Словно небо

Золотое море переливалось радужными бликами, мягко и нежно принимая в глубочайшие недра себя ослепительно-белый круг заходящего солнца. Аляповато-черные облака с серебристой каймой распластались вдоль линии горизонта, будто набросанные на чистый небосвод густой масляной краской. Очередной ноябрьский денек достойно уходил на покой. Кэт удовлетворенно вздохнула. Созерцание заката доставляло ей огромное удовольствие даже дома, в Австралии, где в окно не было видно ничего, кроме бесконечной сухой степи. Здесь же, на островах, ежедневный ритуал превращался в истинное наслаждение, особенно сладкое после серых стен Бангкванка. - Эй! Ты здесь, девочка? - окликнули ее из комнаты. Вздрогнув и стряхнув с себя ленивое теплое оцепенение, она обернулась и с улыбкой встретила ласковый взгляд отца. - Прекрасна, как всегда, - отметил он. Хэл Стентон никогда даже не пытался скрыть своего восхищения дочерью. Кэт привычно ткнулась лбом ему в плечо и обвила руками слегка рыхлое, старое, но все еще полное жизненной силой тело. Это было невероятное ощущение: быть рядом с кем-то, кто в самом деле любит и ценит тебя, с кем-то надежным и прочным, как скала, готовым сделать все ради тебя... С Арки она никогда не испытывала такого. Наверное, это и есть та самая пресловутая "своя кровь", первейшее отличие родного человека от любовника. На время воцарилась тишина. Та самая, мягкая, обволакивающая тишина, в которой нет места стеснению, которая есть единство двух душ, не имеющее себе равных по интимности и глубине. Тишина была идеальна. Но вовсе не вечна. Густой жаркий воздух вспорола фальшивая, трескучая трель блестящего медного телефона. Кэт нехотя разжала руки, кивнула в ответ на слегка виноватую улыбку отца и снова отвернулась к угасающему небу. - Стентон слушает, - услышала она приглушенный голос за спиной. Около десяти секунд длилась речь звонившего. Катрине вдруг показалось, будто отец хочет что-то произнести или даже воскликнуть, но сдерживается из последних сил. Изумление? Или ярость? Негромко звякнул рычажок, на который Хэл осторожно положил трубку. Кэт обернулась. Это выражение лица она знает: растерянность. Возможно, радостная. Примерно как в тот день, когда они впервые встретились. - Что случилось? Отец поднял голову, поймал ее тревожно-любопытный взгляд. Чуть улыбнулся, разводя руками в немом удивлении. - Кажется, у нас гости. Почти тут же, ровно сливаясь с его негромким голосом, бодро тренькнул дверной звонок. Катрина пожала плечами. Проходя мимо журнального столика, она сгребла с него золотую заколку и привычным движением собрала волосы: некоторые коренные островитяне находили более предпочтительным общаться с проституткой, нежели с распустехой. Легкий поворот позолоченной ручки, небольшое усилие - и угораздило же взять номер с таким дурацким замком! Кэт негромко выругалась, надавила сильнее и неожиданно вылетела из номера, рухнув перед вовремя отскочившим гостем на колени. Дверь ехидно проскрипела что-то свое и с грохотом поприветствовала ближайшую стену. - Сильно ушиблись? - обеспокоенно спросил до боли знакомый голос. Она сфокусировала взгляд на ботинках, в которые едва не приземлилась носом. Идеальных, аккуратно нагуталиненных остроносых ботинках. Медленно подняла голову. Отглаженные серые брюки со стрелками, белоснежная свежая рубашка с вечно закатанными по локоть рукавами, темный строгий галстук... Боже, галстук, здесь, на Гоа, в такую жару! - Вы безнадежный педант, Ричард. Он улыбнулся по обыкновению мягко и почти незаметно, протягивая ей крепкую руку. - А вы неисправимо очаровательны в своей нелепости, мисс Стентон. Выпрямившись, Кэт первым делом отчего-то поспешила вглядеться в его лицо. Казалось бы, к чему, ведь они не виделись едва ли больше недели? Разве успела бы она забыть за это время человека, спасшего ей жизнь? Нет, она не забыла ни одной черты. И именно поэтому с первого взгляда отметила глубокую складку над переносицей, которой раньше не было, и темные тени под ясными глазами. Тяжелый груз, озабоченность? - Ричард? Он иронически поднял брови. - Мне начать объяснения прямо на пороге? Она в сердцах упрекнула себя за несдержанность и поспешила отойти с прохода, впуская гостя в номер. - Не ожидал вас здесь увидеть, мой друг, - честно заметил Хэл Стентон, крепко сжимая в узловатых пальцах широкую ладонь своего адвоката. - Я сам не ожидал себя здесь увидеть, - устало сознался тот, запуская пальцы в тяжелые, пропитанные потом волосы. Кэт еще раз внимательно посмотрела на него и увидела россыпь ярко-розовых пятен на бледных влажных щеках. Сердце пропустило удар. Что-то внутри словно полыхнуло сердитым огнем. - Мистер Карлайл! - грозно воскликнула девушка, - сейчас же, немедленно сядьте и выпейте воды! - Не нужно, - отмахнулся он. Кэтрин молча взяла его за плечи и с силой толкнула на мягкий тряпичный диван. Плюхнувшись рядом, ловкими движениями сняла с его шеи этот дурацкий неуместный галстук, расстегнула несколько верхних пуговиц на белой рубашке, не встретив и тени сопротивления - только бесконечно усталый взгляд зеленоватых светлых глаз. - Она права, - улыбнулся Хэл, доставая из бара кувшин с водой, - здесь в это время года почти так же жарко, как в Бангкоке, и в разы более влажно. На улице за тридцать, помилуйте, Ричард, неужели вам себя не жаль? - Не очень, - признал тот, - уже не очень. Кэт ощутила странный легкий холод в груди. Как будто белый прохладный цветок распустился где-то между легкими. - Что случилось? - спросила она, уже предчувствуя, что ответ ей не понравится. Ричард откинулся назад и закрыл глаза. - Они догадались.