Чувство долга

Этим утром Гермиона проснулась как всегда рано. Хотя мама и говорила ей, что дети должны больше спать, но для любознательной девочки сон всегда означал пустую трату времени – во сне не порисуешь, да и читать во сне тоже не получится. А читать Гермиона любила. Как когда-то пошутил ее папа: «У всех детей первое слово было папа или мама. И только у нашей маленькой непоседы это было слово читать». Гости тогда смеялись. Рассматривая смущенную четырехлетнюю малышку, а девочка обиделась. Тот ее день рождения почти был испорчен, если бы мама не объяснила ей, что шутки не всегда обидны, а за злым словом может стоять искренняя забота. Вначале такое не укладывалось в голове, но Гермиона привыкла доверять своим родителям. Ей нравилось, что с ней не сюсюкаются как с младенцем и не отмахиваются от вопросов – а такое она постоянно наблюдала у соседской семьи – нет, ее родители всегда старались говорить с ней как с взрослым человеком, который отвечает за свои поступки. Девочка привыкла чувствовать себя взрослой. Со стороны иногда казалось, что она слегка снисходительно относится к своим сверстникам, и за это многие недолюбливали ее. Возможно, эта легкая неприязнь сглаживалась бы, обладай девочка ярко выраженными качествами лидера, но в любой детской компании она предпочитала не вести других за собой, а следовать за остальными. Или идти наперекор общему мнению, что опять же не добавляло ей друзей, и она постепенно отдалялась от соседских ребятишек, предпочитая общество книг и взрослых. Но сегодняшним утром подобные вопросы не беспокоили Гермиону – она проснулась с ожиданием чего-то волшебного. Ну что поделать, что при всем своем рациональном не по годам характере, девочка верила в сказки. Верила, и отстаивала свое мнение, не смотря на насмешки остальных. Девочка спустилась в кухню, откуда доносился запах свежего кофе. Значит, родители уже проснулись. На кухне никого не было, только посреди стола стоял завядший букет ромашек, оставшийся с маминого дня рождения. Гермионе, так же как и ее маме не хотелось выбрасывать букет подаренный отцом, но, скорее всего перед завтраком мама это сделает. Девочка смотрела на ромашки, и так ей захотелось, чтобы цветы приняли свой прежний вид, что она даже глаза зажмурила. Немножко постояв в темноте, Гермиона назвала себя мечтательницей и открыла глаза – ромашки на столе были совершенно свежими. Девочка потрясла головой, в надежде прогнать наваждение, но цветы не желали увядать снова. - Мама! Джин Грейнджер спокойно вошла на кухню, удивившись, что дочка в очередной раз умудрилась пробраться мимо нее незамеченной. Но на кухне ее внимание привлекли цветы на столе, Джин даже попыталась вспомнить, не выбрасывала ли она букет и не покупала ли новые цветы. Хотя, судя по лицу дочери, здесь произошло что-то другое. - Мама, я хотела, чтобы цветы ожили. И они ожили. На секунду сердце Джин похолодело – вот он, предсказанный выброс магии. В глубине души женщина все таки надеялась, что у дочери не будет волшебных способностей и им не придется сталкиваться со странным и непонятным миром. Или, по крайней мере, это произойдет гораздо позже. Но сейчас, глядя на удивленное произошедшим лицо дочери, женщина не знала, что ей делать. Она одновременно боялась и гордилась. И в то же время была уверена, что никогда не забудет это раннее июльское утро. - Пойдем со мной, - тихо сказала женщина, очевидно приняв какое-то решение, - мне нужно тебе кое-что показать. В гостиной Джин достала с верхней полки книжного шкафа небольшую книгу и протянула ее Гермионе. Джон Грейнджер оторвал глаза от утренней газеты и внимательно посмотрел на своих любимых женщин. - Что это? – Гермиона с интересом рассматривала протянутую книгу. - Это тебе досталось в наследство от твоей мамы. - Мамы Джин? - Да, девочка. Она просила дать тебе это почитать, когда ты сделаешь что-то, что всем покажется странным и непонятным. Сегодня это произошло. Девочка аккуратно взяла в руки книгу, обратив внимание на движущуюся фотографию, а аккуратно открыла ее. Написанные от руки строчки были очень изящны, и Гермиона пообещала себе, что когда-нибудь обязательно научится писать так же красиво. Но потом она начала читать, сразу про себя, а потом, после пары предложений вслух. Ее родители заслуживали того, чтобы узнать написанное одновременно с ней. Дневник Джин Дорогая моя девочка! Прости меня за то, что я сейчас не с тобой. Прости. Я очень хотела остаться. Но в жизни так бывает, что не все наши желания исполняются. Но я знаю, что рядом с тобой любящие родители и это самое главное. Ты любишь их, а они любят тебя, и я очень за вас рада. Просто я очень по тебе скучаю, малышка. Мне бы хотелось видеть, как ты растешь, улыбаешься, радуешься жизни… Мне бы хотелось быть рядом с тобой. Но ведь я и так рядом – в твоих мыслях. А отсюда, сверху, я буду наблюдать за тобой, и оберегать тебя. Эта книга у тебя в руках - волшебная. Впрочем, я думаю, что ты и так догадалась. На других страницах будет информация о волшебном мире, я думаю, тебе будет интересно узнать все это еще до школы – ведь ты очень любознательна, я знаю. Здесь, на этой странице, возможно наше с тобой общение – я смогу, по мере возможности, отвечать на твои мысли. Возможно, я не успела предусмотреть все и на некоторые вопросы не смогу дать ответ, но ведь ты сможешь найти его самостоятельно – у тебя получится - я верю в это. Ты умная и добрая девочка. А значит, твое благородство не позволит тебе сломаться в этой жизни, и ты сможешь жить счастливо и достигнешь всех поставленных перед собой целей. Я немного отвлеклась, малышка, ты ведь не обижаешься? Так вот. Эта книга заколдована так, что прочесть ее сможешь только ты. Для всех остальных, кроме твоих родителей, это обычные сказки – они не видят ни живой фотографии (кстати, это я на третьем курсе Хогвартса) ни, тем более, того, что здесь написано, даже если ты будешь читать при них. Так что об этом можешь не волноваться. Да, есть еще одна особенность – книга может открыть свою тайну только твоим кровным родственникам. И это должны быть достаточно близкие родственники – дедушка с бабушкой, дяди, тети, братья, сестры, но не дальше. Иначе эта книга открывалась бы практически всем волшебникам – нас ведь на самом деле не так уж и много и все мы друг другу в какой-то мере родственники. По моей линии, девочка, родственников у тебя не будет – твои дедушка с бабушкой умерли, когда я была маленькой. И у меня не было братьев и сестер. Но эта книга может показать тебе родственников со стороны отца. И вот мы подошли к еще одному важному вопросу. Твой отец… Он не знает о твоем существовании. Возможно, я поступила плохо по отношению к нему, но в тех обстоятельствах я посчитала, что это единственный выход. Возможно, я была неправа… Мы с твоим отцом учились вместе в Хогвартсе – это школа для волшебников, ты тоже туда поедешь, когда тебе исполнится одиннадцать лет. Прилетит сова с письмом, и ты сделаешь покупки в Косом переулке… Я думаю, тебе понравится в волшебном мире, даже если ты и не жила там с детства. Хотя там не все так безоблачно – существует много предрассудков насчет чистоты крови, родовитых семейств… Ну я думаю, ты и сама со всем этим позже разберешься. Но все эти обстоятельства могут очень сильно повлиять на жизнь. На нашу с тобой уже повлияли. Твой отец принадлежит к одному из самых богатых аристократических семейств нашего мира. В этом много плюсов, но… как же это ограничивает свободу выбора. Отпрыски таких семейств всегда носят на лице маску высокомерного спокойствия. Под этой маской они обычные люди, но показать всем свои эмоции считается позором. Кроме того, ответственность перед своей семьей впитывается ими с молоком матери – против решения семьи они никогда не пойдут. А кто рискнет воспротивиться, будет вычеркнут из родословной. Браки же заключаются только как выгодные сделки – богатство, знатность, чистота крови имеют основное значение. Пожелания самих жениха и невесты в расчет не принимаются. Насколько я знаю, в мире маглов в знатных семьях такая же ситуация? Или с течением времени что-то уже поменялось? Вот так и у нас получилось. В глазах общества – неравенство, а мы просто любили друг друга. Очень сильно. Как в сказке. Потом пришла реальность в виде брачного договора, и сделать было ничего нельзя. Конечно, эта реальность существовала всегда, и мы просто старались ее не замечать… Когда я уходила от твоего отца, я не знала, что у меня будет ребенок, а когда узнала – то очень обрадовалась. Ему я об этом ничего не сказала. И это во мне не жгучая обида говорила. Я просто знала, что он никогда не пойдет против семьи, а я не хотела причинять ему боль, ему ведь и так стоило много сил, чтобы подчиниться. А у меня была ты – мое солнышко, мое счастье, моя любимая девочка. И я ни о чем не жалела. Я не считала себя несчастной – ведь я все знала наперед – они никогда не породнились бы с моей семьей. Я могла бы все это не начинать, но тогда бы не было тебя и это было бы очень страшно – долгая, безрадостная и пустая жизнь. И если бы у меня была возможность что-то поменять, я бы ни за что не согласилась. Когда я узнала, что жду твоего рождения, я ушла в мир маглов. Это было последнее место на земле, где твой отец стал бы меня искать. А я не хотела с ним встречаться – надеяться, а потом мучительно убивать свою надежду. Вначале все было хорошо, я ведь привыкла довольствоваться малым, а потом… В общем, моя мать умерла при родах, и мне грозило то же самое. Сохранить жизнь можно было, только убив ребенка. Разве я могла тебя убить? Хладнокровно уничтожить мое сокровище, а потом всю жизнь убиваться из-за этого? И даже сейчас я ни на секунду не жалею о своем выборе… Так что если в твою голову придет глупая идея о том, что ты виновата в моей смерти – гони ее прочь в ту же секунду. Я счастлива оттого, что ты есть. Я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить. Если тебе будет грустно или одиноко, знай – первой тебя обнимет твоя мама, а потом я. Твоя мама, твой отец и я всегда будем твоей семьей – самыми близкими людьми для тебя. Если ты очень сильно по мне соскучишься – посмотри на звездное небо. Одна из этих мерцающих звезд – я. Я постараюсь прийти тебе на помощь. Я постараюсь уберечь тебя. Я очень сильно тебя люблю. Не грусти, что так все получилось, доченька, и не плачь обо мне. У тебя все будет хорошо, и это самое главное. Джин Эверет. *** Девочка замолчала и подняла глаза на своих родителей. Она была одновременно удивлена и обрадована произошедшим – значит она настоящая, а не созданная в детских мечтах, волшебница. Значит, сказочный мир все таки существует, пусть в него почти никто не верит. На ее лице сама собой появилась улыбка. - Мама, папа, спасибо вам большое, что вы не стали это от меня скрывать. - Это еще не все, - Джон Грейнджер посмотрел на довольное лицо своей девочки и достал из ящика письменного стола предмет, издалека похожий на карандаш, - еще тебе в наследство досталась волшебная палочка. Держи. Довольная Гермиона взяла палочку из рук отца и взмахнула ей. Из кончика палочки вырвался сноп разноцветных искр и в маленькой гостиной Грейнджеров начали взрываться небольшие фейерверки. - Будь с этим поаккуратней, доченька. А лучше сразу научись пользоваться своей палочкой, а уж потом пытайся разрушить наш дом. *** Гермионе нравилось кататься на этих качелях потому, что они почти всегда были свободны. Ну и что, что от дома далековато – мама с папой всегда доверяли ей в вопросах выбора места прогулок – она хорошо запоминала дорогу, поэтому не было опасности заблудиться, да и как вести себя в экстренных ситуациях девочка тоже знала. Родители уважали ее решение не тесниться в ближайшем сквере, где галдящие дети и строгие няни не давали спокойно почитать. С недавних пор любимой книгой Гермионы была та, что досталась в наследство от матери, но для того, чтобы понять большую часть из написанного там, нужна была тишина и уединение. Вот и сегодня качели были свободны. Девочка села на одни из них и углубилась в чтение. Неожиданно рядом с ней раздался легкий хлопок и из ниоткуда возник мальчишка. Если бы Гермиона раньше не слышала о магии, то после такого точно бы в нее поверила, сразу же после того, как прекратила бы кричать. Но о волшебном мире она знала, поэтому молча и с любопытством рассматривала белокурого мальчика приблизительно ее возраста, который с испугом осматривался по сторонам. - И откуда ты появился, маленький волшебник? – спустя минуту спросила девочка. - Я не маленький, - пробурчал мальчишка, слегка успокоившись, что в этом странном месте он не один. - Так значит, взрослые волшебники умеют превращаться в детей? Я об этом не знала. А что ты здесь делаешь? - Ты – магла, - в голосе у мальчишки появилось высокомерие, - только недостойная магла может задавать такие вопросы. Ты должна уйти отсюда. - Только глупый чистокровный малыш, попав в незнакомое место, будет обижать человека, который может ему помочь. - Мой отец может купить сотни таких мест. - Ну, вот когда купит, - заявила девочка, вставая с качелей, - тогда и сможешь здесь распоряжаться. А сейчас я имею столько же прав находиться здесь, сколько и ты. И даже больше – я пришла сюда первая. - Ну, тогда я уйду, - пробормотал мальчишка, но по его голосу было слышно, что ему совсем этого не хочется. - Можешь уйти, можешь остаться – как хочешь, но я точно не уйду. Кстати, меня зовут Гермиона. - Драко Люциус Малфой! – в его голосе звучало столько гордости, что девочка чуть не расхохоталась. – Я наследник благородного семейства Малфоев. - И как же ты здесь оказался, наследник? - Не знаю, - теперь он шептал, - я сильно разозлился, а потом стало темно. И через секунду я уже стоял здесь. - А, выброс магии… Ну и как теперь домой попадешь? - Отец меня обязательно найдет. Только его сейчас дома нет. - Ну, тогда лучше его подождать здесь, - заявила девочка, расстилая на траве захваченный из дома плед, - садись. Яблоки будешь? Драко POV Это какая-то странная магла, но, похоже, неплохая. Хотя, что я о них знаю? Только то, что говорит отец: маглы – низшие существа и способны только на роль слуг. Но эта девочка совсем не похожа на слугу. Когда я с ней ругался, пытаясь перебороть свой перепуг, она довольно дерзко отвечала. Разве хоть один эльф смог бы вести себя так? А сейчас я сижу на ее пледе и грызу ее яблоки. Никогда не думал, что мне будет интересно в обществе маглы. Откуда она столько о магии знает? Но, заметив, что я не хочу говорить на эту тему, девочка сразу же переводит разговор на смешные истории. Болтая без умолку и заставляя болтать меня. Я таких еще никогда не видел – ну разве могла бы позволить себе Панси или Дафна лежать на пледе, болтая в воздухе босыми ногами, совершенно не думая о своей прическе или одежде, да о правилах приличия, в конце концов? А эта девчонка, похоже, совершенно не стесняется ни своих растрепанных волос, ни выпирающих вперед зубов. Это правильно или неправильно, так себя вести? А истории у нее забавные – чего только стоит рассказ о страшном «черном человеке», которым ее постоянно пытается напугать соседка. Оказывается, этот человек крадет детей для всяких нехороших опытов. Смешно. Самое смешное то, что я одного такого видел – знакомый отца, мой будущий учитель и декан в Хогвартсе. Может рассказать ей об этом? У девчонки с собой книга сказок, но судя по рисункам, это явно не «Сказки барда Бидла». Интересно было бы почитать. Но пока я придумывал, как бы мне выпросить у нее эту книгу, на поляне с легким хлопком появился отец. В ту же секунду у меня из головы вылетели мысли и о девочке и о книге – по лицу отца я сразу понял, что он недоволен. В одну секунду я вскочил на ноги, думая только о том, чтобы одежда не помялась, а волосы были в идеальном порядке. Иначе… *** Когда раздался хлопок и появился высокий светловолосый мужчина, Гермиону поразили две вещи – его сходство с мальчиком и то, как болтавший до этого о пустяках ребенок, в мгновение ока превратился в холодную статую. - Сын, - с высокомерным равнодушием произнес мужчина, - что ты делаешь в такой неподобающей компании? Глаза прибывшего пробежались по пледу, яблокам и самой девочке с таким выражением, словно перед ним были вывалявшиеся в грязи и собственной блевотине пьянчуги, к которым можно было испытывать только брезгливое отвращение и презрение. В груди Гермионы закипело от несправедливости, и она решила, что ни за что не позволит этому человеку запугать ее. - Ты не должен мараться о таких, как эта мисс. - Да, отец, - мальчишка говорил еле слышно и опустил голову. - А вас, мисс, разве не учили правилам хорошего тона? – безжизненные голубые глаза, казалось, хотели испепелить на месте, - Хотя с таким происхождением это невозможно. - Ну что вы, сэр, - девочка поднялась с пледа и взяла в руки книгу, чтобы почувствовать большую уверенность в своих силах, - меня, в отличие от вас, уже давно научили правилам приличия. Жаль, что у вас были такие плохие учителя. Голубые глаза смотрели в карие – и в этом поединке взглядов не было победителя. Никто не хотел уступать, хотя Гермиона тихонько хихикала про себя – как же, взрослый волшебник посчитал шестилетнюю девочку достойной соперницей. Скажи ему такое – лопнет от негодования. Ей стало даже немного жалко его сына, такой отец не идет ни в какое сравнение с добрым и заботливым папой. - Вы говорите непозволительно дерзко, мисс, - проговорил мужчина, растягивая слова, - но что еще взять с человека, читающего подобную ерунду. Он двумя пальцами выхватил книгу из рук девочки и откинул ее в сторону. После этого еще долго вытирал пальцы белоснежным платком, прежде чем взять сына за руку и исчезнуть, оставив возмущенную Гермиону в одиночестве. Люциус POV Дожился – снизошел до пререканий с магловским отродьем. Но Драко тоже хорош, мило общался с этой девчонкой, позабыв о фамильной гордости и чести. Не ожидал такого от наследника рода. Неужели он до сих пор не понял. Что такое поведение, узнай о нем кто из наших знакомых, нанесет вред семейной репутации? Этого так оставлять нельзя. Сын уже достаточно взрослый и должен отвечать за свои поступки. Поэтому все запланированные Нарциссой летние развлечения отменяются. Нужно больше внимания уделять его манерам и поведению, и, видит Мерлин, он запомнит, что повторение сегодняшней выходки – недопустимо. Это ж надо скатиться до подобного общества! А девчонка мне кого-то напоминает… Впрочем, она – магла, а среди таких у меня приятелей нет. Но все таки что-то знакомое было в упрямом выражении, с которым она мне дерзила. Что-то неуловимое в том, как она вскидывала голову, выставляя вперед подбородок. Что-то полузабытое, но очень важное… *** После того, как сквер опустел, Гермиона перевела дух и стала собирать вещи. Эта встреча испортила ей настроение, и читать дальше она бы не смогла. Упаковав плед в рюкзачок, девочка потянулась к раскрытой на первой странице книге, да так и замерла, натолкнувшись глазами на то. Что было там написано. «Здравствуй, дорогой. Или сейчас я уже не имею права так обращаться к самому Люциусу Малфою? Хотя даже если и не имею – мертвой можно простить. Значит, ты все таки нашел нашу дочь и теперь задаешься вопросом, почему я тогда тебе ничего не рассказала. Возможно, я была не права, но стоило представить ее судьбу и сразу же все раскаяние развеивалось как дым. Если бы я была жива, и ты знал о дочери, что бы ты мог сделать? Тайно проведывать нас и помогать деньгами? Или запрещать себе видеться с нами, но постоянно думать? Извини, но я это считаю неправильным по отношению к тебе и твоей жене. А если бы ты узнал о дочери после моей смерти, что тогда? О да, у тебя был бы очень богатый выбор – отдать ее в приют или ввести в семью в качестве незаконного ребенка. Ты на самом деле думаешь, что это было бы хорошо, Люциус? О приюте промолчим, но в твоем холодном доме? Твои родители не указывали бы ей, что она нахлебница и бедная родственница? Да и твоя жена… Нет, Нарцисса очень хорошая девушка – но ежедневно видеть перед собой напоминание о том, что муж питал теплые чувства к кому-то другому? Это, по-моему, сделало бы ваш брак невыносимым. Но не ты, не она такого не заслуживали. Именно поэтому я сделала то, что сделала. У нашей дочери была любящая семья. Вернее она есть. И если ты в своей гордыне решишь ее разрушить – я в тебе разочаруюсь. Я никогда не относилась к тебе плохо, не пыталась удержать, изменить или заставить сделать то, что противоречит принятым в вашем кругу правилам. Я всегда доверяла тебе и твоим решениям. Но если ты попытаешься разрушить семью нашей дочери – я впервые в жизни и смерти пожалею о том, что любила тебя. Джин.» Пораженная Гермиона раз за разом перечитывала эти строчки. Не может быть, чтобы этот человек, который отнесся к ней как к грязи из-за того, что ее родители маглы, оказался ее отцом. Или она что-то неправильно поняла, или Джин не знала этого человека, или он сильно изменился за прошедшее время. В таком состоянии домой точно нельзя было идти – мама сразу бы догадалась, что что-то не так, а девочка не хотела ее расстраивать. И, кроме того, нужно было подумать, как относиться к подобной ситуации и что делать дальше. Гермиона POV Скрип-скрип… Раньше этот звук очень раздражал, хотелось хоть раз покататься на качелях, которые не скрипят. А сейчас даже помогает сосредоточиться, так, словно эти качели тоже напряженно о чем-то думают. Или пытаются мне что-то объяснить. Вот только я никак не могу понять их объяснений. Скрип-скрип… Для начала надо успокоиться и посмотреть на ситуацию как бы со стороны, так словно она меня не касается – так всегда говорит папа, и этот его совет уже не один раз выручал меня. Только вот сейчас это очень трудно сделать. Мне чего-то не хватает для успокоения, и я начинаю постепенно раскачиваться все сильнее, чтобы летящий в лицо ветер развеял все лишнее и оставил только то, о чем действительно стоит подумать. Скрип-скрип… Этот надменный человек мой отец – в голове не укладывается. Каким бы я его себе раньше не представляла, но вот такого точно не хотела видеть. Это презрительно процеженное сквозь зубы «магла» просто ужасно. И ведь это не была игра на публику, он действительно говорил то, что думал. И этот совет своему сыну – не испачкаться… Скрип-скрип… А вот его сын мне понравился, такой забавный. А как он растерялся, когда оказался в незнакомом месте. Хотя я, наверное, тоже растерялась бы, если бы это произошло со мной. Интересно, это был его первый выброс магии? Хотя живя в мире волшебников с рождения можно было быть готовым к подобному… Скрип-скрип… А мне бы хотелось с ним подружиться. Мы ведь будем учиться в одной школе и точно увидимся еще раз. Увидеться то увидимся, только вот не знаю, удастся ли подружиться. Ведь для того, чтобы он ко мне нормально относился, придется отказаться от папы и мамы. Ну уж нет. Мои родители маглы, неважно какая кровь во мне течет. И я ни за что не предам их любовь ко мне, а уж тем более за сомнительное удовольствие общаться с этим человеком, по какой-то глупой ошибке оказавшимся моим отцом… Скрип-скрип… Отпускаю руки. Ох, и зря ж я это сделала, сейчас как навернусь. Так, волшебница я или кто? Ну и что, что с качелей слетела, главное приземлиться аккуратно. Удалось. А потом «бамс» по затылку и темнота… *** Гермиона открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Так, она точно не дома, да и на больницу это место не похоже. Почему больницу? А куда ж еще отправляют тех умных девочек, которые позволяют качелям разбить свои драгоценные головы. Она провела ладонью по затылку, ожидая наткнуться на повязку, но с головой все было в порядке. Нет, конечно, болело еще как, но ни раны, ни шишки пальцы не обнаруживали. Теряясь в догадках, девочка осмотрелась по сторонам – она лежала в небольшой комнате, которую раньше никогда не видела. - Интересно, я тоже перенеслась в неизвестное место, как тот мальчик? – тихонько пробормотала она себе под нос, поднимаясь с дивана. – Надо посмотреть, где я и как отсюда выбираться придется. Открыв дверь, Гермиона оказалась в полутемной гостиной, где в кресле сидел «черный человек». Да-да, именно такой как рассказывала Мери – бледный, одетый в непонятный черный халат и очень страшный. От неожиданности девочка застыла на месте и затаила дыхание. «Черный человек» читал какой-то журнал и недовольно хмурил брови, постукивая пальцем по подлокотнику кресла. Гермиона POV Наверное, мне надо убежать. Вот только как? Он же не настолько увлечен чтением, чтобы не заметить как я пробегу мимо. А у меня еще и голова болит, могу упасть. Кстати, а почему все таки нет раны – может он мне помог? Вот я появилась из ниоткуда с пробитой головой, и он решил меня спасти. Могло такое быть? А может он и не знает, что я попала в его дом. Ну вот, случайно перенеслась и случайно сама себя вылечила пока была без сознания. Ну и что, что раньше я такого не делала – раньше я и цветы оживлять не могла – все в первый раз случается. Так, если я буду здесь стоять, то ничего не узнаю. Поэтому нужно к нему подойти и спросить что случилось. Только вежливо, мама всегда говорила, что с незнакомыми людьми нужно говорить вежливо. Я делаю шаг вперед, и он вскидывает на меня злобный взгляд, наверное, для того, чтобы полностью вписаться в образ «черного человека». Вот только посмотрев в его глаза, я понимаю очень многое… *** Девочка подбежала к сидящему в кресле мужчине и заявила: «А я знаю кто ты такой. Ты – добрый волшебник!» От неожиданности журнал выпал из рук мужчины, а в его черных глазах мелькнуло безграничное удивление, но он быстро взял себя в руки. - Мисс, - прошипел он, - вы высказываете странные предположения. У вас с головой все в порядке? - Нет, я ее на качелях разбила, - заявила девочка таким тоном, словно объясняла очевидное маленькому ребенку. – А ты меня спас и рану заживил. Покажешь как? - Мисс… - Гермиона, - доброжелательно сказала девочка и улыбнулась, - прости, я не представилась – это невежливо. И поблагодарить забыла. Спасибо тебе огромное. - Мисс Гермиона, за что вы меня благодарите? - За то, что мне теперь не придется пару недель лежать в больнице. И, кстати, ты забыл представиться – ты хочешь казаться невежливым? - Не хватало еще, чтобы какая-то малолетняя нахалка меня вежливости учила, - пробормотал мужчина, доставая из широкого рукава палочку. - Ой, - глаза девочки заблестели, - это твоя волшебная палочка? Ты будешь колдовать? Покажи как, а то я никогда подобного не видела, а ждать, пока мне исполнится одиннадцать, просто сил нет. - Я собираюсь наслать на вас, мисс, чары забвения. - Чтобы я все забыла? Не стоит. Я проснусь опять в твоем доме и опять начну расспрашивать. А ты слишком добрый, чтобы еще раз заставить меня забывать. И, вообще, ты до сих пор не сказал мне, как тебя зовут. - Профессор Снейп меня зовут, но это вам, мисс… - Профессор Снейп какое странное и длинное имя. А тебя Профессором кто назвал папа или мама? - Родители назвали меня Северусом, а профессор это… - Кличка такая? – девочка схватила мужчину за руку, не обращая внимания на то, что он вздрогнул от ее прикосновения, - Кто тебя обзывает? Скажи, я с ними поговорю. А Северус красивое имя. - Мерлин, за что? - Я не Мерлин, я – Гермиона. И не надо злиться. Просто скажи, что тебе не нравится, Северус, и я постараюсь исправить это. - Кто позволил вам, мисс, называть меня по имени? - Ты позволил, - девочка посмотрела на него с недоумением, - ты сказал, что тебя зовут Северус и мы подружились. - Вон отсюда! – попытался закричать мужчина, но, поперхнувшись, закашлялся. – Убирайся из моего дома. Он схватил девочку за локоть и потащил к дверям. Она не успевала за его широкими шагами, поэтому несколько раз перецеплялась и чуть не падала. Но каким-то образом оставалась на ногах. - До свидания, Северус. Я обязательно еще зайду к тебе в гости, - сказала девочка и сбежала с крыльца. Северус POV О Мерлин, меня сделала малолетняя нахалка-магла. Знал же, что доброта наказуема. Интересно как я работаю в школе, если умудрился не справиться с одной маленькой девочкой? И что меня заставило ее лечить? Могли бы маглы сами решать свои проблемы, так нет же, сработала хогвартская привычка. А теперь самому придется выбираться из неприятностей. Глупо, Северус, глупо. Как будто раньше из неприятностей тебя вытягивал кто-то другой. А по сравнению с тем, что было, это даже не неприятности, а так, не стоящие никакого внимания пустяки. Просто маленькая нахальная девочка, которая почему-то меня не испугалась. Но это пока не испугалась. Если очень постараться, то любого ребенка можно напугать – уж у кого у кого, а у меня в этом опыта достаточно. *** Гермиона пришла на следующий день. - Привет, Северус, - заявила она слегка ошалевшему Снейпу, который наслаждался тишиной и одиночеством в кресле перед камином, - А я вычитала, что значит слово профессор – ты учишь детей в школе. Правда? - Правда. А сейчас, мисс, я буду учить одну невоспитанную даму не приходить в гости, когда ее не приглашают. - Я же говорила что приду, а ты не запрещал мне этого делать… *** Гермиона появлялась в запущенном доме в тупике прядильщиков каждый день. Она пропускала мимо ушей ворчание хозяина дома и, первым делом, подходила к книгам – ее так и манили фолианты, в которых содержались неизвестные до сих пор знания. Вначале Снейп отбирал у нее книги, пытаясь выставить девочку из своего дома, потом, похоже, смирился с неизбежным. Неожиданно для самого себя он даже начал отвечать на ее многочисленные вопросы – вначале отрывисто и раздраженно, потом все более подробно. Это была странная девочка. С одной стороны чрезмерно умная, для своего возраста, с другой – непосредственная и упрямая, привыкшая достигать своей цели. Необычное сочетание взрослого и детски-наивного человека. Так проходили дни. Было уже что-то умиротворяющее-приятное в беседах за чаем, в небрежно оставленной на каминной полке книге и в упавших на пол детских рисунках. Казалось, так было всегда и так будет всегда. Но однажды Гермиона не пришла. Вначале Северус обрадовался – можно будет без помех почитать, да и вновь изобретенное зелье сварить не помешало бы. В том, что любопытная девочка засунет свой нос в котел и что-то испортит, профессор не сомневался. Но к обеду, когда эта малолетняя нахалка так и не соизволила появиться, он забеспокоился. Конечно, у нее могли быть причины не прийти – например домашние дела. Или она занята с родителями. Да мало ли что могло произойти, вот только память услужливо подсовывала одинокую детскую фигурку с окровавленной головой. Для приличия еще немного поборовшись с усиливающимся беспокойством, Северус Снейп отправился к тем качелям, возле которых впервые увидел девочку. Он старался не думать о том, что будет делать, если Гермионы там не окажется – ее домашнего адреса он не знал. Как-то в голову даже не приходило спросить. С чего бы ему интересоваться делами маглов? Хотя, вопреки расхожему мнению, ненависти к ним он не испытывал, но и любить их как-то не получалось – лучше всего было держаться от них в стороне. И вот, за какие-то пару недель все его принципы полетели в тартарары. Девчонка обнаружилась сидящей на качелях – в руках у нее была неизменная книга сказок. Иногда Северус задавался вопросом, неужели сказки могут быть настолько интересными, что их нужно читать и перечитывать с таким сосредоточенным лицом. - Чем же таким важным занята, юная мисс, если она решила избавить мою персону от своего навязчивого внимания? – обычная язвительность давалась с трудом, приглушаемая волной облегчения. – Вы изволили больше не осчастливливать своим появлением мое скромное жилище? - Я на тебя обиделась, - заявила Гермиона, оторвав глаза от книги. Северус POV Браво! Меня опять сделала эта нахалка. Расскажи кому – засмеют, а если не засмеют, то не поверят. Ведь ее присутствие постоянно раздражало и отвлекало от важных дел – я же мечтал о том, чтобы она забыла дорогу в мой дом, а стоило ей полдня не появляться – помчался на поиски. Браво, девочка! Далеко пойдешь! Вот только нет у нее в глазах того азарта дрессировщика, который иногда мелькает под очками Альбуса, когда послушный тигр по имени Северус Снейп опять прыгает в огненное кольцо. Нет, похоже девчонка на самом деле обиделась. И решила прекратить эту странную дружбу… Еще есть возможность сделать вид, что просто проходил мимо. А не разыскивал ее. Она поверит в это. Она готова поверить. Осталось только решить чего хочу я сам – остаться в привычном одиночестве или впустить в жизнь что-то новое и непонятное. Хотя, кому я вру? Если бы хотел одиночества, ни за что не бросился бы ее искать. Так что теперь стоит быстро придумать, как попросить прощения. Можно, конечно, подкупить ее разрешением сварить со мной зелье – она давно напрашивалась, можно разрешить ей брать домой книги, можно… Да сколько всего существует вариантов, вот только ни один из них не понадобился – девчонка просто взяла протянутую руку, доверчиво заглянула в глаза и улыбнулась. И в эту секунду я уже знал, что допущу ее к котлу, дам прочитать любую книгу и терпеливо отвечу на любые вопросы. *** На взгляд со стороны, в их отношениях практически ничего не изменилось – профессор так же сыпал ехидными комментариями и делал недовольное лицо. Гермиона, как и раньше, не обращала на это не малейшего внимания. Она ворчала по поводу мерзкого запаха зелий, но в процессе приготовления у нее блестели глаза. Она по-прежнему задавала кучу вопросов и пыталась воспроизвести известные заклинания и выучить новые. По-прежнему был зажженный камин и чай. Вот только теперь Северус каждый раз спрашивал, когда она придет еще раз и всегда провожал до дому. Преступить порог магловского жилища он все еще не решался. Однажды у них зашел разговор о подарках, - тех которые хочется получить и тех, которые хочется подарить. - Какой подарок хочешь ты, Северус? - Смотря от кого. Есть люди, от которых бы я не принял ничего. - И они, зная об этом, пытаются тебе что-то подарить? Вот глупцы! - Ну, возможно, им что-то от меня нужно… - Смешно. Но мой подарок ты точно примешь. Я положу его тебе под рождественскую елку. Снейпу не хотелось говорить ей, что единственная рождественская елка в его жизни, это та, что каждый год наряжается в Хогвартсе. Похоже, эта девочка не могла представить себе Рождество чем-то другим, кроме доброго семейного праздника. И какое-то время он пытался побороть в себе зависть к чужой счастливой жизни. - Что ты подаришь мне на Рождество, Северус? - Ты еще спроси, что я подарю тебе на день рождения… - Ты придешь? – лицо девочки осветилось неподдельной радостью. – Я тебя не приглашала, потому что боялась, что ты будешь занят и не сможешь прийти. Спасибо, я буду очень ждать… Гермиона со счастливым смехом повисла на шее у хмурого человека в черном, и, глядя на такую неподдельную радость, Северус Снейп не решался пускать в ход свою обычную язвительность. Тем более что на эту девочку язвительность не действовала. Однажды она решила считать мрачного профессора хорошим и добрым человеком, и ничто не могло сбить ее с этой мысли. Незаметно для себя Снейп становился счастливым рядом с этой малышкой – невзирая на то, что случилось с ним в жизни, он радовался тому, что девочка ему верит. Он радовался, пока Гермиона весело болтая о пустяках, допивала чай. Он радовался, пока провожал ее до дома, а девочка весело смеясь, держала его за руку. Он радовался все следующее утро, представляя как придет на магловский праздник в своей наглухо застегнутой мантии. Он радовался, когда услышал шаги девочки у себя под дверью. Но при взгляде на ее расстроенное лицо сразу понял, что судьба, подарившая ему шанс, уже передумала и теперь снова придется оставаться в одиночестве. - Мы переезжаем, - прошептала девчушка, обращаясь к своим ботинкам, - завтра. Родители захотели устроить мне сюрприз – другой город, другой дом, новая большая комната… Северус POV Ее глаза были расстроенными и… виноватыми? Она считает себя виноватой потому, что оставляет меня одного? Мне не нужно было применять легименцию и проникать в ее сознание, потому что ее мысли легко читались на ее лице. Маленькая девочка, непонятно по какой причине привязавшаяся к взрослому угрюмому мужчине… Глупо. Глупо, малышка. Поверь, ты найдешь себе гораздо лучшую компанию. Компанию тех, кто не будет язвить и огрызаться, и, самое главное, тех, у кого не будет запятнано прошлое. Ты ведь не знаешь об этом, девочка, ты просто веришь человеку, который вылечил твою разбитую голову и разрешал читать свои непонятные, но от этого не менее интересные книги. А что бы ты сказала, узнав обо всем, что мне приходилось делать в прошлом? С какой скоростью убегала бы прочь, радуясь тому, что твои родители решили переехать? И словно прочитав мои мысли, Гермиона тихо произнесла: «Ты очень хороший человек, Северус, я знаю». Мою злорадную ухмылку она как всегда проигнорировала, и продолжила с прежней убежденностью: «Что бы ты сам о себе не думал, что бы ни думали о тебе другие – я прекрасно знаю, что ты очень добрый и хороший человек. А твое недружелюбие – это просто маска». Я не ожидал от нее таких слов, хотя от нее можно ожидать чего угодно. Я не ожидал, что она тонкими ручками обхватит меня за талию и расплачется, ведь она не плакала ни разу до этого. Я не ожидал, что после ее ухода в голове по-прежнему будут вертеться слова: «Ты хороший человек». И на сердце, несмотря на разлуку, станет теплее.