Наши мечты нарисованы пеплом

      Утро. Самое обычное утро в жизни человека. Просыпаешься от навязчивого звона будильника в телефоне. Тебя словно по голове стукнули пару раз молотком, ведь это не самое приятное, что может быть. Сонно открываешь глаза и уже на ощупь пытаешься найти источник твоего возвращения в реальный мир. Выключаешь будильник и снова закрываешь глаза. Начинаешь снова засыпать, но вот незадача: лучик солнца, что проник сквозь плотную ткань штор, решает помочь тебе проснутся и недосмотреть свой сон. Хотя и не только это было причиной. Просто поспать, отдохнуть от каждодневной рутины было бы неплохо. Но, кажется, не судьба. Чувствуешь на лице приятное тепло, а затем открываешь глаза и поднимаешься с постели. Медленными шагами подходишь к окну, убирая тёмные шторы в сторону, впуская в комнату солнечные лучи. Открываешь окно и в комнату благополучно залетает свежий воздух. Лёгкий ветерок развевает взъерошенные волосы, а на лице никакой улыбки. Такое утро повторяется вот уже несколько лет подряд. А то, что ждёт его после того, как он переступит порог работы, отнимает всякое желание уходить вообще из дома.       Нет. Работа самая лучшая. Главная клиника в городе, высокая зарплата и дружелюбные коллеги, что всегда подставят тебе плечо. В общем, помогут всем, чем смогут. Но что же тогда тревожит его, и по какой причине нет желания идти на работу? Всё очень просто: ещё с института двое знакомых не переносят друг друга на дух. Хотя в последнее время их взаимная неприязнь постепенно начала исчезать. Границы ненависти были размыты. Где-то они помогали и поддерживали друг друга, постепенно забывая обиды прошлого.       Холодный душ помогает полностью проснуться, чашка горячего кофе, который тот никогда не пил без ничего: всегда в стакане его кофе были три ложки сахара, молоко или сливки. Ведь без всего этого это просто какая-то горькая жидкость, которую пить вообще невозможно. А вот его коллега считает по-другому: он пьёт кофе без ничего. Простой горький кофе.       Мужчина возвращается в комнату, где накидывает на свои плечи светлую рубашку, серые слегка зауженные книзу штаны. Берёт расчёску в руки, убирая волосы в лёгкий хвостик на затылке. Далее идёт не самая мужская часть его преображения: специальным тональным кремом он закрывает свои веснушки на лице. Не сказать, что он их терпеть не мог, просто он выглядит с ними слишком по-детски. Резинка остаётся на волосах, а вот чёлка падает на лицо. Впрочем, ничего необычного.       После всего этого позволяет себе взять телефон в руки. Уголки губ слегка приподнимаются в лёгкой улыбке. Тот проводит по экрану телефона, быстро пробираясь по тексту сообщения, что пришло ему на телефон.

7:10 a.m. Доброе утро, Чуечка! Жду тебя, как обычно, возле твоего дома. Выходи быстрее. Люблю

      Слова «Доброе утро» от любимого человека — самый лучший заряд хорошего настроения. Правда, за последний год их отношения стали слишком однообразны. С тех самых пор, как Крис закончила институт и проходит интернатуру в клинике, в которой работает Накахара. Да, они стали ближе друг к другу в физическом плане, но в то же время уже давно отдалились друг от друга в моральном. Хотя иногда и бывает какая-то вспышка: сердце начинает биться быстрее, словно ему снова двадцать четыре, когда он влюбился с первого взгляда в эту девушку. Но только на работе.       Прошло уже около пяти лет, а они всё ещё живут раздельно. Чуя никогда не думал о том, чтобы съехаться и жить вместе. Он никогда не думал о семейной жизни, хотя пора бы уже. Всё-таки двадцать восемь — это почти тридцать. Все его коллеги, за исключением одного, имеют семьи и детей. О, здесь отдельная тема. Рыжеволосый любит детей. Они такие маленькие, хорошие. Практически каждый день врач сталкивается с тем, как на его глазах рождается новый человек. За это он и любит свою работу. Осаму, кстати говоря, тоже по той же причине любит свою работу. Кажется, необдуманно никто бы не пошёл работать акушером-гинекологом, если не любить работу всем сердцем. Порой эта работа занимает больше времени, чем личная жизнь. И каждый, кто становится врачом, неважно какой специальности, словно подписывает себе смертный приговор — никакой личной жизни. Кому-то, может быть, и удаётся уйти с работы пораньше, чтобы забрать ребёнка из садика или школы, кружка. Побольше побыть с семьёй, но в отделении, где работает Чуя, нет таких людей. Все по уши утопают в работе, иногда забывая о том, что у них есть семья. Трудоголики. Таким является и рыжеволосый. Поэтому он не хочет даже думать о семье и уж тем более о детях. Он боится, что не сможет дать ребёнку то тепло, заботу и любовь, ведь его попросту не будет рядом. Не то, что день, а то и несколько дней подряд. Поэтому всех разговоров о свадьбе и дальнейшей семейной жизни врач наотрез пытается избежать. Знает, какой у него сложный характер, и он может вспылить, и в итоге будет очередная ссора.       Мужчина выходит на улицу, закрывает дверь и медленным шагом направляется в сторону чёрной иномарки, в которой сидит девушка. Тёмные не доходящие до плеч волосы, передние пряди которых всегда убраны назад, а оставшиеся короткие пряди обрамляют лицо. Алые, как рубин, глаза и всегда лучезарная улыбка.       Мягкие губы касаются её щеки, а после отстраняются. Накахара пристёгивается ремнем безопасности, а после поднимает взгляд на девушку, легко улыбнувшись. Простой жест, который помогает ему поверить в то, что сегодняшний день будет хорошим, без всяких ссор. — Доброе утро, Крис, — проговаривает голубоглазый, откидываясь на мягкую спинку сидения. Больше они ничего друг другу не говорят. Едут в тишине. Почему-то в груди какое-то неприятное чувство. Словно что-то плохое должно будет сегодня случиться.

***

      Утро Осаму начинается с крепкого и горького кофе. Принять холодный, разгоняющий кровь, душ не получится, так как тот на работе. А так хочется продержаться ещё немного и не упасть прямо где-нибудь в коридоре. Дазай сильный человек, поэтому потерпеть ещё чуть-чуть у него точно получится, хотя он чувствует, как последние силы уходят от него, и хочется поспать. Большинство сотрудников, что работали несколько дней подряд, не покидая стен клиники, сейчас были в таком состоянии.       Дазай Осаму — ведущий акушер-гинеколог одной из лучших клиник города. Один из лучших специалистов, имя которого у всех на слуху. Через его руки прошла не одна женщина и не один ребёнок. На его счету больше сотни тяжёлых родов, которые прошли успешно. Есть чем гордиться. Если бы не одно «но», такое мелкое, что рыжим пятном маячит перед глазами уже почти десять лет. По документам именуемое Чуя Накахара — ещё один ведущий врач точно такой же направленности и тоже с именем, что было на слуху у многих.       Ночные дежурства, кажется, самая нелюбимая часть всей работы, не считая смертей, происходящих редко, но всё ещё имеющих место быть. Во время ночной может произойти всё, что угодно, и за это несёт ответственность дежурный. Нет, бывает и настолько спокойно, что можно позволить себе уснуть. Правда, сегодня ночь была не из таких, словно кто-то уходящий пожелал «спокойной ночи», что в медицине приравнивалось к проклятью. После этой фразы всё шло крахом. У шатена были догадки, кто мог сказать такие слова перед уходом, но сам Осаму не слышал точно, кто это сказал. Но даже для человека, который так же взаимно недолюбливает, это слишком неправильно.       Утренний обход закончен. Необходимые подписи поставлены. Все пациентки проверены. Результаты обследований и анализов получены. И только после всего этого Дазай позволяет себе зайти в ординаторскую, даже не замечая всех присутствующих там, и сесть, почти упасть от обессиленности на стул. Он на пару секунд прикрывает глаза. Ему ещё необходимо заполнить историю болезни, пока приём больных не начался.       Рыжеволосый врач заходит в ординаторскую так же бесшумно, как бабочка садится на цветок. С девушкой они разошлись в лифте. Им просто далее не по пути. Той на этаж выше, чем её любимому. Скидывает с плеч тёмное пальто, красный шарф с тёмными тонкими полосками, которые были и вдоль и поперёк, и вешает всё это на свою вешалку в шкаф. На хрупкие плечи падает белоснежный халат. По пути врач успел захватить с собой истории болезни, что не успел заполнить вчера вечером. Взгляд почему-то падает на коллегу, что сел на стул, молча прикрыв глаза. — И тебе доброе утро, — с ноткой сарказма в голосе говорит мужчина, опуская свой взгляд в первую историю болезни, быстро пробираясь по своему же тексту. В ответ слышится тихое мычание. Кажется, тот не в состоянии даже нормально ответить. Тишина напрягает, отчего Накахара облокачивается на спинку дивана, поднимая свой взгляд на шатена, — что-то случилось на ночном дежурстве?       Ночь выдалась слишком сложной, отчего кареглазый долго думал, вспоминая, что только что сказал его коллега. Сил пошутить не было, отчего он просто ответил: — Было бы оно добрым, если бы не экстренные роды с осложнениями. Вот скажи мне, будь ты беременным, стал бы ты кататься на аттракционах, зная, что тебе рожать через три недели? Думаю, нет, а вот, — опускает взгляд в историю, чтобы прочитать имя пациентки, — Джулия стала. Ладно, если бы она приехала сразу, так нет — когда уже совсем плохо. Как можно быть таким безответственным? — Обессиленно вздыхает и смотрит на наручные часы, отчего снова вздыхает и встаёт — до первого прихода первой пациентки осталось три минуты. — Современные женщины совсем обезумели… Их бы некоторых ещё самих в пелёнки, а не детей иметь. На её бы месте, зная что скоро срок, сидел бы дома и готовился, а не на аттракционах катался… — Ответил рыжеволосый так же спокойно, — бред, — добавил в конце Накахара и вздохнул. — Надеюсь, ты помнишь, что сегодня ты в ночную, удачи, — похлопав легко по плечу, напомнил ему коллега и так же легко испарился из ординаторской.       Чуя опускает взгляд в истории болезни, начиная заполнять то, что не заполнил. Как оказалось, работы было не так много, поэтому он справляется за десять минут и встаёт с дивана. Выходит из ординаторской, захватывая новые истории и направляясь к себе в смотровую. Но вместо того, чтобы зайти в свой кабинет, мужчина садится рядом с кабинетом Осаму, что был напротив, как будто бы чего-то ожидая. Но тут его будто бы током прошибло. Чуя встаёт, натягивая на лицо улыбку. — Прошу, проходите, — кидает он одной из пациенток, а после чего заходит в смотровую, кидая истории на свой стол. В кабинет заходит молодая девушка лет двадцати двух. Кажется, она сильно волнуется. Рыжеволосый поднимает свой взгляд, осматривая пациентку. — Доброе утро. Не волнуйтесь вы, словно впервые пришли на приём, или вас что-то тревожит? — Интересуется врач, приготовившись слушать девушку. — Доброе… Нет, просто… Я впервые у врача мужчины. Вас посоветовала моя подруга, она ходит к вам. Сказала, что вы хороший врач. Вот я и решила прийти, — рассказывает девушка, присаживаясь на стул рядом со столом Чуи. — Вот оно что. Всё хорошо, сейчас я не мужчина, а врач. Так что не переживайте так, — успокаивает ту Накахара.       Переступая порог больницы, врачи становятся бесполыми существами, будь то девушка или парень. На работе они забывают об этом. Они врачи и должны лечить больных, вне зависимости от половой принадлежности, и пациентов это тоже не должно волновать. Хотя они часто забывают об этом.

***

      Работа была прекрасной отдушиной для Дазая. Ему нравилось всё, начиная от дешёвого кофе в автомате, заканчивая вечным заполнением бумаг. Кажется, даже ночные не такие отвратительные. А всё ради чего? Для того, чтобы услышать первый вздох, а потом детский плач. Видеть счастливую улыбку матери, а потом смотреть на отца, который тихо выдохнул и широко улыбнулся, стоило услышать, что всё прошло прекрасно. Парню нравится видеть слёзы радости на глазах, наблюдать за тем, как новорожденного прижимают к груди матери, когда она, измученная и усталая, светится изнутри. Внутри расплывается тепло при взгляде на всё это. Ради таких моментов шатен готов не спать несколько суток, забывать поесть и сходить в туалет; даже после выпуска продолжать учиться, просиживая несколько часов за справочниками, пытаясь понять, что же не так, и как это исправить. Счастье других людей было для Осаму неотъемлемой частью жизни.       Начинается приём. Шатен занимает место за столом и ждёт, пока в кабинет постучат. Раздаётся три неуверенных стука, по которым доктор понимает — пациентка переживает и нервничает. «Либо первое посещение, либо первая беременность», — мгновенно делает вывод в голове Дазай — ему никогда не сообщали причину, по которой к нему приходили люди. Дверь приоткрывается, в помещение заглядывает девушка совсем юная, лет шестнадцати. Молодой человек старается дружелюбно улыбнуться, чтобы как-то помочь девчушке расслабиться. — Доброе утро, — тон мягкий, даже почти не усталый, — первый раз? Не переживай, я не кусаюсь, я же не мой рыжий коллега коротышка, сидящий в кабинете напротив. Вот он может. Поэтому не советую к нему ходить. Опасно для здоровья, — шатен по-доброму усмехается, жалея, что Накахары нет рядом, и он не может услышать эту «шутку»: увидеть его злое лицо было бы неплохо.       Пациентка кажется уже более спокойной, садится на стул, стоящий напротив стола доктора и протягивает медицинскую карточку, руки всё ещё трясутся, но это понятно. Многие, когда переступают порог кабинета гинеколога, теряют настрой. Осаму пробегается по данным, заостряет внимание на дате рождения и снова улыбается. 16 лет — пора любви и незащищённого секса. Девочек-подростков с нежелательной беременностью он видит достаточно часто. — Тебя, — между ними разница в тринадцать лет, поэтому молодой человек может позволить себе обращаться к пациентке на «ты», — что-то беспокоит? Если ты нервничаешь, а ты нервничаешь, я вижу — перестань. Я не стану осуждать тебя, за пределы отделения не выйдет информация по поводу твоего здоровья. Я не скажу даже твоей маме. Ведь это всё — врачебная тайна.       Осаму умеет успокоить, поддержать, когда это необходимо, подставить своё плечо. И не только коллегам, но и девушкам, что приходят к нему. Каждый раз он выслушивает их рассказы, кто более открыт и спокойно может рассказать: причина, что, как и когда. Взаимодействие с пациентами такая же неотъемлемая часть его работы, как и лечить людей, ведь это помогает быть на одной волне с человеком, что пришёл на приём.

***

      Рыжеволосый мужчина работал спокойно. К нему приходили как молодые девушки, так и взрослые женщины. День проходит незаметно, когда вокруг много работы, которую ты любишь, и тебя никто не заставляет делать её. Ведь самое противное, если ты приходишь на нелюбимую работу, делая всё с нелюбовью. Это ведь чувствуют и пациентки, которым важно отношение к ним. Сложно, когда врач поддерживает лишь рабочую планку, забывая что пациенты тоже люди. Оттого к некоторым врачам даже ходить не хочется, а к некоторым, наоборот, хочется приходить. Чуя любил немного пошутить, отойти от темы медицины, а уж тем более гинекологии, говоря с пациентами и тем более с девочками-подростками. Тогда те немного расслаблялись и не чувствовали какого-то страха. Были более уверенными.       За сегодняшний день к нему пришли несколько молодых девушек и взрослых женщин. Они спокойно пообщались, рыжеволосый сделал осмотр и заполнил медицинскую карточку. Сейчас же он сидел на стуле, думая о чём-то своём, катаясь на нём, словно маленький ребёнок. Толкался ногами от стола, а после обратно и в это же время врач читал историю одной из пациенток, у которой должны быть скоро роды. Но тут в кабинет кто-то стучится, отчего Накахара подъезжает к столу и даже глаз не поднимет на того, кто вошёл. — Добрый день, — сколько раз за день он говорит эту фразу? Кажется, даже больше, чем «люблю» своей девушке, — имя, фамилия, возраст, какие жалобы или причина прихода и ваша медицинская карточка, — на автомате говорит рыжеволосый, дописывая ту историю болезни, прописывая в ней ряд лекарств, которые та девушка должна будет принять. — Добрый, — совершенно спокойно и уверенно говорит девушка, подходя к столу врача, — Кристиана Миллер, двадцать четыре года, пришла, чтобы сказать своему парню, что беременна! — Чуть повысив тон, сказала брюнетка и легонько стукнула историей болезни по голове Чую, — ты, кажется, даже глаза не будешь поднимать, балбес, — с усмешкой проговаривает Крис, а после опирается руками на стол.       Рыжеволосый поднимает взгляд на девушку, а после сглатывает. Его утреннее чувство его не подвело. Нет, не то, чтобы это было плохо, но он уже говорил насчёт этого. Да и как так получилось? Накахара трёт переносицу, а после вздыхает, не зная, что ответить. — Беременна? — Переспрашивает врач, падая спиной на спинку стула, откидывая голову назад и тяжело вздыхая. Только этого сейчас не хватало. Глаза бегали по потолку, а сам мужчина, кажется, задумался о чём-то своём. — Да, а ты не рад что ли? — Спрашивает девушка, приподнимая бровь вверх. — Рад, но я уже говорил насчёт всего этого, — заявляет Чуя, опуская взгляд на Миллер. — Я помню, но не забывайте, доктор, что не только я в этом виновата, — говорит девушка, поправив выбившиеся пряди тёмных волос. — Какой срок? — Спрашивает довольно серьёзно голубоглазый, упираясь локтями в стол и внимательно смотря девушке в глаза. — Около двух недель, — говорит алоглазая и опускается на стул, что стоял напротив стола.

***

      Часы приема быстро приближаются к концу. После девушки-подростка он принимает ещё троих и спокойно выдыхает. Обходит своих пациенток, лежащих на стационарном лечении, и только тогда позволяет себе снова ввалиться в ординаторскую, занимая один из небольших диванчиков. Длинные ноги нелепо свисают, но даже этого достаточно, чтобы начать чувствовать себя лучше. До конца рабочего дня ещё несколько часов, отчего уехать домой и лечь спать просто нельзя. Завтра его и так ждёт заслуженный выходной за ночную смену.       Слабый сон накрывает Дазая. За столько лет он привык спать поверхностно, всегда готовый отозваться в случае необходимости. Кажется, таким навыком обладали все работники в медицине, ведь даже дома в собственной кровати, в законный выходной, нельзя расслабляться полностью — что угодно может произойти. Говорят, что именно из-за этого у врачей нет личной жизни. И это неправда. Ты либо находишь кого-то, кто так же, как и ты отдает свою жизнь спасению чужих жизней, и вы уживаетесь, свыкаясь с графиками друг друга. Другой вариант, когда ты заводишь служебный роман, вас связывает только быстрый секс в перерывах от работы. Есть же другие личности. Те, которые безнадежно женаты на работе. Осаму был одним из них. Сил на отношения просто не оставалось. Как-то он пытался встречаться с девушкой. Она требовала внимания, походов в кино и рестораны. Деньги не были проблемой, проблемой было отсутствие времени. Траты нервных клеток хватало на работе, отчего роман не продлился долго. А они больше не виделись.       Врач возвращается в ординаторскую. Из-за усталости и такой неожиданной новости, Чуя не замечает на диване Осаму, который тоже присел немного отдохнуть. Но зато тот заметил, что здесь никого больше нет. Накахара садится на край и облокачивается на спинку, хотя была это не совсем спинка. Если быть точнее, то это была грудь Дазая, что занял всю территорию дивана. Только через минуты две Накахара это заметил и чуть привстал, поворачивая голову в сторону коллеги. Уставшим взглядом Чуя рассматривает Осаму вблизи. Так близко они были лишь раз.       Это было в институте на втором или третьем курсе. Тогда Дазай решил подшутить над своим одногруппником: прижал того к стенке, шепча на ухо что-то жутко смущающее, отчего щёки студента залились яркой краской. А вот шатену тогда было забавно смотреть на одногруппника, что так смутился. После он довольно долго вспоминал это и втихую смеялся.       Накахара вздыхает и отводит взгляд в сторону, а после и вовсе поворачивает голову обратно на девяносто градусов. Опускает взгляд вниз. Дазай, кажется, спит. А возможно, нет. Просто делает вид. Обычно он так и делал, когда оставался один на один в ординаторской с Накахарой. Тогда он узнавал, что его коллега думает про него. Ведь именно тогда Чуя может больше высказать в лицо «спящему» коллеге, что он о нём думает, и как он его уже бесит. Рыжеволосый никогда не думал: спит он или просто притворяется. Да и зачем.       Голубоглазый опирается руками в свои колени и ставит на руки голову, прикрывая глаза. Ему стоит переварить всю информацию, что он только что получил. Он сидит и вспоминает, было ли у него что с Крис около двух недель назад, ведь за этой суматохой и работой всё напрочь забываешь.       Проходит ещё пару минут. И молодой человек не выдерживает давящей тишины. Обычно, когда они оставались вдвоем, шатен узнавал о себе много нового, слушая, как Накахара высказывает, всё, что думает. Он открывает глаза, и приподнимается, опираясь на локоть. — Если ты думаешь, какие витамины пропить, чтобы вырасти, то переставай. В твоём возрасте слишком поздно — деньги только потратишь. Да и в детстве тебе бы это мало помогло. Сам же знаешь, — шутит шатен, смотря на коллегу. Реакции не следует, и Дазай слегка разочарован, хотя и пытается не показывать этого.       Он прикасается к плечу коллеги и слегка сжимает, привлекая внимание. В нем проснулась человечность по отношению к Чуе. Всем иногда нужно выговориться, ведь кто-то может и помочь. — А если серьезно. Что случилось? Жалоба? Тяжёлая пациентка? Странный муж? Крис беременна? — Начинает предполагать врач, чуть наклонив голову набок. Варианты событий приходят совершенно случайно. Но, кажется, парень угадывает, когда Накахара поворачивается и смотрит в глаза. — Серьезно? По тебе не видно, что ты счастлив. Поэтому пока поздравлять не стану, — добавляет кареглазый и вдыхает.       Накахара был рад, но в то же время его терзали мысли о том, что он не сможет быть рядом с ребёнком постоянно. Частые дежурства в итоге приведут к ссоре, как бы Крис ни понимала и не принимала это. Все женщины одинаковые. Он-то знает, что всё так и будет. Ей нужно будет внимание любимого. А если беременна, то должна быть свадьба, ведь для ребёнка он не хочет быть чужим человеком. Хочется быть отцом. Но всё произошло слишком неожиданно. — Я не помню было ли у меня что-то с Крис около двух недель назад, ведь тогда я был на дежурствах и виделись мы с ней только в обеденный перерыв или вечером, когда я провожал её до машины, — заявляет Накахара, поджав губы. Осаму на такое хмурится, давая коллеге лёгкий подзатыльник, на что получает недовольный взгляд со стороны рыжего, — да даже если бы я был счастлив — выглядел бы так же. Я слишком устал за день. Чёрт… дети, дети… Это, конечно, хорошо, но я не готов… Не готов, потому что боюсь уделять слишком мало времени ему и семье в целом… А ребёнок это значит, что я должен жениться на Крис, но и к этому я не готов. Не готов обременять себя узами брака, по крайней мере, сейчас, — рассказывает рыжеволосый, позволив себе опереться головой о плечо коллеги.       Дазаю ничего не стоит предоставить своё плечо и уши Накахаре. Может, спустя столько лет, стоит наладить отношения? Сейчас не было необходимости соперничать — они оба на хорошем счету в больнице. Здесь больше нет конкуренции за похвалу от преподавателей. Нет необходимости соперничать и постоянно отгрызать. Нет, шутки никуда бы не делись — на этом и строятся их отношения. Сейчас Чуя не кажется высокомерным выскочкой, каким был ещё в институте, где каждый выживал, как мог.       Молодой человек внимательно слушает, не перебивает, лишь пытается найти смысл в словах. Он не знает, написал ли рыжеволосый направление своей беременной девушке на УЗИ, чтобы узнать срок точнее. Но точно уверен, что даже в таком возрасте, ежедневно помогая родиться детям, Накахара ещё не готов стать родителем сам. Да и как воспитывать ребенка, если сутками пропадаешь на работе? В этом Осаму понимал своего коллегу. — Ты не знаешь, когда ты последний раз сексом занимался? Вот тут действительно нужно пропить витамины. Крис честная девушка и безумно тебя любит. По ней видно, поэтому даже не смей думать о том, что она могла тебе изменить! — В голосе шатена слышится усталость и совсем немного холода и грубости, — отправь её на УЗИ, чтобы узнать точный срок. У нас прекрасное оборудование с высокой точностью. И вспомни, что презерватив — это только сорок пять процентов защиты от нежелательной беременности — срок годности, место хранения и прочие факторы портят его.       Наверное, в большей степени из-за собственной профессии, врач занимал сторону женщины. Ведь на его практике были разные случаи. Самые ужасные, когда отец отказывается от ребенка из-за цвета кожи, думая, что жена изменила. А на деле, всё было куда проще — дальний родственник когда-то был с таким цветом. Простая генетика, но как об этом объяснить разъяренному мужчине? — Да помню я, поэтому и говорю, что что-то не сходится, — поясняет врач, тяжело вздыхает.       В этот же прекрасный момент в ординаторскую заходит алоглазая. Опускает взгляд сначала на Осаму, а после на своего возлюбленного. Лишних слов не нужно. Чуя поднимается, протягивая направление на УЗИ, которое он забыл отдать девушки в кабинете, а после кидает взгляд на шатена. — Сходи, пожалуйста, с Крис на УЗИ, у меня есть незаконченные дела, — проговаривает голубоглазый и выходит из ординаторской, идя в сторону кофейного автомата. На кнопках разные виды кофе, но наливает он одинаково горькую жидкость. От чего Накахара чуть ли не выжимает кнопку сахара, чтобы хоть как-то сбавить горечь напитка. Кажется, он единственный в отделении, кто нажимает эту кнопку чаще всего.       Кареглазый переводит взгляд на девушку и вздыхает. Он хотел как-то увильнуть, ведь совсем не хотелось куда-то идти, но не получилось. Рыжеволосому не откажешь, придётся идти. Шатен встаёт с дивана, потягиваясь. Все косточки захрустели, и в глазах потемнело от резкой перемены. — Дазай, спасибо, конечно, но я, наверное, сама схожу, — проговаривает брюнетка, собираясь уходить. Но тут её под руку хватает Осаму, выходя вместе с ней из ординаторской. — Нет уж, Чуя попросил, и я не могу ему отказать. Поэтому пошли, — отвечает мужчина. — Ладно, но тогда скажи, почему он в таком состоянии, — говорит юная особа, решая узнать, что же случилось с её возлюбленным. — Честно, я не знаю, — отвечает кареглазый, решая ничего не говорить.       До кабинета УЗИ они дошли достаточно быстро, а весь путь говорили про фильм, что недавно вышел, и оба уже успели его посмотреть. Но вот когда они дошли до кабинета, в животе появилось неприятное чувство. Брюнетка закусила губу, делая глубокий вдох. — Дазай, постой пока здесь, я пойду сама схожу, — с этими словами девушка заходит в кабинет, здороваясь с медсестрой, а после присаживаясь. Она надеялась просто зайти и выйти, но вот внутреннее чувство беспокойство и какого-то интереса проснулись в Осаму, поэтому выполнить просьбу Крис он не может. Закрались какие-то подозрения. Просто так она бы не попросила бы остаться шатена за пределами кабинета.       Врач заходит в кабинет, и темноволосой приходится сделать УЗИ. Она нервно прикусывает губу. На экране ничего. Некоторые вещи нельзя увидеть глазами, поэтому парень надеется на технику, которая волнами просвечивает организм человека. Но его очень настораживает, когда на экране компьютера, вместо начавшего развиваться плода, видит органы таза. Он просит посмотреть ещё и ещё, более внимательно, ведь знает о патологиях. И дело уже не только в том, что Чуя попросил сходить его, а в том, что самому интересно. Но сколько бы не смотрели, сколько бы раз не проводили из раза в раз — ничего. Врач хмурится, отталкивается от стены и подходит к аппарату. Уже сам берёт его в руки, занимая место медсестры. — Может быть больно, — предупреждает, ведь уже спустя пару секунд надавливает с большей силой. Но все равно ничего не видит. Девушка делает глубокий вдох, а после смотрит на шатена, что непонимающим взглядом смотрит на знакомую. Ему очень интересно, в чём причина. Хочет знать ответ. — Пойдем. Поговорим с тобой, — он протягивает руку Крис, помогая ей встать, дожидается, пока она поправит одежду и, прощаясь с медсестрой, оба выходят из кабинета.

***

— Понимаешь! Я хочу семью, выйти замуж, детей хочу, но Чуя такой упрямый козёл, что если бы я на это не пошла, то он бы точно ещё бы не скоро думал о том, как сделать мне предложение, понимаешь? — Говорила девушка, сидя перед Дазаем напротив и рассказывая всё это.       Шатен знал, как возлюбленная Накахары хочет семью. Но и прекрасно знал, что его коллега не готов. Но как объяснить это девушке, которая стоит на своём. Он прекрасно понимал её, ведь каждая девушка хочет завести семью, хочет красивую свадьбу, детей, но не каждая принимает во внимание мнение своих партнёров. — Я прекрасно тебя понимаю и знаю Чую. Пойми, он пока не готов. Он боится того, что будет уделять слишком мало времени семье. К тому же, как бы ты собралась врать дальше? Чуя бы заметил уже на шестой неделе, если не раньше. Он ведь работает с этим каждый день, — устало говорит врач, тяжело вздыхая. Жутко хочется спать. Скольких за день он уже выслушивал? Многих. — Дождалась бы от него предложения и не стала бы затягивать с этим, — тихо ответила себе под нос брюнетка и вздохнула.       Осаму гулял взглядом по её истории болезни, смотря то, что прописал ей её врач-гинеколог. Бред. И шатен это прекрасно видит, поэтому решает сказать: — Слушай, тут таблетки, которые тебе прописали — лучше не пей: печень посадишь. Не веришь — спроси у Накахары. Если хочешь, можем сделать осмотр и я выпишу тебе что-нибудь другое, — словно и не было того разговора, говорит врач, а после добавляет. — И лучше не затягивай с этим. Надо бы сказать ему. Если ты не скажешь, то я ему скажу, всё-таки он мой коллега, — говорит кареглазый, а после закрывает медицинскую карточку и отдаёт девушке.

***

9:55 p.m. Чуя, зайди в ординаторскую — нужно поговорить.

      На телефон рыжеволосого приходит сообщение. Он смотрит на отправителя, а после тяжело вздыхает. Выкидывает пустой стаканчик в мусорное ведро неподалёку от кофейного автомата, а после, сунув руки в карманы халата, направляется к ординаторской. Он видел, как Крис пару минут назад вышла из больницы, даже не попрощавшись с рыжеволосым.       Дверь с шумом открывается, а голубоглазый подходит к столу, кидая истории, а после поднимает взгляд на человека, который сидит на стуле и который позвал поговорить. — О чём ты хотел поговорить? — Интересуется врач, потирая переносицу. — Тебе Крис не сказала? Если нет, значит, я сам скажу, — проговаривает кареглазый коллега, освобождая место для Чуи. — Не сказала, что? — Непонимающе смотрит на Дазая и садится на стул. — Крис не беременна, — сказал, как отрезал, шатен, облокотившись на стол.       Накахара резко помрачнел. Он ожидал всё, что угодно, но не это. Чтобы его девушка обманула… Она нарушила главную заповедь — не ври парню, что беременна. По телу пробежалась злость. Он не хотел ничего больше слышать. Он знал ответ на вопрос «Почему?» — Не беременна? — Переспрашивает рыжеволосый, делая глубокий вдох. — Да, не беременна. Она хочет семью — ты не хочешь. Вот Крис и придумала способ получить все это, — кратко поясняет шатен. — Не понимаю я этих женщин… Постоянно чего-то хотят, не понимая других… Я устал… Хочу отдохнуть от этого всего… Хочу расслабиться и не думать ни о чём… — Говорит устало Накахара, всё это время смотря то на шатена, то на бумаги, что лежат у него на столе, — почему всё так сложно? — Задаёт Чуя вопрос, уже который раз за эти десять лет, — есть выпить? — Спрашивает врач, останавливая взгляд на коллеге. — Просто женщины очень упертые и хотят, чтобы было, как они хотят. И я тоже их не понимаю. Сколько лет работаю с ними и ничего, — садится на своё место и смотрит в одну точку. Зевает и снова поворачивает голову к Накахаре, — а никто и не говорил, что будет легко, — парень продолжает сидеть на стуле, смотря на рыжеволосого, что выглядит не ахти.       Тяжело вздыхает на вопросе, есть что выпить. А выпить было что. Его часто благодарили дорогими бутылками вина, коньяка и виски. Но насколько бы Дазай не хотел войти в положение Чуи, он просто не мог позволить ему выпить даже в конце рабочего дня. Впереди была ночная, а на ней нужно быть готовым и трезвым, чтобы мыслить разумно. Поэтому на стол перед Накахарой опускается кружка с горячим травяным чаем, который успокаивает организм и нервы. — Я не могу дать тебе алкоголь. Ты не умеешь пить, а работаешь с детьми. Я не сомневаюсь в твоих навыках, но случаи бывают разные. И не самые приятные. Хочешь остаться без работы и возможности устроиться куда-либо? Не думаю. Поэтому чай тебе полезно. Завтра утром можешь выбрать, что хочешь. Ключ возьмёшь на посте.       Почему Осаму беспокоится о сохранности работы рыжего коллеги? Он не знает. Возможно, за столько лет он привык, что парень постоянно есть рядом, пусть они и не общаются слишком хорошо. Взгляд падает на Чую, что выглядел совсем хреново, а после наклоняется и достает из ящика стола бутылку чего-то крепкого и дорогого. — Чуя, только немного. Ты выглядишь слишком херово, и я, как врач, прописываю тебе чуть-чуть алкоголя, — проговаривает кареглазый, наливая в пластмассовый стаканчик немного алкоголя, а затем протягивает его рыжеволосому коллеге.       Он слышит, как на стол что-то поставили, что-то тяжёлое. Обладатель голубых глаз переводит взгляд на бутылку крепкого дорогого алкоголя. Глаза будто бы сверкнули. Рыжеволосый задумывается, а после поднимает взгляд на коллегу, слушая, что тот говорит: — Хорошо…       Аромат, что исходит от алкоголя, уже даёт знать — это что-то очень хорошее и дорогое. Дешёвое совсем по иному пахнет. Чуя разбирается в этом. Но больше всего он разбирается в винах. Ему тоже дарят алкоголь. Поэтому у него на работе тоже есть небольшая коллекция вин. Но сравнить её с коллекцией дома нельзя. По сравнению она составляет лишь одну шестую от всего, что он имеет. Наверное, ни у кого в больнице нет таких запасов разных видов и сортов вин.       Чуя берёт в руки стаканчик. За раз выпивает и сжимает стаканчик в руке. Врач морщится от горьковатого вкуса алкоголя. Чувствует, как он распространяется по всему телу. Встаёт со стула и кидает взгляд на Дазая, одновременно кидая в мусорное ведро смятый стаканчик. Попадает. Суёт руки в карманы и вздыхает. — Спасибо за то, что выслушал. Ты иди, у тебя ведь… — Чуя смотрит на часы, что висят в кабинете, — уже выходной начался, — Накахара усмехается, — а мне вот работать пора… Но, думаю, завтра я тоже смогу отдохнуть.       Ему предстоит, возможно, бессонная ночь. Не самое приятное, но спать тоже сейчас особо и не хочется. Хочется отвлечься от негативных мыслей. В ординаторской горит лишь настольная лампа, яркий свет которой не резал уставшие глаза врача. Накахара подходит к дивану и садится на него. Он кажется довольно мягким. Мягче, чем обычно. Наверное, это потому, что он слишком устал. Опирается головой о спинку, сползая чуть вниз и закрывая глаза. На телефон приходит сообщение, что заставляет Чую взять его в руки. Оно от Крис.

10:23 p.m. Чуя, прости, я соврала насчёт беременности. Прости меня, пожалуйста, и пойми, что мне хочется выйти за тебя, но от тебя, упёртого барана, не дождёшься…

10:27 p.m. Соврала? Я ведь сказал, что не готов. Оставь меня на какое-то время одного. Мне нужно всё обдумать. Кричать я не хочу и не буду — это ни к чему не приведёт, но и я не могу это так оставить и просто простить. Ты никогда не слышала мои слова по поводу того, что я не готов… Стоишь только на своём, и из нас двоих ты — упёртый баран.       Из мыслей Дазая вырывает звук пришедшего сообщения, которое игнорируется, как и все до того в течении всего дня. Парень берет бутылку со стола, крутит её пару раз, рассматривая этикетку с разных сторон, а после снова убирает в ящик. Сколько бы ему ни дарили алкоголь, он никогда к нему не прикасался: раздаривал или так и хранил на рабочем месте. Ему просто не нравилось пить, ведь это тратило время. Да и возраст уже не тот, вставать утром, даже после небольшого количества выпитого — тяжело. Но благодарным пациентам не скажешь этого. Остаётся лишь улыбаться и говорить «спасибо».       Ещё какое-то время шатен стоит, опираясь на стол, пока не поднимает взгляд на часы. Поздно. Настроения садиться за руль нет, а ещё это опасно, потому что глаза так и норовят закрыться при каждом моргании. На метро нет смысла ехать по той же причине. И Осаму ничего не остаётся, как остаться ночевать в больнице, а только утром уехать домой и провести там свой законный выходной.       Он выходит из ординаторской, дабы немного проветриться. Врач встречает несколько несчастных и усталых коллег, ведь ночное, даже едва успевшее начаться, дежурство не щадит никого, особенно если ты работаешь с людьми и устаешь, отдавая себя всего. Всех медсестёр и медбратьев хочется закутать в плед и уложить спать, дать отоспаться, чтобы синяки и хроническая усталость прошли. Но возможности сделать это нет, отчего молодой человек сочувствующе улыбается и кивает головой в знак приветствия.       Вскоре он решает вернуться в ординаторскую. Дверь тихо скрипит. Дазай проходит внутрь, на ходу снимая с себя халат, вешает его на вешалку, оставаясь в светлой водолазке и чёрных джинсах. Как и Чуя, кажется, уже успевший задремать, усаживается на диван, слегка сползая, позволяет себе вытянуть ноги и закрыть глаза.

***

      Мужчина позволяет себе на пару секунд закрыть глаза. Но, кажется, эти пару секунд превращаются в минуты и даже не несколько. Тяжело работать в ночную, особенно если ты работал не покладая рук утром. Если бы не Дазай, что зашёл в ординаторскую и не сел на диван рядом, то Чуя бы спал и дальше. Рыжеволосый открывает сонные глаза и опускает взгляд на врача. — Ну и чего домой не пошёл? — Тихо себе под нос задаёт вопрос и встаёт с дивана. Тихо вздыхает и берёт подушку с края дивана. Смотрит на Осаму и качает головой. Чуть взбивает диванную подушку и кладёт обратно. Наклоняет голову и берёт шатена за плечи, кладёт его в горизонтальное положение, а затем и его ноги. Поправляет свои штаны, что немного задрались кверху и присаживается на корточки напротив головы коллеги. Засматривается на него.       Накахара чуть подаётся вперёд. Хочется посмотреть на него поближе, пока есть такая возможность. А почему ему хочется так сделать? Чуя ещё минуты две сидит так, а после встаёт. Чуть нагибается и невесомо касается своими губами губ Дазая. Сердце замирает от одного лишь действия, а после приходит и осознание того, что он только что сделал. Отходит от коллеги и прикладывает руку к своим губам. Мотает головой и подходит к двери. Что произошло? Зачем? Быть может, это градус выпитого алкоголя ударил в голову? Хотя нет. он ведь выпил совсем чуть-чуть.       Рыжеволосый садится за стол, начиная заполнять истории болезни. День выдался сложный, а работа, как думает Чуя, самый лучший выход, чтобы отвлечься, хотя голова уже совсем не варит и буквы путаются между собой. Отчего врач пишет одну букву в минуту.

***

      Много времени, чтобы заснуть, не требуется. Достаточно лишь прикрыть глаза и расслабиться. А сейчас Дазай может себе это позволить — он официально не на работе. И не важно, что тело его всё ещё в больнице. Разум уже далеко за пределами. Последнее, что чувствует врач, это то, как его укладывают на диван, а потом долго смотрят. На самом деле ему все равно, кто это делает. Сил не хватает открыть даже глаза. Изредка, сквозь сон, он слышит: как открываются двери, как-то заходит, тихо спрашивает что-то у спящего, слышит переговоры и звук закипающего чайника; где-то вдалеке заплакал ребенок. Ночью в отделении кипит жизнь.       Парень не видит сна. Перед глазами только белесая пелена, а состояние такое, словно душа, если она вообще существует, находится где-то между реальностью и вселенной. Снова слышится скрип двери и тихие шаги. Кто-то садится за стол, и Осаму со стопроцентной уверенностью готов сказать, что это Чуя. Слишком уж знакомый запах забился в ноздри, словно рыжеволосый коллега не менял одеколон ещё со времён университетской скамьи.       Тело само поднимается. И только, уже стоя на ногах, врач открывает глаза, поправляет свитер и, зарываясь рукой в собственные волосы, сладко зевает. Несколько часов сна придали хоть каких-то сил, и он готов отработать ещё день. Несмотря на то, что утром он уедет домой. Сделав несколько шагов, подходит к столу, где стоит чайник и щелкает кнопочкой, включая прибор. Достаёт две кружки и заваривает противный кофе. — Ты слишком громко думаешь и мешаешь мне спать, — по-доброму ворчит Дазай, размешивая небольшой ложечкой жидкость в чашке, которую ставит на стол перед Накахарой, а после ловким движением руки вытаскивает историю болезни у того из-под носа.       Глаза быстро пробегаются по строчкам, а Осаму пьёт из своей кружки кофе, и по нему сложно сказать, что ещё каких-то пять минут назад, он крепко спал на диванчике, а до этого провел больше суток на ногах, — не те таблетки выписал. — Ей тридцать пять лет, а ты предлагаешь то, что обычно пьют девочки-подростки. Для неё это словно аскорбинка — так же бесполезно, — поясняет шатен, глянув на коллегу. — Думаешь? — Тихо спрашивает Накахара, но останавливается, — ах, ну да. кого я спрашиваю… Хотя, тут всё довольно ясно… Кажется, если бы я поспал больше, думал бы лучше, чем сейчас, ведь сильно устал. Ты-то ведь сейчас проспал несколько часов, — монотонно проговорил рыжеволосый и закрыл лицо руками, опираясь локтями о стол.       В голове возникает картинка. Накахара думает, а после тут же начинает мотать головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. — Это всё от усталости, — шепчет себе под нос врач, скидывая всё содеянное на свое состояние.       Голубоглазый встаёт со стула и направляется к шкафчику, где стоит посуда: ложки, вилки, ножи, стаканы и тарелки. Открывает его и смотрит. Кружки нет. Оборачивается и видит её у себя на столе. И правда нужно отдохнуть. Всё просто указывает на это. Чуя возвращается за стол и берёт в руки кофе. Делает пару глотков горячего напитка и ставит обратно. Берёт ручку и аккуратно пишет название других таблеток, что должны подойти этой женщине.       Размышления Накахары заставляют усмехнуться. Дазай тоже бывает человеком. По сути, он и так им является. Он всегда готов прийти на помощь своим коллегам, ведь они в одной лодке. Просто отношения с рыжеволосым парнем не сложились с самого первого дня. И врач уже даже не помнил причину. В привычку вошли постоянные шутки и подколы, не всегда добрые. Шатен заглядывает Чуе через плечо, отмечая, что в этот раз он выписал необходимые лекарства. — Я, пожалуй, возьму выходной на день или два. Мне стоит отдохнуть от того, что произошло сегодня. Быть может, съездим куда-нибудь вдвоём? Или ты как вообще? Дома собирался отдыхать? — Спрашивает рыжеволосый, даже не думая зачем. Снова встаёт, чтобы вымыть кружку и поставить её на место, но останавливается. Стоит рядом с Осаму. Прямо вплотную. Нависла тишина, которая неприятно давит на уши. Врач мысленно начинает себя проклинать: зачем он вообще встал с места? Врач поднимает голову и смотрит на Дазая, чувствуя бешеное биение своего собственного сердца. — Я собирался проспать, как минимум, весь день, и тебе бы не помешало. Предложил бы свою кровать, если ты так хочешь провести время вместе, но не думаю, что. — Так и не договаривает, ведь коллега встаёт и оказывается прижат почти вплотную.       Недосказанные слова так и витают в воздухе. А Осаму впервые в жизни замечает, какие красивые глаза у его коллеги. Голубые, с редкими вкраплениями зелёного и других оттенков. Ни у одной девушки, с которой шатен проводил время, не было таких глаз. А, на удивление, у всех были голубые. Тело словно само тянется к Чуе. И молодой человек не понимает, как между их лицами остаётся пару сантиметров. Но здравый смысл всё ещё есть внутри, поэтому шатен резкого выпрямляется, поправляет свитер и отводит взгляд. Потому что знает, служебные интриги не кончаются хорошо, а у стен тоже есть глаза и уши. — Тебе нужно отдохнуть. Я доработаю твоё оставшееся время, — рука тянется к плечу коллеги и слегка его сжимает, — поспи хоть чуть-чуть. У тебя был слишком эмоционально выматывающий день, — говорит Дазай, вернее, даже настаивает на этом. Рыжеволосый прикрывает глаза. Густые ресницы медленно опускаются, закрывая ярко-голубые глаза. Чуя тихо выдыхает и делает шаг назад. — Но не думаю, что? — Тихо шепчет рыжеволосый врач, опуская взгляд вниз. Кажется, его совсем не смутило то, что Дазай предлагает такое. Хотя, в этом ведь нет ничего такого? Он просто предложил свою кровать в качестве «провести время вместе» и просто отдохнуть от работы, ведь Чуя сам предложил отдохнуть вместе. Голубоглазый медленным шагом идёт к дивану, на котором совсем недавно лежал шатен и садится на него. — Раз ты так хочешь, то можешь доработать за меня. Я буду только рад, — тихо говорит врач, прежде чем закрыть глаза и провалиться в невесомый сон. Почему невесомый? Он всё равно не сможет выспаться. К тому же он и не будет спать полностью; лишь наполовину.       Халат лёгким грузом ложится на плечи. Дазай берет в руки истории болезней, что ещё не успел до конца заполнить рыжеволосый коллега. Надо только поставить диагноз и назначить лечение. Это не настолько сложно, поскольку есть заключения осмотров и результаты анализов. Это не занимает много времени, надо только подумать. Парень садится за стол, где ещё несколько минут назад сидел Накахара. Зажимает ручку между пальцев и погружается в чтение. Минут через двадцать, когда документы заполнены и коллеге остается только поставить подпись, Осаму откладывает ручку и достаёт мобильный.       Четыре новых сообщения. И врачу не особо хочется читать и отвечать на них, но он все равно заходит в окно диалога и читает. И с каждой строчкой улыбка на губах становится всё шире, а настроение поднимается. Кажется, скоро одно из его самых заветных желаний исполнится. Даже взрослые умеют мечтать, особенно о чем-то, что с одной стороны, кажется, так близко, но с другой — так недоступно. Он быстро печатает ответ и подскакивает с места — нужно ещё сделать обход.       Перед выходом взгляд цепляется за Чую, не особо думая, шатен подходит к одному из шкафов, достает оттуда плед и накидывает его на спящего коллегу, который, даже заснув, кажется ещё более усталым, чем сам Дазай. В голове которого мгновенно всплывают голубые глаза и тяжёлое дыхание на собственных губах. Парень ещё какое-то время смотрит на старого знакомого, пока совершенно невесомо не прикасается к его волосам, пропускает несколько прядей сквозь длинные и тонкие пальцы. Уходит из ординаторской, оставляя рыжеволосого в тишине и темноте, лампу на столе он давно выключил.

***

      Чуя встаёт с дивана и смотрит на время в телефоне, который лежит на журнальном столике. 30 пропущенных и 42 сообщения. И всё от Крис. В основном там лишь сообщения с извинениями и тому подобными соплями. Накахара потягивается. Слышит как хрустит позвоночник. Убирает плед в шкаф и подходит к столу. Всё идеально чисто. Коллега убрал за собой, что не может не радовать рыжеволосого. Врач берёт истории болезни и, забирая свою сумку, надевая на себя пальто и шарф, выходит из ординаторской. Идёт на пост и оставляет истории. Расписывается в журнале и направляется к выходу.       Решает взять выходной на завтрашний день, поэтому и уходит. Перед этим он позвонил заведующему, который отпустил его, понимая всю серьёзность ситуации. Чуя направляется в сторону метро. Машины-то у него, собственно, нет, поэтому придётся ехать на метро.

***

      Дазай пытается уйти из больницы как можно незаметнее, и только для того, чтобы не получить от заведующего за то, что всё ещё не дома. И, на удивление, у него получается это сделать. По пути он не встречает кого-нибудь, кто мог бы отчитать его за то, что в свой выходной, врач проводит на отделении. Он лишь встречает некоторых пациенток.       В машине Осаму проворачивает ключ, заводя мотор и выезжает со стоянки. По-хорошему, он должен отправиться в квартиру и лечь спать, ведь завтра ему опять на работу, а пугать рожениц своим недокосплеем на зомби — не самая лучшая идея. Но даже зная это, парень сворачивает на дорогу, ведущую в противоположную сторону.       По радио играет незамысловатая мелодия, шатен выстукивает её ритм на руле и перестраивается в ряд, где движение намного быстрее. Настроение прекрасное, поэтому ситуация на дороге совсем не волнует молодого человека. В него словно вдохнули новую жизнь. Только внешне можно сказать, что последние двое суток акушер спал три часа и питался только противным кофе. То, что произойдет с ним через каких-то сорок минут, заставляет жить.       Автомобиль останавливается напротив многоэтажного дома. Ладошки потеют, словно Осаму не двадцать девять лет, а пятнадцать, и он впервые идёт на свидание. Хотя даже в первый раз ему не было так страшно, как сейчас. «А что если не признает? Или не захочет идти на контакт?», — крутится в голове. — Соберись, придурок! — Уже вслух успокаивает себя доктор и выходит из машины, — ты ежедневно общаешься с десятками женщин. Неужели ты не справишься с одной? Не разочаруется ли она в тебе за то, что ты сделаешь что-то не так? — Размышляет Дазай, выйдя из машины.       Взгляд карих глаз из стороны в сторону гуляет по улице. Сердце бешено стучит в груди и готово выпрыгнуть при первой возможности. Он совсем не знает, как себя вести. Он давно не виделся с этим человеком и в голове крутятся разного рода варианты развития событий.

***

      Ключ открывает входную дверь, и парень заходит внутрь. Темно и холодно. Будто бы здесь неделю, минимум, никого не было. Чуя кидает сумку в прихожей и идёт в свою комнату. Переодевается и, кидая телефон на постель, заваливается туда же. Хочется провалиться в сон. Заснуть и проспать хоть всю жизнь, но, чтобы ему выспаться, кажется, жизни всей не хватит. Но сон почему-то не идёт, отчего рыжеволосый лишь закрывает свои глаза, пытаясь выкинуть все ненужные мысли из головы хотя бы на несколько часов…