Стриптиз
16 июня 2019 г., 21:06
В этом клубе атмосфера была еще более раскрепощающей, чем во многих других в городе. Грей был здесь не первый раз: он любил лениво сидеть за барной стойкой, теребить в руках бокал, ища взглядом знакомого наркодилера. Иногда его взгляд перемещался на Нацу, что знакомился с их новыми девушками на ночь, иногда он смотрел на подиум, на котором в этот раз танцевала светловолосая девушка.
Грей вздохнул. Он уже не помнил, как они с Нацу начали вести такую жизнь. Родителей у них не было давно, настолько давно, что сам Фуллбастер забывал, как они выглядят, зато огромные компании остались.
Помахав рукой знакомому из наркобизнеса, он заказал еще один «виски-с-колой».
— Ну что как, — весело сказал тот, вырывая у Грея стакан, — ты не напивайся, самая жара еще не началась…
Загадочно протянул наркодилер, поглядывая в сторону сцены, ожидая, когда там появится новая девушка. Сделав глоток, он продолжил:
— Будешь брать как обычно? — хитро улыбнувшись своей выручке, спросил он у Грея.
— Сегодня не хочу, — смотря куда-то вдаль протянул Грей, — Стинг, может просто поговорим?
— Разве ты не говоришь с Нацу, когда хочешь просто поговорить? — ухмыльнулся Эклиф, отпивая еще раз.
— Сегодня не хочу, — опять выдал Грей, заказывая у бармена в этот раз просто виски.
— Что ж сегодня за день-то? — с интересом спросил Стинг, в его глазах уже забегали чертики, ведь оставаться без нужной ему выручки, он не хотел.
Фуллбастер устал. Его выводили из себя вопросы, да и он сам не понимал, что сегодня за день. Когда его что-то выводило из себя, он брал у Стинга «как обычно», да и уходил из клуба, не дождавшись Нацу.
— Не знаю, — честно ответил брюнет, бегая глазами по залу, ища пути отступления от ненужного ему разговора.
— Может тогда как обычно? — с последней угасающей надеждой спросил Эклиф, Фуллбастер пожал плечами.
Ведь, если сегодня обычный день, то почему бы и нет?
***
На сцену вышла она: красивый, сексуальный костюм подчеркивающий ее прелести, ее упругую попку, на лице натянутая пошлая улыбка, в больших карих глазах загорается искра, ведь все взгляды в этом дурацком клубе обращены на нее. Ей это нравится, нравится быть не такой, какая она есть. Нравится скрываться за серостью или пошлостью, распускать свою пучок, чтобы золотистые локоны водопадом спадали на плечи, нравится держаться рукой за прохладный металл шеста, нравится подпираться стенки в школе. И все это ради чего? Ради того, чтобы убежать от себя настоящей. Она ищет глазами хозяина заведения, ведь чем сильнее ему понравится то, как она выгибается, тем больше она заработает. Люси умеет соблазнять, умеет соблазнять одним томным взглядом, одним своим сбитым дыханием, ярким макияжем, падающими трусиками. Ее взгляд зацепляется за брюнета, что усердно пытается скрыть все те пошлые мыслишки, которые она вызывает. Она знает этого парня, знает какой он холодный в любых обстоятельствах, знает, что ему всегда все равно до тех пор, пока он не получит очередную дозу, заставляющую его маску трещать по швам. Люси видит Грея в клубе первый раз, но она знает, что он не увидит в ней серую мышку. Знает, что Нацу предложит Грею затащить ее в постель, знает, что у них этого не получится. Она изгибается в такт музыки, вызывающе смотрит на парней, заставляя их возбуждаться еще сильней. К ней уже потянулись первые руки с деньгами, Хартфелия с грацией кошки подается вперед, разрешая грязной мужской руке коснуться ее нежной кожи и вложить несколько больших купюр в лифчик. Нацу смотрит на девушку с открытым ртом, а потом ищет в толпе Грея, дабы скрыться от обаяния стриптизёрши. Но его к ней тянет. Музыка, под которую она танцует эхом отражается в сердце, ее большие карие глаза смотрящие как-будто прямо на него, мешают ему сопротивляться. Грей давно уже смотрел на нее, он пробирался через толпу прямо к сцене, чтобы к ней прикоснуться, чтобы дать ей денег, которые она так по-грязному заработала. Он не любил стриптиз, но эта девушка его зацепила, она будто бы примагнитила к себе взгляды всей толпы. Но… Он не хотел ее, не хотел ее взять по-грязному за кулисами, не хотел подождать ее и прижать к стене. Почему? Он сам не знал. Стриптизерша не пробуждала в нем никаких чувств, кроме дурацкой жалости, которую он до чертиков не любил. Он положил ей деньги прямо в трусы, специально касаясь ее нежной кожи пальцами. Грей бы обязательно посмотрел в ее глаза, если бы она не стояла к нему спиной. Его сердце пропустило удар, такой непонятный и непривычный, да и вдобавок вызванный дурацкой танцовщицей с дурацкой холодной мягкой кожей. Фуллбастер решил отсюда поскорее свалить, пока в его голове не стали крутиться назойливые мысли об этой вызывающей отвратительной блондинке. — Нацу, тут скучно, — схватив друга за шкирку, Грей пошел к выходу, — пойдем куда-нибудь еще. Нацу прошипел что-то невнятное, но поплелся вслед за Греем, продолжая смотреть за блондинкой на сцене, пока она не скрылась за дубовой дверью. — И что это было? — раздражительно спросил Драгнил, пока Фуллбастер закуривал косячок с травкой. Грей пожал плечами, а что ему сказать? В очередной раз не выдержал, что что-то смогло вызвать у него чувства. Нацу сделал быструю затяжку у Грея, смотря в темное небо. — Куда пойдем? — По домам… — Что? И ради этого я пожертвовал сегодняшним сексом? — возмущался Нацу, а Грей стал падать, — ты чего? Нацу упал на колени рядом с Греем, который бессознательно разлегся на полу. — Грей, черт побери, — Нацу нервничал, тряс его за плечо, — не время спать! Люси сразу же сбежала с клуба в своей привычной школьной одежде, закрутила хвост и вышла на улицу. Прохладный воздух ударил в нос, заставляя вздохнуть полной грудью, только вот у главного входа в клуб были ее знакомые одноклассники. Как бы она не хотела пройти мимо, она не смогла. Не смогла не помочь, опять поддалась собственным чувствам и положила руку Нацу на плечо. — Мне кажется вам нужна помощь, — спокойно произнесла она, вновь надевая маску полного безразличия, Нацу вздрогнул. — Откуда ты тут взялась? — раздраженно сказал он, одергивая ее руку с плеча, — сами разберемся. — Не стоит повышать голос, — Люси присела рядом, — я отвезу вас к себе. К такому решению она не хотела прийти, но это был единственный выход.
