Запрети мне

На новогодние каникулы должен был приехать отец Матса. — Придется быть осторожнее, — сказал Матс. — Хотя, ты так на меня смотришь, что долго не получится скрывать наши отношения. И мне кажется, что Фрейя что-то подозревает. — Даже если и так, я думаю, она поймет, — проговорил я. — Вряд ли. Она никогда не отличалась терпимостью к таким, как мы. Погоди-ка! Это что же получается, что я теперь тоже гей? Увидев его удивленное и негодующее выражение лица, я расхохотался. — Блин, — бросил он. — Мне нравишься ты, но и сиськи мне тоже нравятся. Значит, я не гей. — Неоднократный животный секс с мужиком — это по-твоему не по-гейски? Ладно, успокойся, Ларсен, ты просто би. Да и сзади я похож на девчонку, можешь утешаться этим. Пойдем поедим лучше. Холодильник в их доме всегда был забит до отвала малознакомой мне ерундой, вроде ореховой пасты или сыра с плесенью. Все это закупала приходившая несколько раз в неделю домработница. — Что это? Я держал в руках бутылку с размокшей этикеткой и чем-то розовым внутри. — Не знаю, похоже на сироп. Матс взял бутылку и откупорил ее. Я подошел поближе, чтобы заглянуть внутрь, как он вдруг плеснул на меня ее содержимым. Отсмеявшись с моего оскорбленного вида, Матс притянул меня за карманы джинсов и негромко произнес: — Честное слово, я случайно! Похоже, он вишневый. Или малиновый. Но я точно не уверен. Он слизнул с моей щеки липкие капли и затем добрался до моих губ. — Клубника. Сливок только не хватает. Но это на десерт, — добавил Матс. Не было никакого шума, звука или движения. Я просто повернулся и увидел Фрейю. — Извини, я собирался тебе рассказать, — торопливо произнес Матс. — Нечего рассказывать, и так все видно, — отозвалась она холодно. — Счастья вам! И кучу детишек, которых у вас никогда не получится! Фрейя развернулась и быстро вышла. Матс растерянно посмотрел на меня. — Я думал, она придет поздно. Видимо, пропустила последние пары. Ты не переживай, она привыкнет и оттает, поверь. Она добрая по натуре, и скоро сама придет мириться. Я так почему-то уже не думал. 31 декабря — Бабуль, к нам сегодня Матс придет. Не помешаем? — Женька, о чем ты, конечно! Я только рада буду! Я уже пригласила твою тетю Олю, она же одна осталась с ребенком, Ксюшу, Володю, Нину с мужем, Марину… Народу обещало быть много. Бабушка заранее наготовила целые тазы оливье и селедки под шубой. Я наелся всего еще во время приготовления, поэтому за столом есть уже не мог. Вечером, до прихода всех гостей, появился Матс. На нем была забавная синяя рубашка с вышитыми оленями. — Фрейя подарила на прошлое рождество, — сказал он не без грусти. — Вы так и не разговариваете? — догадался я. Матс покачал головой. — Не разговариваем. Но не будем об этом, я к тебе плакаться что ли пришел? Весь вечер он был необычно воодушевлен, весел и словоохотлив. Оккупированный моими незамужними тетками, он, похоже, чувствовал себя вполне комфортно. Но когда мы вышли на балкон за несколько минут до боя курантов, к Матсу вернулось прежнее настроение. — Это первый Новый Год, который мы отмечаем не вместе, — вздохнул он. — Мы с Фрейей неразлучны с детства, возможно поэтому мне так тяжело. — Это все из-за меня. — Ты то тут причем? Не будь тебя, была бы какая-нибудь другая проблема, из-за которой бы мы ссорились. У нас с ней всегда так: быстро ссоримся, быстро миримся. Только не в этот раз. Матс достал из кармана нечто прямоугольное и вложил в мою ладонь. — Это спички, — пояснил он. — В Норвегии не принято делать подарки на Новый Год, но есть традиция дарить спички. Чтобы весь следующий год дорогого тебе человека был наполнен теплом и уютом. — Значит, я - дорогой тебе человек? — Даже больше. Кажется, я тебя… Город на секунду затих, а затем взорвался тысячами огней. — Ты что-то сказал? — крикнул я сквозь грохот. — Нет, ничего особенного! Освещенные разноцветными фейерверками, мы целовались на холодном тесном балконе. Когда салют прекратился, Матс обнял меня и привлек к себе. В тот миг мне казалось, что ничто на свете не в силах нас разлучить.