Беда не приходит одна

Утром Рима проснулась от того, что кто-то рядом ожесточенно ворочался. Она сонно открыла глаза, пару секунд рассматривая стену, увешанную постерами, а затем медленно повернулась на другой бок. Рядом лежала Кристиан, почти вплотную прижимаясь к ней. Белая перепачканная толстовка и рваные больше обычного джинсы валялись на полу около кровати, а от самой неформалки сильно пахло сигаретным дымом и костром. Рима почувствовала, как щеки заливает краска. Она поспешно села в кровати, не отрывая взгляда от спящей девушки, и отодвинулась к стенке. Судя по всему, Крис вернулась под утро и легла спать к ней, не придумав ничего получше. «Мы спали так все утро?» — судорожно подумала Рима, комкая пальцами одеяло. — Девочки, пора просыпаться! — послышался голос Аллана за дверью, и девушка вздрогнула, переводя взгляд на часы. Было уже десять утра. — Кристиан, подъем! Я знаю, что ты опять полночи залипала на Селену Гомес! Крис недовольно зажмурилась и зевнула. — На Леди Гагу! — крикнула она в ответ, потягиваясь и не открывая глаз. — Да хоть на Папу Римского! — весело ответил отец. — Это не избавляет тебя от исправления оценок! Рима хотела незаметно вылезти из кровати, но Кристиан открыла глаза именно в этот момент. — Доброе утро, — улыбнулась девушка, приподнимаясь на локтях в постели. — Извини, что не спросила разрешения, ты спала, а мне не хотелось тебя будить. — Ничего, — пробормотала сестра, пытаясь скрыть смущение. — Тут уютно… — Рада, что тебе понравилось, — отозвалась Кристиан, выползая из-под одеяла и открывая вид на обтягивающие мужские трусы-боксеры, которые смотрелись на ней на удивление неплохо. — Надо привести себя в порядок, а то я что-то неважно себя чувствую… Рима хотела спросить, где девушка была этой ночью, но затем лишь взволнованно закусила губу и тоже вылезла из постели. — От тебя… пахнет дымом, — тихо сказала она, когда Крис собрала с пола вещи, чтобы кинуть их в стирку. — Правда? — неформалка взглянула на нее и слегка нахмурилась. — Сильно? — Ощутимо, — Рима посмотрела ей в глаза, чувствуя, что беспокойство расползается по телу все сильнее, охватывая противными колючими ветками грудную клетку. — Спасибо, что сказала, — Кристиан подарила ей мягкую улыбку и выудила из шкафа полотенце. — Тогда мне стоит сходить в душ. Ты со мной? Шутка повисла в комнате напряженной струной, не вызвав ни смеха, ни понимания. Крис поняла, что ляпнула не в тему, а просто по привычке, и, бросив короткое извинение, быстро вышла из комнаты. Ночь казалась далекой странной историей, которая чуть не вышла ей боком. Джейк чувствовал безнаказанность, и мог запросто подставить друзей под удар своими выходками. Мало было разборок с местными сынками наркоманов, так теперь он умудрился влипнуть еще и в конфликт с более взрослыми опасными людьми. И все из-за чего? Из-за чувства гордости, задетого вполне законным, даже не оскорбительным поведением? Кристиан закрыла дверь в ванную, стянула с себя одежду, залезла под холодные струи воды и крепко зажмурилась. Выбесить и огорчить отца в ее планы никогда не входило, как и сделать что-то ему или кому-то еще назло. Но эта компания, возвращение привычного ранее образа жизни уличной задиры, приводили девушку в состояние упоения, помогали забыть о проблемах дома, о ненавистной мачехе, о девчонке, которая не давала ей покоя, зудела между лопатками, крутилась на повторе, словно пластинка, на заднем фоне среди мыслей. Тонкие руки, хрупкие плечи, запуганные, но красивые глаза. Она боялась, что влюбляется, боялась, что затянет за собой и ее, неопытную, глупую, наивную, а потом разобьет ее, как дорогую хрустальную вазу, за которую никогда не сможет расплатиться. И уж точно не сможет себя простить. Душ смывал последние темно-багровые краски ночи, запекшиеся на затылке и коленях, и Кристиан чувствовала себя лучше. Рано или поздно все встанет на свои места. Но сейчас — она лишь подросток, упрямо влезающий в неприятности и все больше увязающий в болоте собственных сомнений и страхов. Какой бы храброй и бесстрашной на вид она ни казалась.

* * *

Всю оставшуюся неделю сводные сестры готовились к контрольным и проверочным. Рима даже не подозревала, что Кристиан умеет так заниматься. После поездки в магазин Картер почти не слезала с дивана на первом этаже, тоннами поедая закупленную шоколадную пасту и исписывая тетради. А каждый вечер девушка насильно затаскивала на диван сестру и отца и включала фильмы. Они успели пересмотреть несколько боевиков и мелодрам, пока не добрались до комедий. Рима с жадным интересом ловила каждое событие, открывая для себя новый мир кинематографа. Но для нее самой с каждым днем ситуация становилась все хуже: мать не могла спокойно наблюдать, как все, что она создавала четыре года, разрушалось в одночасье. Ведь именно тогда от Калерии ушел последний перед Алланом муж. Скандал был грандиозным, ситуация накалилась до предела. Женщина с трудом переживала измену и тяжелое предательство. Сложно сказать, что до этого она была идеальной матерью, но тогда хотя бы не было побоев, а к рациону она относилась холодно и равнодушно, поэтому на столе появлялась и доставка китайской кухни, и какое-то мясо, и даже сладости. Дочь она еще не била, хоть и была весьма строга. Но после развода, который закончился неудачным посещением психиатра и такой же неудачной попыткой суицида, Калерия фактически скинула все свое напряжение и боль на своего подрастающего ребенка, уже тогда забитого и неуверенного, находящегося в свои тринадцать лет в состоянии формирования личности. Началось фанатичное ведение диеты, страх, что маленькую глупую Мириам предадут так же, как ее, побои за любое непослушание: сначала слабые, потом все более неконтролируемые. И теперь почти каждый прием пищи заканчивался язвительными комментариями. Но Рима упрямо продолжала есть кусочек за кусочком, пересиливая липкий страх, охватывающий ее при мысли, что надолго терпения матери не хватит. Так и случилось: в субботу, когда Кристиан с отцом ушли в гараж обсудить машину, мать молча зашла в комнату к дочери и избила ее с такой силой, что Рима не могла говорить до конца вечера. От боли сводило плечи, руки и ребра, дыхание сбивалось от любого движения, и девушка до самого утра не выходила из комнаты, преодолевая боль и отвратительное чувство безысходности. Но одна мысль не оставляла ее ни на секунду: впервые в жизни она знала, что если обо всем расскажет, ей поверят. Больше всего ей хотелось расплакаться у Кристиан на плече, почувствовать, как девушка обнимает ее, как несколько раз до этого, когда защищала ее от удара. Рима не знала, почему именно это лезло ей в голову, но жгучая обида и нестерпимо ноющее тело требовали хоть какого-то внимания к произошедшему. Но за все воскресенье девушке так и не хватило духу поговорить с сестрой. А теперь воскресенье заканчивалось, завтра предстояло идти в этом состоянии в школу, а они всей семьей мирно ужинали за столом. — Мириам, в твоей тарелке, кажется, что-то умерло, — ровным тоном произнесла Калерия. Рима медленно подняла на нее глаза, чувствуя, как глубоко внутри, под бескрайним океаном боли в каждой клетке тела, шевельнулось чувство, очень напоминающее ненависть. — Да, мама, мне тоже нравится, — едва слышно отозвалась она. Женщина яростно сверкнула глазами, не ожидая услышать подобный ответ. Она открыла было рот что-то сказать, но Кристиан ее опередила. — А в моей еще шевелится, — радостно объявила неформалка, мгновенно переключая все внимание на себя. Она еще с утра заметила, что с сестрой что-то не так, но теперь уверенность в этом росла с каждой минутой. — Девочки, давайте оставим этот пустой разговор, — миролюбиво сказал Аллан. — Да, пустой разговор за пустым ужином, — язвительно ответила Калерия. — Для человека с таким пустым сердцем этот ужин должен быть обычным явлением, — пожала плечами Кристиан, демонстративно отправляя в рот огромный кусок свинины. — Девочки… — Для девчонки, которая изо дня в день портит мою дочь и травит ее этой дрянью, отличным ужином стала бы разве что дохлая птица, обглоданная муравьями! — Дорогая! — Ой, а разве вы не знали, что я в целях экономии перемолола ее со специями и добавила в тот чудесный суп-пюре из чечевицы, который вы ели недавно? — Кристиан! Немедленно прекратите! — О боже… — Калерия выскочила из-за стола и убежала в туалет, откуда послышалось характерное «буээ». — Упс, — без тени эмоций произнесла Картер, заедая свинину овощным салатом. — Это уже ни в какие ворота! — разозлился отец. — Она первая начала, — лаконично ответила девушка. — Ты должна быть умнее и не поддаваться на провокацию! — Я должна быть умнее взрослой женщины с успешной карьерой и семьей? Пап, ты что-то путаешь. — Рима, — жалобно попросил Аллан. — Ты имеешь на нее свое влияние. Пожалуйста! — Не имеет, — флегматично покачала головой Кристиан. — Да что же ты за язва такая сегодня! — не выдержал отец. — А твоя жена — как гангрена на всей нашей семье! Но я же молчу! — Ты обещала помочь мне найти черную ручку, — тихо попросила Рима, и девушка тут же сдулась, тяжело дыша от злости. — У меня завтра важный тест по математике. Кристиан молча поднялась из-за стола и пошла к лестнице, уводя сестру за собой. — Спасибо, — едва слышно прошептал Аллан, складывая руки в благодарственном жесте. Рима кивнула и последовала за девушкой до комнаты, где оказалась благополучно закрыта. — Серьезно? Черная ручка?! — раздраженно хмыкнула Кристиан, вышагивая по комнате. Рима прижалась спиной к двери и прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Ты думаешь, я перестану с ней спорить? После того, что она сделала? — Так ты знаешь?.. — девушка открыла глаза и обескураженно посмотрела на сестру. Под ребрами кольнуло от одной только мысли, что та могла все знать и никак не отреагировать. Рима сама не знала, чего ждет от нее в такой ситуации, но равнодушие было бы страшнее всего. — А есть что-то, чего я еще не знаю? — нахмурилась Картер, подходя поближе. Они встретились взглядами, и Крис буквально ощутила волну эмоций, безмолвно захлестнувшую Риму в этот момент. Но девушка упрямо молчала, все еще прижимаясь спиной к двери и испуганно глядя на нее темно-зелеными глазами, предательски наполняющимися слезами. Кристиан начала догадываться, что ситуация вышла из-под контроля. Само собой, гениальный план по смене рациона не пришелся Калерии по душе, но напрямую пойти против предписания врача женщина не могла. И теперь… черт знает, что теперь. «Похоже, у нее начинается паническая атака» — с болью подумала неформалка, делая еще пару шагов вперед и сокращая между ними расстояние до минимума. Она уже могла ощутить тот кокон, в который девушка крепко закрылась, защищаясь от мира. Кокон из страха, боли и отчаяния. Скорлупа, в которую Кристиан вот-вот упрется руками в попытке обнять сестру. Но пальцы свободно преодолели пространство и ласково коснулись вздрогнувших плеч, прошлись по локтям, покрывающимся мурашками от каждого касания, и легли чуть выше талии, притягивая худую напуганную девушку к себе. Рима послушно уткнулась девушке в воротник черной рубашки, ощущая, как жгучие слезы стекают по щекам и впитываются в ткань, унося с собой сомнение и отчужденность. Она немного помедлила, а затем неуверенно закинула руки на шею Кристиан, прижимаясь сильнее и доверчиво открывая все ребра, пересчитанные особенно тщательным образом прошлым вечером. Картер так же медленно обвила руками ее талию и закрыла глаза. Впервые они стояли обнявшись не в силу обстоятельств, а ведомые лишь острой потребностью в этом. Рима беззвучно плакала, неосознанно растворяясь в этом моменте. Боль в теле утихала, страх уходил обратно в темноту, неотступно окружавшую ее последние несколько лет, а легкий аромат горького шоколада окутывал ее с ног до головы, исцеляя замерзшее сердце словно целебный бальзам. И пусть после этого они не скажут друг другу ни слова: Кристиан только мягко усадит ее на кровать и достанет из тумбочки мазь против гематом. А когда вернется из душа и убедится, что от сестры нестерпимо несет «вулканической силой» чудесного средства, уложит ее на свою подушку и укутает в одеяло, а сама достанет из шкафа спальный мешок и уляжется рядом на полу. Рима заснула почти мгновенно, отстраняясь от всего и вся, погружаясь в спокойный безопасный сон. А вот Кристиан всю ночь смотрела в потолок и не могла найти себе покоя. «С этим надо что-то делать». Как будто у тебя много вариантов. И все сыплются с неба. «Если эта психопатка не успокоится…» Не забывай, что ты просто подросток, умеющий разве что подкладывать подушки-пердушки под задницы заносчивым мудакам. »…то ее успокою я».

* * *

Рима открыла глаза напротив темного зеркала в их старой прихожей. Странный сон был не редкостью. Прошлое то и дело возвращалось к ней, цепляясь своими крючковатыми пальцами за ее страхи и сомнения. Но последние пару месяцев перевернули ее жизнь с ног на голову, заставили сердце биться по-другому, окунули ее в новый неизведанный мир. И вот девушка уже стояла не перед зеркалом, а на репетиции свадьбы своей матери. — Надеюсь, мне не нужно тебе говорить, чтобы ты вела себя прилично? — строго спросила ее Калерия, хищно щуря глаз на миниатюрное зеркальце, отражавшее ее бесподобный макияж. — Нет, мама, — ответила Рима, оглядывая гостей робким запуганным взглядом. Платье ей не нравилось, церемония тоже. Все улыбались и пили шампанское, а она стояла как нечто чужеродное среди всеобщего торжества. Однако стоило ей увидеть рядом с будущим отчимом взъерошенную девчонку в синей рубашке и потрепанных кедах, она почувствовала себя немного лучше. Нахальство и полная противоположность местному дресс-коду выделяли ее из толпы куда больше, чем нескладность самой Римы. Но шампанскому было суждено пролиться на туфли взвинченного джентльмена, а истерике суждено было ударить в нужный момент. Все закрутилось, произошло слишком внезапно, но Рима четко помнила одно: каменная стена, которой Кристиан впервые стала для нее в тот день. Спокойная и сильная, уверенная и смелая, яркая и сумасбродная. Девушка огляделась, узнавая кабинет химии и одноклассника, приставшего с уроками, которого сводная сестра отпугнула парой веских фраз. «Что она делала у кабинета химии?» — снова подумала Рима, возвращаясь к вопросу, заданному себе еще тогда. А потом появился Джейк. Встреча была мимолетной, короткой и не имеющей значения, но девушка ее запомнила. Угловатые черты лица, озорной колючий взгляд и походку короля мира, которые лично ее ни капли не располагали к человеку. Вот и стычка в коридоре у раздевалки, где Кристиан снова вступилась за нее. Рима покачала головой, печально глядя на то, как она сама пугливо забилась в угол и ждала, пока ее кто-нибудь спасет. Так было всю жизнь, и так продолжается до сих пор. Только эта неконтролируемая девчонка продолжает помогать ей, заботливо проводя за руку через новые жизненные трудности. «Папа, она потеряла сознание уже второй раз!». Да, у тебя на руках… И, кажется, я расцарапала тебе ключицу. Но ты не разозлилась, ты… почувствовала что-то другое? «Доктор, я должна ее увидеть! Я ее сестра! Ей плохо! Что? Нет, не достаточно, что я просто приехала с ней на скорой! А если она боится уколов? Или МРТ?!» Кабинет в больнице тоже казался далеким странным сном, хотя прошла всего какая-то неделя. Меньше недели. А Кристиан продолжала находиться рядом. Продолжала глупо шутить и исподтишка подкидывать Калерии в сумочку упаковки презервативов, чтобы спровоцировать неудобные ситуации ей на работе. Это было весело, но не просто весело. Это было тепло и уютно, пусть и выглядело глупым. «Она ведет себя так, словно интересуется исключительно девушками». А если так и есть? Но что с того, ведь Рима не такая девушка: она просто забитая серая мышь, которая никогда не перебегает комнату посередине, которая не умеет шутить, делать что-то смелое или странное, которая не красивая и не интересная, которая умеет только плакать и молчать. «Но она обнимает меня так, словно я сокровище, хрупкое, дорогое и ценное. Но такого не может быть». «Она укладывает меня спать у себя в комнате, довольствуясь жестким полом и спальным мешком». «Она относится ко мне по-другому. Словно видит что-то, чего не видят остальные. Чего не вижу даже я». Кристиан перевернулась во сне и что-то недовольно забормотала. Сон Римы подернулся пестрой рябью, ускользая в глубокую бездну, растворяясь в шумном водопаде и оставляя последний отголосок: «Но только с ней я впервые смогла почувствовать себя в безопасности».

* * *

Вторник тянулся еще более бесконечно, чем понедельник. Два предмета, помеченные ранее жирными двойками, остались позади, но еще пять предстояло исправить в течение следующих трех дней, и Кристиан почти весь дружеский матч по баскетболу витала далеко в своих мыслях. Результаты частых вылазок с друзьями под конец игры все чаще проявляли себя болезненными ощущениями во всем теле. Еще и вылез, как назло, Господин Недотрах при виде скачущих в группе поддержки полуголых девчонок. — Эй, мужланка! — уже в раздевалке окликнула ее Энни, давно мечтавшая о возмездии. Стайка подруг впорхнула следом и расположилась у шкафчиков, как ни в чем не бывало. — Эй, скамейка! — с деланным весельем отозвалась Кристиан, поворачиваясь к черлидерше. — О боже, ну конечно, твоя шутка, которая так всем понравилась, — скривилась девушка. — Тебе самой не надоело блевать от самой себя в туалете? — Я предпочитаю там дрочить на твои сиськи, — парировала Картер, заставляя девушек залиться краской. Но не Энни. — Ты думала, я не знаю, что ты грязная извращенка? Это жалко. Ведь ни один нормальный парень тебе не даст. — Мне не нужно, чтобы мне давали какие-то парни, — усмехнулась Кристиан. — Потому что все, что мне надо, я сама могу взять, когда захочу. В следующую секунду неформалка резко схватила Энни за грудки и прижала ее к дверце шкафчика. Остальные члены группы поддержки трусливой стайкой отскочили в разные стороны. — Картер, твою мать, отвали, ты что вытворяешь?! — скорее испуганно, нежели злобно запротестовала Энни. — Беру, что хочу, — грубо ответила девушка, накрывая ее губы рваным поцелуем и расстегивая ей сзади лифчик. Энни в панике забарахталась, пытаясь высвободиться, и начала кричать. Кто-то из ее подружек выбежал из раздевалки за тренером, а Крис, критически оценив ситуацию, быстро запустила руку черлилдерше под шорты и схватила ее за резинку трусиков, с силой натягивая ее на себя, отчего та взвизгнула и приутихла. — Еще раз услышу из твоей поганой пасти шуточки в мой адрес или, тем более, в адрес моей сестры, я тебя трахну, — полушепотом сообщила ей Картер, прежде чем отпустить резинку и быстро отступить назад, чтобы предстать перед тренером уже безобидной обычной девочкой из баскетбольной команды. — Картер!!! Мужчина влетел в женскую раздевалку, гневно вращая глазами. Энни едва сдерживала истерику, а Кристиан спокойно застегивала молнию на спортивной сумке. — Знаете, тренер, некоторые девушки в нашей группе поддержки очень мнительные. Вы бы получше присматривали за ними. А то ляпнут что-нибудь и однажды попадут в неприятности.

* * *

— Конечно, я все понял, — послышался голос отца после долгого монотонного бубнежа директора. — Я проведу с ней беседу. Кристиан сидела в коридоре, разглядывая свою баскетбольную форму, которую так и не успела переодеть после тренировки. Первый этаж почти опустел, уроки закончились, а директор только-только отпустил ее отца с «личной встречи по очень важному вопросу касательно поведения вашей дочери». Аллан вышел из кабинета с лицом, выражающим отрешенность и суровость разъяренного родителя. — Пап… — В машину. Домой они ехали молча. Кристиан быстро надоела гнетущая тишина, и она уткнулась в телефон, бездумно листая ленту новостей. Зайдя в дом, Аллан раздраженно скинул модную дутую куртку, подаренную ему женой и совершенно ему не подходившую, на пол и пошел заваривать кофе. Девушка не хотела лишний раз нарываться и убегать от разговора, поэтому она послушно села за стол, чтобы ждать лекцию. Но ее не последовало. Отец поставил перед ней чашку кофе и принялся за свою, задумчиво глядя в кофейную гущу без молока и сахара. — Что он сказал? — как ни в чем не бывало спросила Крис, и Аллан тяжело вздохнул. — Завтра отнесешь форму тренеру. Так что лучше сразу кинь ее сейчас в стирку, иначе не успеет высохнуть. — Я отчислена из команды? — Кристиан, ты не просто отчислена. Тебя выгнали. Видишь разницу? На лестнице появилась Рима, которая в самый удачный момент решила отнести термос в раковину. — Подумаешь, выгнали, — усмехнулась девушка, вставая из-за стола. — Не больно и хотелось. — Тебя выгнали за домогательство до капитана группы поддержки!!! — отец хлопнул по столу с такой силой, что его кофе растекся по всей поверхности и начал капать ему на джинсы. Рима замерла на последней ступеньке, оцепенев от растерянности. — Это не доказано, — парировала Кристиан, равнодушно глядя на коричневую лужу, ползущую и в ее сторону. — Восемь свидетелей! — Тупые курицы. — Чем ты думала?! — А ты как думаешь? — Кристиан, она могла подать на тебя в суд! — Мне поебать, — резонно заявила Картер, разворачиваясь к лестнице и вдруг встречаясь взглядом с Римой. В ее глазах не читалось разочарования, скорее даже определенный интерес. Но по большей части доминировал страх. — Я вижу, как тебе поебать! Но ебать надо тех, кто не подаст на тебя в суд или хотя бы не сможет предоставить доказательства! Аллан резко встал из-за стола и окончательно залил все джинсы кофе. А затем тоже заметил Риму. Все трое замолчали, глядя друг на друга, и только через минуту отец тихо проскулил: «Сука, как горячо…» — Пап, снимай штаны давай, заодно с формой моей постираешь, — вздохнула Кристиан. Она подошла к лестнице и поравнялась с сестрой, которая все еще стояла с приподнятым термосом в ожидании развязки. — Не так уж я и домогалась, — виновато пробормотала она, сама не понимая, зачем оправдывается. — Я скорее припугнула. Эта дрянь меня достала. — Ага, — осторожно кивнула Рима, медленно спускаясь с последней ступеньки и оборачиваясь на девушку, словно собиралась что-то сказать. — Рима, ты не подумай, — уже более спокойно произнес отец, подходя к второй дочери. — Она просто глупая девчонка, которая запуталась. — Нечего говорить за меня, — Кристиан огрызнулась и пошла вверх по лестнице, на ходу стягивая потную баскетбольную форму. Аллан вздохнул и отвернулся, опуская взгляд на свои джинсы. — У нее все хорошо? — тихо спросила Рима. — Не уверен, детеныш. Не уверен.