One little bakery

      Юнги пытается успокоиться, изо всех старается заставить сердце биться медленнее, но все его попытки кажутся бесполезным.       К нему идет его судьба, сжимающая в руках маленький букетик белых цветов... судьба, которая ранним утром нашла его в любимом месте на берегу моря. Она благословила его мгновение назад... зайдя в эту часовню.       Чимин боится. Но входит, закрывая за собой тяжелую дверь. В часовне совершенно тихо, отчего волнение нарастает, отзывается тяжестью в сердце.       Что, если... он так и не решится? Испугается и упустит свое, родное...       Бариста улыбается ему — тепло, по-доброму, так ласково, что на секунду Чимин забывает о своем страхе и дрожи во всем теле, слегка опустив голову достигая горячего человека, что пахнет морем.       Чимин сразу берет его за руку. Так приятнее, надежнее. Так хочется.       Ушки котика снова подрагивают. Юнги ловит себя на мысли, что не может перестать любоваться. Любоваться темными бровками и узкими прелестными глазками, их цветом и ослепительной выразительностью, смущением на розовых щеках, аккуратным носиком и мягкими пухлыми губками.       Пожалуй, каждой деталью.       Его рукой, которая крепко держит букетик, чтобы не выдавать дрожь. Клетчатым красным шарфом, слегка поношенным и выделяющимся на фоне безразмерной белой куртки.       И в своей руке он чувствует его ладошку — это приносит необъяснимое облегчение, маленькую надежду. Юнги не хочет выпускать его руку из своей. Держит, сжимает, мягко касается большим пальцем кожи, слегка отодвигая край рукава, словно примеряя к своей.       Священник начинает церемонию, но кроме имен, все другие звуки, все другие слова перестают существовать.       Чимин шепчет свое владельцу кофейни на ухо, и когда тот наклоняется, успевает снова вдохнуть морскую свежесть, от волнения слегка задевая губами мочку.       Чимин покрывается мурашками от этого касания. Дергает ушками. Сразу смущается от того, как смотрит на него Юнги.       Бариста произносит свое имя следом, и Чимин сразу повторяет. Произносит слишком тихо, едва слышно. Растворяет вместе со своим голосом в звенящей тишине.       Священник спрашивает, готовы ли они вступить в брак, готовы ли быть вместе в радости и печали, помогать, поддерживать и оберегать, готовы ли хранить в сердце данные клятвы.       Чимин будет хранить ее в своем сердце. Бережно. Он улыбается совсем осторожно и говорит Юнги о своем согласии, снова произнося его имя. Но уже вслух.       Юнги влюбляется. Прямо сейчас. С каждой секундой. Чимин ему интересен, хоть сам бариста не знает о нем ничего. Интересна его жизнь, его увлечения, интересно, любит ли он море также сильно, как Юнги? Любит ли золотистые закаты? Готов ли стать частью его дома, его любимого места ?       Юнги слышит тихое да и не может не улыбаться, давая свое согласие в ответ. С ладошкой Чимина в своей ладони, с подаренной связью, не кольцами, но гораздо более ценным... соединением двух душ, он ведет его назад к побережью.       Море сегодня неспокойное. Ветер сильный.       Бариста протягивает замерзшему Чимину свой шарф, когда тот морщится от холода. Хотя к его удивлению котик стягивает с себя ботинки и бежит босиком к воде.       Совершенно беззаботно.       Юнги присоединяется к веселью, смеется вместе с Чимином, почему-то поднимает его на руки, спасая от высоких волн. — Я люблю море, — внезапно и откровенно произносит Чимин, прижимая рыжие ушки к макушке. Смущается. — Я тоже, — отвечает Юнги. Он крепко обнимает дрожащего котика и относит его к берегу, снимает свою куртку и усаживает Чимина на песок, старательно вытирая мокрые замерзшие ноги. — Я здесь живу. Это мой дом , — бариста не может не заметить, с каким любопытством Чимин изучает его. — Кофейня, — шепчет Чимин, боясь признаться, что все утро наблюдал за Юнги, признаться как сильно дрожит от каждого прикосновения горячих ладоней к ступням.       Юнги согревает его. Снова берет за руку и ведет вдоль длинного побережья, спасая от ветра, хотя сам мерзнет. — Кофейня тоже. И комната на втором этаже, — Юнги не скрывает, что живет бедно, что с трудом содержит кофейню, но не может отказаться от любимого занятия, бросить дорогое место. — А твой дом, Чимин? — бариста спрашивает с волнением, вспоминая недавний разговор со священником. — Его нет, — вздрагивает Чимин, останавливаясь и отводя взгляд. — Никогда не было, — Юнги кажется, что котику трудно говорить об этом. Он скрывает слезы, но бариста осторожно подходит и притягивает к себе, стирая влагу со щек. — Все время... один... скрывался... сбегал... с места на место... искал... — Юнги слышны только всхлипы.       «Искал. Ждал. Нашел свой дом», молчит Чимин, не решаясь сказать, почему приехал именно сюда.       Но здесь он. Тот, кого он искал. Тот, кого он выбрал. Согревающий его человек с запахом моря.       Чимин успокаивается, слушая рассказы Юнги о море, редких морских раковинах и своем маленьком городке. Бариста ведет его в город, приглашает покушать и спрашивает сам. Обо всем.       Чимин смущающийся и удивительно веселый с его кошачьими историями , с любимыми занятиями и своим интересом именно к нему и морю.       Юнги чувствует его доброту, искренность и не может насладиться до самого вечера, забывая обо всем, как и сам Чимин, танцующий и немного раскрепощенный в центре пустой площади, после стаканчика крепкого горячего глинтвейна. Ведь душа Юнги рядом с ним такая же горячая.       Согревающая от внезапного порывистого ветра.       Юнги все также не отпускает его руку и приглашает выпить кофе у себя, согреться и посмотреть закат. Чимин соглашается, с грустью осознавая, что с закатом закончится и день, закончится их однодневный брак, и завтра он станет Юнги чужим. Перестанет вдыхать его запах. И потеряет это свое, родное ощущение дома.       Еще одно мгновение.       Юнги показывает свою скромную комнату на втором этаже кофейни и вид из окна на закат. Он приносит две кружки ароматного сладкого кофе, и Чимин наслаждается этим вкусом, как наслаждается в эту секунду самим Юнги.       Они садятся совсем близко к окну и смотрят на закатное солнце, медленно исчезающее за горизонтом. Оно погружается в воду, оставляя в небе самые лучшие свои краски.       Только Чимин чувствует, что Юнги смотрит не в окно. Он рядом и смотрит на него — тем же золотистым, теплым взглядом. Он и есть золотистый закат с розовыми и фиолетовыми переливами, закат, рядом с которым обязательно загадывают желания. Золотистый закат, который стоит увидеть хотя бы один раз в жизни. Загадать самое заветное желание, маленькую мечту, отчаянную мечту, о которой не знает никто на Свете.       Юнги прячет его от всего мира, от непогоды у себя дома, на втором этаже кофейни. И пахнет морем — Чимин водит носиком, не замечая, как двигается все ближе. — Замерз сегодня? — обеспокоенно спрашивает Юнги. Он отдает свой плед вместе со своим теплом, совсем нежно обнимая, но не решаясь откровенно признаться Чимину в том, что их брак настоящий. Даже в том, что влюбился всего лишь за одну секунду.       Но не отрываясь смотрит в чужие слегка влажные глаза. Чимин удивительный.       Юнги казалось, что цвет его глаз похож на цвет морских волн. Но именно сейчас рядом с ним его глаза сияют, словно редкий драгоценный жемчуг Абалон, переливаясь множеством цветов и оттенков сразу. Они, яркими зеленоватыми, глубокими синими и чарующими фиолетовыми переливами, смотрят в его собственные. — Немного замерз, — с грустью отвечает Чимин, смущенно отворачиваясь и наблюдая за почти исчезнувшим за горизонтом солнцем. Его ушки волнительно подрагивает. Он так и не решается сказать. Спросить. Признаться. — Я уже... наверное... должен... — Хочешь принять горячую ванну? — внезапно спрашивает Юнги, даже не слушая отговорок Чимина, набирает воду, приносит полотенце и чистую одежду. Ждет, пока котик согреется и снова варит ему кофе, встречая Чимина с кружкой ароматного напитка. — Уши намокли, — улыбается Чимин. Он вытирает ушки и мокрые волосы полотенцем, сидя на полу возле окна, когда не знающий куда себя деть от волнения Юнги подходит и садится рядом.       Юнги делает все, лишь продлить эти мгновения рядом с Чимином. Его рыжие волосы все еще мокрые. И ушки также подрагивают. — Можно я помогу? — спрашивает с интересом Юнги. Чимин кивает. Ему нравится Юнги рядом.       Бариста осторожно вытирает полотенцем волосы и нечаянно касается мягкого ушка ладонью, отчего Чимин вздрагивает. — Я могу их потрогать? — Чимин разрешает, все также смущенно кивая и, кажется, покрываясь румянцем.       Юнги осторожно касается пушистой шерстки, гладит и ласкает. Но Чимин доверяет ему, хотя обычно котики не позволяют такого. Чимин особенный. Близкий. Очень нежный и тихо мурлычащий от удовольствия.       Ему нравятся касания Юнги. Они самые первые в его жизни. И самые приятные. Он сам не замечает, как начинает мурлыкать, закрывая глаза. Забывает обо всем. Пока вновь не открывает глаза, покрываясь мурашками от близости к Юнги — губы Юнги почти касаются его собственных.       Бариста не отводит глаз в сторону. Внимательно рассматривает. Улыбается слишком широко и откровенно. Словно одной лишь улыбкой признается в чем-то большем. — Этот день... ведь почти закончился? — Чимин не хочет спрашивать о таком, находясь так близко к человеку, который ему нравится. Впервые находясь дома. — Если мы захотим, то он может не заканчиваться... — признается Юнги. Признается и целует, не хочет отпускать Чимина. — Я не хочу, чтобы он заканчивался, — еще одно признание и Юнги снова целует губы котика, начинающего нежно мурлыкать.