Scrubs

      Действительно, ровно через офицеру позвонили, и тот попросил Джина выйти на улицу.       - Вас уже ждут. Спасибо за помощь.       Когда Джин оказался на улице, он понял, что уже почти перестал хромать. Из-за угла<выехала чёрная машина. Из неё выскочил невысокий мужчина в костюме и приоткрыл пассажирскую дверь. Непонятно как, но Сокджин понял, что это именно для него. Он быстро спустился по лестницам, разваривая распоряжением. Водитель шире открыл дверь перед ним, и Джин в момент оказался в большом салоне, с отделкой под белую кожу. В чёрной машине это смотрится нелепо. За весь путь Джин не проронил ни слова. Он лишь тупо смотрел в бумажку, пытаясь вычитать между строк хоть что-то. "Нарушение врачебной этики"       Слишком широкая формулировка.       Из мыслей врача вырывает знакомый голос по радио:       - Как известно, мы давно ведём дело по ОПГ* Красный Дракон, так бандиты себя называют. Беспринципные люди, нападающие на различные организации, всегда ведомые определённой целью. Сегодня нам удалось сделать шаг навстречу их поимке, но также нам удалось их поймать. Сегодня утром был осуществлён налёт на Третью Сеульскую Больницу. Благодаря храбрости врачей, нам удалось схватить двух из налетчиков. Сейчас мы передаём дело в суд. Бремя Красного Дракона объявляю законченным. "Они...Они так быстро поймали их?"       Не веря своим ушам, Джин полез в едва живой телефон и на хрупком экране вбил три заветных слова. Через трещины ему удалось прочитать с десяток статей о "невероятно сложном деле". Но кое-что Сокджин в эйфории упустил: то, как освещается его судьба в этой истории. Машина плавно затормозила, водитель бросил через плечо: "Выходите, пожалуйста". Джин покинул душный салон авто и направился не в менее душное здание Совета Директоров, где проводил немало времени раньше.       Его встретили почти у порога и, не церемонясь, отвели туда, где бы Джин не хотел бы оказаться никогда. Лучше продать душу, как он сам однажды говорил.       Кабинет двух Кимов.       Джин несильно постучал в дверь, а когда услышал усталое : "Войдите!", дернул ручку и шагнул в помещение. Длинный массивный стол, во главе которого сидели те самые Кимы. По бокам от них-секретерам.       - Ну же, не стойте у дверей, подходите к нам, - пробасил Ким Югём, жестом подзывая ближе. Только это вековое изваяние открыло рот, как оба секретаря с немыслимой скоростью начали стучать по клавишам. Пока Джин шёл к столу, второй, Ким Чисок, обратился к молодому врачу:       - Знаете ли Вы, зачем мы пригласили Вас?       - Честно говоря - не очень,- попытался разрядить обстановку Джин, едва улыбаясь, - мне вручили это, - поднял он над головой распоряжение, - Ваши дельцы. Вы отстранили меня до вашего распоряжения, но я не понимаю, что я сделал не так. Какова причина?       Кимы переглянулись.       - Мы знаем, что произошло с Третьей Больницей сегодня утром. Не прикидывайтесь.       Джин опешил:       - П-простите, но я... Вы пытаетесь мне сказать, что это я виноват?       - Конечно, - кивнул Югём,-Вы несёте полную ответственность за случившееся.       Сокджин медленно терял терпение. Он нервно разжал кулаки и глубоко выдохнул, стараясь держать себя под контролем. -И в чем же именно моя вина, господин директор?       - Вы впустили в больницу посторонних людей с подозрительными намерениями. Так ещё и добровольно отдали препараты.       - Не смейте обманывать нас, мы слушали Ваши показания, - добавил Чисок.       - Слушали? А Вы уверены, что правильно слушали?       - Скрытое оскорбление и сомнение в умственных способностях директории, вычеркнуть из протокола, - скомандовал Чисок, и два секретаря в один момент избавились от слов Джина в своих бумагах.       Джин выдохнул ещё раз и, подобрав нейтральные слова, продолжил:       - В своих показаниях я чётко обозначил все и всё объяснил.       - Вы пустили в больницу налетчиков, - не унимался Чисок.       - Войдите в моё положение: мне обещали триллионную проверку за этот месяц, не назвав и даты. А ночью мне звонят и предупреждают о таковой.       - Вы должны были усомниться.       - Нет, не должен. Два года назад мне также звонили конторы и за день предупреждали о проверке. Три раза в жизни мне звонила Ваша канцелярии. Третий раз, как раз-таки, сегодня был. Для начала почините систему, а потом ко мне цепляйтесь.       Югём скривился, но продолжил:       - Вы отдали просто так препараты из больницы. Собственность больницы навсегда пропала! Что Вы на это скажете?       - П-просто так?! Меня убить хотели! Моего брата, моих подчиненных взяли в заложники! Если бы я не сдалась, все бы мои сотрудники оказались бы мертвы! И я! О чем мы вообще говорим? - Взорвался Джин. Он не смогу выдержать этого лицемерия.       - Вы повысили голос, убрать все сказанное из протокола.       - А что я, по-вашему, должен был сделать?       -Все что угодно, чтобы защитить собственность больницы,-ответил Чисок.       Джин чуть помолчал, а потом вскинул голову и с вызовом спросил:       - Вы хотите сказать, что между жизнью и препаратами, я должен был выбрать препараты?       Кимы молчали, буравя Джина взглядом.       - Просто не верится... Как такое меркантильное убожество может распоряжаться чужой судьбой?!       - Вычеркнуть из протокола! - Заорал Югём.       - Хоть все вычеркивайте! Знаете что? - Джин совсем отпустил эту ситуации, плюнул глубоко и с мыслью : "будь что будет", пошёл в разнос. - Мне мерзко стоять перед Вами тут и "отчитываться" как школяру. Вы вините меня в чем? В том, что я остался жив! Это просто уму непостижимо! Знаете, я давно заметил, как Вы давите именно Третью больницу. Постоянные замечания, проверки. Вас так бесит, что молодой у руля, да? Что меня назначили не старперы, из-под которых песок тоннами сыпаться и жёлчь льётся, а вполне адекватный врач, просто отошедший от дел. Вы монополизировали медицину! Теперь глав.врачом можно стать только с Вашего позволения, не прав я? Прав! Я давно вижу, к чему Вы клоните, так что, давайте я сделаю это сам: я увольняюсь! - По слогам громко отчеканил Джин. - Вариться дальше в Вашем дерьме я не собираюсь!       Увидя заминку у секретарей и явное недовольство у Кимов, Сокджин повторил:       - Да-да, так и запишите! "В дерьме". Я могу и по слогам: "В ДЕРЬ-МЕ"!       Наверное, уже бывший врач разорвал распоряжение и пренебрежительно кинул кусочки на пол. Он крутанулся на носках и в миг оказался у двери. Но перед уходом, Джин все же решил сказать своё последнее слово:       - Надеюсь, вы бы сделали правильный выбор на моем месте.       Хлопок двери, быстрое мельтешение стен коридоров, улица, свежий воздух.       Все позади. Все закончилось.       Выйдя на улицу, Джин, наконец, смог отдышаться и успокоится. Весь тот концерт, что он устроил-наболевшее. Сегодняшний день, те минуты в кабинете Кимов стали финальными в этом абсурде терпения. Он глубоко выдохнул и потянулся к доживающему последние минуты телефону-налетчики очень сильно бросил телефон на кафель. Повезло только, что это рабочая техника. Дома, на тумбочке у кровати, его ждёт личный и уже единственный нужный аппарат. Джин попытался хоть как-то связаться с Намджуном, но в одно неосторожное движение экран треснул ещё сильнее, дисплей разлился всеми цветами радуги и погас. Мужчина злобно рыкнул и со всей силы кинул мертвый аппарат в железную урну. Жаль, что она оказалась пустой - звон ещё минуту стоял по всей улице. Джин чертыхнулся пару раз, махнул рукой и начал думать, как попасть домой. "Так я домой не попаду. Три часа пешком..."       Он хотел взять такси, но вдруг зашитый шрам начал невыносимо болеть и ныть. Но как только Джин отмёл вариант с такси, прокручивая не лучшие исходы такой поездки, боль отошла, вовсе исчезала.Пока бывший врач ставил себе диагнозы на ходу, думал о том, как добраться домой. "Может, пойти до больницы, там взять машину... Нет, её, я уверен, сразу забрал Джун. Черт, будь у меня нормальный телефон сейчас. Будь он вообще у меня!"       Идти от здания Совета до больницы занимало от силы 15 минут. Эти 15 минут растянулись на час, потому что с каждой минутой идти Джину было все тяжелее и тяжелее. Ноги начинали не слушаться, от чего он хромал то на правую, то на левую ногу. С горем пополам Джин дошёл до больницы, а там и до автобусной остановки недалеко. Когда он был совсем близок к несчастной остановке, ноги подкосились, а в глазах потемнело. Он бы пострадал ещё сильнее, если бы не незнакомый мужчина, который поймал бедного Джина и по невнятным блеяниям того понял, что ему нужен 15 автобус.       Джин совсем не помнил, как он оказался в автобусе. Совершено не помнил. Частые провалы в сон сделали своё дело. Окончательно он пришёл в себя от резких толчков в плечо. Открыв глаза, Джин немного испугался недовольного лица старушки-кондукторши.       Она что-то бурчала себе под нос, из чего мужчина смог разобрать только: "конечная".       Словно забыв о своих болях и подкашивающихся ногах, Джин пулей выскочил из автобуса. Какого было его удивление, когда она оказался прямо напротив многоэтажного дома, где на девятом этаже уже горел свет. Джин не стал рисковать и отправился на лифте. Минута и он уже на своей лестничной площадке. По привычке рука тянется в карман за ключом, пытается провернуть ключ в замке, но...       Не заперто.       Джин дёргает за ручку и входит в квартиру. Намджун всегда рано задёргивал шторы, от чего вся квартира погружалась в темноту, изредка перебиваемую тусклым светом лампы у дивана или кресла. Из гостиной не шумел телевизор, было как-то очень тихо. Не гори на кухне свет, Джин бы вообще подумал, что дома никого.       Лёгкой поступью пройдя в гостиную, Джин увидел то, что, в принципе, и ожидал увидеть: Намджун в свитере с высоким воротом, в своих дурацких очках сидел с ногами в кресле и перелистывал какую-то книгу, переодически беря телефон и фотографируя страницы. Тёплый свет лампы плавно ложился на черты лица, делая его ещё более серьёзным и задумчивым. Джин улыбнулся, но проявил неосторожность: паркет под ним чуть скрипнул, а звук разрушил эту идиллию.       Намджун моментально отбросил все свои дела и ринулся к Джину.       - Ты так поздно. Все хорошо? - Джун обнимал крепко, а Джину это напоминало пытку с удушением.       - Джуни, полегче. Задудишь, - рвано произнёс старший, улыбаясь. За что получил лёгкий чмок в лоб и свободу. Намджун взял его за руку и повёл на кухню.       - Постараюсь на спалить твой вчерашний ужин, пока грею.       - Сковородку не спали только, это уже третья будет, - беззлобно хохотнул Джин и сильные сжал чужую руку. На секунду показалось, что и не было ничего сегодня. Обычный день, но вот занывший шрам говорит о другом.       Намджун усадил старшего за небольшой стол, но вместо того, чтобы уйти к холодильнику и плите, сел напротив него:       - Расскажешь, что там было? Как все прошло?       - Ужасно, - со слабой улыбкой выдохнул Джин, - меня уволили.       - Ч-что?!       - Точнее, я сам уволился. А если ещё точнее, то меня просто вынудили на это.       Джин постарался рассказать свою историю в кабинете Кимов не менее красочнее, чем она происходила. Эмоции, конечно, поутихли, но ком недовольства все так же свербел в груди. Джун, внимательно слушая, нахмурился. В глазах его тоже начинала плясать ненависть.       - И в итоге я не выдержал, и послал всех к черту. Моё "прощание" у них в протоколе, и я уверен, что они давно готовили для меня эту бумажку. Если бы я не начал этот спектакль, мне бы начали угрожать тюрьмой.       - За халатность?       - За соучастие. Если бы Драконов не нашли. Но мне очень повезло.       Джин откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками:       - Поверить не могу, что работал на них, пытался понравится этим уродам... Так мерзко, ты бы знал! Ещё и паранойя разыгралась!..       Джун отнял чужие руки от лица и медленно начал водить большим пальцем по костянками:       - Успокойся, милый. Это просто посттравматический синдром. Тебе нужно много отдыхать. Знаешь, я даже рад, что все так закончилось. Без потрясений тебе ещё месяц надо жить.       - Я же не могу запереться в вакууме и сидеть там до твоего распоряжения?       Намджун улыбнулся и ещё раз поцеловал Джина в лоб:       - Просто давай оба успокоимся. Я не знаю, что будет дальше, но пока тебе нужно просто восстановить силы. Я почитал, что отстранение работает месяц где-то. Потом врач автоматически восстанавливается в правах. Уверен, ты найдёшь себе работу!       - Но уже не в государственной...       - Что насчёт частных? Зарплата побольше, клиентура лояльнее?       - Намджун, все так... Быстро. Мне нужно время. И отдохнуть, и смириться. Я устал. Очень.       - Конечно, но знай, что иногда я буду таскать сюда Хоби.       - Зачем это?-Недовольно поднял бровь Джин.       - Специалист должен наблюдать за тобой, - младший ещё раз улыбнулся и встал со стула,-думаю, тебе стоит поговорить с ребятами о случившемся. Тебе принести твой телефон?       - Да, если не трудно.       Через минуту телефон, заряженный и целый, лежал в руках Джина. Но тот просто не знал, как начать и как сообщить всем. "Что я должен сказать?"

[ОБЩИЙ ЧАТ, СОЗДАННЫЙ ДЖИНОМ]

Я [21:12] Ребят, все закончилось. Меня уволили.

Тэхен [21:12] ЧТО??? Хосок [21:12] о нет... Чимин [21:12] ПОЧЕМУ?? Чонгук [21:12] поверить не могу... Юнги [21:12] Блять... Как чувсвтовал. Чимин [21:12] Что произошло? Почему они так?

Я [21:12] расскажу вкратце. Когда я пришел, нет приполз туда, на меня смотрели как на дерьмо. Сначала обвинили в халатности, потом мягко намекнули, что я любыми способами должен был защищать препараты. Т.е. они вполне оправдывали ваши, мою смерть. Круто, да?

Хосок [21:12] пиздец...

Я [21:12] и я полшебным образом должен был как Джеки Чан с одним пинцетом обезвредить террористов, вас высвободить, и пациентов в лобик поцеловать. А потом я не выдержал и чуть - чуть покричал на них и, хлопнув дверью, ушел. На этом моя история в государстенных больницах официально окончена. Вы все еще в больнице?

Юнги [21:12] Да, но скоро пойдем на отдых. Все пациенты в порядке, мы тоже пока живы. Черт, мы будем скучать.

Я [21:12] Я тоже буду скучать по вам.

Хосок [21:12] Эти скоты из Совета пригонят сюда людей из Второй больницы, потому что "сомневаются" в нашей дееспособности. Вот из принципа своих пациентов не отдам!

Я [21:12] Рад, что вы не расстроены. Мне было приятно работать с вами.

      Джин грустно откинул телефон и свернулся калачиком, едва сдерживая слезы.       Несправедливо все.       Его дрожь уняли крепкие руки, что сейчас обнимали его со спины. Джин бы хотел остаться так подольше. Он чувствует, что ломается, но просто не может показать слабости.       Потому что однажды уже показал.