Беда не приходит одна

Праздник был в самом разгаре. Джейден жарил мясо и весело шутил с гостями, которых пришло немало. Были старые друзья, коллеги, знакомые, и каждый был счастлив познакомиться с Римой и потрепать по голове Кристиан, о которой все были наслышаны вдоволь. Некоторые даже пугали ей своих детей, чем младшая Картер, несомненно, тайно гордилась. Аллан, который нес на себе ношу гостеприимного хозяина дома, улыбался и старался каждому из гостей уделить внимание. Из-за этого он чувствовал себя расщепленным и рассеянным. Периодически он натыкался на Драника в разных концах дома и удивлялся, как меняется морда питомца от освещения. — Слушайте, — он подошел к дочерям и подозрительно обернулся на енота, юрко карабкающегося по занавеске. — Мне кажется, нам стоит отвезти Драника к ветеринару. У него странный обмен веществ. Я помню, как держал его на коленях всего день или два назад, он был тяжеленный, а сейчас он сбросил на вид килограмма два, не меньше! — Может, он чем-то болен? — сочувствующе спросила Рима. — Он лежал у меня на животе сегодня утром, он действительно достаточно легкий. И морда у него странная, я думала, она у него более тупая. — Я очень надеюсь, что ты про ее форму, а не выражение, — усмехнулась Картер. — Ты ведь сравнивала его со мной. Рима звонко рассмеялась, и сердце Аллана потеплело при виде расцветающей в любви и безопасности девушки. — Девочки, я тут принес пиньяту, — заявил старый знакомый отца, который помнил Крис еще с дошкольного возраста. — Помнится мне, дети такое любят! — Дети, может, и любят, — хмыкнула неформалка. — Но я уже не ребенок, я вожу мотоцикл и даже… — Мне кажется, пиньята — отличное развлечение! — Аллан хлопнул дочь по плечу так, что у нее чуть не вылетел к чертовой матери сустав. — Ну что, повеселимся, детки? — Видимо, этот знакомый ему очень важен, — простонала Крис, когда Рима подошла к ней ближе. — Мое плечо… — Я повесил ее во дворе! — через плечо крикнул зачинщик безудержного веселья. — Жду вас там! — Надеюсь, эта коза набита какими-нибудь вкусняшками, а не веганской херней, — бурчала Кристиан, выходя на улицу. — Обычно это лошадь, — хихикнула сестра, следуя за ней. — А вот с веганской… херней… я тоже не хочу иметь дел. — Боже, ты сказала это! — воскликнула неформалка, резко разворачиваясь к девушке, так, что та чуть не упала. — Да! Ты сказала плохое слово! А теперь давай что-нибудь вроде… ммм… Хуй! — Кристиан, — Рима побелела и судорожно огляделась. — Перестань… — Давай, ты сможешь! Ну же! Хуй! Это так просто! — Крис… — По буквам: Х! У… — Какого хуя?! — послышался возмущенный голос сзади. — О, папа, она… — Посмотри на гостей, ты их пугаешь! Кристиан обернулась и увидела как минимум пять человек с вытянутыми лицами, которые смотрели на нее в упор. — Я пыталась ей сказать, — виновато пробормотала Рима, едва сдерживая улыбку. — Хуй… Нашла ты, что орать на весь двор. Идите, играйте с бумажной лошадкой. Живо! Мужчина убедился, что веревка с игрушкой крепко привязана к дереву, и отошел полюбоваться ей. Затем с опаской приблизился к девушкам и посмотрел на обеих. — А теперь надевайте повязки на глаза! Рима замотала головой и отступила назад. — У меня немного голова кружится, я не уверена, что сейчас лучшее время в такое играть, — пробормотала она, и тут же поймала осуждающий взгляд сестры. — Может лучше ты? — Давай свою повязку, — вздохнула Кристиан, обращаясь к мужчине. — Покажу, как надо в это играть. Тот подал ей повязку, и когда глаза у девушки оказались завязаны, он вложил ей в руки специальную биту с мягким покрытием и закружил ее, чтобы дезориентировать в пространстве. Аллан тем временем мягко взял за локоть младшую дочь и отвел ее подальше. — Думаешь, будет жарко? — понимающе спросила Рима, поднимая на него глаза. — А еще лучше, спрячься за меня, — проигнорировав вопрос, сказал отец. Кристиан попыталась понять по звукам, где находится лошадь, но вокруг слышались только смех и музыка. Она сделала пару шагов вперед, чтобы попробовать нащупать хоть что-то, и тут услышала сзади шуршание ленточек. Зачинщик игры решил слегка пошевелить лошадь из папье-маше, чтобы девушка знала, куда идти. Но стоило ему обернуться, как по голове прилетело игрушечной битой. Он повалился на землю и вскрикнул, не столько от боли, сколько от неожиданности. Кристиан извинилась и попыталась добраться до пиньяты, и едва сделала шаг вперед, тут же наступила на яйца мужчине. Изданный звук теперь сложно было назвать вскриком. Скорее это был ультразвуковой писк мыши, придавленной мышеловкой. Пока Картер извинялась и отступала назад, на нее налетел другой гость, пыталась сорвать с глаз повязку, но девушка втащила и ему, инстинктивно подняв руку для защиты. Стащив тряпку с глаз, она отскочила от второго поверженного противника и попыталась понять, где же чертова игрушка, когда на нее побежал уже третий мужчина. Этот решил уже забрать биту. Кристиан отскочила в сторону, но бедолага все равно умудрился споткнуться об ее ногу и повалиться кубарем на поднимавшегося с земли знакомого. Мужчины свалились в одну кучу, и обветренные губы одного впечатались в покрытые колючими усами губы другого. — О боже! — истошно завопил усатый, брыкаясь и пытаясь сбросить с себя тяжелого любвеобильного самца. — Да перестань! Отпусти меня! — кричал верхний, в панике отбиваясь от рук второго. Картер расхохоталась, а затем схватила брезент и накрыла их прочной тканью. — Вот это я понимаю праздник! — весело крикнула она под испуганные крики мужчин, запертых в хитроумную ловушку. — Ну вот что ты творишь, — засмеялся Аллан, не удержав серьезного выражения лица. — Оставь их, им весело, — отмахнулся один из гостей, наблюдая, как брезент ходит ходуном и сочится брутальными мужскими визгами. — Может, хоть подружатся. — А они не ладили? — удивился еще один знакомый. Вокруг шевелящегося брезента завязался разговор, и Кристиан, заскучав, гордо удалилась в дом, уводя с собой повеселевшую сестру. Рима утянула неформалку танцевать, чтобы та не наделала больше глупостей. Картер с удовольствием двигалась под музыку и кружила за талию именинницу, щеки которой густо краснели от таких прикосновений. Огромный персиковый торт величественно ждал своего часа, и наконец-то Рима собралась задуть свечи. Все потихоньку собрались вокруг нее, чтобы посмотреть, как девчонка станет официально взрослой и сможет называться женщиной. И пусть взрослость измерялась вовсе не этим, момент все равно не переставал быть важным. Рима зажмурилась и под песню «С днем рождения тебя» загадала желание. Больше всего в жизни она желала остаться в этой семье и стать счастливой и бесстрашной. Она не представляла, что ждет ее в жизни и чем закончится суд над Калерией, но она была уверена, что рядом с такими людьми она все преодолеет. Она хотела навсегда избавиться от страха и сомнений. И пусть до этого еще было далеко, она открыла глаза и задула все 18 свечей на торте. На мгновение все оказались в кромешной тьме, но Кристиан тут же зажгла бенгальский огонек. Все гости тоже начали зажигать свои, а Рима смотрела на девушку, не отрываясь. Всегда, когда что-то шло не так, Крис была рядом. Она заряжала ее жизнью. Она, и только она, зажигала в ней огонек. — А теперь подарок от папы и дяди Джейдена! — крикнул Аллан, включая свет. Все заинтересованно обернулись, а Рима выступила вперед к отцу со счастливой улыбкой. — Итак… уж не знаю, насколько я угадал… но я решил, что тебе это просто необходимо. Поэтому вот, — и мужчина вручил ей плоскую коробку, обернутую бумагой в единорогах и бантом. — Открывай! Девушка села на диван и развернула упаковку. На коробке был нарисован ноутбук с весьма крутым дизайном. Рима даже не стала вчитываться в характеристики, она отложила подарок и бросилась обнимать отца. Гости одобрительно зашумели и засмеялись. Сара, которую тоже пригласили, взялась разрезать торт. — После торта можете пойти протестировать, — радостно сказал Аллан, когда дочь от него отлипла. — Чтобы уж наверняка знать, угадал я или нет. — Пап, конечно, ты угадал! У меня никогда не было такого! — А теперь будет, — Кристиан обняла ее сзади и поцеловала в шею. — Будешь торт? — Да, — девушка чуть не плакала от счастья. — Спасибо… Когда торт был съеден, а чай распит уже дважды, девушки все же решили отнести ноутбук наверх и включить его, чтобы посмотреть на работоспособность этого монстра. — Написано, что видеокарта подходит для игр… Ха, думаю, ты сможешь даже поиграть в мощные игры! — Давай для начала убедимся, что он тянет клипы Леди Гаги, — рассмеялась Рима, падая на кровать. — Ой… наверное, зря я пила пунш. — Почему это? — Кристиан предусмотрительно закрыла дверь изнутри и опустилась на одеяло рядом с сестрой. — Кажется, я слегка пьяная… — Да? А можно мне это проверить? Рима потянулась к девушке и поцеловала ее. — Не верю, — сладко протянула Картер, несколько отстраняясь от нее и залезая с ногами на кровать. — Есть еще аргументы? Девушка помедлила, а затем забралась к неформалке на колени и обхватила ее шею руками. — Хочешь, чтобы я… что-то сделала?.. — смущенно пробормотала Рима, уже ощущая под своей футболкой чужие руки. — О нет, малышка… Хочу лишь, чтобы ты позволила что-то сделать мне… Кристиан повалила ее на кровать и осыпала поцелуями. Рима сбивчиво отвечала, тяжело дыша и густо краснея. На этот раз она точно знала, что хочет быть желанной, знала, что близость намного ярче и приятнее, чем вбивала ей в голову мать. Сейчас она позволила себе немного расслабиться и наслаждаться каждым поцелуем, обжигающим ее губы, каждым прикосновением, которое вызывало у нее дрожь. Кристиан была нежной, но настойчивой: она провела руками по бедрам девушки, сразу избавляя ее от джинсов, а затем стянула и футболку, любуясь изгибами ее красивого тела. По животу у Римы поползли мурашки от прохлады и возбуждения, и Картер жадно поцеловала ее чуть ниже пупка, усиливая этот эффект. Поцелуи еще ниже заставили Риму тихо застонать. По всему дому оглушительно играла музыка, так что их не смогли бы услышать при всем желании, но девушка все еще сдерживалась, не решаясь издавать более громкие звуки. Кристиан чувствовала, что шатенка все еще зажимается, поэтому решила поменять условия и села в изголовье кровати. Рима удивленно посмотрела на нее, но затем быстро поняла, что нужно делать, и уселась ей на колени, немного подрагивая от смущения и напряжения. Картер довольно обвела ее талию руками и расстегнула лифчик, полностью обнажая девушку сверху. Та инстинктивно закрылась руками, но Крис схватила ее за запястья и завела ей руки за спину, припадая губами к твердому соску. Рима застонала, давая волю эмоциям. Все тело пылало, в голове проносилась куча мыслей. Она пыталась высвободить руки, но чем сильнее было сопротивление, тем сильнее Кристиан ласкала ее. Девушка закусила губу, когда неформалка обхватила губами второй сосок, а затем начала покусывать. Страх и возбуждение смешивались в дикую гремучую смесь. Язык Крис ласкал восприимчивую к каждому действию грудь, обводил соски, играл с ними, иногда переключаясь на ключицы. Затем Картер отпустила ее руки, удовлетворенно отмечая, что девушка уже не пытается закрыться, и схватила девушку за бедра. Рима была возбужденной, это чувствовалось даже сквозь ткань, и неформалка с большим трудом сдержалась, чтобы не порвать на ней белье. Она помогла сводной сестре избавиться от трусиков и тут же вернула ее на место, не давая ее страхам первыми принимать решения. Из-за позы ноги были удобно раздвинуты. Рима схватила Кристиан за шею и прижалась к ней, когда та коснулась ее промежности. Низ живота отзывался сладким тянущим чувством, и девушка позволила Крис мягко коснуться ее входа. Она безумно хотела, чтобы та начала ласкать ее в самой чувствительной точке, но Картер упорно избегала этого. Она осторожно вошла и поймала губами стон Римы, смакуя каждый ее рваный вздох. Внутри девушки было горячо и влажно. Кристиан теряла голову от одной только мысли, что делает это с ней, но продолжала двигаться так же осторожно и медленно, как и в первый раз, чтобы закрепить положительный опыт, а не стать причиной новых страхов. Чтобы расслабиться, Рима приложила неимоверные усилия. Скованность и смущение трудно вытравливались из сознания, и она всеми силами запрещала себе останавливать все то, что происходило. Каждое движение приносило ей бесконечное удовольствие, но остатки прошлого мешали расслабиться до конца. Движения Кристиан не набирали скорость, и девушка начала беспокоиться, что что-то не так. Когда она уже собралась узнать, все ли идет хорошо, Картер осторожно вышла из нее, вызвав вздох легкого разочарования, и толкнула ее на кровать. Рима не сразу поняла, что происходит, но когда Кристиан наклонилась к ней и провела языком по низу живота, вдруг догадалась и испуганно схватила ту за голову. — Крис… Ты же не… — Молчи, глупышка, — Картер одарила ее глубоким поцелуем, а затем снова опустилась ниже. Рима попыталась закрыться, но Крис оказалась проворнее и коснулась языком ее клитора прежде, чем девушка смогла оттолкнуть ее. Такого стона Кристиан еще не слышала. Она завелась с полуоборота, хотя была уверена, что и так возбуждена на все сто. Язык касался девушки снова и снова, вызывая взрыв эмоций в груди и ниже живота. Рима не могла прекратить стонать, волны наслаждения были слишком яркими и дикими, но пытаться оттолкнуть сводную сестру или сдвинуть ноги она уже не хотела. Чем настойчивее Крис ласкала ее внизу, тем сильнее накалялся низ живота. Рима схватилась за подушку и выгнулась, вскрикнув от нахлынувших ощущений, чувствуя, что не в силах больше держаться. Картер поднялась к ней и позволила себя обнять, пальцами продлевая девушке оргазм. Когда прикосновения внизу стали скорее болезненными, нежели приятными, Крис прекратила мучить ее и опустилась рядом. На ее спине расцветали алые полосы. Рима не решалась открыть глаза. Настолько сильными ее впечатления еще никогда не были. К тому же, как можно было посмотреть в глаза той, которая только что… — Крис… — Да, милая? — нежно спросила Картер, обнимая сестру за бедра. — Ты ведь… ты тоже… хотела бы… — Ты безумно меня заводишь, — отозвалась та. — Но я не могу просить тебя о большем, ты и так… — Научи меня, — девушка с трудом открыла глаза и ватными пальцами коснулась бедра Крис. — Я тоже хочу сделать тебе приятно… — Вот теперь я верю, что ты немного пьяна, — ошалело ответила Кристиан, все еще колеблясь. — Но я не уверена, что стоит столько взваливать на тебя. Рима приподнялась на локтях и дотянулась рукой до промежности Картер. Она неуверенно провела там рукой и смущенно отвела взгляд, осознавая, насколько та возбуждена. — Раз начала, то заканчивай, — нетерпеливо прошептала ей на ухо Крис, прикусывая мочку. — Я тебя хочу… Рима облизнула пересохшие губы и неловко скользнула рукой ей под трусики. Пальцы не сразу нашли нужное место, но как только коснулись его, Кристиан ощутимо вздрогнула. «Вот какого это» — пронеслось в голове у девушки, когда она снова и снова вызывала разгоряченный вздох Картер. — «Какого делать ее слабой…» Движения были неопытными, пальцы часто соскальзывали, но Крис с трудом сдерживалась, чтобы не кончить в первые же минуты. От мысли, что это делает Рима, нависая над ней и неумело приобнимая за талию, хотелось кричать на весь дом. Девушка начала чувствовать даже какой-то ритм, и наслаждение накатило на нее довольно быстро. Она обхватила Риму за шею и возбужденно выдохнула ей в губы: — Ты охуительная… У шатенки по спине побежали мурашки от осознания, что Крис, которая всегда была сильной и решительной, сейчас изгибается в ее руках и стонет от удовольствия. — Ты тоже, — краснея, пробормотала Рима, когда Картер последний раз вздрогнула и расслабилась с глупой улыбкой на лице. — Иди ко мне, — тяжело дыша позвала ее Кристиан. Девушка улеглась у нее на плече, непослушными пальцами натянула на них одеяло и закрыла глаза. — Это было потрясающе, — пробормотала Рима, прислушиваясь к сладкому ноющему чувству внизу живота. — Да… Ты была потрясающей, — ответила Крис, целуя девушку в висок. — Не хочу, чтобы это заканчивалось. — Я тоже, — сонно сказала девушка. — Давай навсегда останемся в этом моменте?.. — Нет уж, я не согласна, — усмехнулась Картер. — Я хочу еще много таких ночей, хочу слышать твои стоны, чувствовать тебя внутри. Поэтому засыпай, а проснешься уже в новом дне, где мы будем снова и снова целовать друг друга под теплым одеялом в нашей постели. Рима улыбнулась и обняла сестру как можно крепче. Неформалка взяла с тумбочки мячик и швырнула в выключатель, попав с первого раза. Шатенка засмеялась и зарылась пальцами в жесткие волосы сестры. От Кристиан вкусно пахло горьким шоколадом и теплом. — Засыпай, — прошептала Картер, поглаживая Риму по плечу. Девушка быстро провалилась в глубокий сон. А за окном затихали последние звуки примирения двух независимых мужчин.

* * *

— Итак, моя дорогая, ты решила выбрать путь разврата. — Мама, я не знала, что так получится, я не… — удар по лицу заставил девушку замолчать и всхлипнуть. Смятые результаты тестов и узи валялись на столе, около бутылки с хересом. — Поздно разглагольствовать. Теперь осталось только исправлять. — Заставишь меня сделать аборт? — Нет. Ты родишь и вырастишь ребенка. Кто отец? — Я не хочу тебя расстраивать, но мне не нужен ребенок. Я… — Кто отец?! — мать повысила голос и снова замахнулась. Девушка забилась в угол. — Лэнс Гроссман… — Что ж, у нас с его матерью будет долгий разговор. А ты сегодня же можешь собирать вещи, я немедленно отправляю тебя в школу-интернат. Она на острове, так что о побеге даже не думай. Надеюсь, за 8 с половиной месяцев тебе вправят мозги на место. Ох, как я надеялась, что мне не пригодится этот телефон, но ты же не слушаешь меня. Теперь будешь, словно использованный презерватив: никому не нужная и никчемная. — Мама! Оставь меня в покое! Я не хочу ребенка! — не выдержала девушка. — Раньше надо было думать, прежде, чем тебя использовали и выкинули на помойку! — Он не… — Он тоже получит свое, не переживай. А теперь можешь идти. С этого дня ты позор семьи.

* * *

— Что такое, милая? — пожилая женщина присела на кровать к маленькой девочке, которая заходилась плачем. — Мама меня… у-удааарила… — растягивая слова, протянул ребенок. — Бооольно… — Иди сюда, бабушка не даст тебя в обиду, — ласково сказала женщина, притягивая малышку к себе. — Сейчас я попрошу ее больше так не делать. А что случилось? — Я помешала ей читать, — всхлипывая уже поменьше, ответила девочка. — Вот как… Что ж, иногда твоя мама бывает не в меру вспыльчива. Но это поправимо. Бабушка оставила ребенка в комнате, вручив ей мягкую игрушку, вышла в коридор и плотно закрыла дверь. — Читать помешала?! — в девушку, сидевшую на диване с книгой, полетел эспандер: первое, что попалось женщине под руку. — Мама! Какого черта?! — взвизгнула та, потирая плечо. — Ты с ума сошла?! — Это ты с ума сошла, ненормальная мамаша! Как ты посмела ударить девочку за то, что она просила твоего внимания?! — Я сказала ей не трогать меня, но она не слушалась! Она должна меня слушаться, когда я говорю! — Ты немедленно извинишься перед ней, иначе… — Иначе что? Отправишь меня в школу-интернат? — язвительно спросила дочь. — Ой, не получится, я ведь уже отсидела! — И, похоже, ничему не научилась. Так и осталась с дырявой головой. — Я буду воспитывать свою дочь так, как я хочу. Или забирай ее себе! — С таким отношением ей будет лучше жить у меня! — выплюнула ей в лицо женщина. — Я люблю свою внучку, в отличие от тебя! — Я никогда ее не хотела, — бросила вслед девушка. — Все из-за тебя. — Нет, дорогая моя, виновата только ты. Я не растила тебя шлюхой. — Что? — Вон из моего дома, — отчеканила мать. — Убирайся. Девушка швырнула книгу на диван и вышла из квартиры, даже не попрощавшись с девочкой, которая сидела, прижавшись к двери в коридор и беззвучно плакала.

* * *

— Вот и откинулась старушка, — ворчал Лэнс, вынимая из кармана телефон и в третий раз за минуту глядя на время. — Сколько еще это будет продолжаться? — Похороны только начались, — в глазах женщины застыла боль, но внешне она оставалась такой же безразличной. — Придется потерпеть. И еще, наша дочь теперь будет жить с нами. Не делай такое удивленное лицо, рано или поздно это должно было произойти. Мужчина раздраженно провел рукой по волосам и посмотрел на девочку десяти лет, не отрываясь смотревшую на гроб посреди зала. — Ладно. Всего восемь лет, не так уж и невозможно. — Верно, — пожала плечами его спутница. — Главное, не дать ей свернуть на темную дорожку.

* * *

— Он ушел, — выла женщина, заламывая руки. Ее дочь слушала это уже неделю. И каждый раз, выходя на кухню, она наблюдала разлитое по столу и полу вино и грязную посуду после посиделок с подругами, наперебой советовавших ей, как жить дальше. — Это не конец жизни, — слышался голос одной из них. — Ты найдешь нового! — А как мне поднимать одной дочь? Как будто она когда-то поднимала. Приготовит, что получится, купит одежду, когда старая износится, и на том спасибо. Хотя бы не бьет и придирается по мелочам. — Займись ей! Девочке нужно внимание! Нет, нет, нет! Только не это. — Ты думаешь? — спросила мать, и девушка закрыла глаза. Это была худшая идея, какую могли преподнести ей ее подруги. — Уверена.

* * *

— С этого дня мы исключаем мясо из рациона, — мать сидела за столом с серьезным видом и жевала брокколи. — Что? Почему? — удивилась девушка. — Потому что это грязная пища. К тому же, ты ведь не хочешь убивать животных ради забавы? Так ты и сама скоро станешь животным. — Кто тебе сказал эту чушь? — Прикуси язык, — сердито велела мать. — Не смей мне перечить. Пока я обеспечиваю тебя, ты обязана меня слушаться. — Прости, но я не уверена, что эта идея хороша… — пробормотала девушка. Женщина тяжело поднялась и перегнулась через стол. — Еще одно слово, и ты неделю не сможешь сидеть, Мириам. Пока мать мыла посуду, дочь так и сидела на месте. Она верила ее словам. Пару дней назад она уже получила за то, что попыталась сказать ей что-то о парне, который в школе был с ней довольно мил. — Как там твой… ухажер? — с трудом подобрав слово, язвительно спросила женщина, словно поймав мысли дочери. — Никак. — Врешь! — Мы не разговаривали, — дрогнувшим голосом ответила девушка. — Вот как? А ты знаешь, что такие как он делают с такими, как ты? — Просто зовут погулять и посмотреть фильм? — осторожно спросила дочь. — Погулять и посмотреть фильм, значит. Месяц ты под домашним арестом. — Что?.. Ты не можешь так поступить… — застонала девушка, за что тут же получила затрещину так, что загудела голова. — Я не хочу найти тебя на свалке, использованную и выброшенную, словно старый презерватив! Им надо от тебя только одно! А последствия потом разгребать мне! Кто будет нянчиться с твоим выкормышем?! Я не позволю своей дочери вырасти шлюхой. А за препирательства два месяца домашнего ареста! И сидеть ты будешь на одной овсянке! Распустилась, маленькая дрянь! Только нервы мне портишь! Думала бы лучше об учебе! Девушка как можно быстрее убежала в комнату и свернулась калачиком на кровати. Слезы побежали из глаз. Жгучее желание, чтобы хоть кто-нибудь спас ее, билось в голове сумасшедшей птицей. Но рядом не было никого. Только стены, страх и мать, в ярости разбившая бокал.

* * *

Рима подскочила среди ночи и села в постели. В комнате было темно. Рядом недовольно заерзала Кристиан. Где-то в доме все еще негромко играла музыка. Девушка провела рукой по лицу и поняла, что плакала. — Крис, — она легонько потрясла Картер за плечо, тихо всхлипывая. Девушка приоткрыла глаза и сонно посмотрела на Риму, но как только до ее сознания дошло, что та плакала, она подскочила, как ошпаренная. — Что такое? — неформалка притянула сестру к себе. Та уткнулась ей в шею и снова заплакала. Кристиан дала ей волю выпустить накопившиеся эмоции, а затем ласково вытерла ее щеки. — Мне приснился плохой сон… Про маму, — пробормотала девушка. — И бабушку. — Да, неприятное пробуждение, — вздохнула Картер, поглаживая ее по плечу. — Хочешь, отвлеку тебя чем-нибудь? Посмотрим что-то? — Нет, хочу спать, — ответила Рима, возвращаясь на подушку и увлекая сестру к себе. — С тобой так спокойно. Кристиан крепко обняла ее. — Хочешь поговорить об этом? Девушка кивнула и начала рассказывать свой сон, а затем и немного о прошлом. Вскоре Рима заснула, прижимаясь к Картер и спокойно посапывая. Неформалка еще какое-то время лежала с открытыми глазами и поглаживала сестру по волосам. Она думала об отце, о своем прошлом и возможном будущем. Было страшно, но предвкушение пока одерживало верх, и хотелось снова проснуться в новом дне, чтобы жить. Жить по-другому, не так, как в жутких воспоминаниях Римы или ее собственных грустных. Если не стараться, жизнь никогда не изменится. А если она не изменится, какой в ней смысл? Кристиан улыбнулась и закрыла глаза. Она не собиралась сидеть и плакать над своей судьбой. Она готова была идти дальше, вместе с Римой и отцом, который наверняка с удовольствием прихватил бы с собой в дорогу Джейдена и толстого енота. — Люблю тебя, — прошептала Картер в макушку сестре. — Люблю и никому не отдам.