заранее представляя эпичную битву братьев за коллекцию футболок и худи, познакомится с мамой мальчиков, свозит Антона в Альпы или к океану. Теперь он может без страха планировать, что угодно. — Куда мы теперь? — вопрос Антона застает мужчину врасплох, настолько сильно он погрузился в размышления об их общем будущем. — Не знаю, малыш. У нас впереди долгая жизнь, и я рад разделить её именно с тобой.       Смолов уверенно выжимает педаль газа, заставляя автомобиль ускориться. Одной рукой он держит руль, а другой сжимает ладонь Миранчука. В салоне витает лёгкий аромат гортензий и маргариток, и этим двоим нет больше дела ни до чего, кроме абсолютной любви друг к другу.