Наши мечты нарисованы пеплом

      Голова забита вопросами, ответы на которые хочется знать. Но чем дольше он думает об этом, тем больше волнения распространяется по телу. Но вот уха касается звонкий детский смех. Маленькая девочка, чьи волосы собраны в аккуратный хвостик, что забавно подпрыгивает, с рюкзачком на спине и мягким тигрёнком в руках. Она старательно перебирает ножками, направляясь в сторону высокого мужчины, которого заметила уже издалека. Девочка резко останавливается и почти падает, но её быстро подхватывает шатен, прижимая к себе и называя «Бусинкой». В ответ на это получает звонкое «папа!» на всю улицу, отчего мужчина понимает — не забыла, и в груди разливается приятное тепло, а на лице добрая улыбка.       Долго ждать не приходится. Скоро возле этой парочки появляется и мать девочки. Девушка со светлыми волосами сжимает в руке дорожную сумку и закатывает глаза, смотря на то, как Осаму кружит девочку. — А меня ты так не любил, — с неким упрёком говорит она. — А она мне, в отличии от тебя, не врала. — Перехватывает девочку, которая громко смеётся и уже что-то рассказывает отцу, так, чтобы она сидела на руке. Сам же шатен забирает из рук бывшей жены сумку. — У неё непереносимость лактозы и аллергия на красные продукты. Вся в тебя, заразу такую, пошла. Подъем в восемь, отбой в десять. В течение дня сон часа два-три. Надеюсь, ты справишься и не будешь мне звонить, — Дазай кивает, слушая больше дочь, чем девушку, — ещё раз спасибо, что согласился с ней посидеть, пока я в командировке.

***

      Проходит меньше часа и Чуя открывает глаза, берёт телефон в руки. Кажется, что прошла вечность, а прошло всего ничего с момента нахождения его дома. Накахара переворачивается на спину и залезает в список контактов. Ему скучно, и сон уже давным давно прошёл. Спать вообще не хочется, кажется, после того, как врач переступил порог своей квартиры. Пальцы невесомо касаются экрана телефона, ища определённый номер.       Рыжеволосый долго думает, а после всё же решает позвонить. Прикладывает телефон к уху. Жутко долгие гудки начинают раздражать, а после они заканчиваются, и по ту сторону трубки слышится давно ему знакомый и приятный мужской голос. — Алло, Дазай? Не спишь ещё… — Начал разговор мужчина, привставая с постели, — Можно к тебе приехать? — Спрашивает мужчина, потирая глаза. — А, Чуя, это ты? — Как всегда с усмешкой говорит Осаму, прижимая телефон к уху, — приехать, говоришь? Как хочешь, можешь приехать, если тебе так одиноко одному, — отвечает шатен. — Да не одиноко мне… — Сжав кулаки и чуть оскалившись, процеживает Чуя, — скорее всего, — добавляет позже чуть тише.       Голубоглазый тихо мычит, отвечая на вопросы Осаму, попутно одеваясь. Через минут десять врач выходит из квартиры и идёт ловить такси. Дорога до дома, где живёт его коллега по работе, займёт около двадцати минут, но это только минимум.

***

— Бусинка, — на всю квартиру кричит Осаму, пытаясь найти дочку. Ей уже часа два, как нужно лечь спать, но она внезапно решила поиграть с отцом в прятки, — Акико, если ты сейчас выйдешь, то я возьму тебя с собой на работу. Ты же хотела посмотреть, где я работаю? — Начинает ставить условия шатен, но только для того, чтобы его дочка поскорее показалась ему.       Уже успевший замотаться парень слышит шорохи в коридоре. Он широко улыбается и выскакивает, замечая девочку, что как капля воды похожа на него чертами лица и цветом волос. Дазай подхватывает её на руки, громко смеётся вместе с девочкой и заносит её в ванную. Тут кто-то звонит в дверь, но Осаму просто не может разорваться. Акико запуталась в футболке и, громко смеясь, пытается высвободиться. И шатен умиляется, смотря на дочку, которую от силы видел раз пять в своей жизни. Девочка жизнерадостна, способна найти себе занятие за пару секунд и за время, что находится в доме отца, ни разу не вспомнила о маме. Даже, когда они прощались, на её лице не было грусти. И дело было не в том, что она теперь с папой, а в том, что мать девочка видит очень редко. Больше всего с ней времени проводит няня.       По ту сторону двери стоял Накахара. Уставший мужчина около десяти минут стоял, нажимая на дверной звонок. И вот послышались шаги и детский смех, хотя рыжеволосый не придал этому значения, ведь подумал, что ему просто показалось. Но дверь открылась, и Чуя был шокирован. Взгляд пал не на врача-коллегу, а на маленькую девчушку, что выбежала вперёд перед своим отцом. Она внимательно глядит на гостя, рассматривая его рыжие волосы и усталые голубые глаза. Акико хмурится и подходит ближе. Чтобы смотреть прямо в глаза неизвестного ей мужчины, приходится задрать голову, отчего хвостики забавно дёргаются, заставляя Дазая усмехнуться. — Привет, Чуя, — парень кладёт ладонь на голову дочки. — Давно не виделись, Дазай, — с улыбкой на лице говорит мужчина. Нет, улыбка не оттого, что Накахара рад видеть шатена, хотя и это отчасти тоже, а оттого, что увидел такую маленькую, милую и хорошенькую девочку. Она словно лучик солнца, который заставляет улыбаться даже в самый пасмурный и грустный день.       Рыжеволосый приседает на корточки так, что они с девочкой были почти на одном уровне. Чуя улыбается так искренне, как никогда раньше ещё не улыбался. Даже Крис не видела его искренней улыбки на лице и, возможно, не увидит никогда. Обладатель голубых глаз смотрит прямо в глаза малышки. Она заставляет его невольно посмеяться. — Твоя? — Поднимая голову, спрашивает Чуя, на что получает кивок. — Бусинка, что нужно сказать? — Слегка наклоняясь, шепчет шатен. — Вам нужно поспать. Ляжете со мной? — С милой улыбкой проговаривает девочка, смотря на незнакомца. Это заставляет шатена негромко рассмеяться. — Давай для начала познакомимся, меня Чуя зовут. А тебя? — Спрашивает Накахара, продолжая смотреть в глаза дочке Дазая. Её глаза такие красивые, такие же, как и у его коллеги Осаму. Мужчина кладёт руку на шелковистые каштановые волосы, проведя по ним своей ладонью, что была раза в три-четыре больше руки малышки. Подушечки тонких пальцев невесомо касались волос девочки.       Чуя и Акико так хорошо смотрятся вместе, что Дазай невольно засматривается. Его завораживает то, как коллега аккуратно, почти невесомо поглаживает девочку по голове, как приседает, чтобы быть с ней на одном уровне. Даже тон голоса, кажется, становится другим. Мягким, успокаивающим. Неудивительно, что малышка сразу начинает улыбаться и помогает, насколько это возможно в четырёхлетнем возрасте, раздеться новому знакомому. Шатен не слышит их разговора, лишь тонет в улыбке рыжеволосого парня, опираясь о стену в коридоре.       Девочка же в это время рассматривает гостя. Уже с самой первой минуты она может сказать, что Чуя, как представился этот странный мужчина, похож на маму. Тоже рыжие волосы, пока мамочка не покрасилась, невысокий рост, даже голубые глаза. Но Акико умная девочка, поэтому не скажет об этом ни маме, ни папиному другу. Лишь вечером, спросит у папочки про то, кто этот парень. — Акико, — гордо называет своё имя малышка, она уже знает значение своего имени и очень рада, что родители назвали её так, — умный или осенний ребёнок. — У тебя прекрасное имя. Родители твои постарались и выбрали тебе очень красивое имя, которое тебе подходит, — проговаривает рыжеволосый и выпрямляется, отчего несколько позвонков хрустнуло, — хм… хорошо, малышка, но только если твой папа разрешит тебе, — проговаривает голубоглазый врач. — Я думаю, что папа разрешит, я все равно собиралась ложиться спать, да же, папочка? — Невинное «папочка» вырывает Осаму из размышлений, и он лишь кивает, отталкивается от стены и закрывает дверь, чтобы ребенок не простудился из-за сквозняка. — Она так на тебя похожа, Даза-я. А ты никогда не говорил, что у тебя есть дочь, — с улыбкой говорит рыжеволосый, посмотрев на коллегу. — Бусинка, иди в кровать. Если ты не ляжешь, Чуя не придёт, — девочка кивает и убирается в комнату, шлепая босыми ногами по полу, шатен же поворачивается к коллеге и тихо вздыхает, — мы с мамой Акико в разводе, девочка не живёт со мной. Я не говорил об этом, потому что повода не было. В истории, что рассказывают девочке, я много работаю и часто уезжаю в другие города. А когда приезжаю домой, то она спит поэтому меня и не видит. Но мне кажется, что она и так всё понимает, — как-то с грустью на лице говорит врач. — Вот как. Понятно. Грустно, конечно, что девочка очень редко общается со своим отцом. Я не знаю из-за чего вы в разводе, но, думаю, что та девушка очень глупа… Считаю, ты прекрасный отец, и Акико, как я понял, не особо-то и думает о своей матери. Кажется, ей нравится больше с тобой, чем с ней. Нет, я, конечно, не вправе судить, но так кажется на первый взгляд. Обычный ребенок в таком возрасте, когда мама уходит надолго, грустят и просятся обратно, а тут… — Мужчина усмехнулся и подошёл к Осаму, — если ты разрешил, то пойду-ка я к твоей дочке. Она ведь хотела, чтобы я лёг с ней, — тихо говорит рыжеволосый и опускает взгляд вниз, добавляя: — думаю, она уже взрослая, умная и всё уже понимает.       Мужчина отправляет на вешалку своё пальто и шарф, а после медленно шагает по коридору в сторону, куда побежала маленькая девочка. Осаму ещё недолго стоял в полном одиночестве возле входной двери и вскоре отправился в след за Накахарой, в комнату своей дочки.       Папа просит пойти и лечь в кровать, девочка выполняет это, ведь совсем не хочет расстраивать родителя, которого и так видит очень редко. Мама постоянно говорит, что папа очень занятой. А ещё она совсем не любит папочку. Акико видит и чувствует. Обычно, когда люди любят друг друга, они улыбаются, а родители не улыбались, при встрече. А вот Чуя и папа да. Может, папа любит Чую?       Поток мыслей крутится в маленькой лохматой головке, пока девчушка идёт до комнаты, где её ждёт большая кровать, которая приятно пахнет, и плюшевый тигр. А ещё мультики и тяжёлое-тяжёлое одеяло. Осаму младшей приходится потрудиться, чтобы забраться на папину кровать, но это того стоит. С неё открывается вид на всю комнату. Ребёнок мгновенно кутается в одеяло, которое, если включить воображение, является щитом от всех монстров.       Внимание ребенка мгновенно приковывает мультик про очередную принцессу. Девочке не нравится, но она все равно продолжает смотреть, дожидаясь, пока кто-нибудь из взрослых заглянет к ней. И вот в дверь стучат, и Бусинка, как её с любовью называет папа, громко говорит «можно». Ей больше неинтересно, что происходит на экране телевизора. Теперь всё внимание сконцентрировано на госте, присевшим на край кровати. — Ну что, Акико, думаю, тебе пора спать, иначе не сможешь завтра играть. Будешь уставшей и не выспавшейся, — Чуя усмехается, — прямо как я, — тихо добавляет мужчина. Он немного подумал и решил спросить. — Слушай, Акико, ты так заворожённо смотрела на меня в коридоре, будто бы… Ну, я даже не знаю… — Накахара задумался. Он всё это время смотрел на улыбающуюся девочку, что сейчас сидела рядом и смотрела на нового знакомого. — Ты красивый, — широко улыбается, потому что не врёт. Потому что Чуя действительно красивый, мама тоже красивая. И они похожи, но новому знакомому об этом знать нельзя. Бусинка не знает почему, но просто чувствует. Накахара чуть смущается, слыша из уст маленькой девочки как бы комплимент в свою сторону. Его впервые кто-то назвал красивым. Рыжеволосый снова невольно улыбается, а затем переводит взгляд на коллегу, что находится в дверном проёме. — Чуя, — тихо говорит шатен, когда зашёл в комнату, пытаясь сменить тему, — если ты действительно хочешь лечь спать — тебе стоит раздеться. На одежде куча микробов и уличной пыли. А в этой кровати пока что спит ребенок. Я могу дать тебе одежду, — это не вопрос или утверждение, скорее, констатация факта. Поэтому врач подходит к комоду, выдвигает ящик и достает оттуда чистую футболку и домашние свободные штаны. Накахара на пару минут выходит из комнаты только для того, чтобы переодеться.       Чуя выходит из комнаты, чтобы переодеться, а Дазай садится на кровать, расставляет руки для объятий, куда через пару секунд падает девочка, прижимая к себе тигрёнка. Девчушке хорошо и спокойно. Она любит своего отца, хоть и видит его очень редко. Всего несколько раз за свою короткую жизнь. И, может, будь у неё выбор она осталась бы с папой. Нет. С папой и мамой вместе. Потому что она не готова жить без мамочки полностью. Она тоже её любит. — Чуя похож на маму, — тихо шепчет дочка, обнимая Осаму за шею, утыкаясь носиком тому в плечо, — только он не девочка. И ты улыбаешься, когда его видишь, — врач распускает хвостики ребёнка и, тихо усмехаясь, выпускает её из объятий, надевая резиночки на руку. — Ложись спать, кнопка. Завтра тебя ждёт сложный и насыщенный день, — парень легонько щелкает девушку по носу, та смеётся и укладывается на кровать. Шатен же встаёт и укрывает её как раз в тот момент, как заходит Накахара.       Вещи ему велики, отчего он выглядит по-домашнему уютно и напоминает совушку. Врач снова умиляется своему коллеге и жалеет, что раньше не попытался наладить с ним отношения. Сколько таких моментов упустил шатен по собственной глупости? Чуя садится на кровать, перед этим повесив вещи на стул возле стола. Он занимает место возле своей новой знакомой и снова кладёт руку на её голову. Тело само тянется к ней. — Спокойной ночи, Акико, — с улыбкой говорит Чуя, а после обнимает девочку и ложится на подушку. Но потом его взгляд падает на коллегу, что стоит рядом с дочкой. Рыжеволосый берёт телефон и пишет SMS-ку. 3:45 p.m. Почему бы тебе не оставить Акико себе. С матерью, как мне кажется, она не часто видится, а с тобой ей хорошо… Или же твоя бывшая супруга не разрешит?.. Ответь мне завтра, хорошо? И если я что-то не так подметил, скажи. Да и не хочу при ребёнке такое обсуждать.       Отправляет его Дазаю и откладывает телефон куда подальше на тумбочку, проговаривая: — Что же, надеюсь, мне удастся выспаться хотя бы здесь. А где будешь спать ты? — Спрашивает врач и внимательно смотрит на кареглазого. Из него и правда получился хороший отец. — В этой квартире ещё две комнаты, поэтому не переживай. Мне есть где спать, — парень наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на лбу девочки, поправляет одеяло и направляется к выходу из комнаты, — спокойной ночи.       Акико улыбается и ближе прижимается к Чуе. Тот пахнет папой и уютом. Этот запах успокаивает малышку, поэтому уже через несколько минут, вымотанная днём, она засыпает. На выходе из комнаты Осаму щелкает выключателем, свет меркнет. А сам молодой человек достает мобильный. На главном экране высвечивается новое сообщение от Накахары с вопросом про ребенка. Дазай хмурится и прикусывает губу. Было бы всё так просто. По решению суда он даже не имеет права видеться с ребёнком, а не то, что жить. Просто его бывшая жена понимает, что вопросов от любознательной девочки не избежать, поэтому и позволяет встречаться с отцом, но очень редко. А всё снова произошло из-за Осаму, который хотел как лучше.       Мика наблюдалась у другого врача. И Дазай не был против. Ведь коллега, к которому на приемы ходила жена был профессионалом своего дела и хорошим другом семьи. Пара уже тогда была разведена, поскольку не сошлись характерами, но поддерживали контакт из-за ребенка.       И вот. Что-то экстренное. Осаму трезвонят на телефон. У бывшей жены открылось кровотечение. Счёт идёт на минуты. Угроза жизни плода и роженицы. Друга семьи нет в стране. И шатен берется оперировать под свою ответственность. Тяжёлая и долгая операция. Ребенок в реанимации, где после пролежит первые три месяца своей жизни. А чтобы спасти Мику пришлось удалить матку, а с ней яичники и трубы.       После суд постановил, что Дазай по документам не является отцом ребенка. Случай в больнице, в которой врач работает до сих пор, замяли. О нём знали лишь пара человек. А вот разрешение парень добиться так и не смог. Пока в один день ему не написали, предложив увидеть дочь. Это было против закона, как и все последующие встречи, как и эта. Во время которой девочка больше месяца будет жить с папой.

***

      Утро. Чуя, кажется, просыпается раньше всех, поэтому решает сделать что-нибудь на завтрак. Честно, когда Накахара оставался на ночь у Крис, то он постоянно готовил: утром на завтрак, бывало что-нибудь на обед и вечером ужин. Причём всегда готовил только голубоглазый. Девушку на кухню не пускал, если был у неё дома, либо она у него в гостях. Тут уже как не спорь — всё равно на кухне будет Чуя. На него не действует принцип: «На кухне должна быть женщина». А как он готовит… Мм… Просто прелесть. По правде говоря, рыжеволосый был словно хозяйка: еду готовит, убирается, на хорошей работе работает, зарплата прекрасная — по крайней мере, Чуя не жалуется — умеет удивить девушку и угодить ей, к тому же красивая внешность, как недавно подтвердила его новая маленькая знакомая — идеальный мужчина. Теперь-то понятно, почему Миллер так хочет выйти за него замуж. Накахара надевает передник, чтобы не испачкать в случае чего одежду, которую так любезно вчера ему предоставил его коллега по работе. Он старается не шуметь, чтобы не разбудить ещё спящую Акико и её родителя.       Дазай просыпается от того, что что-то гремит на кухне. Он мгновенно подскакивает на кровати, думая, что это проснулась Акико и пытается что-то приготовить. Но чуть позже приходит осознание, что, скорее всего, Накахара встал и решил удивить членов семьи Осаму своими кулинарными шедеврами. Правда, понимает это, всё ещё сонный, врач, стоя в дверях и опираясь на косяк.       Вид домашнего Чуи завораживает. Где-то внутри что-то сжимается. И в парне просыпается осознание того, что он хочет семью. Не важно сколько ответственности придётся на себя взять. Хочется снова просыпаться в теплых объятиях любимого человека, слышать детский смех и топот. Но, видимо, счастье бывает только мимолётным. — Кажется, она счастлива с ним… Так жалко, что они редко видятся. Если бы была возможность, я бы помог, но тут, думаю, я ничем не могу помочь, я ведь не юрист, а врач… Хотя, как там говорится? Если дочка внешностью пошла в отца, то она будет счастлива. Я уверен, что она будет счастлива…       За этими негромким размышлениями Чуя приготовил лёгкий омлет. Для этого он взял пару яиц, смешал с небольшим количеством сахара, соевый соус. Так как в их компании есть маленьких ребёнок, то и ещё один ингредиент, саке, добавлять он не будет, к тому же его и нет на кухне у Дазая. Уже какое-то время, почти с начала готовки, он чувствует на себе взгляд и точно знает, кто это может быть.       В воздухе приятно пахнет жареными яйцами, в животе начинает неприятно тянуть. Но шатен все равно улыбается, даже не вслушиваясь в то, о чем тихо рассуждает коллега. У всех случается такое, что человек просто так начинает говорить сам с собой. У Дазая тоже такое было, поэтому молодой человек не придает значения.       Когда с омлетом было покончено, Накахара заваривает чай для Осаму и его дочки, себе крепкий кофе с сахаром и молоком. Ставит кружки на стол, туда же и ставит тарелки с завтраком. Только сейчас он поднимает взгляд на шатена, который, кажется, уже давно стоит в дверном проёме и, похоже, слышал слова, а точнее размышления рыжеволосого. — Ты уже проснулся, доброе утро, — говорит Чуя и выпрямляется. Накахара такой домашний — это так мило. — Я уже проснулся, — в тон знакомому отвечает, отталкиваясь от стены и садясь за стол, сегодня, впервые за долгое время он спал спокойно, — и тебе доброе утро. Извини, я не особо гостеприимен. Я про то, что тебе пришлось готовить завтрак. — Да ничего, мне не впервой готовить для кого-то. Обычно я никого не подпускают к кухне, особенно в моём доме, даже на метр… — С усмешкой говорит он. И тут же на кухню забегает Бусинка, а улыбка на лице становится ещё шире. Она забирается на колени к папе и счастливо смеётся, зажимая вилку в руке. — Привет, Чу, — тихо говорит малышка и смотрит своими большими глазами, папа улыбается и целует её в макушку, поправляя растрепанные волосы. — И тебе доброе утро, Аки-тян. Можно мне так называть тебя? — Спрашивает Чуя и чуть наклоняется к Акико, добавляя, — как спалось? — Накахара выпрямился и посмотрел на Осаму, так же тепло улыбаясь. — Аки-тян звучит здорово. А вот папочка называет меня Бусинка, да? — Ребенок поворачивается и смотрит на папочку, который в этот момент придвигает ближе тарелку дочери. — Да, — он кивает и улыбается. Удивительно, но от такой широкой улыбки всё ещё не сводит лицо. Наверно, это потому, что она искренняя, — кушай, Бусинка. Остынет, — смотрит на Накахару, и сам накладывает небольшой кусочек омлета, — приятного аппетита. На счёт спалось, непривычно, потому что не в своей кровати, но очень хорошо. — А мне прекрасно. Чу мягкий, — с набитым ротиком отвечает девчушка. — Наверно, — шатен тихо усмехается, — тебе лучше знать. — Мягкий? Я-то думал, что твёрдый — одна кожа да кости. Да, Дазай? — Медленно переводит взгляд на шатена, чуть прищуриваясь и вновь вспоминая одну из его шуточек про то, что рыжеволосому стоит хоть немного потолстеть, иначе ветер снесёт. Раньше он довольно часто обижался, но сейчас стал как-то нейтрально к этому относиться.       Накахара берёт палочки в руки. Да-да. Именно палочки. Он любил есть палочками, хотя, по правде говоря, не являлся коренным японцем. Но владел этим инструментом не хуже них. — Приятного, — сказал Чуя Акико и Дазаю, после чего положил один кусочек омлета в рот, — Аки-тян, а ты умеешь есть палочками? — Спрашивает рыжеволосый и смотрит на девчушку. Смотрит на то, как та пытается повторить за Чуей, но пока всё тщетно, и палочки лишь выскальзывают из её маленьких ручек. — Хм, если не можешь так, то ты можешь… — Голубоглазый берёт одну палочку в руку и накладывает на неё кусочек омлета, — это довольно легко и забавно, — рыжеволосый заливается весёлым и искренним смехом. Он такой звонкий, что хочется смеяться вместе с ним.       Всё это время Дазай не сводит взгляда с коллеги и не может поверить, что он, такой весь домашний и уютный, сидит на его кухне, завтракая после ночи, проведенной почти вместе. Такое чувство будто бы они семья. Два любящий человека и ребёнок. Что может быть лучше? Но всегда есть одно «но». У кого-то оно большое, у кого-то нет. В данном случае этим «но» является то, что рыжеволосый не является членом этой семьи, а просто, как он думает, просто другом или коллегой. Ничего больше. — Чуя, тебе нужно поговорить с Крис. Ты после вчерашнего так и не разговаривал с ней, — перебивает всю эту идиллию кареглазый. — Я не хочу с ней разговаривать… Дазай, ты понимаешь, что с такими вещами нельзя шутить, даже если хочется таким образом вытащить из меня предложение, — как-то помрачнев, сказал голубоглазый. Коллега это понимает. Если Чуя захочет — он сойдётся с Крис, простит и поймёт. Нет? Значит разойдутся, как в море корабли.       Быть может, проблема не только в том, что он не готов жениться на ней, может быть проблема в том, что за столько лет чувства остыли? Всё возможно. Накахара пока сам не разобрался в этом, поэтому не собирается делать поспешных выводов и решений, хотя знает — уже третий десяток на носу, а он всё ещё не женат и детей не имеет. Не то что его кареглазый коллега — уже был женат, разведён, имеет прекрасную дочь. Да что там Дазай. Вся мужская часть отделения, в котором работает Чуя и Осаму — женаты и имеют семью. Один рыжеволосый у нас с девушкой и, кажется, тянет время. Даже некоторые женщины отделения — пару врачей и медсёстры — уже замужем.       Врач выдыхает, и на лицо возвращается непринуждённая улыбка. Не хочется пугать маленькую Акико своим мрачным видом лишь из-за слов её отца. — Что же. Как тебе завтрак, который приготовил Чу? — Спрашивает рыжеволосый, вновь улыбаясь и смотря на малышку. Сердце так быстро бьётся, будто бы это его собственный ребёнок, с которым он нянчится. Кажется, Чуя просто не хочет детей именно от Крис. На то есть пару причин. Она пару раз лгала ему, хитрила, обманывала, вредничала, ругалась и тому подобное. Этот список можно продолжать до бесконечности — в общем, делала так, что Чуя потом злился на неё и не разговаривал. — Чем думаешь заняться сегодня, бусинка? — Впервые так назвал девочку, как называл её отец. — Папочка обещал взять меня на работу, — она поворачивается к отцу и всматривается своими большими блестящими глазами, — ведь так?       И сам Осаму давится собственным завтраком. Он обещал, но забыл предупредить начальство. И в больнице некому будет присмотреть за ребенком, пока тот будет сидеть на приёме. Не возьмёт же он маленькую девчушку туда, где взрослые женщины раздвигают ноги. Это, как минимум, неправильно, а как максимум, сломает ей детство. Парень осторожно проглатывает еду и смущённо улыбается. Кладет свободную руку на голову дочери, пропуская пару прядей через пальцы. — Бусинка, не обижайся только на меня, — оставляет лёгкий поцелуй на макушке, — я не могу взять тебя с собой сегодня. Чуя, ты можешь посидеть с Акико, пока я работаю? — Обращается он к коллеге, надеясь, что тот не ответит отказом. В глазах надежда, а в голосе просьба. Акико, что уже успела померить свой пыл и слегка расстроиться, слезает с папиных коленей и перебирается на колени Накахары, садясь к нему лицом и крепко обнимая, утыкается носиком в шею, вдыхает приятный запах отца и лишь немного его рыжеволосого коллеги. Шатену не составляет труда, чтобы понять, что ребенок расстроен. — Хорошо, Дазай. Можешь идти спокойно работать, а я посижу с Акико, — говорит Накахара и делает глоток уже остывшего кофе.       Благодарная улыбка расцветает на лице Дазая. Он кивает и выходит из кухни, грустно посмотрев на дочку. Как же она похожа на мать. Может, внешность полностью копирует внешность шатена. Но вот поведение и даже некоторые привычки, а парень уже успел сделать кое-какие выводы, всё соответствует маминым. Акико — этакая адская смесь из красивой внешности и очень изменчивого и непостоянного характера.       Врачу не требуется много времени, чтобы собраться. Скинуть пижаму и надеть вещи, которые первые попались на глаза и соответствуют «деловому» стилю. А после пальто и обувь. В это время оставленные на кухне «обитатели» квартиры выходят, чтобы попрощаться. Молодой человек улыбается. Наклоняется и шепчет на ухо дочери извинения, а после целует в маленькую щёчку. Выпрямляется, поправляя полы верхней одежды и, уже было тянется, чтобы оставить поцелуй на щеке Накахары. Его рука непроизвольно сжимает локоть коллеги, тянет ближе к себе. Но в последний момент Осаму отдергивает и себя и лишь шепчет на ухо: «Только не говори ей, что это я не разрешил давать конфеты, а лучше вообще про них молчи, ей нельзя». Отстраняется и отводит взгляд. Хотелось определенно не этого. А девочка смотрит внимательно, дует маленькие губки и понимает, что её папочка такой глупенький, раз не может сказать, что Чу ему нравится. Но ведь она не знает, что когда тебе почти тридцать, ты разведен, а у человека, к которому у тебя есть чувства, есть девушка. Что нельзя изменить все лишь несколькими словами. Она поймёт это только тогда, когда вырастет, а сейчас она машет на прощание отцу и убегает на кухню. Дазай и сам машет, желает удачного дня и уходит, заперев дверь. Но только уже сидя в машине, вспоминает, что оставил ребенка с тем, кто совершенно ничего о ней не знает, поэтому достаёт телефон и пишет коллеге. 7:32 a.m. Я отвечу на твой вопрос вечером, если ты не против. А сейчас я хотел тебя предупредить, что у Акико аллергия на красные продукты и всё, что содержит лактозу. Поэтому будь с этим осторожнее. В обед надо покормить горячим, желательно жидким. А после уложить спать часа на два. Сумка с вещами в одной из комнат, игрушки там же. Ключи от квартиры где-то в гостиной — поищи. Нужно будет что-то — звони.

***

      Рыжеволосый врач много чего сделал по дому, даже если об этом его никто не просил. Просто в квартире было слегка неприбрано, отчего Накахара просто не мог смотреть на это. Ладно бы здесь жил один Осаму, так он ведь живёт с маленькой дочкой, будет непростительно, если Акико будет жить в неприбранном доме. Всё же Чуя понимает коллегу, ведь у того тоже работа, и он часто не бывает дома, постоянно на дежурствах. А если и приходит, то явно ему не до генеральной уборки.       Ближе к обеду Чуя попросил Акико помочь ему с выбором кольца. На самом деле рыжеволосый уже давно думал над тем, чтобы сделать предложение своей девушке, но долго не мог решиться. Взвешивал все «за» и «против». Но сейчас, кажется, тот самый момент, когда это уже пора сделать. Ночью мужчина мучился во сне. А в сердце разожглось уже давно знакомое ему чувство, отчего он всё же решился на новый шаг.       Из мыслей врача вывел детский голос, поэтому Чуя поднял голову и глянул на малышку. — Чу, ты не знаешь, где лежит у папы фотоальбом? — Хм, дай подумать… Мне кажется, стоит позвонить ему и спросить, — говорит с улыбкой мужчина, а после набирает номер своего коллеги. Долгие гудки, а после голос шатена. — Дазай, где лежит фотоальбом? Акико хочет посмотреть его, — спрашивает рыжеволосый, а после зажимает телефон плечом, начиная искать в шкафу, — ага, я нашёл. Давай, до вечера, — говорит на прощание Чуя и кладёт трубку. Подходит к девочке и садится, облокачиваясь на спинку кровати. — Оо, Чу, ты нашёл фотоальбом, здорово, — на лице Акико радости хоть отбавляй. Сердце пропускало удары, когда Накахара был рядом с ней. — Идём, посмотрим его вместе, — отвечает врач, приобняв малышку, что устроилась между его ног.       Перед ними было множество фотографий. Большинство было сделано во времена, когда Чуя и Дазай ещё учились в институте. Осаму младшая говорила, что её новый знакомый сильно изменился. Она тут же находила его на фотографиях, где он был. Всё же рыжие волосы давали о себе знать, и тот сильно выделялся среди всех. Накахара же смотрел на все фотографии с лёгкой улыбкой, вспоминая каждый пройденный момент его жизни, что был запечатлён на этих снимках. Конечно, на большинстве фотографий был Дазай, но и его коллега тоже присутствовал. Какие-то снимки Чуя пояснял, рассказывал забавные истории, связанные с ними, а на душе было так спокойно. Почему-то на глаза наворачиваются слёзы, от чего голубоглазый закидывал голову вверх, не позволяя им скатиться с глаз. — Чуя, смотри, тут что-то есть… письмо? — С удивлением на лице спросила девочка, взяв в руки листок бумаги, который лежал на странице. Накахара широко распахнул глаза и опустил взгляд на старый лист, который, кажется, был вырван из простой тетради или ежедневника, — прочитаешь? — С интересом добавила Акико, глянув на знакомого.       Врач взял в руки листок и начал читать вслух, едва шевеля губами. Шатенка смотрела на Чую, что медленно читал текст и вслушивалась внимательно. Но под конец её новый знакомый стал читать еле слышно, а его голос едва ли не дрожал. Чуя чувствовал как его щёки покрываются румянцем, и Аки-тян это тоже заметила. Что же это такое? Любовное признание в стихах. Но кому? Кажется, по одному взгляду на рыжеволосого можно было понять кому… Накахара сжал в руках край листа и на миг словно перестал дышать. Руки тряслись, а сердце стучало, как бешеное. — Почему ты так покраснел? Это потому, что папочка писал про тебя? — Интересуется девчушка, наклоняя голову на бок, а на лице появляется свойственная для неё детская улыбка.       Рыжеволосый немного отвлекается от своих мыслей и переводит взгляд в окно, пытаясь не думать об этом стихотворении. Но сейчас девчушка заметила румянец на щеках рыжеволосого врача, отчего тот перевёл на неё свой слегка растерянный взгляд. Растерянный, потому что он не знает, как вести себя в такой ситуации. Вечером он обязательно задаст вопрос Дазаю, касаемый этого письма-стихотворения.       Накахара невольно кивает головой, будто бы даже не собираясь как-то врать. Да и зачем? Он не хочет врать маленькому ребёнку, который и так всё видит. Голубоглазый тихо вздыхает и прижимает девчушку к себе, кладя голову на плечо малышки. Пару минут было лишь тихое молчание и тихие вздохи парня. — Почему именно я… Может быть, я всё это придумал себе? Хотя… кто же по описанию может ещё подходить: рыжие волосы… Голубые глаза… — Тихо говорил рыжеволосый мужчина, смотря на листок со стихотворением, — почему ты тоже так думаешь?       Девчушка ёрзает на чужих ногах, пытаясь устроиться удобнее. Маленькими ручками поправляет волосы, упавшие на лицо и продолжает улыбаться. По описанию может подходить мамочка, но, если бы это письмо было адресовано ей, то оно должно было бы храниться в другом месте. А так, в пыльном альбоме. Брак Осаму с матерью Акико был не настоящим. Выгодным для обеих сторон. Отец девушки хотел, чтобы она вышла замуж за сына его коллеги, а мать шатена хотела внуков, беспокоясь, что не сможет увидеть их вообще, ведь из-за болезни, оставалось жить не так много. Молодые люди изначально не планировали жить вместе долго. Несколько месяцев, а потом развестись, словно не сошлись характерами и попросить родители не трогать их вопросами, ведь: «Извините, моральная травма». Но что-то пошло не так. Вспыхнули чувства, кажется, даже у обоих. А может, это было просто биологическое желание. Секс. Две полоски. Беременность. Начались скандалы и ссоры, а вот родители были счастливы, ходили и не могли нарадоваться. — Я думаю так, потому что, будь это маме, а она у меня тоже рыжеволосая и голубоглазая, стихотворение хранилось бы не у папочки. А больше никого такого я не знаю. А ещё папа так улыбается, когда смотрит на тебя, — девочка тихо размышляет, вспоминая, как нежно отец смотрит на своего коллегу. Так, как совсем не смотрит на мамочку — рядом с мамой он совсем другой. Они не любят друг друга, поэтому папа живёт отдельно. — Вот как, понятно… — Говорит голубоглазый, опускает голову вниз. Накахара внимательно слушает девчушку от чего уходит в свои мысли на счёт этого. Почему-то сейчас он вспомнил всех девушек, с которыми когда-то был Осаму. Все они были рыжими волосами и с голубыми глазами. Не уж то Дазай специально выбирал себе девушек, — и на одной из них женился — которые были похожи на Накахару. Только сейчас он понял почему. Стихотворение — тому подтверждение. Но почему не подошёл? Не сказал? Хотя понятно почему. Они же невзлюбили друг друга с первой встречи.

***

У врача же весь день идёт по одному место. Мало того, что его пациентка, чьи роды должны быть только через две недели, приехала на скорой с уже почти родившимся плодом, так в этот самый момент у него было назначено кесарево сечение, к которому уже всё было подготовлено. Так ещё Крис всё время путалась под ногами, пытаясь выяснить, не знает ли Осаму, где её любимый-ненаглядный. Она сильно волновалась, ведь не знала, как будет вести себя её вспыльчивый парень после такой вот выходки. Вот тогда врач не выдержал: глубоко вздохнул и послал приятельницу в эротическое путешествие, искать Чую там. Медленно сдавали нервы, а это было не к добру. Ой как не к добру…

***

      Двери открываются. Несмотря на громкий звук, что исходит от телевизора, девчушка слышит это. Соскакивает с кровати и уверенно идёт в коридор встречать папу. Тот ставит на пол пакеты с продуктами из супермаркета. Снимает пальто и, замечая дочку, дружелюбно ей улыбается, скидывает обувь и подхватывает ребенка на руки. Целует в щеку, а после утыкается в неё носом, вдыхая приятный запах девочки. Тихо интересуется как прошел день, на что получает негромкое «отлично» и понимает, что Бусинка утомилась. — Кстати, — парень усаживает девчушку к себе на руки, чтобы она не упала и смотри на часы, — Бусинка, уже пол одиннадцатого. Почему ты всё ещё не в кровати? Завтра тебе предстоит сложный полноценный рабочий день. Ты же хотела сходить ко мне на работу. Чуя тоже там будет. — Он спит, — зачем-то говорит Акико и обнимает отца за шею, слабо зевая. Она больше не обижается на то, что он не взял её с собой сегодня, — мы читали стих, который нашли в альбоме.       Это заставляет врача нахмуриться не только потому, что это увидел тот, кому не следовало бы, но и потому что Осаму не понимал, о каком стихотворении идет речь. Это было столько лет назад, что просто забылось из-за другой многочисленной информации, что поступает в голову медику. Но он все равно заходит в комнату, прижимая к себе дочь. Взглядом ищет коробку, где хранятся фотографии, но, кажется, она уже убрана в дальний угол шкафа. Туда, где и хранилась раньше.       Накахара и правда уже спит, негромко сопя и прижимая к себе плюшевого тигра. Шатен садит на кровать девчушку, слабо касается лица коллеги, убирая несколько рыжих прядей с глаз и губ. Выключает телевизор. Наклоняется к малышке, и говорит тихо: — Ляжешь сегодня со мной? — Девочка кивает, — мы не будем будить Чу. Ему завтра рано вставать. Как и всем нам. Идём.       Уходят в другую комнату, предварительно выключив свет. Молодой человек укладывает Аки-тян спать, а сам идёт на кухню, где разбирает пакеты и заваривает себе чай. В какой-то момент он слишком сильно замахивается рукой, отчего кружка падает и разбивается. Дазай надеется, что никого не разбудил. Но он сильно ошибается. На кухню заходит сонный Накахара, который уже последние минуты не спал. Чувствовал, как его коллега убрал с лица пряди волос, выключил телевизор и ушёл. Он пытался собрать все мысли в кучу, дабы хоть что-то спросить по поводу того, что он сегодня нашёл с Акико. Но ком в горле как-то мешал ему это сделать, поэтому Чуя лишь смотрел на Осаму, что убирал осколки разбившейся кружки. Он так и не заметил своего коллегу, ведь рыжеволосый обладал прекрасной способностью — ходить, как призрак: тихо и незаметно.       Врач всегда умел тихо ходить за Дазаем, а тот и не знал, пока Чуя сам этого не хотел. Строил рожицы за спиной, смешил других коллег, а Осаму не понимал, в чём дело, и искал проблему в себе, хотя проблема была совсем не в нём.       Накахара хочет наклониться, оставить лёгкий поцелуй на щеке, но останавливает себя, ведь вспоминает, что это не его девушка, а всего лишь коллега. Он подходит к столу и включает плиту. Всё же у него уже вошло в привычку готовить и кормить кого-то. Мужчина достаёт из холодильника пару яиц и зелень, что купил Осаму. — Как день прошёл? — Спокойно спрашивает Чуя, делая яичницу, ибо готовить что-то сложное не хочется, да и есть много на ночь тоже вредно. — Две операции, потом ещё приём. Ничего нового, не считая того, что Крис успела тысячу и один раз поинтересоваться у меня, по какой причине ты не берешь телефон и не отвечаешь на сообщения. Я её послал, прости. Но по-другому я не мог, — как-то совсем без настроения сказал мужчина и вздохнул. Вскоре перед ним оказалась тарелка с яичницей, а напротив сел его коллега. Честно, есть он не собирался, поэтому лишь смотрел на тарелку. Чуя лезет в карман домашних штанов, которые ему любезно предоставил врач. Он достаёт оттуда листок со стихотворением и кладёт на стол, придерживая его тонкими пальцами. — Мы тут с Аки-тян нашли этот стих. почерк у тебя практически не изменился. Хотя ещё в институте его было едва понять, так как ты старался всё быстро записывать, а тут в каждую строчку, нет, в каждую букву будто бы душа вложена. Они так красиво написаны, — с улыбкой на лице говорит мужчина, но смотря уже куда-то в сторону, — а ещё я покопался в своей голове, вспоминая кое-что. Все твои девушки, с которыми ты был — все рыжие и с голубыми глазами, на одной из них ты даже женился. Знаешь, если бы не Акико, я бы подумал, что это кому-то из тех особ. Конечно, глупо опираться на детские размышления, но они имеют место быть. Она сказала, что когда люди любят, то они тепло и нежно улыбаются, чего она не видит между тобой и своей матерью. А видит между нами. Так же был у меня вопрос очень давно: почему все девушки, с которыми ты был, все они чем-то похожи на меня… Нет, лишь внешность, характер не тот. Так ведь? Раньше я не понимал, но сейчас это стихотворение всё подтвердило. Они все отличались друг от друга. Но, кажется, ты нашёл ту, которая тебе подошла. Твой штамп в паспорте, но вскоре развелись. Всё не то… Ты ещё с института что-то чувствовал ко мне? Хоть ты громко меня ненавидел, но в душе ты тихо любил, так? — Уже чуть повысив тон голоса, сказал врач. Он ненавидел, когда ему врут, особенно близкие люди, — осуждать я не буду: не вижу смысла. Даже сейчас я не знаю, что у тебя на душе, — тихо добавил Накахара, прикусив губу. Рыжеволосый аккуратно пододвигает листок ближе к Осаму и встаёт. Тихо вздыхает и идёт к выходу с кухни, но останавливается и поворачивает голову в сторону кареглазого коллеги. — Дело твоё, но знай: не бывает двух одинаковых людей. Каждый будет чем-то отличаться. Так всё устроено. Поэтому, если ищешь кого-то похожего на меня, то ты никогда не найдёшь… —Добавляет мужчина и собирается идти.       Следующие слова заставляют врача несколько поникнуть. Нет, он желает только счастья своему давнему знакомому. Поскольку, всегда испытывал к нему светлые чувства, хотя, может, этого особо и не показывал. Но это было так. Просто у всех свои странности. Ведь так?       На стол, почти на самую тарелку ложится выцветший, слегка мятый лист. И при первом взгляде на него, Осаму понимает, про какой стих говорила Акико. Щеки покрывает лёгкий румянец. А взгляд опускается в тарелку. Мгновенно становится интересна зелень. Парень внимательно слушает, всё ещё не решаясь смотреть. Слушает всё. И про почерк и про девушек, которые выбраны все под один идеал. Слушает, но не смотрит. Становится безумно неловко. Тайну, что он хранил многие годы — раскрыли. Отчего на душе скверно и тяжело. Но больше всего волнует реакция Чуи, точнее, её отсутствие. Тот лишь говорит об Акико, которая оказалась очень зоркой и умной — папа потом купит ей за это всё, что она захочет — а после рассуждает о тех девушках, что когда-либо были с шатеном. Делает вывод, что сложно найти идентичного человека и собирается уходить. — Останься, — тихо просит, перехватывая тонкое запястье и поднимая голову. Смотрит прямо в голубые глаза, а в своих, карих, глупая надежда. Нет, ему не надо, чтобы прямо сейчас Накахара влюбился в него, он знает, что так это не происходит, не надо поцелуев и прочих вещей, лишь присутствие человека рядом, — ты сказал всё правильно. Настолько, что становится тошно. Я, словно, помешан на тебе. Но в одном ты прогадал. Мама Бусинки. Это был выгодный брак для обоих. Потом случилось что-то — может, чувства, а может, алкоголь сыграл важную роль — мы переспали. Девушка забеременела; были сложные роды — на кону была жизнь обоих. Я спас обоих, но из-за моей ошибки у неё больше не может быть детей. А по закону я лишен любых прав на Акико. Она даже не может видеться со мной, — наступает долгое молчание. Слышно, как тикают часы на запястье врача, — забери себе стихотворение. Оно изначально должно было быть у тебя. Но то ли мне не хватило храбрости, то ли ещё что-то, я не смог его тебе отдать. Пусть и прошло уже много времени. Но всё, что написано там, всё ещё остаётся актуальным. Твоё право, как распоряжаться этой бумагой, но одно я знаю точно — обратно я её не приму… — Хорошо, — с этими словами рыжеволосый забирает бумагу и кладёт в карман штанов, — я сохраню это. Знаешь, мне дороги твои чувства, какими бы они не были. Честно, я не знаю, как реагировать на это. Скажу тебе только одно — делай как велит тебе твоё сердце, — спокойно говорит мужчина и вздыхает. На душе как-то неприятно. Неприятно из-за того, что Чуя раньше не замечал этих чувств, а Дазай мучился.       Накахара поворачивает голову в сторону кареглазого, а тело перестаёт его слушаться. На минуту он теряет рассудок, отчего губы рыжеволосого соприкасаются с щекой шатена, но он резко отстраняется, прикасаясь к своим губам. Тихо шепчет «Извини», смотря в одну точку.       Он просит действовать так, как просит сердце, потом оставляет поцелуй на щеке Дазая, заставляя их покрыться румянцем. И в этом момент сердце просит совершенно другого. Но мозг кричит и умоляет остановиться. Не совершать ошибок. Завтра Накахара сделает предложение своей девушке и узаконит с ней свои отношения.       Но какая разница, что будет завтра? И совсем не важно, что оно наступит через несколько часов. От этого Осаму и решает поступить так, как велит ему орган, что перекачивает кровь. Он встаёт из-за стола. Подходит вплотную к коллеге и наклоняется. Между их лицами каких-то пару сантиметров. Они не разрывают зрительный контакт, словно играют в игру кто первый моргнет. Шатен не выдерживает — прикрывает глаза и отстраняется. Здравый смысл побеждает. — Не могу, — горько усмехается, поправляет волосы, а рыжеволосый долго смотрит в глаза напротив и хочет верить, что всё и правда в порядке. Но всё уже давно не в порядке…       Дазаю нужно чем-то себя занять, поэтому он убирает тарелку с едой, к которой так и не прикоснулся, в холодильник. Убирает новую кружку в посудомойку. Видимо, здравый смысл победил, оставляя сердце где-то позади. И парню самому не легче — внутри будто что-то ломается. Впервые в жизни, решения такие сложные и болезненные.       Снова сокращает между ними расстояние. Снова смотрит. Только в этот раз больше не моргает. Не позволяет себе передумать. Снова хочет послушать сердце, хотя и не знает, как на это отреагирует коллега. «Именно. Кол-ле-га. Между вами не может быть ничего больше. Ты для него лишь давний приятель. Тем более, у Чуи есть девушка».       Мысли заполняют всю голову. Дазаю не хочется их слышать, руки ложатся на чужое лицо, кожа на котором мягкая и гладкая. Три. Он тянется навстречу чужим губам, вспоминая, что до этого он никогда раньше не целовался с парнями. Но ведь губы у всех одинаковые? Два. Забывает, как дышать. А ведь парни-то Осаму никогда не нравились. Да и бисексуалом парень себя не считал. Но вот Накахара чем-то зацепил. Новая ориентация — чуясексуал — шатен бы усмехнулся, не будь он так сосредоточен. Один. Губы сминают чужие. Такие упругие и сладкие. Словно обладатель рыжих волос пользуется бальзамом. Кажется, вкус вишни. Почему-то, врач и думал, что его старый знакомый таков на вкус. Он не углубляет поцелуй, не старается придать ему страсти. Лишь медленное перебирание собственными губами, в ожидании того, что Чуя ответит или оттолкнет. А сам рыжеволосый стоит, не двигаясь. Он никогда не был в такой ситуации, отчего долго думает, что ему делать.       Ему не противно, нет, совсем наоборот. Ему… нравится? Руки сами тянутся к одежде на груди коллеги, сжимая её там и притягивая к себе, ибо шатен слишком высокий, а Чуя никогда не любил его за это. Слишком уж он высокий. Совсем неудобно. Он отвечает на лёгкий, ненастойчивый поцелуй.       Не очень хочется, чтобы его девушка узнала про то, что происходит сейчас на кухне между двумя давними знакомыми. Щёки покрываются еле видным румянцем, а сам врач не знает, что и ответить. Но тут им помешали: раздался звонок в дверь, что показался Накахаре слишком громким в такой момент. Накахара встаёт со стула и выходит. И, шатен не особо понимает, по какой причине коллега идёт открывать дверь не своей квартиры. Осаму же не знает, что это курьер доставил заказ. Проходит несколько минут, обладатель рыжих волос возвращается обратно. Садится на стул и открывает небольшую коробочку. Врачу же остаётся только пару раз моргнуть и заглянуть через чужое плечо, тихо выдохнуть. Внутри неприятно, и парень даже знает, что послужило причиной.       Шкатулочка оказывается на столе, но стоит там недолго — Дазай берет её в свои руки и аккуратно достает оба колечка, крутит раз, рассматривая. Хорошая и дорогая работа, которая смотрится элегантно. То, что надо таким людям, как Крис и Чуя. Молодой человек возвращает на стол кольца для помолвки, уже хочется увидеть, какими будут обручальные. — Дорого вышло? — Спрашивает тихо, поскольку всё ещё чувствует неловкость. Мозг громко кричит, что поцелуй был такой огромной ошибкой. Своё же обручальное кольцо шатен носит на указательном пальце — смысл он совершенно никакой не вкладывает — много лет назад, сняв его с безымянного. Ведь нет необходимости носить именно на этом пальце. — Достаточно. Около четырёх тысяч йен. Такая работа недёшево обходится, — наконец, проговорил Накахара и прикрыл глаза.       Никто больше ничего не говорит. Всё слишком запутано, как для Осаму, так и для его давнего знакомого. Чуя пытается найти ответ в своей голове на свои же действия: почему он так поступил, ведь он просто его друг, знакомый… Почему?        Сердце громко стучит в ушах настолько сильно, что Осаму даже не слышит ответ Чуи. Ревность это или ещё что-то, Дазай не знает. Знает одно — свой шанс он давно упустил, поэтому, остаётся только отпустить и попробовать жить дальше. Жизнь же не должна крутиться вокруг одного человека — прекрасного рыжеволосого и голубоглазого парня. Шатен кивает собственным мыслям. Даже не смотрит на коллегу — хочет понять, как поступать дальше.       Мягкие губы на щеке. Едва ощутимое мимолётное прикосновение. Но этого хватает, чтобы вернуть врача в реальность. Машет головой, прогоняя наваждение. Смотрит вслед, слышит тихое пожелание спокойной ночи. Руки, что во время поцелуя в щеку были сжаты в кулаки, раскрываются. В местах, где впились ногти, слегка печёт кожа. Осознание всей ситуации приходит мгновенно. И это не нравится Осаму. Он решает отпустить влюбленность, что преследует его уже много лет.

***

      Сон не идёт у обоих: Дазай крутится и пытается уснуть, при этом стараясь не разбудить свою дочь, что крепко спит в обнимку с тигрулей; Чуя же лежит, завернувшись в одеяло, и пытается понять, что с ним не так. Почему признания в любви от его коллеги засели где-то глубоко внутри, не желая отпускать? В груди сильно щемит, а Накахара уже начинает сомневаться в том, правильно ли он завтра поступит. Почему простой поцелуй заставил задуматься над этим? Врач сейчас так жалок: лежит под большим одеялом, сжавшись в комочек, щёки горят, а сам мужчина прижимает к груди листок со стихотворением. И сейчас Накахара начинает проклинать себя за то, что ничего не знал раньше. Сейчас только приходит осознание, что, возможно, Дазаю было больно видеть его рядом с кем-то другим. Но время не вернуть…       Мужчина всё больше карает себя, вспоминая былые годы. Все моменты жизни, проведённые с Осаму, показываются с совершенно другой стороны, а сердце покалывает от того, что Чуя понемногу начинает осознавать всё: как действия его давнего знакомого, так и свои…       Наступит следующий день и захочется забыть всё… Всё… Но то, что произошло этой ночью будет терзать его ещё очень долго, ведь именно этой ночью Дазай открыл глаза своему коллеге на жизнь. Совсем другую жизни. Всё, что голубоглазый считал яркими чувствами к девушке, оказываются слишком фальшивыми… Весь этот мир, в котором живут эти люди, слишком фальшив…