Беда не приходит одна

Вечер догорал в старой облупившейся пепельнице, разливался в граненых стаканах с кока-колой и ромом, таял в свете голубого неона от длинной безвкусной лампы, когда-то купленной в безымянном магазине техники. — У меня ощущение, что женишься ты, а не я, — высокий широкоплечий мужчина почесал затылок и разом махнул остатки колы. — Дочь, прекращай, а то я начну думать, что ты куришь не в первый раз. Кристиан затушила третью сигарету и тяжело закашлялась. Отец был пьян в хлам, а она, пользуясь моментом, разговорила его на все интересующие ее темы. Желание расстроить свадьбу росло с каждым часом. — Я очень редко курю, — хрипло пробормотала девушка, выбрасывая пепел в окно. На сегодня, а лучше и на ближайшую неделю, ей хватит. — Пью тоже, если это кого-то волнует. — Меня волнует, — сурово заявил отец, откидываясь на стуле. — А еще меня волнует завтрашняя репетиция. Похоже, мне пора бриться. — Да, щетиной ты покрылся знатно, — усмехнулась Кристиан, устало потирая глаза. — Но тебе идет. Похож на байкера. — Новая жизнь — новый стиль. Бесформенные кожаные куртки в прошлом, как и щетина. Оно и к лучшему. Тебе бы тоже не помешало, — махнул он в сторону входной двери, у которой валялась черная куртка дочери. — И почему у нас такой бардак?.. — В переезд всегда так, — пробубнила девушка. — Лампу мою любимую выкидываем. И пепельницу. А тебе ее я подарила, между прочим. — Все нормальные дети во втором классе лепили из глины слоников и котят, и только ты вылепила мне пепельницу, — рассмеялся мужчина. — И обожгла, и лаком покрыла… Надеюсь, когда в твоей жизни появится мама, ты перестанешь быть такой неоднозначной. Кристиан промолчала. Спорить она не хотела. Не сейчас. Не тогда, когда последняя ночь в их старой квартире в Нью-Йорке стала вечером откровений, алкоголя и крепких сигарет. Все вокруг было ободрано, обложено газетами и коробками. Никогда еще в их жизни не происходил такой хаос. Только 14 лет назад, когда мать бросила их на произвол судьбы, укатив с известным писателем, ныне известным как беглый преступник. Вот тогда был настоящий хаос. Отец сходил с ума. Бил тарелки каждый вечер: швырял их в стену, разбивал на мелкие осколки, все убирал, а на утро покупал новые. Казалось, четырехлетняя дочь куда легче переживала уход матери. Кристиан помогала отцу как могла. А он всю жизнь оберегал ее. Никогда не скатывался до пьянства, работал за баром день и ночь, позволяя себе «зажечь» в старом баре на их улице только когда дочь оставалась у лучшей подруги на ночь. И вот теперь он сообщает, что женщина, с которой от встречался уже полгода, вот-вот станет его женой. «Еще один развод уже не переживу я» — с горечью подумала девушка, убирая стаканы со стола. «Хоть повышение получил на новом месте, управляющий баром. И на том спасибо». — Опять молчишь, — вздохнул отец, тяжело поднимаясь на ноги. — Ладно, чего уж говорить. Я все понимаю. Но постарайся хотя бы сохранять нейтралитет. Договорились? — Я постараюсь, — лаконично ответила дочь. — Ты знаешь мое мнение на этот счет. — За что ты так ее не любишь? — спросил мужчина. Этот вопрос звучал все полгода их отношений, но Кристиан каждый раз лишь качала головой и пожимала плечами. — Интуиция, пап, — ожидаемо ответила она и сейчас. — Уверена, у нас будут с ней проблемы. А тут еще выясняется, что у нее есть дочь. И как вот мне? — Я же не селю вас в одну комнату, — возразил отец. — Не заставляю ради них менять свой стиль или образ жизни, принимать религию и носить платья. — Я не надену платье на эту свадьбу. Но попытка была хорошая, амиго. Мужчина усмехнулся и провел рукой по своим волосам, которые успели отрасти до плеч с последней стрижки. — Завтра вместе пойдем в парикмахерскую. Потом на репетицию свадьбы. А оттуда сразу в новый дом. — Хорошо хоть успеем обжить его до того, как они въедут, — проворчала Кристиан, открывая окно и впуская свежий воздух в кухню. — А чемоданы и вещи? — Их уже завезут, не волнуйся. И нет, девочки поедут с нами. Им тоже надо выбрать комнаты и перевезти вещи. — Мы уже завтра начинаем жить с ними?! — не выдержала девушка. — Ладно твоя будущая жена, но девчонку эту я даже не видела ни разу! — Так на репетиции и увидишь, — подмигнул отец и тут же врезался в косяк. — Блять… — Пап, можно я на удачу? — Валяй, — махнул рукой мужчина, исчезая в коридоре и уже оттуда желая спокойной ночи. Кристиан смотрела на голубой неон, который, как и ее прежнюю жизнь, уже завтра выбросят, превратят в кусок хлама и переработают в новый бесполезный мусор, и думала, что завтра будет самый трудный день в ее жизни. Она ошибалась, разумеется. Но на ее лице все равно заиграла улыбка. — С гребаным днем свадьбы, — и девушка разжала пальцы. Граненые стаканы полетели на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Как говорится, яблочко от яблони…

* * *

Калерия была неотразима. Вот она фотографируется с бокалом шампанского, а вот уже с будущим мужем. Который этим утром пришел к дочери с серьезным разговором. «Мне нужна тоналка, — заявил он с несчастным лицом. — Научи пользоваться. Там еще пудра какая-то нужна, да?» Пудрой, скорее, накануне пользовалась эта женщина, если додумалась заявить ее отцу, что надо замазать татуировки на тыльной стороне руки. «И почему он согласился?» Кристиан бесило все: музыка, гости, наряды. Сама она казалось ошибкой, сбоем системы среди всех этих людей. Костюмы, платья, строгие и легкие, нарядные и скромные, и она — короткие вихрастые жесткие белые волосы с синими прожилками мелирования, темно-синяя рубашка с черепом на спине, джинсы с драными коленями и ее старые кеды, которые отец обещал заменить на новые на следующей неделе во время семейной поездки в магазин одежды. Семейная поездка, вот как это теперь называется. — Кристиан! — отец поспешно подошел к ней, критично оглядывая свою руку после фотосессии. — У нас там семейное фото. Давай-ка, подтягивайся. Ты ведь уже познакомилась со своей сводной сестрой? — Это та неприятная блондинка, которая одевается на день репетиции своей свадьбы в красное платье и делает вид, что пьет шампанское, а потом незаметно выливает его себе за спину? — Не ерничай, ты же знаешь, что это Калерия, а не твоя… что, прости? — О, какой-то мужик заметил, что она залила его туфли. Хах, ору-то щас будет… — Господи, — отец опрометью бросился спасать будущую супругу, а девушка неторопливо направилась следом. Когда она подошла ближе, ругань уже была в полном разгаре. Кристиан не могла сдержать улыбку, наблюдая, как незнакомый мужик выливает тонну негатива на Калерию и ее шампанское. И тут происходит неожиданный поворот сюжета. — Она совершенно меня не слушается, — вдруг взрывается женщина, бросаясь в объятья отца, и Кристиан картинно выгибает бровь. — Зачем ты меня так подставляешь?.. В рыданиях она указывала на девушку, стоящую в стороне от всего происходящего, испуганно потупив взгляд. Мужик, оскорбленный излиянием шампанского на его новые ботинки, злобно оборачивается на новую жертву. — Так это ты была?! Зачем ты мне обувь портишь, зараза? — Что? — она вскинула подбородок, в глазах читалось непонимание. — Я ничего не… — У матери твоей сегодня репетиция свадьбы! Знаешь, сколько сил и денег вкладывается в такие мероприятия?! Кристиан почувствовала укол где-то под ребрами. Улыбка уже сползла с ее лица, сменяясь праведным негодованием. Ей сложно было объяснить, что происходит, но ноги уже сами сделали несколько шагов вперед. — Слушай, Говард, успокойся, она же еще подросток, импульсивный и растерянный, — попытался вступиться за девушку Аллан, удерживая в объятьях рыдающую невесту. — Она могла просто случайно наклонить бокал… Кристиан видела своими глазами, как все было. И теперь она смотрела в лицо этой девушки, перепуганной, делающей шаг назад и толкающей еще одного человека, который оборачивается с выражением лица, будто готов линчевать ее прямо здесь и сейчас. — Она не «просто случайно» наклонила бокал, нет — она целенаправленно вылила его мне на ноги! — зверел Говард. — А ну заткнулись! — Кристиан рявкнула так громко, что все мгновенно стихли, задыхаясь от ярости и удивления. — Ты слепой осел, если не видишь очевидного! — Что эта девчонка себе позволяет? — послышалось в толпе. — А может это парень? Так и не поймешь, — насмешливо ответил другой голос. Кристиан было все равно. Она твердо подошла к девушке, взяла ее за руку, ощутив сильную дрожь в хрупких холодных запястьях, и собралась увести подальше отсюда, как второй мужчина, которого случайно толкнули в пылу всей этой заварушки, преградил им путь. — И что же ты сделаешь, здоровяк? — насмешливо спросила Крис, непоколебимая, даже когда земля уходит из-под ног. — Ударишь меня? Давай, с удовольствием подам на тебя в суд. А посмеешь тронуть ее, я тебе шею сверну, а потом скажу, что так и было. — Говард, Эндрю, вы же взрослые люди, — вмешался Джейден, давний друг Аллана и, по совместительству, частный врач Кристиан. — Немедленно прекратите. Ботинки можно и в чистку сдать. — Скажи, что хотя бы ты видел! — повернулась к нему девушка. — Кристиан, хватит, — оборвал ее отец, осторожно отстраняя от себя Калерию, почти унявшую свою искусственную истерику. — Мириам просто извинится за то, что сделала, и все разойдутся по своим делам. Бить никто никого не будет. Это всем понятно? — Она ничего не делала, папа. И извиняться ей не за что. Я еще не настолько слепая, чтобы не заметить, как эта женщина вылила бокал своего поганого шампанского себе за спину, а потом обвинила во всем свою дочь! — Не надо, я извинюсь, — послышался сзади тихий голос. — Не смей, — велела Крис, оборачиваясь к девушке и еще больше вскипая от гнева при виде бледного напуганного лица. — Ты не виновата, пусть эта змея сама отвечает за свои поступки. Карелия не выдержала и сорвалась с места, чтобы оттащить дочь от «особы, дурно на нее влияющей», но вместо этого случайно ударила Кристиан, которая крепко прижала девушку к себе и закрыла от женщины. Дальше все было словно в тумане. Отец бушевал, скручивал ее, пытаясь защитить остальных гостей от урагана, который вот-вот мог обрушится на это мероприятие, а затем отпаивал ее валерьянкой, усадив на высокий барный стул за декорациями к фото. — Надеюсь, ты успокоилась? — Аллан все еще переводил дух после тяжелой борьбы. — Нет. Я видела, как она подставила ее. Зачем? — Ты ошиблась, такое бывает, — мягко ответил отец, гладя ее по волосам. — Ты мне не веришь?! — Я считаю, что ты, демонизируя мою избранницу, увидела то, что хотела увидеть. Скорее всего. Я не могу сказать точно. Я не был прямым свидетелем. Но раз Калерия говорит, что так и было… Она рассказывала, что Мириам тяжелый ребенок, но я не думал, что все так плохо. Хотя то, что ты защитила ее, меня радует. Правда. — Мне кажется, что это Калерия — тяжелая мать, — бросила девушка, вставая со стула. — Нам надо фотографироваться. Давай поторопимся.

* * *

В новый дом все ехали в полном молчании. Родители впереди, дети сзади. Кристиан ни разу не повернулась на сводную сестру, закутавшись в свою черную куртку и прислонившись лбом к стеклу машины. Из головы никак не лез ее образ: болезненно худая девушка с синяками под глазами, которые было видно даже сквозь качественно наложенную штукатурку, — скорее всего, в салоне; вряд ли такая мать стала бы тратить время на подобную мелочь, — напуганная, зажатая. Платье было красивое, но совершенно не походило ей по стилю. Было видно, что девушка чувствует себя в нем неуютно. Волосы тусклые, будто выцветшие, как и глаза. «Интересно, как часто она ее бьет?» — с болью подумала Кристиан, закрывая глаза. — «Девчонку трясло, как осиновый лист. А ее глаза, когда я ее отпустила… наверное, впервые почувствовала себя в безопасности». — …безопасности и уюта, — радостно закончил отец, останавливая машину. — Согласна? — Ура, новый дом семейства Картер, — отсалютовала Крис, вылезая из машины. — Ты был прав, он неплох. Похож на замок. — Мы еще не все Картер, — капризно вставила Калерия, оценивающе рассматривая дом. — Будем всего через неделю, какая разница, — пожала плечами девушка. — Кто тебе такое сказал? Может, я не планировала менять фамилию после свадьбы. — Вы хотите быть единственной в семье, кто не носит папину фамилию? — удивилась Кристиан, засовывая руки в карманы куртки. — Ты думаешь, я позволю дочери менять фамилию без моего ведома? — А это не вам решать. Она сама разберется, чего она хочет, — отрезала девушка. — Прекратите, — раздраженно бросил отец. — Все решим позже. Сейчас нам надо поужинать и ложиться спать. А для этого еще надо занести кровати, так что советую поторопиться. Следующие полчаса Калерия занималась готовкой и освоением кухни, а отец с девочками заносил мебель и разбирал комнаты. Отдышавшись после тяжелой работы, Кристиан вышла в коридор и села на первое, что попалось на пути. Но тут же встала, чтобы посмотреть, что за диковина стоит около ее комнаты. — Это что, сундук из гроба чьей-то прабабушки? — протянула она, когда включила свет и осмотрела жуткого вида огромный старинный сундук, воняющий лавандой. — Нет, это мой, — едва слышно ответила сводная сестра, выходя из своей комнаты. — Не рано тебе помирать? И как я его не заметила, таская в темноте кровати. Чудом не врезалась, — Кристиан почесала затылок. — Ну ладно, Мириам, тебя ведь так зовут? Раз наши комнаты рядом, я помогу тебе его занести. — Рима, — отозвалась девушка. — Пожалуйста, называй меня так. Я ненавижу свое полное имя, оно ужасно. — Рима? Уже лучше, — Картер улыбнулась и схватила сундук за ручки. — Посторонись! И через считанные секунды сундук уже стоял в комнате у кровати. Встряхнув руки, Кристиан осмотрелась и прищурилась. — Железная кровать, аскетичный шкаф, простенький стол, старый сундук из гроба прабабушки — и не единого постера с зомби или единорогами. Признайся честно: ты монашка? — Нет, — Рима слабо улыбнулась. — Это минимализм. — Это идиотизм, — бросила девушка, — Ты подросток, а не старая бабка. Почему бы не украсить чем-нибудь собственное пространство? — Кристиан, будь повежливее, — одернул ее отец, прислоняясь плечом к косяку комнаты. — По мне, так каждому свое. Вот обживешься, приведешь ее к себе в комнату — и она в ужасе убежит оттуда. Они засмеялись, и напряжение немного спало. Аллан аккуратнее пододвинул шкаф, вставил дверцы и довольно хмыкнул. — Спускайтесь есть, ужин уже ждет, — велел он, уходя мыть руки. — Слушай… спасибо, что вступилась, — робко сказала Рима, когда они остались одни. — Не стоило, правда, но ты из-за меня получила пощечину, и мне очень жаль. Кристиан закрыла дверь в комнату и подошла к девушке ближе, отчего та невольно уперлась спиной в изголовье кровати. — Хотя бы ты не держи меня за идиотку. Я отлично все видела. Мне рановато еще на койку в психиатрической лечебнице. Поэтому ты мне прямо сейчас объяснишь, что происходит. — Что? Ты не так все поняла, может ты ошиблась… — Да ты начинаешь дрожать, как припадочная, — Кристиан злилась, но, кажется, начинала понимать, насколько все плохо. «Она рассказывала, что Мириам тяжелый ребенок, но я не думал, что все так плохо». Нет, она не тяжелый ребенок. Она загнанная в угол девушка, испытывающая сейчас страх без особых на то причин. А это как минимум не лучший признак душевного равновесия. — Прости, я не хотела так грубо. Но ты знаешь, что я права. И не можешь этого отрицать. А теперь успокойся и сделай глубокий вдох. Рима немного расслабилась, только когда девушка отошла на пару шагов. Дрожь унять было сложно, и Крис мысленно ругала себя за такое поведение. Они молча спустились на ужин и уселись за стол. — Какие-то вы подавленные, — недовольно сказала Калерия, отправляя в рот кусок моркови на пару. — Прямо как эти кабачки, — ответила Кристиан. Рима тихо засмеялась, и Картер решила засчитать это как маленькую личную победу. «Возможно, мне удастся ее немного растормошить, а затем и понять, что за чучело отец впустил в дом». — Хватит, — добродушно осадил их Аллан. — Овощи очень вкусные. Давайте я лучше расскажу вам о школе, в которой вам предстоит учиться весь следующий год! Перевод в новую школу, новая мама в комплекте со сводной сестрой, новый дом, новая комната. Что может быть лучше, чем этот букет сюрпризов в чудесный воскресный вечер?