Hold me longer

      Выдохнув, Рафаэль начал тренировку в своей комнате. Было ощущение, будто они с Лео наконец-то помирились. Во всяком случае, напряжение спало. Но проблема осталась нерешённой — почему эти фантазии овладели его разумом именно в столь хрупкий для их отношений момент? Раф понимал, что брат мог не так его понять, но всё же извращенные мысли о лидере не отпускали.       Всё началось тогда, когда Раф стал изучать своё тело, в юности. В какой-то момент он начал чувствовать необычные ощущения своей «трубковидной мышцей» внизу. Он слишком стеснялся обсуждать это с отцом. Нет, позже они всё же смогли поговорить на эту тему, однако Рафаэль всё же начал свои исследования слишком рано. Конечно, он мог бы рассказать об этом Донни, но разговоры с ним всегда были настолько сухими, с ярко выраженным научным оттенком, что становилось неловко. При Майки он не хотел даже упоминать о чем-то неприличном — младший всё ещё считался невинным и непорочным как ребенок, несмотря на его пошлые и кокетливые шутки. А Лео… Ни за что в жизни он не станет обсуждать подобное с бесстрашным! Хоть он и пообещал себе никогда не думать о нем в сексуальном плане, мысли всё равно путались и погружали в раздумья: поскольку Лео был самым старшим из братьев, он наверняка уже давно знал о мастурбации, говорил об этом с Донни или с мастером Сплинтером. По крайней мере, Рафаэль так предполагал. Подобные мысли выводили из себя, невольно заставляя задуматься и о том, что тупой бесстрашный наверняка и в этом деле безупречен. И тогда он не мог перестать думать, насколько Леонардо может быть идеальным в постели. Прежде чем он смог отбросить эту идею, Раф уже начал ласкать себя, представляя лидера, находящегося в различных позах и произносящего фразы из порно журналов, которые он прятал у себя в комнате. Понадобилось время, прежде чем Рафаэль осознал, что такие фантазии слишком неправильные, что не стоило мастурбировать в такой ситуации. Это было ужасно. Он попытался исказить всё, скрыть чувства гневом и наигранным отвращением. «Притворяйся, пока сам не поверишь в это.» Неплохо сказано. И план работал: всё было хорошо, всё приходило в норму, он перестал чувствовать себя неловко рядом с окружающими, рядом с Лео. До той чёртовой ночи. Леонардо предлагал прояснить что-то. Вдвоём. Только они вдвоём. Всё это звучало определённо формально, но разум Рафаэля был вновь поглощён пошлыми фантазиями. Просто отвратительное стечение обстоятельств…                            Рафаэль, вздохнув, рухнул на пол в своей комнате и уставился на него. Он должен сегодня придумать что-нибудь. У Леонардо очень хорошая память, и он, скорее всего, будет задавать вопросы о том, что случилось. Может перестать осыпать его неубедительными обвинениями в эгоизме и отступить? Должен ли он предложить банальные объятия? Слова застряли в горле при одной мысли о возможности телесных соприкосновений с лидером. Он, правда, очень хотел узнать, каково это — держать Лео в объятиях. Тот всегда такой холодный и отрешенный, что даже Донни издевался над его равнодушием. Он заботился о своей семье, но видимые чувства проявлял только по отношению к отцу — почтение и восхищение. А по отношению к своим братьям? Он был более отдалён. С Рафом бесстрашный вёл себя как настоящий мудак, как бесчувственная занудная задница. Бунтарь не был уверен в том, как Лео относился к Дону и Майки. Вероятно, просто с терпением. Это раздражало Рафаэля до мозга костей. Конечно, он старался скрывать любовь к своей семье, но иногда выпаливал что-то наподобие «драматического и страстного воспевания любви к своим братьям». Он хотя бы не был таким безразличным и отстранённым. Он не заставлял всех считать себя «особенным», как это делал Лео.       — АРГХ! — резко поднявшись, Рафаэль громко простонал.       Он решил, что это хорошая причина почитать нотации бесстрашному. Пора поменяться местами.                            Лео стоял под душем, рассматривая своё тело. Он был удивлён: совершенно очевидно, что он растущий подросток, мутант-черепаха, но в то же время Леонардо являлся и обычным парнем. Юношей. Он вырос. И там, внизу, тоже. Это было странно. С чего бы, если он столько раз отливал… Лео прикрыл глаза — это глупо. Он был уверен, что ни один из его братьев не рассматривал свои гениталии и не удивлялся: «Ого, он стал больше!» Лидер фыркнул и отметил, что нужно держать себя под контролем. Как только Леонардо подумал об этом, в голове всплыли противоречивые мысли. Он давно не позволял себе хотя бы немного удовлетвориться дрочкой. Также его интересовал вопрос — если Рафаэль… вырос таким большим физически, то и… там тоже?       Лео распахнул глаза и поднял голову, однако вода полилась прямо в глаза, поэтому взгляд пришлось опустить.       — Ни за что… — пробормотал он себе под нос, стараясь успокоиться. По телу пробежала будоражащая тёплая дрожь.       — Нет… — пробормотал Лео, закусывая нижнюю губу. Он чувствовал свою беспомощность в борьбе с жаждой Рафаэля… с мыслями о Рафаэле… Почему они так заводят?! Он мог поклясться, что ощущает возбуждение.       — Уф-ф-фх… Ох, панцирь… — Лео выдохнул и принял свое поражение. У него действительно встал. Ему нужно как-то принять эту ненормальную дикую ситуацию, взять себя в руки и довести тело до сладкого высвобождения. Спасибо за всё Рафу…       Почему именно Раф?.. Это же неправильно. Он ведь чувствовал отвращение. Лидер прикрыл глаза, опёрся рукой о кафельную плитку, прижавшись лбом к ладони, а вторую руку опустил на возбуждённый член. Он сильно прикусил губу, чтобы приглушить рвущиеся наружу стоны. Лео не мог удержаться от мысли о том, как бы было хорошо, если бы Рафаэль подошёл сзади и прикоснулся бы к нему… хоть где-нибудь.       Вода, стекающая по телу была горячая, однако Лео дрожал. Но дрожал, скорее, от удовольствия, которое окутывало его, когда рука ускорялась.       — Нх-х, да… — он уже практически не мог контролировать свой голос, извиваясь. — Р-раф, — простонал он сквозь зубы. Лео так сильно хотел, чтобы младший брат был рядом прямо сейчас, уже не было сил что-то отрицать, слушать голос разума, держать всё глубоко внутри… Чувства овладели им, затуманивая разум наслаждением, смешанным с горячими фантазиями о Рафаэле, прикасающимся к нему везде, где бы Лео ни пожелал.       — Нгх… — он заглушил очередной стон и открыл глаза. В этот раз всё происходило дольше. Лео чувствовал обжигающий жар по всему телу, рука начинала ныть, но этого всё равно было недостаточно. Он хотел больше. Намного. Он бы отдал всё, лишь бы Рафаэль был здесь и даже не так важно, пожалеет ли он об этих мыслях позже. Сейчас его беспокоило совершенно иное. Лео всхлипнул: бедняга так хотел получить оргазм, но тот никак не наступал. Он отстранил голову от своей руки и опустил ладонь вниз. И его посетила идея. Что если… он попробует заменить прикосновения Рафаэля своими собственными при помощи свободной руки? Представлялось неплохо. Леонардо вздохнул, снова сосредоточился на удовлетворении и прикоснулся к себе. Сначала плавно огладил пластрон, шею, бока, бёдра, затем его ладонь остановилась на заднице. Неописуемая эйфория пронзила тело. Он облизал влажные губы в предвкушении. Что если?.. Он медленно провёл ладонью вниз, слегка прогнулся… и скользнул пальцем к своей дырочке. Лео охватила лёгкая паника. Он зашел слишком далеко и не делал подобное раньше. Это вызывало ещё большее отвращение к себе, но желание попробовать всё же брало верх…       Сконцентрировавшись на приятных ощущениях, мечник начал поглаживать свою дырочку, которая горела, как и его член.       — Ох, панцирь, да… — выдохнул он, подрагивая в нетерпении.       Леонардо почувствовал, что готов вспыхнуть, оживлённо представив, как член Рафаэля вместо его пальцев трется между ягодиц. Он почувствовал головокружение от желания и страсти. Двойная стимуляция, наконец, довела его до предела. Его сердце стало биться чаще, затрепетало, и Лео кончил с приглушённым стоном.       Он опустился на колени, чувствуя себя невероятно хорошо после столь чувственного оргазма. Его тело подрагивало, а сперму мгновенно смыла проточная вода.       Будет тяжело забыть всё это, ведь Лео хотелось попробовать больше. И это совсем не радовало. Особенно фантазии о Рафаэле, которые мелькали на фоне. Но ещё хуже был тот факт, что он проигнорировал все произошедшие прения с Рафаэлем, а также его слова, которые очень расстраивали — Раф иногда не видел его как брата. Это шокировало лидера и заставило задуматься.                            День прошёл с взаимным игнорированием со стороны Леонардо и Рафаэля, однако напряжения между ними не было — они просто избегали друг друга. У обоих были свои определённые причины, но делиться ими никто не собирался. Рафаэль скорее избегал именно беседы с Лео наедине, в то время как Лео винил себя за грязные фантазии. Дон и Майки старались вести себя наиболее естественно. Они заметили, что братья уже не столько спорили, сколько, напротив — медленно шли к примирению. Мастер Сплинтер также ощущал натянутость атмосферы и это волновало его всё больше и больше. Мудрая крыса стояла перед дилеммой: должен ли он предотвратить нарастающее напряжение между старшими сыновьями или оставить как есть. В конце концов, он решил всё же остаться пока в стороне и понаблюдать. Они взрослели, им нужно было всё больше развиваться, особенно Леонардо. Сплинтер и раньше замечал, что у сына были проблемы с выражением сильных эмоций, с самопознанием. Остальные члены семьи всегда были на первом месте, но о себе заботиться он явно забывал. Лео лишь тренировался, чтобы стать лучше и заслужить признание своей семьи. Или признание просто как мутанта-черепахи, освоившего мастерство ниндзюцу и владение катаной. Он пытался заслужить обладание оружием, которое должно было заслужить такого хозяина как он.       Семья терпеливо выжидала. Лишь Майки порывался спросить у старших, когда же они прекратят эту бессмысленную ссору, которая начинала затягиваться и приобретать более серьёзный оттенок, что даже ему доставляло неудобства.              Всё было относительно спокойно: Раф, как обычно, дурачился с Майки, Донни тоже иногда перебрасывался парой фраз с братьями, а Лео старался держаться подальше от разговоров, предпочитая наблюдать. Он даже нашёл оправдание — нужно было заныкаться в укромный уголок и заточить мечи. Это занятие успокаивало лучше всего, если он беспокоился. Когда Лео, уставившись на Рафаэля, задумался, на его плечо опустилась ладонь. Черепашка поднял глаза на ее обладателя — крыс сел рядом с ним, тихо выдохнул и стал наблюдать за остальными вместе с сыном.       — Между вами снова и снова рождаются тихие бури, несмотря на то, как сильно лидер старается укротить и утихомирить их, — наконец объявил мудрец.       Лео напрягся, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на отца или Рафа.       — Прошу прощения, сенсей. Я стараюсь изо всех сил. Вчера я поговорил с Рафаэлем, и он, кажется, готов к содействию, дабы принести гармонию в нашу семью, — Леонардо ответил торопливо и отстранённо.       — С чего ты взял, что я говорю только о тебе и твоём брате?       Мечник стиснул зубы, но постарался сохранить спокойствие.       — Извините, сенсей. Именно эти раздумья беспокоили меня в последнее время, поэтому я хотел, чтобы вы знали, что всё под контролем.       Ухо мастера Сплинтера дёрнулось, он снова вздохнул.       — А как же Микеланджело и Донателло?       — Что с ними?..       — Чем чаще ты сосредотачиваешься на одной проблеме, тем более тяжёлый груз приходится на плечи остальных.       Лео нахмурился. Он действительно много времени уделял своим мыслям и теперь вина грызла его ещё сильнее. Лидер позволял желаниям и глупым фантазиям заполонить разум и зациклился на младшем брате, но мало этого — он еще и забыл о двух других братьях. Ладонь крепче сжала катану, покоящуюся на коленях.       — Вы правы, сенсей. Я буду…       — Леонардо, — мастер Сплинтер перебил его, чувствуя в сыне нарастающее волнение.       — Простите, сенсей.       — Леонардо, сын мой. Ты взваливаешь на себя слишком много проблем и вины. Нет ничего плохого в том, что ты уделяешь много времени вашим с Рафаэлем отношениям, нет ничего плохого в том, что ты уделяешь больше времени себе, но иногда ты забываешь общаться. Общение очень важно. Даже если ты не собираешься раскрывать каждую мысль и план, нужно сообщать команде о прогрессе или даже просто ободрять их. Попробуй пообщаться. Я вижу, что Донателло и Микеланджело сбиты с толку: пока вы с Рафаэлем пытаетесь решить проблему, они остаются в стороне, озадаченные и в неведении, ожидая подсказки или каких-нибудь признаков того, что они, наконец, могут выдохнуть спокойно, и это выматывает.       Лео расстроено вздохнул.       — Я никогда не забыл бы и не обделил бы вниманием ни одного из моих братьев! Каждый из них важен для меня. Я расту и учусь быть более понимающим в отношении их идей и мыслей. Я дал им понять, что мы с Рафаэлем поссорились, и, что ему нужно время, чтобы его панцирь остыл. Я надеюсь, что мы с ним сможем претворить наш план в жизнь и двигаться дальше, что всё снова будет хорошо. А пока им нужно подождать.       Отец кивнул.       — А ты дал им знать об этом?       Леонардо поник головой.       — Я подумал, что это было очевидно…       — Одни вещи понятны сами по себе, однако некоторые нуждаются в разъяснении, — проговорила мудрая крыса, поднялась, похлопала Лео по плечу и удалилась в свою комнату.       Лео задумчиво уставился на свой меч. Его слегка расстраивала мысль о том, что он не был настолько безупречен, как хотелось бы. Поэтому каждый раз, когда его отец указывал на это, мечник злился на него за то, что тот ждал от сына отработки каждой детали, хотя были и более серьёзные проблемы. Но больше парень злился конечно на себя. Однако на этот раз он осознавал, что просто потерял контроль из-за своих эгоистичных и извращённых мыслей. Это вызывало неприязнь и отвращение. Лео вздохнул. Ему необходимо основательно помедитировать и оставить все искушения на потом. Лидер хмыкнул, когда противоречивые мысли снова напомнили о том, как он не хочет отказываться от грязных фантазий, что он хочет больше исследовать наслаждение и своё тело.       Лео тряхнул головой, убрал мечи и, вскочив, побежал к братьям, дабы отвлечься и уйти от собственных мыслей.       — Конечно, мы сегодня уже тренировались, но может займемся чем-нибудь вечером? Не тренировкой, а чем-нибудь… веселым? — он выпалил, не задумываясь. В голове эта идея звучала хорошо: он мог бы побыть вместе с братьями, наладить отношения и командную сплоченность. Причем с каждым из них.       — Веселье? Ва-а-а-а-ау, это же волшебное слово, чувак! Не могу поверить, что ты его сказал! — Майки уже засиял.       — Конечно, давайте. Что именно ты предлагаешь? — Донни тоже с любопытством улыбнулся.       Рафаэль ничего не сказал — только неловко почесал затылок и отвернулся. Лео же вновь почувствовал смущение и волнение, глянув на него, но он был полон решимости навсегда избавиться от этих чувств.       — А у вас, парни, есть предложения? — Леонардо упер руки в бока.       Потом он терпеливо ждал, когда у младших иссякнет поток идей и мыслей о том, как можно поразвлечься. Темперамент же отвел взгляд, притихнув.       — Р-раф? — лидер позвал его, естественно, захотев поинтересоваться и его мнением, но был слишком робок, неловок и суетился на одном месте.       — Хм, — Раф повернулся к нему и их взгляды встретились на секунду, но потом они уставились себе под ноги, смущенно переминаясь с ноги на ногу.       Дон и Майки растерянно моргнули.       — Ну так, эхм… А у тебя, ну… есть, м-м, какие-нибудь идеи? — Лео, наконец, выдавил из себя вопрос. Вышло гораздо нерешительнее, чем хотелось.       — Не знаю… Всё и так круто, — бунтарь пожал плечами, пытаясь казаться расслабленным и пофигистичным и у него получилось, но он всё равно выглядел немного смущенным.       Почему это происходит?! Леонардо запаниковал, но понимал, что им лучше успокоиться, пока рядом младшие.       — Хорошо-хорошо, что случилось? — Майки спросил, метая подозрительные взгляды то на одного, то на другого.       Мышцы Лео напряглись, и он нервно облизнул губы. Раф перевел взгляд на весельчака.       — Ребят, если не хотите что-то делать вместе, то не надо заставлять себя… Я имею в виду… если вам надо решить свои проблемы, то мы с Майки просто оставим вас, ладно? — Дон осторожно предложил.       — Да, чуваки, у вас же явно что-то не так.       — Всё нормально, полный порядок. Так что ты там предлагал?       — Прости… Я просто хотел провести время вместе без всяких тренировок, поднять настроение, — проговорил Лео. Он звучал сухо и холодно, будто слова приносили ему боль, но скорее всего он просто винил себя и старался не показывать этого.       — Ого, вау. Ну, извини, что не оправдываю твоих ожиданий и не следую твоему плану, — Рафаэль на автомате съязвил, явно нажав не на ту кнопку и вот, пожалуйста, опять недопонимание.       — Нет, я не это имел в виду! — Лео раздраженно огрызнулся.       Игривая улыбка Майки исчезла.       — О нет, они снова начали…       Донателло вздохнул:       — Ла-адно, я думаю, мы все уже устали, а? — сказав это, он зашелся зевком и устало потянулся. — Давайте сейчас пойдем спать, а завтра вечером посмотрим кино?       — Да-а-а-а!!! Мы можем посмотреть какой-нибудь новый фильм или Годзиллу! Нам нужны: попкорн, пицца, что-нибудь попить, ну типа содовая или кола! — Майки снова взбодрился.       — Хорошо, я согласен. Давайте устроим завтра вечер кино. К концу дня мы закончим дела, тренировки и патруль и тогда сможем собраться вместе и… посмотреть любое кино, какое выберем, — Лео кивнул, игнорируя взгляд темперамента.       Рафаэль закатил глаза и сложил руки на груди, не отрывая взгляда от старшего.       — Звучит круто, — проворчал он.       — Отлично! Ну, спокойной ночи, парни! — сказал Донни и кивнул братьям, до сих пор обеспокоенно глядя на них. Но он решил, что сейчас лучше уйти. Он жестом позвал Майки за собой, пока тот радостно прыгал и тряс Рафа от волнения, но потом сам оторвал самого младшего от брата и утащил в его комнату.       — Спокойной ночи, пацаны! — нетерпеливо крикнул шутник и запрыгнул на кровать. Гений ему помахал и закрыл дверь, а потом снова посмотрел на тех двоих.       — Надеюсь, вы что-нибудь придумаете… — сказал он и так же с улыбкой помахал им перед уходом.       Лео дождался, когда наступит тишина, и посмотрел на Рафа, который глянул на него в ответ.       — Ты просто невозможен, — прошипел Лео и пошел к себе в комнату, но Раф схватил его за запястье и резко дернул назад. Лидер развернулся и, распахнув глаза, удивленно уставился на брата. Рафаэль стал не только выше, но и сильнее, это уж точно.       — Я тебя, кажется, о чем-то попросил… И ты, кажется, блять, забыл об этом. Я сказал, чтобы ты, сука, прекратил эту хрень и убавил свое блядское эго!       — Раф, следи за языком! И, погоди, что?! — Лео остановился, вдохнул, выдохнул и попытался вспомнить, что сделал не так. Раф хотел было огрызнуться и крепче сжал запястье Лео, но тот, молча, прервал его, наклонившись ближе:       — Ч-ш-ш, достаточно. Нам надо успокоиться, — он тихо прошептал и на мгновение закрыл глаза, дабы прийти в себя.       Раф замер. Это его «ч-ш-ш» и этот ровный голос подняли трепет, прошедший через Рафово тело. Он позволил лидеру быстро отойти от него и покинул его личное пространство. Мечник открыл глаза, почувствовав разрыв контакта, и был где-то глубоко внутри расстроен этим, но проигнорировал ощущения. Потом Лео удивленно моргнул, но не смог не улыбнуться, едва сдерживая смешок, когда встретился взглядом с бестолковым беспокойным выражением лица Рафа, совершенно не замечая, с чем борется сейчас брат.       — Может, выйдем наверх? — прошептал Лео с улыбкой.       Рафаэль с трудом сглотнул, но потом кивнул, дразняще ухмыльнувшись.       Стараясь быть максимально тихими, черепашки пробрались на крышу ближайшего здания. Здесь на улице было намного лучше — легкий ветер отрезвил сознание Лео, и теперь братьям не нужно было шептаться или следить за окружением.       — Да, это хорошая идея. А то у нас дома у стен есть уши, — спокойно сказал Рафаэль, глядя вдаль на ночные огни и автомобили под ним. Ему действительно нравилось быть вне логова.       — М-м… — Лео всё еще тепло улыбался, расслабляя разум и зрение, но потом он повернулся к младшему с серьезным выражением лица. — Раф, нам, правда нужно поговорить и разобраться во всем. Сегодняшний спор доказал, что мы до сих пор не понимаем друг друга.       Раф слегка напрягся, красивые изгибы его мышц подрагивали при малейшем движении.       Его было очень легко прочесть. То, как легко читаются эмоции на его лице, было преимуществом и недостатком одновременно. Даже сейчас, даже Бесстрашный, который не ведает о существовании многих эмоций, мог заметить, что Раф расстроен и что ему неудобно это обсуждать.       — Ты о чем? — он хмыкнул. — Какие тут недопонимания, мы ж выросли вместе.       — Ну, да, ты прав… — Лео почесал затылок. — Но мы ведь меняемся.       — Ладно, окей, ты обвиняешь меня в том, что я вижу тебя самовлюбленным эгоистом. Так поясни мне тогда, в чем дело! Почему ты себя так ведешь? — его тон вновь стал нетерпеливым и недовольным.       — Ну, ты говоришь, что я постоянно веду себя эгоцентрично. Но я понятия не имею, с чего ты это взял, ведь лидером быть сложно. Сложно иметь столько обязанностей и еще всегда оставаться собранным. Вряд ли всё это значит, что я эгоист.       — Ага, оправдывайся дальше. Ты только о себе и думаешь, — уперто проворчал Раф.       — Что?! Во имя панциря, Раф, какие у тебя со мной проблемы?! Я не понимаю, почему ты меня так ненавидишь! — лидер рявкнул на него, быстро теряя терпение. Противно было осознавать, что Рафаэль так быстро нарушил его обычно непоколебимое самообладание.       Бунтарь промолчал и отвернулся. Лео долго и напряженно ждал.       — Рафаэль, посмотри на меня и скажи, почему ты ненавидишь меня, — грубо потребовал Леонардо.       Тот упорно не поворачивался и не отвечал. Старший вздохнул и с поражением опустил голову. После долгих минут, казавшихся часами, он снова заговорил:       — Я так часто чувствую себя потерянным и напуганным. Я понимаю, что никогда не смогу расслабиться, отдохнуть и мне нужно стать лучшим для вас, ребята, но иногда бывает, когда я… я просто не знаю, что от меня требуется, хотя я должен знать. Я так устал от этого, — голос Лео становился всё тише, черепашка закрыл глаза. Руки покоились на бедрах. — Я… я не знаю, чего вы от меня хотите, не знаю, как стать лучше для вас. Всё, что я делаю, тебя не устраивает, только заставляет ненавидеть меня всё больше и больше. Ты просто… не понимаешь, насколько мне дорога семья… все вы, парни. Я не могу позволить себе ошибки. Я не могу позволить себе веселье, я много чего не могу позволить себе, ведь я должен стать лучше… для вас, — кулаки сжались на бедрах и он почувствовал, как глаза стали влажными. Это было жалким зрелищем, но он слишком устал, чтобы притворяться. Факт того, что Раф ненавидит его, стал ударом в самое сердце. — Ты называешь меня самовлюбленным, а я даже не знаю, кто я, кроме как командир команды. У меня нет вкусов и увлечений… разве что те, которые нужны для совершенствования. Если ты думаешь, что я всё это делаю для себя, то ты глубоко ошибаешься.       Он изливал душу, даже не замечая, что Рафаэль его очень внимательно слушал. Невыносимо было сдержаться — всплеск любви рвался наружу, заставляя забыть обо всём, крепко обнять Лео и не отпускать, защитить и приласкать, но Раф боялся. Он понимал, что дело не только в утешении брата. Сейчас он думал о том, какой Лео очаровательный и красивый, когда эмоционален, он кажется таким слабым и хрупким. Увидеть такое можно раз в жизни.       Темперамента одолели разные чувства: и те, что назывались семейной заботой, и те, которые были странными и другими. Раф на самом деле был опытен в делах амурных, так как еще в ранние годы эта тема его интересовала и он был гораздо более посвящен в детали нежели Бесстрашный. И теперь бунтарь начал сдаваться этим чувствам, против которых так упорно боролся, ощущая что-то более сильное, чем братская любовь. Ему очень хотелось показать Лео, что скрывалось за гневом, недовольством и презрением, но был сам слишком напуган. Большой и крутой Рафаэль просто трусливо поджал хвост, не в силах сделать что-то. Всё, что он мог, это любоваться образом старшего пока может.       — Эй… ты классный. Ты просто обалденный и ты всегда каким-то образом идеален. Слишком идеален. Иногда тебе надо не так сильно изнурять себя… Ну, знаешь. Типа, выкладываться не на пятьсот процентов, а на двести или сто, — сказал Раф заботливым тоном и не смог сдержаться от того, чтобы немного приподнять подбородок Лео и нежно погладить его.       — Раф, это не помогает… — лидер хныкнул и, оттолкнув от себя руку, стал вытирать глаза от слез. — Ну, теперь ты счастлив? Я сейчас так жалко выгляжу, прямо тебе на посмешище, — Лео смущенно пробухтел, но тон оставался теплым и мягким.       Рафаэль не сдержал дерзкой ухмылки:       — Да, мне правда нравится, то, что я сейчас вижу… — игриво и дразняще пробормотал он.       Мечник несильно толкнул его в плечо.       — Так что ты предлагаешь делать дальше?       Лео вздохнул, успокаиваясь понемногу, а затем посмотрел на город, долго размышляя.       — Во-первых, нам нужно помириться и постараться обойтись без глупостей, хорошо? Теперь ты знаешь больше, и я надеюсь, ты не забудешь всё это…       Раф кивнул и развел руки в стороны.       — Ладно, иди сюда… — тихо сказал он, предлагая объятия.       Сначала секунду они колебались, но потом Лео, наконец, осторожно подошел к брату и обнял его, за что получил крепкие и грубоватые ответные объятия, что выдавили из него воздух и какие-то непонятные звуки. Братья стискивали друг друга довольно долго, пока не почувствовали неловкость и напряжение. Они не знали, когда отпустить друг друга и как лучше это сделать, но, в конце концов, Лео предложил им остановиться и они, разойдясь, смущенно отвернулись. Раф прочистил горло:       — Ну, так? — пробурчал он.       — Д-да, так… эм… Я думаю, что… всё прошло неплохо, поэтому мы могли бы выйти так же и… поговорить еще раз?       — Да, и… отныне мы будем иногда так тусоваться здесь, — темперамент старался говорить хоть что-нибудь, просто чтобы прийти в себя.       — Если ты хочешь, — сказал Лео неуверенно. Он насторожился, вспомнив, что, когда он предлагал это в прошлый раз, Раф почему-то взбесился. Он очень надеялся, что такого больше не будет и они смогут нормально всё обсудить.       — Ну, ты и я будем просто иногда тусоваться и говорить о чем-нибудь…       — Ага…       Раф на мгновение задумался и прочистил горло.       — Да, конечно…       — Х-хорошо, — с облегчением промямлил лидер.       — Тогда, завтра вечером?..       — Было бы здорово, но у нас вечер кино с младшими…       — А-а, точно… Я забыл об этом… — саеносец попытался пошутить, но вышло вроде как неудачно. — Но, а после него… мы можем?       — Ну, будет уже поздно, а нам рано вставать. Знаешь, мы могли пойти следующей ночью.       Рафаэль пожал плечами, лицо выражало странное разочарование.       — Ладно…       — Договорились! Так, а сейчас… мы пойдем домой? — Лео указал на соседний переулок.       — Я бы остался, но если ты так говоришь…       — Это всё очень мило, но, боюсь, что не могу оставить тебя здесь, Раф. Я более чем уверен, что ты успеешь поспать только час и тогда… — синеглазый встал и уже хотел было пойти.       — Нет, я говорю, типа… — Раф встал гораздо медленнее, неторопливо. — Мы… вместе тут останемся… — он неловко пожал плечами, замялся и потом нахмурился в напряжении. — Ладно, пофиг… — он огорченно пробормотал, потом спрыгнул с крыши, быстро спустившись вниз, чтобы поскорее добраться до канализации, до дома, до своей комнаты.       Лео опешил. Он просто стоял, как громом пораженный, с распахнутыми глазами и пылающими щеками. Изо всех сил он старался успокоиться, не принимать во внимание то, что Раф хотел побыть с ним. Он спрятал чувство жгучей тоски глубоко внутри, игнорируя и пытаясь прийти в здравый ум. Это был лишь удачный шаг на пути к тому, чтобы привнести гармонию в семью И НЕ БОЛЕЕ!                     Так ведь?..