One little bakery

— Этот день... Я не хочу, чтобы он заканчивался, — признается Юнги, слыша в ответ довольное кошачье урчание. Оно ласкает слух.       Юнги тянется к Чимину, чтобы снова поцеловать в мягкие слегка влажные покрасневшие губы, а затем опуститься чуть ниже. Он касается губами скул и шеи, отчего котик только громче мурлычет, дергая еще немного мокрыми ушками. Бариста осторожно гладит их кончиками пальцев. От этого Чимин млеет в его руках.       Согретый теплом, с темнотой и едва слышными всплесками волн за окном, Чимин по-кошачьи ластится и носиком водит по шее Юнги, вдыхая родной для него запах моря. Запах человеческой души. — Я тоже не хочу, — тихонько отвечает Чимин, подаваясь вперед, чтобы снова его целовали. Ему это так нравится — здесь, в этом месте, весь трепет, теплота, простая забота и Юнги, согревающий лучше пледа.       Здесь его дом...       В полузаброшенном морском городке, в кофейне на берегу, в маленькой комнатке на втором этаже деревянного здания, в звуках волн и золотистых закатах, в крепких объятиях — Юнги и есть его дом.       Чимин смотрит в окно, наблюдая за почти погасшим за горизонтом солнцем. Море уже не серо-голубого цвета — скорее, светло-сиреневое с постепенно исчезающими золотистыми переливами и отблесками последних солнечных лучей. А скоро оно станет темным, после чего в сияющей темноте появятся сотни тысяч звезд, заканчивая этот прекрасный день. — Я не хочу, — снова повторяет Чимин, не желая отпускать от себя ни Юнги, ни гаснущий закат, ни волшебство, которое он так долго искал. Только как признаться, как сказать об этом, он не знает... У него был всего день, который подошел к концу.       Бариста замечает, что котик внезапно теряется рядом с ним, сам продолжая то, что так стремится сказать его душа. Она рвется к нему. — Наверное, мне стоило сказать об этом ранее, — набирается смелости Юнги. Его мечта ускользнет, если ее не удержать, если не дать его понять, рассказывая о чувствах, — но после целого дня, проведенного вместе, после всех разговоров я понял, что для тебя это не просто развлечение на один день.       Юнги видит в кошачьих глазах Чимина искренность, свою судьбу, благословение души. — Для меня это не было развлечением, — Юнги обнимает и осторожно опускает Чимина на небольшую кровать, затем позволяя себе безумствовать, целуя открытые участки кожи и слушая в ответ тихое ласковое мурчание. — Наш однодневный брак был настоящим, — он снова признается, не отпуская от себя.       Чимин дышит тяжело прямо ему в губы, следит за каждым действием — он не умеет играть. Он умеет только любить своей простой любовью. Целовать и обнимать, выражая то, что он ощущает душой. — Я не могу скрыть свои чувства, я в общем-то даже не пытался, — бариста невольно смеется, пока котик мурлыкает ему на ухо.       На Чимине его одежда. Она словно всегда была на нем. Естественно, уютно. С ним рядом уютно — Юнги нависает сверху, действительно с трудом скрывая свою влюбленность. Он с раннего утра знал, что Чимин его судьба, которую не хочется отпускать. — Это правда? Я не знал... — Чимин тоже начинает улыбаться, помогая стянуть с себя одежду. Он дышит глубоко, но ему нравится то, что между ним и Юнги происходит. Нравится его жар, его поцелуи на теле. Он гладит мягкий животик, оставляя везде поцелуи и спускаясь ниже, разводит ноги и располагается между ними. — Это значит, что мы вместе? — Да. Ты не сердишься на меня? — спрашивает бариста, целуя в губы и начиная медленно входить. — Я хотел тебя рядом. Когда ты шел ко мне, я думал только о том, как сильно не хочу тебя отпускать, — Юнги двигается, прижимаясь губами к виску Чимина, целуя мягко. Чимин шумно выдыхает, обвивая чужую талию ногами. — Все в порядке, — мурлычет в ответ котик. Бариста поднимает его, сажая себе на ноги и снова входит, наслаждаясь тем, как Чимин двигается, как целует его щеки и вплетает пальчики в волосы. Он гладит стройное разгоряченное тело, оставляя аккуратные поцелуи на плечах, — я рад, — Чимин улыбается слишком ярко, блуждая по телу руками и губами, пока Юнги двигается в нем быстрее, совершенно сбивая дыхание, — я искал свой дом, но я уже нашел его, — тихо и с откровением говорит Чимин на ушко, затем тянет чуть ближе, чтобы крепко обнять, замечая в любимых глазах напротив яркие огоньки, — Юнги мой дом, моя душа.       С откровенным признанием Чимин чувствует, как тепло и влага Юнги распространяются по телу. Он дрожит, хватаясь за Юнги, который успокаивает, с теплотой говоря о том, что любит его. Чимин отвечает взаимностью и с трудом успокаивает дыхание. Ему все еще горячо.       Бариста помогает Чимину одеться и кутает в своих объятиях, накрывая засыпающего мурлычащего котенка пледом. Юнги рядом не может собраться, гладит под одеждой и мягко целует щечки и рыжие ушки. — Я наблюдал за тобой, — очень тихо произносит Чимин, забираясь на Юнги по-кошачьи, чтобы тот продолжал успокаивать поглаживаниями по спине, — издалека, — добавляет он, пока бариста вслушивается в голос и приятное урчание. — Нам дан дар видеть свою прошлую жизнь. Некоторые могут видеть ее целиком, некоторые — только частями. Я видел море, чувствовал его соленый свежий запах в легких, — Чимин вдыхает.       Он ощущает всего Юнги в этом запахе — его душу. Бариста мягко целует его ушки, шепча ласки, чтобы котик перестал дрожать. — Я видел именно это море, этот берег... Видел золотистый закат. Такой же, как сегодняшний, — с любовью произносит Чимин, засыпая теперь у себя дома. Обо всем остальном он расскажет завтра — еще будут сотни возможностей поговорить по душам, но самое главное он все же не оставляет на потом: — Я люблю тебя, Юнги.       Чимин засыпает у Юнги на руках. Бариста думает, что он из тех самых котиков, которые могут очень много. Не только их глаза сверкают удивительными перламутрами оттенков, но и душа. — Прижмись ко мне покрепче, ночью здесь довольно холодно, — шепчет Юнги почти спящему Чимину и целует пухлые губки перед тем, как сам засыпает.

***

      Бариста просыпается рано, но котик, видимо привыкший по утрам бодрствовать, уже сидит за столиком возле окна на первом этаже кофейни. Чимин кутается в плед и что-то старательно записывает на разноцветных листочках. — Спасибо, — отзывается Чимин, когда Юнги протягивает кружку ароматного кофе. Бариста садится рядом, наблюдая за тем, что делает котик. — Ты, наверное, не знал, но мы уже встречались... В прошлой жизни, — вздыхает Чимин и передает одно из посланий. Оно давно висело на стене — яркий сиреневый цвет потускнел, а чернила едва можно прочитать. — Тогда я оставил его здесь, это послание...       «Прошлой ночью...», это все, что может прочитать Юнги, но он словно знает продолжение, как знает его и Чимин. — Мы создали будущее, — без раздумий произносит бариста то, что давно хранилось в его душе. Она все помнила.       Теперь Чимин точно уверен. В этой жизни прямо сейчас они непременно будут счастливы. — Небо серое, скоро пойдет дождь, — сегодня пасмурно, и несмотря на ласковую улыбку, котик немного расстраивается. — Это к счастью, — уверяет Юнги, переплетая с Чимином пальцы. Котенок жмется к нему ближе и снова начинает мурлыкать. — Но я хотел посмотреть рассвет и закат... — Их впереди будет еще очень много, — не верит своему счастью Юнги. Он защитит его любой ценой.       Будет оберегать, наблюдая за тем, как резвятся на пляже его котятки, так похожие на Чимина, будет гулять с ним за руку и каждый вечер загадывать одно единственное желание с уходящим за горизонт золотистым закатом, будет наслаждаться сонным и ласковым мурчанием, кошачьими привычками и голосом, который шепчет о том, что их котятки пахнут морем, как Юнги, запахом его души.

«В этой жизни я нашел свой дом...».