Acts & Results

Ледяной влажный воздух мелко подрагивал за стеклом — автомобиль плавно остановился у тротуара, и Изуна одним резким движением вытащил ключ из зажигания. Он даже не собирался парковаться, как и тратить слишком много времени на этот... визит. День у него был расписан почти по секундам — тем досаднее было тратить его на пустоголовую блондинку, которая не смогла удержать собственный гнев под контролем, а язык — за зубами. Запахнув поглубже пальто, Изуна поморщился — в этом году зима выдалась тёплой, влажной и слякотной. Город кутался в туман, а видимость была почти нулевой. Откидывая лезущие в глаза пряди волос, Изуна Учиха преодолел расстояние до дома ровно в три шага, чтобы после, не церемонясь, нажать на звонок ровно три раза. Он успел досчитать до тринадцати прежде, чем заспанная и угрюмая Ино Яманака, потирая платком красный нос, открыла ему дверь. — Вам кого? — Добрый день,— Изуна насмешливо изогнул бровь, прохладно приветствуя её,— Мне нужна Ино Яманака. Я так полагаю, это вы? Блондинка хмыкнула, скрещивая руки на груди. Выглядела, она, честно сказать, отвратительно, но Изуна сохранил каменное выражение лица. Девица вместе с ворохом недовольства за её спиной не интересовала его от слова совсем. А вот состояние старшего брата — куда больше. И на самом деле, Ино Яманака очень сильно повезло, что вместо Учиха Мадары она встретилась сегодня именно с ним. Потому что терпеливость и благоразумие никогда не были сильными качествами старшего брата, когда Изуна, наоборот, был непробиваем, словно скала. — А я полагаю, что по мою душу явился очередной Учиха — на лицо вы все жутко похожи,— Яманака, фыркнув, натянула рукава свитера на леденеющие кулаки,— Так вот, можете передать своему брату, кузену, дяде или кем там вам является Учиха Мадара, что он может... — Я, в отличие от своего старшего брата, привык решать дела компромиссом,— заткнув болтливую блондинку стальным тоном, Изуна продолжил,— Но с тобой, видимо, по-хорошему говорить просто невозможно, поэтому скажу прямо: ты мне не нравишься, и не будь ты подругой Сакуры, мы бы говорили сразу в участке. Ино, притихнув, сощурила глаза: — Что, она сразу побежала жаловаться? Как предсказуемо. — До конца дня ты удалишь свою паршивую группу по собиранию сплетен,— Изуна, пропустив ее слова мимо ушей, бросил взгляд на наручные часы. Он возился с ней почти десять минут — непозволительно долго,— Или весь твой университет узнает, кто за всем этим стоит. И в следующий раз мы встретимся в рамках судебного разбирательства дела по распространению сведений о частной жизни. Вопросы есть? — Есть, — её глаза налились красным, а уголки губ скривились в гримасе,— Вы, Учихи, все такие ублюдки? Только и умеете, что угрожать. — Хочешь проверить? — Изуна насмешливо изогнул бровь, бросая напоследок,— Могу сказать, чего моя семья не умеет точно — это бросать слов на ветер. Всего доброго, Яманака Ино. Развернувшись к собственной машине, он удалился, спустя секунду тут же забывая о раздражающей и хамовитой блондинке. Впереди — два судебных разбирательства и ещё одно неотложное дело, связанное со старшим братом. Сколько Изуна его помнил — Мадара всегда был таким. Из крайности в крайность, вечно на острие ножа, на цыпочках у пропасти — старшего брата мотало из одного состояния в другое быстрее, чем флюгер ветром. И последствия часто — как и сейчас — приходилось разгребать именно ему. И пусть в последние несколько месяцев они не были действительно близки — оба перешагнули возраст, когда у каждого впереди появляется собственный путь и жизнь идёт своим чередом, но Изуна любил Мадару. Старший брат часто прикрывал его перед отцом, о суровом характере которого в семье ходили едва ли не легенды. Но теперь Изуна едва ли узнавал когда-то невозмутимого, беспринципного и гордого Мадару. Что-то подкосило его, изменило и перемололо — треснул стальной стержень внутри и человек, которым он когда-то восхищался, просто исчез. Осталось только отдаленно напоминающее его подобие, но Изуна не собирался опускать руки как все остальные. Мадара заслуживал быть счастливым — и если глупая Харуно Сакура не хотела это понимать, он готов был вправить ей мозги на место самостоятельно. День промелькнул перед глазами резкой вспышкой — документы, судебные заседания, снова документы и много, очень много кофе. К концу дня желудок скрутило в узел, и Изуна, изначально собиравшийся назначить встречу в офисе, решил, что ресторан подойдёт ничуть не хуже. Он не придавал этому человеку слишком большого значения, как и не ждал от разговора слишком многого. Потому что Сасори Акасуна абсолютно точно не собирался идти на компромисс, а Изуна просто пытался понять, насколько на самом деле запущена ситуация. Спустя три часа, вглядываясь в безразличные, охристые с оттенком золота глаза, он понял — все хуже некуда. Потому что Сасори, которого так сильно склонен был недооценивать его старший брат, в первую очередь всегда руководствовался разумом. Именно поэтому он был на шаг впереди импульсивного Мадары. — Вы позвали меня составить вам компанию на ужин или обсудить рабочие дела? — Акасуна, отказавшиеся от еды, мерно цедил крепкий кофе без сахара,— Кстати, если мне не изменяет память, все основные проекты ведёт ваш брат, не так ли? — Верно,— Изуна, сжав отполированный столовый нож чуть сильнее обычного, прохладно улыбнулся,— У Мадары появились неотложные дела, и я вынужден заменять его на некоторых позициях. А если быть конкретнее — его старший брат уже неделю не брал трубку и не показывался никому в адекватном состоянии. Но Сасори Акасуна был, конечно же, в курсе и без его уточнений. — Жаль. Мы с ним давно не виделись. — Поверьте, это к лучшему,— Изуна, вытирая губы салфеткой, отодвинул тарелку в сторону. Аппетит пропал совсем не внезапно,— Что касается дел... Я вынужден просить вас о несколько необычной услуге. Сасори, с выправленной осанкой — ухоженный, невозмутимый и вызывающий в подкорке мозга липкое опасение, чуть склонил голову на бок, изгибая тонкие губы в усмешке. — Я слушаю. Изуна в самом деле проявлял чудеса гибкости — потому что Акасуна Сасори заставляла кровь бурлить от раздражения. Тем не менее, он был обязан выжать из этой встречи максимальную пользу. — Я знаю, семья Сакуры сейчас переживает трудные времена,— Изуна намеренно сделал паузу, наблюдая за отсутствием реакции на лице Сасори,— Это ужасная трагедия, и я действительно ей сочувствую. — Я передам ей ваши соболезнования,— расслабленно откидываясь на спинку стула, он сделал ещё один глоток кофе из чашки,— Но давайте ближе к делу. — У меня есть некоторые вопросы относительно компании Кизаши,— Акасуна не шелохнулся, демонстрируя просто поразительные способности к выдержке, и Изуна даже почувствовал легкий флёр раздражения — он действительно был просто непробиваемым,— Мы задействовали её как подрядчика во многих проектах, и я хотел бы лично обсудить с Сакурой наши дальнейшие перспективы. Сасори беззвучно усмехнулся, опасно блеснули в свете приглушённых бра его глаза, выдавая настоящую натуру — человека, которого стоило бы бояться. Хорошо, что Изуна, как и все Учихи, был не из пугливых. — Вынужден вас разочаровать,— сжав губы в тонкую полоску, он скомкал в ладони салфетку,— Сакура на данный момент не имеет желания видеть кого-то чужого. Все проблемы с фирмой вы можете решить через меня, как законного представителя. — Боюсь, мои вопросы требуют её личного участия, и... — Я непонятно выражаюсь? — окончательно отбросив попытки быть вежливым, стальным тоном поинтересовался Сасори,— Оставьте Сакуру в покое. Ваш брат уже достаточно натворил,— поверьте, я приложу все усилия, чтобы ни один из представителей вашей гнилой семьи больше никогда не приблизился к ней даже на метр. Удачного дня. Не дожидаясь ответа, Акасуна встал из-за стола, застегивая пиджак на ходу. Изуна не удостоил его ответным прощанием — только устало прикрыл глаза, анализируя ситуацию. На этот раз Мадара действительно влип крепко. И он совсем не был уверен, что сможет ему чем-то помочь.

***

Когда темный вечер изморосью опустился на город, Изуна уже едва ли мог соображать — глаза слипались от усталости, а в белках полопались капилляры от продолжительной работы с документами. Мадары не было, но проблемы все равно нужно было кому-то решать. Особенно в конце квартала. Особенно, когда на носу тендер. Изуна не вникал в дела компании просто потому, что никогда не собирался серьезно строить карьеру в этой области. Тем не менее, периодически ему приходилось быть на подхвате — как сейчас. С разницей только в том, что обычно Мадара приходил в себя достаточно быстро — но теперь Изуна едва ли был уверен, что проблему будет легко решить. Встреча с Сасори оставила неприятный, тягучий осадок, но он никогда не был наивен, а уж тем более не был дураком — слишком очевидное стремление Акасуна стоять насмерть, но не подпустить никого из них к Харуно было явно продиктовано не просто мнимой заботой. Честно говоря, эта Сакура Харуно уже сидела у него в печенках — Изуна недоумевал, как Мадара умудрялся терпеть ее так долго? И теперь, когда все зашло слишком далеко, он все ещё не понимал, каким клином сошёлся на ней свет, что и Мадара и Сасори вцепились в неё мертвой хваткой. И никто, ясное дело, не хотел отпускать. Все это было похоже на дешёвую комедию с плохо прописанным сценарием, и не будь Изуна свидетелем большинства действий, ни за что бы не поверил, что это происходит в реальной жизни. И пока единственной темной фигурой в этой партии оставался Сасори Акасуна — на первый взгляд человек с идеальной репутацией, и его стоило подозревать хотя бы по этой причине. Голова пухла от совсем не приятных мыслей — Изуне все ещё нужно было разгребать дела компании. А ещё привести наконец Мадару в чувства. Правда, он пока не совсем определился с последовательностью. Но было кое-что ещё. Яманака, как и предполагалось, выполнила его требования, и о ней можно было забыть навсегда. Оставался последний человек, который был причастен ко всей этой неразберихе. Саске Учиха — вечная заноза в заднице его старшего брата. И на самом деле, Изуна бы даже удивился, не будь Саске причастен к этой истории. Но на этот раз ему влетело действительно ни за что. Впрочем, его дрянного характера это не отменяло. Он ничего не имел против кузена, в конце концов, Изуна, по большей части, всегда оставался в стороне от их с Мадарой конфликтов — и его это устраивало. Но, как и предполагалось, рано или поздно ему пришлось вмешаться. В их случае, конечно, поздно. О чем, собственно, красноречиво говорил угрюмый взгляд самого Саске Учиха, входящего в его (Мадары) кабинет. — Рад тебя видеть, Саске,— Изуна отложил документы в сторону, замечая тёмные круги, залёгшие под глазами кузена,— Как ты? — Лучше, чем ты ожидал,— он фыркнул в ответ, ощетинившись,— Зачем позвал? — Саске, мы же семья,— Изуна покачал головой, тяжело вздыхая,— Хватит вести себя как придурок. — Ты не тому брату нотации читаешь,— ухмыльнувшись, он плавно опустился в кресло напротив,— Что нужно? — Благодарности, конечно, от тебя не дождёшься,— саркастично заметил Изуна, склонив голову на бок,— Но у меня для тебя хорошие новости. — Интересно, какие? — Я поговорил с отцом,— Изуна намеренно сделал паузу, обращая все его внимание на себя,— В Бельгии скоро открывается новый филиал. Мы хотим, чтобы ты встал во главе компании. Саске, застыв на секунду, растянул губы в ухмылке, и Изуна, замерев в ожидании ответа, едва уловимо прищурился — ликование кузена было слишком очевидным. — Вы и рады от меня избавиться, верно? Мадара в курсе? — У Мадары сейчас другая головная боль. А для тебя это хороший шанс. Показать, чего ты стоишь — Изуна не договорил, но слова повисли в воздухе. — О, я знаю как зовут эту головную боль, жаль, что... — Острожнее, Саске,— он предупреждающе качнул головой, щёлкая застывшим в пальцах паркером,— Не забывай, с кем ты разговариваешь. Твой счастливый билет зависит сейчас только от меня. — Понял. Молчу. — кузен, сделав вид, будто застёгивает свой рот на замок, улыбнулся,— Когда я могу приступать? — Вылетаешь через неделю,— пристально наблюдая за тем, как Саске поднимается из кресла, Изуна, подумав, добавил,— И ещё. Живи, наконец, своей жизнью. И перестань оглядываться на нас с Мадарой. — Прекрасный совет. — он поправил полы пиджака, одним резким взмахом головы откидывая с лица отросшие пряди волос,— А теперь позволь мне удалиться собирать чемоданы. Мадаре, кстати, привет передавай. Я буду скучать. Наблюдая, как кузен покидает кабинет, Изуна тяжело вздохнул. Некоторых людей не исправит даже могила.