Наши мечты нарисованы пеплом

С чего всё это началось?..

Может быть, с того поцелуя? А может, с того момента, когда они переспали?..

Нет, это началось задолго до всего этого…       Ещё со времён института между ними была связь. Верите в красную нить судьбы? Она связывала их с самой первой встречи и даже задолго до этого. Что бы они не говорили, их тянуло друг к другу по неведомой для обоих (вернее, только один из них не знал, почему его тянет к другому, а второй просто по уши влюбился в первого) причине.       Но для каждого человека по-разному приходит осознание: к кому-то быстро, к кому-то не очень. К этому кому-то пришло осознание очень поздно. Тогда, когда ему стукнуло почти тридцать лет. Одной ночи хватило, чтобы обдумать всё, что произошло за прошедшие десять лет.       Мужчина открывает глаза и понимает — он проспал на скамейке всю ночь. Благо было ещё достаточно рано, чтобы кто-то ходил и пялился на то, как какой-то мужчина спит на скамье. Нужно вернуться в квартиру и поговорить с Крис, ведь вчера нормально это сделать не получилось.       Накахара быстрыми шагами преодолел небольшое расстояние от двора до дома, заходя внутрь. Ждать лифт было слишком долго, ведь тот был практически на верхнем этаже, поэтому Чуя мигом поднялся на пятый этаж. Рыжеволосый быстро открывает дверь и заходит внутрь, пробегаясь по коридору, а после и по всем комнатам. Миллер нигде не было, как и её вещей. Кажется, она ушла уже давно.       Взор мужчины попадает на блестящий предмет, лежащий наверху полки для обуви. Чуя сразу узнал это изысканное колечко, которое тот выбирал вместе с Акико. Голубоглазый вздыхает, присаживаясь на небольшой диванчик в коридоре, и вертит в руках, словно в первых раз, это самое кольцо. Хочется послать всех к чёрту, а лучше самому куда-нибудь уйти, уехать… улететь — не важно. А ещё лучше стереть себе память, чтобы забыть всё, что с ним произошло, и начать жизнь с чистого листа.       На часах пятнадцать тридцать. Выходной уже был прожит на половину, и прожил бы Чуя остаток этого дня в спокойствии, если бы не SMS-ка, что пришла мужчине на телефон.

«Давай встретимся — нужно поговорить.

      Тут же рыжеволосый подскакивает с места, собираясь, и уже через десять минут врач садится в машину такси. От его дома до центрального парка минут двадцать езды, но Чуе эти двадцать минут показались целой вечностью.       Деньги водителю, и Накахара мчится к фонтану, где уже стоит та, которая потревожила мужчину. Её чёрные, как ночь, волосы развивались на лёгком ветру, а она только и делала, что заправляла прядь за ухо. Лицо девушки было немного заплаканным, а сейчас она выглядела так, будто бы сдерживается, чтобы снова не заплакать. Её алые глаза замечают мужчину, поэтому та последний раз заправляет непослушные волосы.       Чем ближе рыжеволосый подходил, тем меньше шаг тот делал. Он словно в первый раз видел девушку, рассматривая её чуть дрожащие губы, немного красные щёки и глаза. — Извини меня ещё раз, — шепчет мужчина, опуская немного голову. — Чуя… — Начала девушка, будто бы не заметив извинения врача, — скажи, почему нельзя было сказать мне раньше? Мне было больно… — Сказать раньше? Что я должен был тебе сказать? — Спрашивает голубоглазый, прикусывая губу и поднимая взгляд на девушку, — то, что я влюбился в мужчину? — Да, то, что тебе он не равнодушен… Я видела… я всё видела… — Из-за этих слов мужчина стоял как вкопанный. Что именно видела девушка? — И что же ты… — Чуя решает спросить, но его перебивают. — Как ты поцеловал его, когда он спал; как вы обнимались в пыльном кабинете, когда ты только вернулся из своего двухнедельного отпуска; как Дазай… целовал тебя, пока ты лежал на спине… Знаешь, как мне было больно, когда я всё это видела, а ты просто мило мне улыбался, говорил, что любишь, — тихо говорила Миллер, иногда прикусывая свои губу. — Вот про что ты… — Тихо прошептал Чуя себе под нос, отводя взгляд куда-то в сторону, — прости, я не знал, как сказать. Я не был уверен до конца и… — Всё, Чуя, хватит! Я это уже поняла. Конечно, мне больно, но это не повод оставаться на месте. К тому же я уже давно заметила, что я становилась тебе безразличной. Ты больше времени проводил с Дазаем, — немного расстроено говорила брюнетка, иногда переступая с ноги на ногу. — Мы ведь сможем остаться друзьями, Крис? — Спрашивает мужчина, чувствуя себя виноватым во всём. Девушка глянула на голубоглазого, а после тихо, но звонко посмеялась. — Чу, ты такой дурак, — с усмешкой проговорила девушка, положив руку на плечо бывшего жениха. — Почему же? — Откровенно не понимая, почему его назвали дураком. — Сможем… я надеюсь, что мы сможем остаться друзьями… Хотя мне и будет трудно забыть то, что было на протяжении всех этих лет. — Спасибо… — Тихо прошептал Накахара, протягивая руку девушке, зажатую в кулак, — вот, забери, пожалуйста. — Что это? — С удивлением спрашивает девушка, беря в свою руку руку Чуи. Она раскрывает её, а после поднимает ошарашенный взгляд, даже не зная, что и сказать. — Это кольцо, возьми его. Оставь себе как подарок. Будешь вспоминать обо мне и, надеюсь, только хорошие моменты нашей совместной жизни, — с лёгкой грустной улыбкой сказал врач, передавая кольцо алоглазой. Та нерешительно взяла его, надев на безымянный палец правой руки (в Японии такие кольца, как правило, носят на левой, если выходят замуж/женятся, в нашем же случае они уже расстались и смысла носить это кольцо на левой руке просто нет). — Хорошо, я буду вспоминать только самые хорошие моменты, если человек, которого я любила, хочет этого, — проговорила девушка, легко прильнув к молодому человеку и оставив прощальный поцелуй на его щеке. Мужчина в ответ приобнял девушку за талию, немного облегчённо вздохнув.       Не проходит и минуты, как в Миллер будто бы разряд тока ударил. Она быстро приходит в себя, растерянно смотря на рыжеволосого. Тот толком даже понять ничего не может — слишком уж всё быстро происходит. Может быть, Бог, если он есть, решил посмотреть этот «фильм», но решил перемотать скучный и трогательный момент? — Чуя… Я должна была тебе сказать раньше… — Начала девушка, сильно переживая. — Что такое? Что-то случилось? — Обеспокоенно стал расспрашивать Накахара, в корне не понимая, в чём дело. Глаза брюнетки бегали с места на место, подолгу не задерживаясь на одном месте. — Слушай, я хочу помочь человеку, который мне небезразличен, — алоглазая подняла свой взгляд, смотря точно в голубые глаза, — Дазай… Накахара чуть побледнел. Ему совсем не нравился ни тон, ни поведение, ни то, что девушка до этого не говорила ему. — Он улетает сегодня на целый год в Лос-Анджелес. Прости, он сказал мне не говорить, но я не могла скрыть это. Ты любишь его, а он любит тебя. Вы два больных идиота, — с грустной усмешкой произнесла тёмноволосая, присаживаясь на фонтан, что был позади, — вы должны быть вместе… — Добавляет тише та.       Рыжеволосый нервно сглатывает, а после тихо благодарит девушку за то, что она ему помогла, а после обещает отблагодарить её, угостив чашкой её любимого кофе. Он вызывает такси, говоря, чтобы водитель приехал как можно быстрее. И уже через пару минут он бежит к машине, чуть ли не запрыгивая в ту. С этого момента и начинается счётчик их времени…

В это время Осаму сидел на сидении в ожидании своего самолёта. Не хотелось улетать, а ещё больше не хотелось оставлять Накахару здесь одного. А из-за того, что шатен ему ничего так и не рассказал, остался неприятный осадок в груди. Чужая страна, чужой город, и не будет рядом человека, который так дорог сердцу кареглазого.

      Машина едет как бешеная, словно они на каких-нибудь гонках — так попросил Чуя, сказав, что ему как можно быстрее нужно оказаться в аэропорту. Водитель лишь вошёл в положение рыжеволосого, стараясь не цеплять каждый светофор. Мужчина сидел на заднем сидении и нервно постукивал ногой, постоянно смотря в окно. Ему нужно успеть. Если он не сможет остановить Дазая, хотя бы попрощается с ним по-человечески.

Женский голос монотонно перечисляет рейсы, а Дазай лишь слушает, когда сможет пройти к своему самолёту. На часах пять часов. Уже совсем скоро тот сможет сесть на своё место, а пока он стоит в отделе погрузки багажа, нервно постукивая пальцем по руке. В голове крутится множество мыслей: «Может быть, вернуться?» или «Нет, раз решил, значит, пути назад нет». Было трудно, ведь они разрывали голову тёмноволосого, совершенно не понимая, что из этого правильно, а что нет.

      Машина останавливается на перекрёстке. До аэропорта осталось совсем немного. Как раз и нужно было проехать этот перекрёсток и доехать до стоянки. Времени ждать этот светофор у Чуи нет. У него каждая секунда на счету. Мужчина отдаёт деньги за такси, а после выскакивает из машины. Он сломя голову бежит к аэропорту. Хватается рукой за металлический забор, перепрыгивая его. Он не думал о том, что вокруг множество людей, ему нужно было успеть найти шатена. Его затуманенный взгляд пробежался по помещению, ища коллегу по работе. Вот только зря…       Осаму присаживается на своё место, вставляя наушники в уши. Нужно немного расслабиться, ведь лететь ему ещё очень и очень долго. Но не проходит и пяти минут, как шатен открывает глаза, ища что-то в телефоне. Пару движений и врач отправляет своему коллеге видеообращение, которое мужчина записал, сидя в ожидании своего рейса. Сердце забилось чаще, когда глаза пробежались по надписи «просмотрено».       Самолёт взлетел, и Чуя облокотился на стенку, набирая в лёгкие воздух, дабы восстановить своё сбившееся дыхание. Он чуть ли не задыхался от того, что без перерыва бежал сюда. Уха касается звук пришедшего сообщения, и рыжеволосый сглатывает, пытаясь сфокусировать свой взгляд на том, кто прислал ему SMS. Врач прикусывает губу, открывая видеофайл. — Привет… Чуя, прости, пожалуйста, что мы не смогли как следует попрощаться. Что не сказал тебе раньше — я просто не мог. Не хотел тебя огорчать, ведь у тебя и так было множество проблем… Кажется, вы с Крис разошлись. Не знаю, насколько это правильно — судить тебя не буду. Если ты сделал это из-за меня, то у тебя есть ещё время подумать. Меня не будет около года, так что за это время реши — может быть, это простая влюблённость, как была у меня с Ацуши. Кстати, передавай ему привет от меня. К сожалению, я не смогу быть до конца его интернатуры.       Накахара грустно вздохнул, опустив взгляд вниз. Он уже хотел выключить видео, ведь там было долгое молчание, но тут же глаза, на которых появились слёзы врача, расширяются. — Я люблю тебя, Чуя… и всегда буду любить… До встречи. Надеюсь, ты дождёшься меня, и, обещаю, я свожу тебя в кафе.       Дазай так беспечно улыбался, хотя Чуя увидел в этой улыбке скрытую грусть. Рыжеволосый с точностью мог сказать, что кареглазому тоже грустно. Как же хотелось его обнять, снова прижаться к нему и прошептать в ответ то, что так долго хотелось просто прокричать.       По щеке скатывается слеза, а после падает на холодную плитку. Накахара вытирает их рукавом, закрывая глаза. Стало больно, грустно и одиноко. Нужно прожить около года без того, кто был рядом постоянно… Будет ли это так легко, как кажется?

***

      Год проходил очень медленно. Первые два месяца было тяжело, не хватало чьего-то родного тепла, лёгкой улыбки, шуток. Расстояние, казалось, увеличивается с каждым днём, что хотелось бросить всё и поехать вслед к тёмноволосому. Чувства становились всё крепче, что становилось тяжело дышать, и Накахара не знал, сможет ли он прожить оставшиеся месяцев десять.       Накаджима, который был интерном Дазая, сейчас перешёл обучаться ко второму отличному врачу — Накахаре Чуе. Первые пару недель Чуя рычал, ругался, пытался хоть как-то себя сдерживать. Ацуши сторонился нового наставника первые недели, старался избегать лишних столкновений, ведь беловолосый чувствовал, как с первых дней его здесь появления не понравился рыжеволосому. Хотя в глубине души он восхищался прекрасным врачом, хоть характер не ахти. Но вскоре Чуя успокоился, привык к интерну. Всё же он же не виноват, что Дазай уехал, да и во всём остальном.        Между Крис и Чуей остались дружеские отношения, хотя общаться они стали реже, чем до этого. Хотя первое время Миллер совсем не представляла, как снова нормально заговорить с ним на какую-нибудь тему. Пригласить проветриться или что-то типа того.       Весь год Осаму не звонил, не писал… Никакой весточки от него не было. Как он там? Что с ним? Чем занимается, и когда вернётся? Ничего не известно…

***

      Накахара, развалившись на диване, читал какую-то книжку. Какой-то детектив, который Чуя купил совсем недавно. Работы немного поубавилось, когда Накаджима взял часть, а иногда даже самовольно забирал большую часть работы и своего наставника. А тот лишь спрашивал, не трудно ли ему, и не нужна ли ему помощь. На что парень мило улыбался и говорил: «Совсем не трудно, Накахара-сан, отдыхайте, я справлюсь…».       Сейчас же в ординаторскую заходит жёлтоглазый парень, присаживаясь на мягкий диван. Слышится шумный выдох, а после буквы уходят из поля зрения, чего сначала не понял рыжеволосый. Ацуши аккуратно вытянул книгу из рук наставника. Ему всегда было интересно, что тот читает. Возможно, что окажется не так интересно, как он думает. — Накахара-сан, что вы читае… — С интересом спрашивает блондин, но тут же останавливается, когда видит вместо ожидаемых страниц книги, какую-то бумажку с совсем другими строками. — Детектив… — - Грустно отвечает мужчина, вздыхая, а после резко забирает книжку из рук интерна. — Это ведь, не детектив… Та записка… — Ты слишком много болтаешь, — тихо рыкнув на паренька, проговорил Накахара, — это не просто записка… — Если это не секрет, расскажите? — С искрами в глазах сказал Накаджима, устраиваясь поудобнее. — Боже, почему ты такой приставучий-то, а? — Тяжёлый вздох, а после взгляд голубых, некогда словно камень сапфира, падает на блондинчика. А после что и потяжелее: рука рыжеволосого опустилась на мягкие волосы интерна, потрепав того, — тебе это знать не обязательно, — с этими словами Накахара встал с дивана, отложив книгу на столик. — Это что-то связанное с Дазай-саном? — Спрашивает мальчишка и, будь он проклят, попадает в цель. За что он получает хороший пинок от Чуи. — Да, это его признание в любви… — Чуть скалясь, проговаривает мужчина, а после прикусывает губу, отходя от дивана подальше, — мне…       Как бы врач не хотел скрыть этот факт, внутренние чувства переполняли его и выживали с головой. Трудно было не заметить, как при одном упоминании о кареглазом враче, рыжеволосый менялся в лице и старался как можно реже присутствовать на разговорах о коллеге.       Ацуши лишь лучезарно улыбнулся, услышав все слова. Ему теперь стало понятно, почему Накахара так относился к нему с первых же дней, почему так сумбурно реагировал на имя «Дазай» и в своё присутствие запрещал упоминать даже его вещи.       Мысли обоих прервала медсестра, что забежала без стука в ординаторскую. Она была чем-то обеспокоена. Дав себе минуты две перевести дыхание, она выпрямилась и готова была говорить. — Накахара-сан, там нужна срочно ваша помощь! — На одном дыхании высадила юная особа, и Чуя тут же понял, что стряслось. — Накаджима, пошли, для нас работка появилась, — со страшным хладнокровием на лице, без единой эмоции, сказал врач, забирая из рук историю болезни и выходя с интерном из ординаторской.       На каталке лежала юная особа, лет двадцати пяти. Бледная как молоко кожа, пепельные глаза и длинные чёрные, словно смоль, волосы. Острые черты лица, но в тоже время очень аккуратные. А Ацуши застыл на месте, рассматривая девушку и замечая на её лице лёгкий румянец. Ацуши не мог понять, почему это лицо казалось ему чертовски знакомым. Эти глаза он точно уже видел и ни один раз. Как говорится, он ещё долго мог смотреть на неё, но хлопок по спине его привёл в чувства. — Чего застыл, иди давай опрашивай, успокаивай, не видишь — девушка беременная, — ещё один хлопок по спине пришёлся на Ацуши, и тот быстро выхватил бумагу из рук врача, подходя быстро к юной леди. — Добрый день… Пожалуйста, успокойтесь, дышите ровно и попытайтесь сказать, что с вами, — как можно спокойнее говорит парень, взяв девушку за руку. — Сильные боли в животе. Знаете, доктор, тянущая боль. Так же поясница болит, а иногда боль и ниже отдаёт, — кое-как выговорила девушка, тяжело дыша. По ней видно было, что она сильно волнуется. Но рука блондина, что легла на её руку, немного успокоила брюнетку. — Просто дышите. Попытайтесь максимально успокоиться, — повторял Ацуши, пока тот вместе с парочкой медсестёр везли в какую-то палату. Рядом, как ни в чём не бывало, шёл Накахара, всё поглядывая то на девушку, то на Ацуши.       Через минут десять разговоров с сероглазой, Накаджима и вовсе запутался, ведь то, что рассказывала девушка — интерн просто не встречал. Хотя до сих пор он и дела не имел с такими пациентами, поэтому старался напрячь мозги и вспомнить всё. В итоге он вышел слегка растерянным. К нему подошёл рыжеволосый, положив свою руку на плечо. — Накахара-сан, я в растерянности, — начал блондин, но его перебили. — Что, не можешь точно сказать рожает она, или это просто малыш решил пошутить над мамочкой? — С приподнятой бровью проговорил Чуя, засовывая руки в карманы. — Нет… вернее, да… но и нет… в общем, всё, что она говорит, совсем не похоже ни на что. Как будто бы меня решили подколоть, — отвечает Ацуши, опуская глаза в пол. Но тут чья-то рука ложится на его плечо вновь, и слышится голос, и уже не врача, а где-то позади парня. — Ха, ну всё верно, — отвечает голос, а жёлтоглазый поворачивает голову назад, — неужели ты первый, кто всё же смог определить правильно. Господи, Накахара-сан, может, перестанете уже надо мной издеваться, — плавно переходя на врача, сказала брюнетка. А Чуя только лишь слабо посмеялся. — Да ладно тебе, он ведь сделал всё правильно, — отвечает рыжеволосый. — Накахара-сан, что это значит? — В явном недоумении спрашивает парень.       Девушка тяжело вздыхает, а после снимает с себя парик. Тонкая бледная рука заходит в волосы, легко взъерошивая их. Оказалось-то, что девушка совсем не девушкой была. И только сейчас Накаджима заметил, что та вышла без живота и уже в белом халате. Перед блондином стоял высокий парень с тёмными волосами, пряди которых свисали вперёд были чуть длиннее самих волос, а кончики были и вовсе белые, с серыми, словно стеклянными, глазами, рассматривая интерна. Накаджима с точностью теперь мог сказать, почему ему показалось знакомым это лицо, особенно эти глаза. Он видел брюнета очень много раз, но чаще это были мимолётные столкновения, в которых второй, скорее всего, не замечал блондина. — Чуя-сан, я уже как полтора года ушёл от вас, а вы всё достаёте меня. Вроде же уже работаем на разных этажах, как так-то? — Словно с каким-то упрёком говорит брюнет, вздыхая. — Ладно тебе обижаться, всё же отлично вышло. К тому же это первая просьба, которую я попросил у тебя за столько лет. Кстати, Ацуши-кун, ты можешь быть свободным. Подожди меня в ординаторской — мне кое-что тебе ещё нужно будет сказать, — на лице появилась мимолётная улыбка, и тут же парня с белыми волосами не было и рядом. — И почему именно такой метод завершения интернатуры вы с Дазаем используете? Всегда хотелось знать, — изогнув бровь, спрашивает врач. Оба медленно направились в сторону кофейного автомата. — Даже не знаю почему, — снова как-то помрачнев, ответил голубоглазый, — это всё идея Осаму была, когда у нас были в отделении интерны, но потом их перестали брать, мол, врачей и так достаточно, — забрав свой кофе из аппарата, договорил мужчина, делая глоток и тут же морща нос. — Ясно всё с вами. Кстати, как вы сказали, зовут этого мальчишку? — Интересуется брюнет, кидая монеты в кофейный аппарат и нажимая на простой чёрный кофе без сахара. — Ацуши Накаджима, а что, понравился? — С лёгкой усмешкой поинтересовался врач, пихнув знакомого локтём в бок. — Ничего подобного, просто интересно. Кажется, что я его видел пару раз, — оправдывает себя врач, забирая кофе. — Я видел, как вы смотрели друг на друга, — тихо себе под нос прошептал Накахара, делая ещё один глоток горячего напитка. Вкуснее него кофе никакой кофейный аппарат не сделает. — Что? — Переспрашивает парень, ибо немного не расслышал. — Нет, совсем ничего Аку-кун, — ответил с улыбкой мужчина, махая тому рукой, ведь оба дошли до лифта. А дальше им в разные стороны. — Прошу, не называйте меня так больше никогда, — сквозь зубы прошептал себе Акутагава, нажимая кнопку какого-то этажа.

***

      На телефон Чуи приходит сообщение, и Накахара тут же достаёт его, чтобы прочесть. Только глаза пробегают по абоненту, как сердце начинает выстукивать ритм сильнее, а читая сообщения, и вовсе то чуть ли не остановилось. Рыжеволосый врач залетает в ординаторскую, выкидывая пустой стаканчик в мусорное ведро. Мужчина скидывает с себя халат, а после идёт к столу, где открывает самый нижний ящик, доставая оттуда что-то. — Накаджима, держи, это теперь твоё. Поздравляю с окончанием интернатуры. Только не смей отмечать, это я должен буду отмечать, что наконец закончились мои мучения. Хотя на месте меня должен был быть этот придурок, что уехал на целый год, — проговаривает голубоглазый, протягивая документ в красной твёрдой обложке. Кажется, это должна была быть торжественная речь, но придумывать её на ходу, увы, Чуя не в силах. — Накахара-сан, а как зовут того парня… — Спрашивает Ацуши, кладя свидетельство об окончании интернатуры себе в карман халата. — Акутагава Рюноске, двадцать семь лет, нет ни девушки, ни парня… кхм… в общем, свободен, как в море корабли, — отвечает мужчина, накидывая на себя пальто и шарф. — В-вообще-то, я только имя спросил, — слегка запинаясь и смущаясь, сказал беловолосый. — Собственно, не важно, я пошёл, ты, я так понимаю, на дежурстве. Ладно, так уж и быть, можешь выпить, но только немного, тебе ещё работать… — Спасибо, кстати, а вы куда? — Спрашивает Накаджима, присаживаясь на диван. — Я же сказал, отмечать, всё, давай до встречи, — с этими словами рыжеволосый будто бы пулей вылетает из ординаторской, стараясь как можно быстрее спустится вниз. Около входа его ждёт такси. Хотя Чуя, как вы могли подумать, едет отнюдь не отмечать. У него есть другая причина свалить с работы пораньше.

***

      Как ни кстати на улице пошёл дождь. Дороги практически не было видно. Чуя в такт дождю, барабанящему по окнам такси, стучал пальцем по коленке. Он вроде как спешит, а вроде как бы и нет. Вернее, сейчас он точно уверен, что от него никуда не денутся, а останутся ждать. Хотя зная этого человека, ожидать можно всего, что угодно.       И вот машина останавливается на стоянке возле аэропорта. Чуя отдаёт деньги за поездку и, открывая дверь, выходит из машины. Пары секунд хватает, чтобы рыжеволосый промок до нитки, пока дошёл до здания аэропорта. Но и зайти он не успел, ведь чужой голос окликнул его. Сердце замерло, переставая двигаться, как и дыхание. Чуя чувствовал, будто бы задыхается. Словно вокруг резко перестало хватать кислорода, а к глазам подступили слёзы, но так и не появились. Может, оно и к лучшему.       Мужчина оборачивается и видит перед собой слегка размытый силуэт. К нему медленно, за два шага, подходят, сокращая расстояние, а после заключают в объятия. — Дазай, ты вернулся… — Тихо шепчет мужчина, уткнувшись носом в тёплую грудь. — Конечно, я вернулся, ведь здесь есть то, что так дорого мне, — в ответ шепчет шатен, кладя руку на лицо коллеги и долго-долго водя большим пальцем по холодной щеке. Он рассматривал всё: голубые глаза, что снова стали блестеть (и Осаму был просто уверен, что это на самом деле от счастья, а не от ярких фонарей и вывесок на улице), слегка поддрагивающие губы, вздёрнутый маленький нос, что был усеян веснушками. Их, кажется, стало даже больше. Рыжие локоны волос, что от дождя прилипали к лицу и уже не были такими пушистыми и непослушными. На лице Чуи была радость, и Дазай это видел. А ещё он видел на щеках рыжеволосого капли воды. Были то капли дождя или слёзы — сейчас это уже стало неважно, ведь для обоих весь мир перестал существовать и сузился только до их двоих. Им никто не был нужен. И, кажется, оба перестали слышать звуки вокруг: сигналящих машин, пустые разговоры людей и прочее, и прочее. Они лишь слышали, как бьются их сердца. А остальное неважно. — Я люблю тебя, Дазай, слышишь, люблю… — Шепчет, еле шевеля губами, Накахара и не сводит взгляда с тёмноволосого. Тот лишь лучезарно улыбается, заводя свои пальцы в промокшие рыжие волосы, будто бы стараясь найти хоть немного сухих.

***

      Мужчины заваливаются в квартиру полностью промокшие. С них будто бы ручьём стекает вода, оставляя мокрые лужи на полу. Накахара быстро скидывает с себя верхнюю одежду и вешает на вешалку. То же самое проделывает и Осаму со своей одеждой, а после идёт в комнату. Признаться честно, Дазай впервые был здесь, поэтому он с неким азартом и интересом ходил по квартире, понимая, что скоро задохнётся в запахе коллеги, которым пропитан весь дом, каждая маленькая вещичка, как когда-то утонул в глазах цвета моря. Нет, теперь шатен знает, что глаза Чуи намного прекраснее, нежели море.       Дазай присаживается на мягкую постель, расстёгивает пару верхних пуговиц слегка промокшей рубашки и тут же видит зашедшего коллегу. В мягком приглушённом свете он казался ещё более возбуждающим: мокрые волосы, с которых капли стекают по лицу, а дальше на ключицы и ниже по груди и кубикам пресса, ускользая куда-то в штаны; мокрая насквозь рубашка тоже прилипла к телу мужчины, показывая истинную фигуру врача, ведь обычно тот носил мешковатые вещи, скрывая прелестную, на взгляд Осаму, фигуру. И что он такой хрупкий, будто бы хрустальный цветок, его хрустальный цветок, он ведь такой красивый.       Накахара подходит ближе, аккуратно наклоняясь к тёмноволосому, проводя рукой по его волосам. — Все мокрые. Так не пойдет, ты можешь заболеть, — говорит мужчина, собираясь уйти за полотенцем, но его тянут на себя, заставляя сесть на колени. Лицом к лицу. — Сам-то ведь промок до нитки. Позаботься лучше о себе… или позволь сделать это кому-то другому, — тихо шепчет кареглазый, обвивая талию врача и прижимая того ближе к себе. Горячие губы касаются чужой шеи, оставляя свои поцелуи. Наконец Дазай может сделать то, о чём так долго мечтал. Чуя сможет по-настоящему стать его. Его и ничьим больше! Не позволит больше обращаться с ним, как с вещью (он всё ещё помнит тот случай с Мори).       Чуя прикрывает глаза, отводя голову слегка в сторону и прикусив губу. Эти ощущения будто бы в новинку. Рука рыжеволосого ложится на плечо шатена, медленно спускаясь вниз, но, дойдя до запястья, его глаза открылись, и он замер. Дазай остановился, глянув на коллегу. Что привлекло его внимание?       Глаза Накахары замечают тот браслет, который он подарил кареглазому, когда вернулся из Парижа. Он всё ещё пахнет этим городом, запахом его улочек, запахом свежей выпечки и кофе. Палец проходится по выгравированной надписи «С любовью от Чуи…», а на лице появляется улыбка. — Ты его носишь? Как давно? — Спрашивает Чуя, поднимая свой взгляд на возлюбленного. — С тех пор, как уехал отсюда… Он напоминал мне о тебе, — шепчет кареглазый, в миг сокращая расстояние между их лицами.       Чувствовалось горячее дыхание обоих, которое обжигало кожу друг друга. Зрительный контакт обрывается и их губы сливаются в поцелуе. Осаму проходится языком по верхней губе, а после переходит на нижнюю. Оставляет лёгкий поцелуй в уголке губ, переходя на щёку, а после вновь возвращаясь к желанным губам, целуя их вновь и вновь. Если бы Чуя не издал хоть какой-либо звук, Осаму бы подумал, что делает что-то не так. Но нет, врач шумно выдыхает, глотая слюну, что скопилась во рту. От горячих поцелуев, которые мужчина ощущал уже на своём теле, Накахара сходил с ума, закатывал глаза и чуть ли не начинал скулить, когда те доходили до чувствительных боков. Его словно дрожь пробивает, едва шатен проводит пальцем руки по позвоночнику, спускаясь к копчику и ускользая ещё ниже, а рыжеволосый лишь выгибается в спине навстречу возлюбленному, чуть ли не простанывая его имя.       Осаму наслаждался всем этим как в тот раз, тот первый раз, запоминая всё в мельчайших деталях. Спустя столько лет даже не верится, что тот, кто был давно не безразличен, сейчас сидит у него на коленях, даёт себя целовать и больше похож на течную кошку, нежели на мужчину. Но и это сейчас не нужно. Дазаю нравится Чуя такой, какой он есть, какой он на работе, какой он здесь и сейчас. Кажется, будто бы это два разных человека, но второго может видеть лишь он. Ему одному позволено видеть рыжеволосого таким. А шатен и рад этому.       Одно мгновение, и Накахара уже касается спиной мятой холодной простыни, а его рыжие мокрые локоны, больше походившие на языки пламени, раскинулись на ней, заставляя белую ткань намокнуть от влаги. Голубые глаза так и блестели от предвкушения предстоящего.       Рука кареглазого вновь проходится по телу коллеги, доходя до пряжки ремня. Ловким движением руки он расстёгивает её, а после позволяет себе снять чёрные облегающие джинсы. Опускается к груди, проходя своими губами по ней, а далее по впалому животу и ниже. Он видит, как рыжеволосый томно вздыхает и шумно выдыхает. А дойдя до боксеров, тот медленно, насколько это возможно, стягивает их.       Ни единого предмета одежды больше нет на Чуе, осталось только скинуть одежду с себя. Что, собственно, Осаму и делает. Мокрая рубашка серого цвета соскальзывает с плеч, а после отправляется на пол, вместо того, чтобы отправиться сушиться. Туда же отправляются джинсы и нижнее бельё.       На лице появляется ухмылочка, давно знакомая Чуе. Тот смотрит на коллегу с каким-то подозрением, но в то же время и с неким азартом. Рука шатена ложится на бок голубоглазого, проводя линию до самого бедра, а после Дазай резким движением тянет Накахару на себя, кладя его ногу себе на плечо. Его вновь поразила растяжка его коллеги, как и в прошлый раз. Ему открылся прекрасный вид, на что улыбка стала ещё шире. А Чуя лишь тянется рукой к лицу, закрывая его, ведь щёки врача начинали покрываться ярким румянцем. Осаму поворачивает голову в сторону, касаясь губами пальцев ног, поднимаясь всё выше и выше. Вся нога Чуи была покрыта его поцелуями. Ни один сантиметр не остался без внимания Дазая. А вот прильнув к внутренней части бедра, тот вспомнил, что это одно из чувствительных мест его коллеги. Поэтому Осаму наклонился ближе, начиная искусывать нежную кожу. На ней стали появляться пока еле заметные отметины, а сам мужчина сжимал в руках простынь и закусывал губу, чтобы не застонать в голос. Одна нога просто впечаталась в плечо врача, а вторая, что была свободна, моталась из стороны в сторону, задевая Дазая, в знак того, чтобы тот прекратил мучить его.       Мучения были закончены, когда Осаму отстранился и немного отвлёкся, будто бы пытаясь что-то найти. Этим и воспользовался врач, без проблем принимая сидячее положение (даже с ровно закинутой на плечо Дазая ногой), а после цыкает, притягивая того к себе. Но не целует, как этого ожидал шатен, а валит на спину. Дазаю хватает пары секунд, чтобы понять, что произошло, а затем удивлённо приподнимает бровь. Его руки ложатся на бёдра голубоглазого. Глаза же наблюдают за тем, что Накахара будет делать дальше. Но он сидит, словно чего-то ждёт. Но шатену не очень-то хочется просто ждать, поэтому инициатива вновь переходит в его руки.       Кареглазый кладёт руку на щёку рыжеволосого, проходя большим пальцем по губе. Чуя наблюдает, а затем поворачивает голову, приоткрывая рот. На язык ложатся два пальца и мужчина принимается их посасывать. Проходит языком по всей длине несколько раз, а после вновь погружает их в рот, смачивая слюной. А у кареглазого дух захватывает, когда он смотрит на Чую и на то, что он делает.       Пальцы вынимаются, а за ними тянется тоненькая ниточка слюны, а Осаму сглатывает. Его рука опускается вниз, прильнув ко входу, а после проникают внутрь. Накахара прикрывает глаза, шумно постанывая и чуть выгибаясь. Он чувствует, как пальцы внутри него проходят глубже, раздвигаются и слегка двигаются. Нужно как следует растянуть Чую, ведь вряд ли тот делал это самостоятельно. По крайней мере, в ближайшие пару часов/дней.       Как только пальцы Дазая покидают Накахару, тот привстаёт и глазами будто бы спрашивает, и мужчина его понимает без лишних слов. — У меня нет… — Тихо шепчет голубоглазый. — Совсем ничего?.. — Чтобы убедиться окончательно, спрашивает шатен, а затем лишь вздыхает, когда получает слабый кивок. Придётся немного трудно.       Дазай облизывает свои пальцы, обильно смачивая те слюной, а затем пристраивать сзади. Но всё равно этого будет мало. Чертовски мало. Но что же делать. Вскоре пристраивается сзади и член, который начинается постепенно проникать внутрь. Накахара, словно дикий зверь, вцепился в плечи тёмноволосого и, насколько это возможно, выгнулся в спине. Он чувствовал, будто задыхается. Ему не хватает воздуха, но ему, как ни странно, понравилось это странное чувство. В уголках его глаз собралась влага, и на секунду Осаму остановился, подумав, что тому больно. Но получил лишь недовольный цык со стороны Накахары, означающий, чтобы шатен продолжил.       Когда же Чуе удалось принять в себя всего Дазая, то он остановился, привыкая к ощущениям. А за это время рыжеволосый может пополнить запас кислорода в своих лёгких, а то голова начала идти кругом от недостатка воздуха. Дазай же в это время принимает более удобное сидячее положение, оглаживая руками щёки, шею и спину. А после к рукам присоединяются губы. Не сидеть же ему сложа руки. Но тут резко из его хватки как бы вырываются, начиная двигаться. Проблематично, но Чуя делает это. Сам, без помощи тёмноволосого. А шатен не стал мешать возлюбленному, давая шанс хоть здесь проявить инициативу.       Вскоре появился хоть какой-то ритм, беспорядочный и рваный, медленный, но хоть какой-то. Тут уже, видя как Накахара устал, Дазай решает помочь мужчине. Обхватывает руками бёдра коллеги насаживая того на свой член. Ногти рыжеволосого оставляют кроваво-красные отметины на плечах, которые начинают неприятно щипать, но кареглазый этого не замечает, больше отдавая внимание совсем другому.       Наконец с уст голубоглазого врача слетает стон, а после ещё и ещё. А вскоре его мелодичный голосок, что иногда по непонятной причине дрожал, стал издавать ещё более мелодичные стоны, переходящие иногда на крики. — Д-дазай… Ах… — Задыхаясь, чуть ли не выкрикнул Чуя, утыкаясь носом в основание шеи мужчины. — Что такое, Чуя, — немного хрипловатым голосом спрашивает врач, чуть приостанавливаясь. — Н-ничего… просто не останавливайся, — откинув голову слегка назад, произнёс мужчина.       Вскоре Накахара настолько привыкает к ощущениям, что уже даже совсем не важно насколько трудно скользить по достоинству шатена, которое было не маленьких размеров. Чуя лишь выгибался в спине, пытаясь дойти до основания и зацепить ту точку, которую ему никак не удаётся найти. Но одно лишь движение Дазая, что поменял слегка угол проникновения, и Накахара начинает скулить, требуя большего.       Рука медленно потянулась к своему члену, дабы избавиться от пульсирующего, неприятного ощущения из-за перевозбуждения. Тонкие пальцы обхватывают его, начиная сначала медленно скользить по всей длине, с каждым разом увеличивая темп и подстраиваясь под толчки Осаму. Пальцы задевали чувствительную головку и собирали выступающую смазку.       Голова была заполнена друг другом и никем больше. Их мысли, чувства, запах парфюма и даже простое дыхание сливалось воедино как и они сами, их губы. Накахара сглатывает слюну, вцепившись в губы кареглазого. Он исследовал каждый их миллиметр, чувствуя каждую ранку или обветренные участки. Их языки сливались вместе, не желая уступать друг другу. Чуя пихает Осаму назад, заставляя того лечь на спину — а тот совсем не против. — Дазай, я… — Тихо проговаривает рыжеволосый, но ему не позволяют закончить. Резкое глубокое проникновение и громкий стон заглушают все мысли. — Нельзя, Чуя… — В ответ шепчет в приказном тоне Осаму. Он не позволит голубоглазому сойти с дистанции раньше него, — потерпи ещё немного, — оставляет случайный поцелуй в уголке губ, а после обвивает талию врача своей рукой, тем самым прижимая Накахару к себе, практически обездвиживая его тело. Ещё толчок, и Накахара больше не сдерживается, изливаясь на живот тёмноволосого с протяжным стоном. Дазай следом изливается в голубоглазого, тихо простанывая имя возлюбленного.       В это время чей-то телефон зазвонил, но отвлекаться на него ни у кого желания не было, ведь они были слишком увлечены друг другом и тем, что им ещё столько всего нужно наверстать хотя бы за прошедший год, который они могли бы провести вместе.

***

      В отделении всё идёт своим чередом. На дежурстве осталось несколько врачей, в том числе и Накаджима. Но этому парню настолько не хотелось оставаться сейчас в больнице, что он выдумывал вескую причину. В итоге что-то придумав, жёлтоглазый берёт в руки телефон и набирает номер Накахары. Идут долгие гудки, а после… нет ответа.       Попробовав ещё несколько раз дозвониться до наставника, Ацуши кинул эту затею и пошёл собираться. Думаю, что ничего страшного не будет, если парень прогуляет половину ночного дежурства, ведь на отделение ещё пять врачей, как минимум.       Быстро собравшись, Накаджима вылетел пулей из ординаторской, направляясь к лифту. Он всё думал о том парне, что встретил сегодня днём. А зайдя в лифт, он лично столкнулся с ним. Но кроме того, чтобы тихо поздороваться, парень ничего не смог выдавить. Он стоял, лишь сжимая шлейку своей сумки и бегая по полу глазами. И Акутагава, кажется, это заметил. Оба доехали до первого этажа и уже практически переступили порог, а Ацуши всё молчал. Лишь только выйдя на улицу, блондин остановился как, собственно, и Рюноске. Он оглядел паренька, понимая, что тот явно хочет что-то сказать. Брюнету так и хотелось сказать, чтобы он не молчал, но его опередили. — Акутагава-сан, — начал врач, поворачиваясь в сторону тёмноволосого, — вы свободны сегодня вечером? — Немного неуверенно спрашивает блондин, слегка прикусывая губу. — Кхм… Ацуши, так? Во-первых, можно просто Рюноске — между нами не такая большая разница, а во-вторых, как ты мог заметить, я иду домой, так что — да, я свободен, — спокойно и даже практически безэмоционально отвечает сероглазый, — а что? Ты хотел что-то предложить? — Ну… Если вы не против, то мы могли бы сходить с вами, Акутагава-сан, куда-нибудь перекусить и познакомиться поближе, — отвечает Накаджима, делая неуверенный шаг в сторону врача. — Тсс… — Цыкает мужчина, закатывая глаза, — ещё раз назовёшь меня «Акутагава-сан», я тебя точно ударю, — предупредил брюнет, а после задумался над предложением Ацуши, — ладно, пошли.       Коротко отвечает тёмноволосый и кивает в сторону стоянки. Накаджима лишь послушно кивает головой, подходя к Акутагаве. Оба направляются к машине Рюноске. Это был дорогой платинового цвета автомобиль. Внутри салон был полностью кожаный, цвета сгущённого молока. Даже не верилось, что врач может позволить себе такую дорогую тачку, отчего Накаджима со всей аккуратностью сел в машину и закрыл за собой дверь. Пристегнул ремень и большую часть дороги смотрел в затемнённое окно. За ним лишь мерцал свет фонарей и проезжающих мимо машин.       За всё времяпровождение с этим человеком, находясь в его автомобиле, парень заметил как сильно пахнет чем-то приятным, немного сладковатым, но в тоже время с какой-то кислинкой. Мельком Ацуши посмотрел на Рюноске и, желая уже отвести взгляд, не смог этого сделать. Его глаза скользили по чертам лица мужчины рядом, останавливаясь на глазах. Серых, почти прозрачных глазах. — Аку… — Светловолосый останавливает себя, прикусывая губу, — Рюноске-кун, у в… тебя очень красивые глаза, — почти под нос прошептал Накаджима, но Акутагава услышал. Он тихо покашлял, прикрыв пол лица рукой. Он смутился. В первые в жизни смутился из-за простого комплимента. Да ещё и от какого-то практически незнакомого человека. — С-спасибо, — выдавил из себя брюнет еле слышно и вместе с этим шумно выдохнул.       Весь вечер парни провели в уютном кафе, разговаривая на разные темы. Они познакомились поближе, узнали друг о друге достаточно много для первого раза. Оказывается, что оба ни разу не целовались, ни разу не встречались с кем-либо, хотя обоим уже было немало. Кажется, что за их милой беседой прошло совсем немного времени, но на деле же они сидели в кафе больше двух часов. Благо, место, где они сидели, работало круглосуточно. Наверное, специально для таких людей, как эти двое парней.       Их вечер продолжился в компании деревьев и тишины. Но теперь они просто шли молча, уже даже не смотря в сторону друг друга, словно разучились говорить. А вскоре они вернулись в машину, пока окончательно не замёрзли на улице. — Скажи свой адрес, я тебя довезу. Сейчас довольно поздно и темно, мало ли что может случиться, — говорит сероглазый, пристёгивая ремень безопасности и заводя машину. — Я недалеко живу. Отсюда нужно выехать на главную улицу и там ещё немного проехать по прямой, а потом завернуть налево на первом же перекрёстке. А дальше просто вперёд, — быстро объяснил блондин, по правде говоря, забыв адрес своего проживания. Как он с таким успехом голову нигде не забыл-то ещё?       Акутагава лишь кивнул и двинулся с места.       Иномарка останавливается недалеко от дома Накаджима, а сам беловолосый быстро отстёгивается и перекидывает сумку через плечо. Парень кидает взгляд на брюнета, снова улыбаясь, а после открывает дверь и собирается выходить. Но тут его хватают за запястье, останавливая. — Что, даже не попрощаешься? — С приподнятой бровью спрашивает тёмноволосый, глянув на Ацуши. — Ох, прости. Что-то я задумался. До встречи, — отвечает жёлтоглазый, а после его отпускают. Дверь закрывается, и Рюноске собирается завести машину вновь, как она же вновь открывается, и в салон заглядывает блондин. Акутагава смотрит на парня с непониманием. Неужто что-то забыл?       Накаджима наступает коленом на переднее сидение, на котором не так давно сидел, и потянулся в сторону брюнета. Казалось бы, что тот собирается делать? Врач был в замешательстве. Пока он думал, его уха касается такое тихое и застенчивое «Спасибо». А после Накаджима тянется к брюнету ближе. Кажется, блондин хотел коснуться губами щёки, но соскользнул не туда из-за того, что Акутагава не вовремя дёрнул головой. Мгновение, и их губы соприкасаются. Пепельноглазый быстро соображает, неуверенно затащив врача в поцелуй. Первый для обоих. Но продлилось это не больше секунды, ведь после Накаджима отпрянул от Рюноске, закусывая мягкие и такие сладкие губки. Он ещё что-то прошептал, кажется, это было снова прощание, а затем парень вылез из машины, как можно скорее направляюсь в сторону своего дома. А вскоре он скрылся за дверью.       Акутагава прошёлся языком по своим губам, затем резко уткнувшись лбом в руль машины. Парень зарывается носом в свой шарф, словно пытаясь скрыть смущение от кого-то. А секундой позже он выдавливает из себя тихую усмешку и прикрывает глаза.

***

      Первые лучи солнца пробираются в комнату, где тихо и мирно после долгой шумной ночи спят двое мужчин. Шатен обнимает своего возлюбленного всем, чем можно. Худые ноги рыжеволосого заключены в так называемые объятия ног Осаму, а длинные руки обвили тонкую талию. Он будто бы не хотел, чтобы мужчина куда-то ушёл. Кареглазый спал, уткнувшись своим носом в копну рыжих непослушных волос, что были беспорядочно разбросаны по огромной подушке. Оба устали после ночи и сейчас отсыпались. Вернее, Накахара ещё спал, а вот Дазай уже проснулся, рассматривая врача. Он был словно кот. Рыжий голубоглазый кот, что когда-то терпеть не мог кареглазого пса, в объятиях которого он сейчас мирно спит, тихо сопя. Как это всегда бывает, кот с собакой ругаются, а вскоре уживаются вместе, забывая старые проблемы и споры.       Шатен находит руку своего возлюбленного где-то под одеялом и аккуратно переплетает их пальцы. От этого и просыпается голубоглазый, поднимая ещё сонный взгляд на тёмноволосого. — Доброе утро… — Тихо шепчет рыжеволосый, слабо улыбаясь. — Доброе, Чу… — Отвечает шатен, расплываясь в улыбке.       Накахара сидит за кухонным столом. Майка Осаму, что была сейчас на Чуе, открывала прекрасный вид на ключицы и искусанную шею. Голубые глаза наблюдали за тем, как тёмноволосый готовил лёгкий завтрак. Какое всё-таки счастье быть рядом с любимым, просто сидеть на кухне и наблюдать за тем, как тот готовит завтрак на двоих, зная все твои предпочтения. Знает всё, что ты хочешь.       Еда стоит на столе, а Дазай садится напротив. Его рука ложится на столешницу. Глаза Чуи медленно проводят невидимую линию до карих глаз, а затем он аккуратно встаёт, подходя ближе к шатену. Тот поднимает свой взгляд, слабо улыбаясь. Рыжеволосый в это время присаживается на колени возлюбленного, обвивая его шею своими руками. Пальцы переплетаются в мягких и густых волосах, медленно перебирая пряди. Рука Осаму ложится на щёку врача, поглаживая ту большим пальцем. Они долго смотрели в глаза, словно гипнотизировали друг друга. А после их губы слились в поцелуе, перед которым Чуя так трепетно, так нежно прошептал те слова, которые всю свою жизнь Дазай желал услышать из этих прекрасных, сладкий уст… Я люблю тебя, Дазай…

Я тоже люблю тебя, Чуя…

THE END