Самое дорогое, что есть у меня. История брата и сестры

      А между тем началась вьетнамская война. Шон, Алекс и некоторые ученики Ксавьера, которые уже достигли призывного возраста, ушли на фронт добровольцами. Через некоторое время после их ухода школу покинула и Рейвен. Ушла она поздно ночью, когда все в доме уже спали, оставив Чарльзу только записку: «Чарльз, братишка! Ты же помнишь — я когда-то давно мечтала стать военным корреспондентом. Кажется, появилась возможность осуществить эту мечту. Обещаю, что буду предельно осторожной. Твоя Рейвен». Отговорка, конечно, была так себе, звучала слабо и неубедительно, и девушка сама это понимала. Просто она очень не хотела объясняться с Чарльзом лично — боялась, что он её отговорит или она сама передумает, как только посмотрит ему в глаза. А ей так нужно было наконец вырваться на волю!..       Очень часто в бою именно мутанты благодаря своим необыкновенным силам спасали людей от неминуемой гибели. Но солдат-мутантов, которые раскрыли свои способности или даже просто внешнюю непохожесть, не представляли к высшей награде, их не благодарили за мужество и проявленный героизм. Совсем наоборот — их отвозили в лабораторию учёного по имени Боливар Траск. Там их жестоко пытали или ставили на них эксперименты. Порой мутантов убивали на месте, не дожидаясь депортации к Траску, и это, пожалуй, можно было даже назвать актом милосердия со стороны военного руководства, как бы странно это ни звучало.       Рейвен удалось спасти от депортации в лабораторию Алекса Саммерса и ещё троих мутантов, которых она до этого никогда не видела. Да и потом, после войны, они больше никогда не пересекались. — Алекс, а где Шон? — спросила Рейвен. — Я думала, вы в одной роте. — Ты разве не знаешь? — горько ответил Алекс. — Убили его… — Как?! — Да вот так… Свои же, можно сказать, и убили. Сдали его в лабораторию для опытов, там он и погиб.       Вот это новость! Из всей их команды Шон был самым молодым. Через некоторое время Рейвен выяснила, что предательница Энджел также попала в лабораторию Траска и подверглась кошмарным экспериментам, а потом была убита. Погибли и ещё двое мутантов, которые ранее поддерживали Себастьяна Шоу, а затем переметнулись к Леншеру. Все трупы были страшно изувечены. Даже на чёрно-белые фотографии невозможно было смотреть без ужаса. «Зачем всё это Траску?» — думала Рейвен. — «Чего он пытается добиться?»       Ситуация прояснилась, когда девушка обнаружила чертежи безумного учёного. Он планировал создать роботов, способных распознавать мутантов в толпе и убивать их. Траск назвал их стражами. Собственно, для этой цели он и отлавливал мутантов, чтобы как следует изучить их невероятные способности и впоследствии обратить эти способности против них самих.       Девушке стало страшно. Только не за себя. Если Траск действительно создаст эти машины-убийцы, мутантам конец. Они не устоят. Эти роботы легко найдут Эрика и убьют его… Эрик… Увидеть бы тебя ещё раз, хотя бы мельком! И Хэнка они тоже убьют… Иногда Рейвен казалось, что он влюбился в неё, хотя сама она видела в Маккое только друга, не больше. А потом стражи доберутся и до Чарльза… Нет, нет, только не он!..       Рейвен с ужасом вспомнила последнее фото, которое попалось ей пару дней назад — Шон с перерезанным горлом. А до этого в лаборатории она заметила отрезанные крылья, которые, без сомнения, принадлежали Энджел. Это Траск пытался таким образом выяснить, что позволяет Шону контролировать звуковые волны, а Энджел — летать. А что же тогда будет с её названным братом? Траск попытается проникнуть в мозг Чарльза? Череп ему вскроет?.. Господи, да об этом даже думать страшно!       Нет! Чарльз будет жить! И Хэнк, и Эрик, все они… Траску не удастся осуществить задуманное. Она ему помешает. I know you made my friends all disappear, but everything they cared about is why I'm here. I am their mercy, I am their vengeance, I am determination… And I think I'm stronger than you…       Рейвен твёрдо решила, что найдёт безумца и остановит его. Сама. Без чьей-либо помощи. И для достижения поставленной цели она готова была на всё. Девушка была так зла на Траска и тех людей, которые отправили её друзей на верную гибель, даже на тех, кто, в общем-то, был не связан с этим напрямую, что не собиралась никого жалеть и — тем более! — оставлять в живых. Рейвен чувствовала, что никакие мольбы не тронут её сердце. В какой-то момент ей просто снесло крышу, и она, что называется, пустилась во все тяжкие, убивая всех, кто ей только попадался, даже если они понятия не имели о планах Траска или его примерном местонахождении. Порой даже сама Рейвен пугалась своей жестокости, но тут же утешала себя мыслью, что всё изменится, когда война закончится, а пока так нужно, так будет лучше для безопасности мутантов, в первую очередь — для безопасности Чарльза.       Тем временем Чарльз, используя «Церебро», часто проверял, как там его друзья и ученики. Происходящее в мире его очень огорчало. Положение мутантов было плачевным. Их душераздирающие предсмертные вопли, отчаянные крики и мольбы о помощи не давали Ксавьеру спать по ночам. Однако самую страшную боль Чарльзу причиняла его сестра, которая, вероятно, даже не догадывалась об этом. Он смотрел на Рейвен и совершенно её не узнавал. Эта свирепая, безжалостная, неуловимая мстительница была так мало похожа на ту девочку, которой он читал на ночь сказки. «Кем же ты стала, Рейвен? Боже мой, кем ты стала…» — с горечью думал Ксавьер.       Он вспоминал, как часто упрекал Рейвен в несерьёзности. Теперь же ему казалось, что сестра совершенно разучилась улыбаться.       Однажды Чарльз наблюдал за тем, как Рейвен отважно билась сразу против трёх соперников. Страшное это было зрелище. На щеке у девушки красовался отвратительный шрам, полученный, очевидно, не так давно, всего пару дней назад. Вся одежда Рейвен была в крови. Вот только это была совсем не её кровь… Когда Рейвен с диким криком сломала шею одному из нападавших, Ксавьер не выдержал и закричал: — Рейвен, остановись!.. — Чарльз?       Заметив, что девушка на минутку отвлеклась, единственный оставшийся к тому времени в живых противник нанёс ей ответный удар, однако в следующий момент мутантка отшвырнула его к стене, вытащила из кобуры его убитого напарника пистолет и три раза выстрелила ему в голову, никак не изменившись в лице. — Сестра!.. Что же ты наделала… — в ужасе прошептал Чарльз. — Это всё Эрик так на тебя повлиял…       Опять Эрик! Да что за дурацкая привычка появилась у Ксавьера — во всех бедах винить Эрика… Сама Рейвен до сих пор отказывалась верить в то, что Леншер убил президента, и продолжала яро защищать его. Дело тут было не только в её чувствах к нему. Рейвен были очень близки и некоторые убеждения Эрика. Он почти никому не доверял, долго присматривался к людям, прежде чем открыть им душу. Она тоже, в общем, никогда не торопилась ни с кем сближаться и на личные темы первой не заговаривала. И оба были убеждены, в отличие от того же Чарльза, что далеко не всё можно решить мирными переговорами. За то, во что веришь, нужно бороться, а будешь бездействовать — ничего не получишь. Счастья никто нам так просто не даст, ты пойми наконец — всё зависит от нас! Лишь от нас… — Оставь ты уже Эрика в покое! — раздражённо крикнула Рейвен, не зная наверняка, слышит ли её сейчас Чарльз. — Он никак на меня не влиял, это я сама так решила. Сама! Понятно? Потому что другого выхода нет!.. Нельзя по-другому, нель-зя, иначе нас всех просто перебьют!.. Да ты просто боишься пачкать руки в крови, вот и всё!       Что ж, в этом Рейвен была права. Чарльз ненавидел насилие и пытался любыми способами его избегать. Но, судя по всему, здесь другого выхода действительно не было, хотя ему было очень неприятно это признавать. Значит, прав был и Эрик, не доверяя людям. Особого облегчения эта мысль не приносила. Не покидало и чувство вины перед мутантами, которые рассчитывали на его помощь, верили, что он спасёт их, а он так ничего для них и не сделал… Их голоса звучали в голове, не прекращаясь ни на минуту, даже когда он не использовал «Церебро», и просто сводили Ксавьера с ума.       В итоге Чарльз разочаровался в собственных идеалах, потерял всякую надежду на то, что мир когда-нибудь станет лучше и едва ли не впервые в жизни пожалел о том, что вообще умеет читать мысли. Тогда он принял решение закрыть школу и вместе с Хэнком, которого в армию не взяли из-за плохого зрения, разработал препарат, подавляющий телепатические способности. Эффект был довольно неожиданным — Чарльз не только перестал читать чужие мысли, но и смог ходить. Правда, этот эффект был временный, в какой-то момент у Ксавьера опять отнимались ноги, а способность к телепатии возвращалась, и тогда ему срочно требовалась очередная инъекция, зачастую — даже двойная доза…