Scrubs

      Следующий день для Намджуна начинался, вроде как, обычно. Писк будильника, остывшая постель, аккуратно заправленная с одного конца. Джин всегда просыпалась раньше него из-за дела на работе, а теперь? Теперь до Джуна доносится очень аппетитный аромат жаренного риса. Из глубин живота послышался характерный звук, поэтому оставаться в постели сил не было. Лень сменилась на голод.       Наскоро приведя себя в порядок, Джун завалился на кухню. Джин копошился у раковины, а горячий рис уже дымился на тарелке на столе.       - Доброе утро! - Не оборачиваясь почти пропел старший.       - Доброе, милый, - Джун чуть хрипнул, подошёл к своему без пяти минут мужу и легонько чмокнул того в щеку.       Быстро расправившись с едой, младший убежал в комнату, потом вновь вернулся на кухню в чёрной водолазке, зауженных джинсах и в этих дурацких очках.       - Опять ты их нацепил,-развернулся Джин, держа в руках небольшую коробочку,-попробовал сделать тебе бенто. Надеюсь, понравится.       Бенто было вручено, прощальный поцелуй в лоб и негромкие слова:       - Ты допоздна?       - Сегодня мало пациентов, думаю, к шести успею.       - Хорошо, удачи.       - Удачи, люблю тебя.       - И я тебя.       Захлопнувшаяся дверь и одиночество, медленно просачивающееся в каждый уголок души и квартиры. "Неужели так все и будет?"

***

      Из-за пробки Намджун опоздал на два часа. Будь он интерном-получил бы втык от наставника. Но сейчас он, наставник, получал втык от интерна Тэхена, который был крайне недоволен.       - Звонило уже пять человек, хён! Все что-то от тебя хотели, но я не понимал, о чем они. Я говорил, чтобы те перезвонили потом, но они меня не слушали! Всем сейчас присралось! Как я могу отдуваться за то, о чем понятия не имею!       - Тэ, я правда в пробке был!       -      А телефон? Я писал.       Джун быстро прошарился по карманам и вздохнул:       - Дома оставил. Прости.       Тэ улыбнулся и кивнул:       - Все нормально, просто не забывай больше. Мне было очень неудобно перед теми людьми.       Оба разошлись на этом. В прямом смысле: Тэхен пошёл в палату по просьбе Джуна, сам Джун пошёл в ординаторскую за карточками. Открыв дверь, он увидел Юнги, что снова сидел в три погибели на диване, скрючившись над небольшим столиком. Тот очень увлечённо над чем-то корпел и задумчиво покусывал кончик ручки.       - Хён, доброе утро, - решил младший привлечь внимание к себе.       - Доброе - доброе, Джуни. Как Джин?       - Лучше. Что делаешь?       - Пишу заявление...       - Чтобы зарплату повысили, - хохотнул Джун, перебирая бумажки.       - Почти. Заявление об увольнении. По собственному желанию, - невозмутимо произнёс Юнги, словно это-само разумеющееся.       Джун от неожиданности обронил все карточки на пол и сумасшедшим взглядом впился в хёна:       - Т-ты не шутишь?       - Ни капли, - качнул головой старший.       От смачно расписался на своём листке, любовно оглядел его, кивнул, сложил аккуратным прямоугольником и поднялся с дивана. Джун же все ещё не верил, что все взаправду.       - Но зачем, хён?       - Намджун, - чуть раздражённые ответил ему Юнги, - ты думаешь, я ещё хоть минуту проведу в этой помойке? Как они поступили с Джином, так поступили и с нами. Мы - расходный материал, которому иногда подбрасывают кости со стола. Не более. Им не важно, как именно мы лечим, главное-чтобы были согласны и молчали. Это ведь и правда их вина. Вчерашнее. Загнать Джина с проверками так, что он, блять, уже даже документы не стал проверять. Это натуральное свинство. Я никогда не позволю такого отношения ни к себе, ни к друзьям. Это был мой последний день в этой больнице, потому что сегодня-завтра придёт какой-нибудь Артемон, который чуть ли зад этим свиньям лизать не будет. А именно так и произойдёт. Больше они "не своего" не допустят. Я даже не удивлюсь, если был сговор, у них руки в крови, я уверен.       Юнги закончил свою пламенную речь, скинул халат на пол и быстрым шагом направился к двери ординаторской, бросив небрежное: "бывай".       - Но хён! А как же Чимин?       - Он умный мальчик, сам разберётся.       С этими словами Юнги вышел из помещения уже навсегда, громко хлопнув дверью. Жаль, что Чимин его видел.       Намджун долго пытался переварить все слова хёна, понять его поступок. Внезапно раздался стук двери о стену, в ординаторскую влетел растрёпанный Чимин, во взгляде виднелся испуг:       - Что-то случилось? Я увидел, - Чимин запнулся, увидев лежащий на полу халат.       - Что произошло, хён?       - Юнги решил уволиться, - не оборачиваясь прохрипел Джун. На реакцию мальчишки смотреть даже не хотелось. И без него на душе один пиздец сейчас. "Неужели все закончится вот так?"       Чимин молчал. Он совсем не знал, что чувствовать сейчас. От обиды до отчаяния. Что именно ему сейчас испытывать?       -      Это ведь из-за Джина, так? - Младший несмело подал голос. Кивок Джуна многое объяснил.       - Ты помнишь, что он сказал перед уходом?       - Помню. Он сказал... - Джун пересказал слово в слово чужую речь - так она врезалась ему в голову. Чимин слушал не дыша.       Не зная об этом, но оба сейчас смотрели на лежащие на столике белые листы и ручку, которой пару минут назад хён написал своё заявление.

***

      Юнги долетел до здания Совета не за заявленные 15 минут, а за пару. Как он так нёсся-одному Богу известно, но факт остаётся фактом-Юнги, игнорируя всяких секретарей и охрану вломился вглубь коридора и уверенным шагом приближался к кабинету Кимов. Последний рывок-он открывает дверь и влетает в помещение, пугая там всех. Ким Югём охнул, но как только понял, кто ворвался, раскрыл широко руки и сам(!) пошёл на встречу гостю, широко улыбаясь:       - Ох, Мин Юнги! Вы как всегда - без предупреждения. Я как раз хотел поговорить с Вами о...       - У меня нет времени на болтовню, - грубо перебивает его Юнги, - я по делу. В последний раз.       - Почему же в последний? Мы всегда рады Вам!       - Хватит заискивать, - рыкнул Юнги и с силой припечатал своё заявление к столу Кимов. Те долго вчитывались, то ли пытаясь прочитать между строк, то ли просто не верили в написанное, от чего неуверенно поглядывали на него.       - В-Вы уверены? - Не смело начал Чисок.       - Абсолютно. Я не позволю такого отношения к своему начальству и ближайшему другу. Ким Сокджин засуживает не этого.       От одного имени эти старики скривились, от чего Юнги не смог сдержать усмешки.       - Ну зачем Вы так,-начал Югём,-мы очень ценим Вас, как кадра. Вы нам нужны. Именно Вас, Мин Юнги, мы бы хотели сделать глав.врачом Третьей Сеульской. Вы ведь так талантливы и...       - Меня не интересуют Ваши планы на меня.       - Это Ваше окончательное решение? - Холоднее спросил Чисок.       - Да.       - Тогда, - сначала Югём, потом Чисок поставили свои подписи,- Вы уволены. Всего доброго.       - Нет, так дело не пойдёт. А увольнительные? Плюс, я требую компенсацию морального ущерба за вчерашнее. Это Ваш прокол, несите ответственность. Вы подписали моё условие ухода, значит, согласились.       Кимы с выпученными глазами полезли в заявление и оба побледнели: Юнги требовал почти 40 миллионов вон*.       - А-а это что за цифра? За что она? - Дрожащим голосом спросил Югём, тыча пальцем в сумму около 60 миллионов вон. "Скупердяи. Для них эти деньги-копейки"       - А это Сокджину, - невозмутимо ответил Юнги.       Кимы снова скривились, но мужчина оставался спокоен:       - Вы подписали, значит согласны с каждым условием в заявлении, так?       Югём закряхтел, что-то бубня под нос. Потом кивнул и прохрипел:       - В течении недели Вы и Ким Сокджин получите деньги.       Юнги улыбнулся и непринуждённо потопал к выходу. Счастье возмездия мешалось со страхом будущего.       И что дальше?       Открыв дверь, Юнги обомлел. Перед ним стояли Намджун, Чимин, Хосок, Тэхен и Чонгук. Каждый держал перед собой белый листок, сквозь который было видно знакомое слово: "заявление". У каждого был такой серьёзный вид, словно каждый шёл на смертельный бой. Юнги улыбнулся и весело спросил:       -Ну что? Готовы? Суммы компенсаций вписали?

***

      Весь день для Джина был таким... скучным. В доме у них и так всегда чисто, протереть пыль не заняло бы у него трёх или пяти часов. Роковым решением было включить телевизор.       По началу все было неплохо, пока Джин не стал листать каналы-один канал без умолку трещал о вчерашнем происшествии, увидев "знакомые" лица бандитов, у мужчины начала раскалываться голова и ныть шрам. Он переключил-второй канал тоже рассказывал о налёте. Джин уже хотел нажать на кнопку, но вдруг услышал своё имя:       - Глав.врач больницы, Ким Сокджин, по одной из версий был в сговоре с преступниками.       Джин выпучил глаза от удивления, сердце начинало биться сильнее. Ведущая продолжала:       -Сейчас мы свяжемся с офицером Кимом, который уже долгое время ведёт дело по Красному Дракону. Напомним, что именно это группировка напала вчера на Третью Сеульскую Больницу. Офицер Ким, Вы слышите нас?       - Да, здравствуйте, - послышался чуть шипящий голос мужчины, видимо, с ним связались по телефону.       - Что же Вы скажете, офицер, на обвинения к глав.врачу?       Джин затаил дыхание.       - Не говорите глупостей! Не знаю, кто Вам подкидывает такую желтуху, но это ложь, -      по голосу было слышно, как мужчина ухмыляется. Джин, наконец, смог выдохнуть,-если бы он был соучастником, он бы оставался цел.       - Он сейчас в больнице? Какой?       - Я не знаю, где он, но, надеюсь, он в порядке.       - То есть Вы хотите сказать, Ким Сокджин не виновен в происходящем?       - Конечно нет.       - Спасибо, офицер Ким, - девушка отключила звонящего и с уверенным лицом произнесла в камеру, - как Вы поняли, вина Ким Сокджина ещё не доказана.       Джин с силой дёрнулся к пульту и уже выключил телевизор. Его начало трясти. "Я ведь думал, что это конец...Почему?"       Рвано дыша, Джин опустился на диван, стараясь сдерживать слезы. В любую секунду он ждал, в квартиру заваляться полицейские и заберут его, как "соучастника". Сразу всплывают в памяти недовольные Кимы. Страх за свою жизнь мешался со страхом погрязнуть в чужой лжи. Лжи, выгодной для других, имущих.       Джин почувствовал себя мелкой букашкой перед огромными воронами.       - Я бессилен... Сожрут не глотая...       Слезы ручьём текли по его щекам. Никогда он не чувствовал себя таким слабым. Вдруг со стороны тумбочки послышался писк сообщения. Джин пулей понёсся на звук. "Вдруг это Джун? Лишь бы это был он"       Вытерев грубо слезы, мутным взглядом он устремился на дисплей, заранее улыбаясь. "Я настолько жалок?"       Но улыбка быстро стерлась с его лица, губы превратились в тонкую сжатую полоску.Звонок от того, от кого его получать точно сейчас не хотелось.       "Отец" - Это правда? То, что я увидел сейчас по телевизору? - Нет. Офицер же сказал, что это ложь. - Тогда почему люди придумывают такие версии, связанные с тобой? - Послушай, да, они забрали все им необходимые препараты. Но просто поставь себя на мое место. Они угрожали убить всех заложников! И меня! Они бы убили, я уверен. Даже Чимина. - И ты решил сыграть в милосердие? - Ч-что? - Твое руководсвто такой же бизнес. Прибыль важнее кадров, знал? Боже, я воспитал тряпку... - Ты понимаешь, о чем вообще говоришь?! Твой сын... - Чимин мне не сын. Он - тряпка. И ты тоже. - Тряпка?! Я спасал свою и чужие жизни! Меня бы первого бы убили! - Это лишь твои догадки. Ты не знаешь, как бы все обернулось. Ты просто оправдываешь себя. Трус и тряпка. Ничтожество. Мне стыдно, что ты носишь мою фамилию. Джин не выдержал и сбросил вызов. Слышать эти слова было невыносимо. Как ножом по сердцу... Мужчина рыкнул и вновь зарылся в кокон одеял. Еще одна ниточка порвалась.