Расколотая

*** В скором времени началась вся бумажная волокита, переговоры двух клубов, точнее их представителей, о быстром трансфере Смолова в «Локомотив». Федя стал чаще заглядывать в Москву, оставаясь ни на два дня, а на неделю. Уже можно было сказать, что все вещи перевезены в столицу. Так, я помогала ему в оформлении и заполнении всех документов. Он часто бывал у меня на работе, да и вообще заглядывал домой за всякими бумажками, пока меня не было дома. / /Федя/ / - Я вот подъезжаю к твоему дому. Напомни, куда ты положила копию моего паспорта? - Ой, растяпа! На тумбочке в коридоре, там, рядом и сам паспорт. - Хорошо, сразу после завезу ключи от квартиры. - Это дубликат, можешь оставить себе. На всякий случай. - Я думаю, он больше не тронет тебя. По крайней мере, я ему доходчиво объяснил. Но ключи оставлю, ладно. На связи. Взобравшись на третий этаж, Смолов оказался на пороге квартиры, которая находилась в плачевном состоянии. Вынося из дома имущество, Потапов даже не задумывался о том, что за все это будет выставлен счет. Но Смолов понимал, что оплачивать его естественно придется Яне. Слишком много упало на ее плечи в столь юном возрасте. В свои двадцать два она мудрее, чем некоторые старухи, у которых за плечами полвека жизни. Исаева потерялась в нем, отдавая себя полностью, считая его своей судьбой и жизнью. На входном коврике стояли две пары обуви: мужская и женская. Но женская не принадлежала Исаевой, ибо Федя никогда не видел ее в ней – не ее стиль. Но сомнения превратились в жизнь, когда женские стоны долетели до его уха. Однокомнатная квартира с плохой звукоизоляцией – слышно все. Приоткрыв межкомнатную дверь, Смолов убедился, что ему не показалось. Нет, не так. Он хотел запечатлеть это на телефон, чтобы Яна поверила в его слова – Потапов изменяет ей. Сделав два кадра, Смолов выскочил из этого места, чуть не забыв при этом захватить свои документы. Рассказать ей = разбить сердце, но он не мог молчать, ведь рано или поздно она бы все равно узнала об этом. Только вот обстоятельства могли быть другие… - Яна, ты сильно сейчас занята? - Ну, работаю, а что? - Есть срочная инфа. Выделишь пять минут? - Подъезжай. Как мягче преподнести? Как успокоить после? Что будет потом с ней? Борьба сторон в мужчине велась всю дорогу. Но ведь уже позвонил, уже сказал. Но можно соврать. А смысл? Как хотелось оттянуть этот момент. Как бы хотелось не увидеть этого всего. И как бы хотелось не быть посредником в семейном скандале… - Ну, что? Забрал? - Да, забрал. Спасибо. - Осталось совсем чуть-чуть, и ты уже игрок Локомотива, - с детским восторгом произнесла девушка, - На игры-то хоть позовешь? - Обязательно, - сейчас она излучала тепло и свет, видимо, ни вчера вечером, ни сегодня утром он ее никак не трогал и не разговаривал даже. Было больно разрушать спокойствие в ее душе, ведь оно так редко посещает ее. - Ты о чем-то хотел поговорить? Так вот, есть только пять минут. Я, якобы, в архиве. - Да, у меня немного. Тут, в общем, такое дело. Ну, посмотри сама, - нервно протянув ей мобильный, Федя стал смотреть в ее лицо. Глаза забегали в неведении, а руки погрузились в волосы, - все будет хорошо. Мысленно молясь, Смолов просил об одном, лишь бы не заплакала и не впала в истерику. Но девушка вытаращила глазенки, которые уже блестели от подкатившей волны, и подняла голову вверх, к небу. - Опять…Опять я…Ну, за что? Что? Что я такого всем сделала? В чем провинилась? Где оступилась? Что делаю не так? О, Господи…Зачем я вообще родилась…. - Нет-нет-нет, успокойся. Солнце, слышишь? Ты ни в чем не виновата. Просто судьба у тебя такая тяжелая, но я уверен, за этой черной полосой следует белая. И посмотри, черная заканчивается. Он всегда тянул тебя на дно, время избавиться от груза. Даже плакать по нему не вздумай. Не достоин он твоих слез. - Если б все так просто..! А я же люблю его… - Разлюбишь…Яна, если подумать, то уходить нужно было раньше. Но твоя любовь наворотила дел несусветных. Ты страдаешь из-за него каждый день. Может, пора остановиться и признать, что это уже нелюбовь? Девушка плакала, а Смолов понял, что обвинил ее.Обвинил в самоубийстве, самоуничтожении. - Я не смогу работать. Подождешь? Вещи только заберу. - Да, конечно. - Срочно нужно вино. - Э, нет. Лучше поплачь в подушку, но алкоголем заливать – не дам. // // Да, у Исаевой обрушился мир. Придуманный ею. Тотализатор стал отправной точкой разрушения их «семьи». Вот только эту семью придумала она сама. Нет, до казино все было идеально, как у настоящей семьи, где царят искренность, уважение и любовь. Миша был стеной для нее, плечом, опорой. Она для него ангелом, подарком, тылом. Но недаром говорят: Москва портит людей. Но всех в разной степени, некоторых вообще проходит стороной. Наверное, сейчас так и случилось. Исаева осталась нетронутой, «непорочной», не затерялась в этом мраке. Она следовала тому, чему учили ее родители с детства: Не зазнавайся, не унижайся, поднимайся. Да и её саму не питягивала эта жизнь, бесчестная и легкомысленная. А вот Михаил поддался искушению судьбы, не справился с самообладанием и покорился вольности денег. Придя в казино, он увидел богатых людей, богатый интерьер и много денег. Естественно свернуло крышу – хотелось взять все. Желание быть первым, непобежденным, непокоренным взяло вверх. При этом он с каждым походом в игровой мир терял лучшие качества: </i>воспитанность, уважение, гордость и целеустремленность. </i> Москва сделала из него легендарного Гоголевского Чичикова. Может, даже и хуже. Яна потеряла воображаемую частичку себя. Она потеряла любовь и веру в мужчину, в человека. А главное – веру в себя. В момент, когда смотрела на эти фотографии, будто разорвались все капилляры одновременно, будто откололся ледник, будто авиакатастрофа, в которой погиб весь мир . Будто из нее вытаскивают органы. Только она вот почему-то остается живой без сердца, почек и легких... А все только потому, что он потеряла себя в нем. Бредя им, он разрушила свое «Я». - Пока поживешь у меня. Не думаю, что хочешь быть сейчас там. - Он же, возможно, делает это не в первый раз. Бляяяяять….Спасибо, Федь, ты так много делаешь для меня. Буквально недельку и я уеду. Получу аванс и сниму себе что-нибудь. Я потом верну тебе деньги. - Сдурела? Никаких денег не возьму. Вот лучше пообещай, что придешь на первую игру. Волноваться буду жестко, нужна поддержка. - Обещаю. Заедем ко мне? Заберу быстренько, если застану его, то поговорю. - Может, лучше не сегодня? - Да нет, сразу и до конца, чтоб потом меньше болело. - Как скажешь. Запах даже другой в квартире после этой особы. И снова бардак… - О, Ян, дай-ка мне денег немного, совсем на мели. - Пойди и заработай. Значит, так. Мы с тобой расходимся по-мирному. Я знаю, что ты мне изменяешь, поэтому, оставаться здесь с тобой я больше не намерена. Сейчас забираю свои вещи и уезжаю. Завтра скажу, чтобы забирали эту квартиру. Верну долг за все вынесенное имущество. А у тебя есть время спокойно собраться и уехать. Прошу тебя больше не появляться в моей жизни, давай разойдемся и все. Забудь меня, я тебя… - Ну и ладно. Рано или поздно узнала бы, так что…Хочешь знать? Да, у меня есть к тебе чувства, но, скорее, они умирают. Поэтому сейчас мне практически не обидно. Все осталось в Новосибирске. И мне не жаль. Только не думай, что уйдешь просто так. Ты же не бросишь меня голодным, раздетым и без крыши над головой? - Какой ты наглый? И как я этого не замечала? Не могу поверить…Нет, Миш, все. Моя слепая любовь исчезла. Денег от меня ты больше не увидишь. Буквально за пять минут я собрала все свои вещи. Ну, как собрала? Просто скинула их в чемодан. И покинула квартиру. Навсегда. Может впереди действительно белая полоса?