Бесконечное лето

— Твою мать! — тихо, но достаточно чтобы уши Ким Тэхёна уловили этот возглас и пока это чудо ничего не заметило, Гук быстро прикрыл дверь, ведущую в кладовку. — Что случилось? — обеспокоенно поинтересовался старший, быстро прибежав к источнику звука. — Ничего. — попытался соврать Чон, но увидев недоверчивый взгляд, решил добавить: — Палец дверью прижал. Браво Чон Чонгук! Вы мастер вешать лапшу на уши. — Ох, сильно прижал? — сразу же подскочил к тонсэну Ким. — Покажи! А нет, показалось, Вы, Чон Чонгук, полный ноль в импровизации. Теперь выкручивайтесь, пожалуйста сами. — Там ничего серьёзного, хён. Просто неожиданно. — Ну, ладно. — остыл немного старший. Так, миссия по сохранению своей лжи — успешно выполнена. Молодец Гук, выкрутился. — А что за дверью? Или не выкрутился. — Ничего. — эх, опять на те же грабли. — Ничего? — вскинул бровью брюнет. — Тогда отойди, чего прижался так к ней? — Там подсобка. С швабрами и всякими моющими средствами, тем более куча пыли и всякого тряпья. Оно тебе надо? — отрицательный кивок и чувство того, что не всё потеряно. — Слушай, Тэ, я устал, еды мы не нашли, Юнги с Чимином тоже. Может пошли уже в домик? Минутные раздумья и старший всё же ломается под напором тонсэна, соглашаясь с тем, что отдых им не помешает. Тихое «Хорошо», а Гуку большего и не надо. Он спешит увести парня подальше от злосчастной двери. Хрен его знает, зачем тот помогает этим двоим не спалиться, но чувствует Чон, что ему из этого будет какая-то выгода. Выпроводив Кима наружу, Чонгук, отмахнувшись тем, что забыл телефон внутри, побежал обратно. Подойдя к двери в кладовку, брюнет решил сделать то, что не делал никогда: помолиться. — Господи, если ты есть, пусть эти двое успели отлипнуть друг от друга, дабы не травмировать мою детскую психику. Аминь! Но открыв дверь, Гук застал ту же картину, только они уже не сосались, а просто сидели, вжимаясь друг в друга. Приглядевшись, Чон заметил, что блондин просто уснул на руках у старшего. Ну и ладно, всё же лучше, чем было. — Вас никто, кроме меня, больше не заметил. Мы ушли, двери открыты, старшие в стельку. Пока есть возможность, уноси эту тушку и, желательно, к себе. Ибо Ким-великийШерлок-Тэхён устроит разнос нам всем. — после этих слов, подросток поспешил к, ожидающему его снаружи, парню, оставляя все двери полуоткрытыми. — Нашёл? — Нашёл. Пошли, а то комары уже закусали. И двое парней поспешили скрыться в мраке ночи на пути к своему пристанищу. А у Чонгука так и горела в голове неоновая вывеска «Mission complete*».

***

Да уж, Мин Юнги. Дожил, хотя нет, скорее допился. Тебя застукал подросток за тем, как ты совращал ещё одного такого подростка. Хотя, давайте смотреть правде в глаза, кто ещё кого совращал. Мятный с чистой совестью будет отстаивать свои права, если ему вдруг вздумает кто-то предъявить такое преступление как педофилия. Это всё блондин: напился, а потом принялся соблазнять ни в чём неповинного старшего. А соблазнять было чем, вы эти губы видели? Ладно губы, жопу видели? Вот там и у натурала произойдёт сбой системы. Что уж говорить о бедном вожатом, у которого последнее соитие было ещё на первом курсе учёбы и то, по-пьяне. Так, ясно всё. Пора прекращать пить. Ну или пить, но только когда в поле зрения нету блондинистой бестии, у которому хрен пойми, что на уме: то щёки дует в детской обиде, то матом кроет, то целоваться лезет. Но да ладно, о поведении этого чуда, Юнги подумает завтра. Тем более, нужно придумать, как он будет с этой булкой диалог вести. Не хотелось бы быть посланным, после первого сказанного предложения. И, честно говоря, отпускать парня тоже не хотелось. Эти губы будут сниться мятному ещё не одну ночь, что уж говорить о заднице. Почему бы не попробовать пойти на захват сей территории? Тем более, младший уже ответил ему взаимностью, не только физической, но и словесной. Да, скомкано. Да, по-пьяне. Да, в в самом разгаре возбуждения. Но ответил же? Поблагодарив всевышних, что их застукал такой прекрасный человек, как Чонгук, который даже дверку оставил приоткрытой и спровадил подружку щекастого недоразумения, Мин принялся тормошить тонсэна, что успел вырубиться сразу же, как только за Гуком захлопнулась дверь. — Эй, булка пусанская! Подъём, я здесь спать не собираюсь! — попытался разбудить того Юнги, но в ответ только неразборчивое мычание. — Господи, за что же мне это. Мысленно выругавшись и поминая Пака «незлим тихим словом**», Юнги всё же, в который раз за день, подхватил эту тушку. Ухватившись за мягкую задницу, от чего собственное возбуждение начало давить на все моральные устои и требовать что-то сделать, Мин направился на выход.

***

Когда у тебя заходят шарики за ролики из-за не шуточного такого возбуждения, то десятиминутная дорогая сокращается в разы и безжизненное тело становиться куда легче. Добравшись наконец до своего домика и поблагодарив богов, что на пути никого не встретилось, Юнги скинул с себя пьяного подростка на кровать, а сам завалился рядом. Ещё секунда и старший бы провалился в царство Морфея, но ему этого не дало сделать мелкое чудо, что наглым образом восседает сейчас на бёдрах мятного. — Ты что творишь? — поинтересовался Мин, чувствуя, как блондин елозит своей задницей по чужому возбуждению. — Сижу. — краткий ответ, лёгкий смешок и тихая икота. — Удобно? — Очень. Но удобней было бы, без одежды. — А Чимин настоящий мужик. Сказал-сделал. Точнее, полез под футболку старшего, очерчивая пальцами плоский живот с еле-заметными очертаниями пресса. Юнги от такого заявления чуть богу душу не отдал. Ну, разве можно так? Его самообладание не безгранично и всемогуще. Очень хочется разложить эту бестию прямо здесь и сейчас. Но парня всё же сдерживает тот факт, что это чудо ещё слишком невинно, хотя это и не скажешь по сложившимся обстоятельствам. И вообще, Мин не сволочь какая-то, чтобы пользоваться чужим состоянием. Он мужик, а мужики добиваются своего, проливая кровь, пот и слёзы. Вот и он будет добиваться этой булки сам, когда тот будет в более вменяемом состоянии. А пока, нужно придумать, как скинуть с себя этого неугомонного. — Чимин-а, а может лучше баиньки? — попытался пойти простейшим путём Юн. — Ну, нет. Так не интересно! — ну, попытка — не пытка. — Хорошо, тогда может слезишь с меня? — Зачем? — Раздевать тебя неудобно! — всё, что пришло в голову мятного на тот момент. Но почему-то это подействовало и младший переместился с чужих бёдер на свободное рядом место, попутно пытаясь стянуть с себя верх. Но вот незадача, пока стягивал, подросток всё же не смог совладать с усталостью и уснул, запутавшись в собственной одежде. Юнги такая картина очень умильнула, но он всё же поспешил помочь бедняге выпутаться. Сняв с того верх и мысленно ахреневая с телосложения младшего, ведь с таким телом ещё не понятно, кто кого нагибать будет, Мин решил прикрыть наготу своей огромной футболкой. Так, с верхом справились быстро, теперь самая сложная часть — низ. Эти джинсы, что сидели на младшем, как вторая кожа, то, что старший готов запретить на законодательном уровне, конкретно для Пак Чимина. Ибо без матов и пошлых мыслей не взглянешь. Расстегнув злосчастный элемент одежды, Юнги, не без усилий, всё же стянул их с этих ног. Но самообладание сдавало свои позиции с каждым разом, ибо теперь мятному открывался вид на аппетитный орех блондина, который тот красноречиво выпячивал во сне. Ух, Пак Чимин, совсем страх потерял. Такими темпами, можешь прощаться со своей девственностью. Ибо у Юнги так совсем сил не останется. Уже чуть ли не перекрестившись. Мин, переодевшись в шорты и такую же футболку, как у младшего, примостился рядом. После чего он сразу же попал в плен подростка, что окутал его всеми своими конечностями. Что же, ночь обещает быть тяжёлой. А утро ещё тяжелее.