Pretty girl

[Я не знаю что это х))) ахах Не спрашивайте :3 И да, я - засранец. Вместо того, чтобы писать законные проды, я написываю их туда, где они в общем-то и не нужны .-. Но так уж вышло. Нужно набирать темп))) В общем-то, всем любви, добра и, BB, с Днем варенья <3333 От слоупока меня] Издеваться над Сынхёном, это гадко, некрасиво, аморально, но как же, черт побери, приятно. Джиён крутится около зеркала, примеряя очередной парик. Эта пародия на "Тайный сад" явилась словно бы из глубин его личной корзинки с удачей. С того случая в его комнате прошло уже два месяца, и все это время Сынхён делал вид, что ничего не было. Впрочем, Джиён тоже не очень-то рвался что-то менять, но... Но как-то неприятно было думать, что он был единственным, кто лез к другому в штаны не только из одной похоти. Джиён нахлобучивает на голову длинный черный парик и придирчиво осматривает свое отражение. Отражение довольно и показывает ему милашную цыпочку за которой просто нельзя не приударить. Джи закусывает нижнюю губу и лукаво блестит глазами. Отлично, то, что нужно. До этого конечно еще нужно дойти. Но против такого удара хён точно не устоит. Джиён хмыкает и стаскивает с себя искусственные волосы, вызванивая нуну стилистку. Пока что сойдет и его собственная шевелюра. Джиён втискивает себя в блестящее короткое платье и задумчиво вертит в руках чулки. Он не уверен, что этот аксессуар был заявлен в сценарии, но вбегающая внутрь запыхавшаяся нуна быстро разрешает все его сомнения. - Давайте скорее! Там уже все готово. Джи неловко раскатывает сетку по ногам, чувствуя себя в высшей степени по-идиотски. Ходить с накладной грудью под толстовкой само по себе было глупо, но сейчас на него напялен просто верх безумия. - Тааак... - нуна ловко обновляет макияж, пока кто-то еще из стаффа, вбежавший, видимо, сразу за ней, обувает джиёновы ноги в туфли на умопомрачительной шпильке. - И как я на этом должен ходить? - скорее риторически, чем всерьез интересуется Квон и вздыхает. Как-то, тем не менее, все равно придется. Впрочем, каблуки оказываются меньшим из зол. А большим, или, вернее, единственным - парное хихикание макнэ и Тэяна. Джи показывает им кулак и поправляет парик, выискивая в съемочной группе вполне определенную темную голову. Но Сынхёна нигде не видно, и это, признаться, довольно грустно. Его заставляют улечься на стол и корчить из себя невесть что, но без нужного зрительского состава, это уже не вызывает такого дикого ажиотажа. Вообще, он бы с радостью покорчил и не такое, не вопрос, но где тот, ради которого это все затевалось? Погрустневшего Джиёна снимают со второго дубля и отправляют переодеваться. Слава Небу, одного. Кажется, объявляют первый за два часа получасовой перерыв. Уже неплохо. Джи заковыливает в свою небольшую гримерку и уже пытается расстегнуть туфли, когда из-за спины раздается тихое покашливание. До этого он и не подозревал, что способен на подобные прыжки, да еще и на шпильках. Оказывается, вполне способен. От позорного падения его спасает вешалка с запасными костюмами, да чужая рука на запястье. - Хээй, - смеется Сынхён, - ты в порядке? Нервишки шалят? - Д... Да, - Джи вырывает руку и отворачивается, чтобы скрыть разочарование. Все должно было быть не так, черт побери. Сынхён должен сгорать от желания, а не ржать над ним. И без того не самое радужное настроение моментально проваливается еще ниже, снижая, кажется, даже температуру в комнате. Во всяком случае, Сынхён зябко поводит плечами. Чтобы скрыть смущение, Джи, не поворачиваясь, интересуется, пытаясь из истеричного превратить свой голос в более-менее удобоваримый. - Где был? Филонил? - Сцены со мной снимут позже… А где я был… Ну так здесь за ширмой. - Что? – Квон поворачивается, даже не пытаясь скрыть смущение. Накрашенные ресницы хлопают, словно веера, неудобно стукаясь друг о друга и норовя сцепиться. – В смысле «за ширмой»? - Ну, а какой еще у этого выражения может быть смысл? Джиён краснеет, словно в мультиках, начиная с кончиков ушей и заканчивая подбородком. Так значит, хён видел, как он примерял тот парик, и как переодевался в это блестящее безобразие. Как напяливал, в конце концов, на ноги проклятые чулки. - Блять, - вырывается совершенно непроизвольно, а потом, уже обдуманно, он пытается позорно сбежать. Пытается, потому что Топ снова хватает его за руку, затягивая обратно в гримерку и щелкая замком изнутри. Джиён смотрит на него исподлобья, словно лис на поймавшего его охотника, и совершенно не знает, что должен теперь делать. Прекрасный план полетел ко всем чертям, а для того чтобы действовать по обстановке у него слишком мало сейчас обстановки. - Мне, - мямлит он, - нужно идти. Нужно проверить… Кое-что. Сынхён кивает с умным видом, но отпускать почему-то не собирается. Квон собирает в кулак все свое самообладание и поднимает взгляд выше чужой шеи. Хён смотрит на него не отрываясь, прямо в глаза, наколов его, словно бабочку на узкие от яркого света зрачки. - Позже, - хрипло бросает он. Джиён задирает одну бровь практически к челке. - Что? - Проверишь это свое кое-что. Позже. Квон сглатывает, чувствуя, как теряет последнюю опору под ногами. Почему Сынхён постоянно это делает. Что тогда в комнате, что сейчас, он на раз-два портит прекрасные идеи, делая из них то, о чем, видимо, и сам-то не хочет вспоминать лишний раз. Так зачем? - Слушай, я сейчас вроде как занят, и… - Я же говорил, в следующий раз в платье будешь ты. Джиёна вырубает так резко, словно кто рубильником щелкает. Он продолжает по-дурацки хлопать своими непомерными ресницами, а хён как-то совсем не по-хёновски усмехается и шагает к нему, устраивая свою руку на квоновской пояснице. - Ты б знал только, сколько мне пришлось выпить, чтоб решиться. Если очень хочешь, надаешь мне по лицу, но только, пожалуйста, позже, ага? Как можно с такой невинной рожей говорить подобные вещи? Джиён набирает в грудь побольше воздуха, чтобы раз и навсегда расставить точки над всеми «i», но Сынхён снова делает первый ход. Чужие губы впечатываются в джиёновские, словно две ракеты класса «Твою мать – ну охереть теперь». Джи отчаянно цепляется наманикюренными ногтями в широкие сынхёновы плечи, и последние мысли стройными колоннами покидают его голову. Обжигающие пальцы соскальзывают с талии на бедро, задирая блестящую ткань. Джиён чувствует, как они ныряют под резинку чулок и у него встает практически моментально. - Хён, эй, хён, стоп-стоп-стоп…- Он честно пытается остановиться, хотя собственное тело определенно против. - Почему «стоп»? – Сынхён неловко, но до безумия чувственно цепляет губами мочку его уха, обдавая его горячим дыханием и посылая по спине табуны мурашек. – Тебе же… - вторая ладонь ложится на пах Квона, заставляя его взвизгнуть, словно девчонка, - нравится. Ну, разумеется, ему нравится. Квон тяжело дышит, не очень уверенно снова пытаясь отстраниться. И он вроде как даже планировал зайти примерно так же далеко, как и в прошлый раз, но… НО. Кто б объяснил ему самому в чем тут состоит это гребучее «но». Топ пользуется его этической заминкой и задирает ему платье чуть ли не до груди, тут же запуская руку ему в белье. Джиён успевает только прошептать что-то бессвязное и едва не свалиться во второй раз. Ощущения почти до боли, до ужаса великолепны. Он тихо стонет, пытаясь погасить звуки чужим плечом, и инстинктивно разводит колени в стороны. - Полагаю, - пьяно шепчет хён, - что бить меня ты пока что не собираешься? Джиён мотает головой, борясь с чужим ремнем, и одерживает блистательную победу. Один-ноль в его пользу. Собственные пальцы смыкаются на теплой влажной коже, выбивая из Сынхёна сдавленный рваный выдох. Жарко. Несколько бесконечно долгих мгновений, они лишь двигают руками, а потом Топ отмирает. - О нет, подожди… - его ладонь на мгновение оставляет Джиёна и ныряет в карман пиджака. Словно в полусне Квон рассматривает выуженный оттуда тюбик и шуршащий квадратик. – Вот после этого можешь бить точно. – басит хён, медленно раскручивая тюбик, - но я так больше не могу. Он не может? ОН не может?! Джиён бессильно сползает на стол, тяжело дыша и даже не пытаясь отвести взгляда от лубриканта. - Откуда… ты его взял? - Заказал в интернет-магазине, - Топ отмахивается от этого вопроса, как от не имеющего ровно никакого значения, - скажи, ты возненавидишь меня, если я?.. Это уже слишком. Джиён подпихивает его ближе, цепляясь чулком за столешницу и оставляя на нем дыру. - Я возненавижу тебя, если ты не. Это окончательно спускает курок. Топ подается вперед всем телом, вжимая Квона в дерево и нависая сверху. Одной рукой он сдергивает с него белье, а вторую, блестящую влажной смазкой, заводит между его ног. Когда один мокрый палец осторожно проникает внутрь, Джиён выдыхает сквозь стиснутые зубы. Он думал будет хуже. В смысле, он ожидал, что будет хуже. Так, во всяком случае, писали на всех гейских форумах, на которых он только ухитрился побывать. Один раз его за этим занятием застал Ёнбэ и Джиёну пришлось срочно сочинять какую-то жуткую небылицу о том, что ему жуть как понадобились новые эмоции, а то вдохновение, собака такая, все никак не приходит. Если честно, то он бы и сам себе тогда не поверил, что уж говорить о Тэяне. Ведь, если до того случая, как они передернули друг другу в джиёновой комнате, он мечтал о Сынхёне вполне невинно и абсолютно в теоретическом плане, то потом желания оформились во вполне конкретные. Хён сам виноват. Второй палец, заставляет его недовольно зашипеть и Сынхён тут же наклоняется вперед, целуя его снова. Разумеется, он пьян. Если бы Квон не был в таком шоке от происходящего, он заметил бы это еще в первый раз. Ну, что ж, может быть, он вообще все забудет потом, им обоим так будет только легче. Джиён стукается шпилькой о лопатку Чхве и только сейчас понимает, что его ноги уже лежат у того на плечах. Волной накатывает запоздалое смущение, но смущается тут, похоже, только он один. Третий палец медленно вползает внутрь. А вот видимо и то, что обещали все эти гейские форумы. Но ничего, говорят, больно только поначалу, а потом попрет. Квон нетерпеливо ерзает и снова пихает его каблуком в спину. Топ глухо рычит, разводя пальцы в стороны и, кажется, бессознательно толкается бедрами вперед, проезжаясь пахом по тыльной стороне собственной ладони и квоновским ягодицам. - Джиён, - низко полурычит Чхве, - ты хоть раз уже?.. - Никогда, - Квон решает не поддерживать таинственного ореола хотя бы в этом вопросе, и Сынхён восторженно резюмирует: - Заебись! Пальцы выскальзывают из него, оставляя после себя тягучее ощущение пустоты. А потом ему в задницу упирается кое-что побольше. Джиён испуганно дергается, но Топ крепко держит его колени у себя на плечах и аккуратно направляет себя внутрь, осторожно двигаясь вперед. - Расслабься, - хён удивительно собран для пьяного в дупель парня. Джиён честно старается, но больно так, словно он провинился перед Владом Цепешем, и тот теперь сажает его на кол. Войдя почти наполовину, Сынхён замирает. - Детка, - вибрации его голоса, кажется, воздействуют сразу на квоновы нервные окончания, минуя кожу как фактор, - прошу… Я хочу в тебя. - блять… - Оглушенно выдыхает Джи, и одновременно с этим выдохом, Топ проскальзывает внутрь полностью, - ах, блять… Он настолько шокирован самим фактом того, что услышал и тем, что его хен сейчас в_нем, что практически не ощущает боли. Чхве, видимо, решает, что не воспользоваться этим шансом будет совсем уж расточительно и медленно начинает двигаться. Джиён кусает костяшки пальцев, молитвенно сложенных на груди, и дуреет от зрелища собственных ног, подпрыгивающих на спине Сынхёна. Он даже не отсекает момента, когда ему становится хорошо, просто в один миг относительная тишина разрезается не очередным влажным вздохом, а стоном, в котором он узнает свой собственный. - Тшш, - хён прикрывает ему рот ладонью, но сам явно упивается происходящим. – Не будь таким громким, кругом ведь люди… Действительно, чудовищных размеров сознательность для поддатого парня. В другой ситуации Джиён обязательно уточнил бы пару моментов, но именно сейчас этого не хочется совсем. Вместо лишних слов, он нагло подпихивает Чхве в спину, вынуждая его ускориться. Ощущения рвут кожу изнутри, кромсая нервные окончания словно тесаком. После всех фантазий, в которых Сынхён фигурировал, ощущать его в реальности – что-то невероятное. Джиён подходит к краю неприлично быстро. Он лихорадочно когтит руки Чхве и прогибается над столом, путаясь в своем платье. Сынхён наклоняется ниже и выдыхает ему на ухо: - Давай… Это - последняя капля. Джиён протяжно стонет, чувствуя как сводит пальцы ног, и кончает, кусая все еще зажимающую ему рот руку. Сынхён двигается еще пару раз и тоже стонет сквозь сжатые зубы. Квона трясет, словно в лихорадке. Он никак не планировал такого на этот съемочный день. Топ осторожно убирает прядку, налипшую на его влажный лоб, и спускает с плеча его ногу. - И что… Это было? – интересуется Джиён, когда снова может говорить. Сынхён выскальзывает из него, переворачивается и падает рядом на столешницу. - Я же обещал продолжение. - Обещал?.. – это не совсем то, что Квон хотел услышать. Пусть и не самый плохой вариант, - а зачем пьяным-то притворился? - Ну, - хён тушуется, - я и в самом деле выпил для храбрости, но когда увидел тебя на этих шпильках, враз протрезвел. Я ведь… Размышлял о том, что тогда случилось не прекращая. Твою налево, Квон Джиён, ты сделал из меня черти что. - Это ты из меня черти что сделал, - ворчит Джи, - а после того, что только что произошло, ты на мне еще и жениться должен. - Не вопрос, - совершенно серьезно брякает Чхве и ржет конем-полудурком. - Джиён-ши, - раздается из-за дверей, - десятиминутная готовность, скоро придет гример. Квон подскакивает и суетится, неосторожно сползая со стола. Прислушиваясь к ощущениям в собственной заднице, он стаскивает с себя перекрутившийся кусок блестящей ткани и натягивает белье. - Помочь? – Сынхён уже сзади, он мягко обнимает его со спины, помогая окончательно избавиться от чулок. - О, ты уже, - не в кассу смущается Квон, пытаясь выпутаться из его рук, - дальше я как-нибудь сам. - А дальше наша общая сцена. Сразу после той, где ты будешь в умопомрачительной короткой школьной юбочке. Джиён заливается краской окончательно, а Топ смеется, явно собой довольный. - А потом мы с тобой поцелуемся, а ты будешь вспоминать то, что тут произошло и в твоих штанишках сразу станет уз… - А что тут произошло? – Квон разворачивается, пристально глядя ему в глаза, - м? Улыбка тут же слетает с губ Чхве, оставляя после себя только убийственную серьезность. - А тут было кое-что важное, что я непременно захочу повторить… Если мне конечно позволят. Джиён закусывает нижнюю губу и замирает, пока вкрадчивый стук в дверь не оповещает о приходе гримера. - Может быть, и позволят. – Он напяливает на себя ту самую юбчонку, а потом цепляет верх. Сынхён пожимает плечами, но глаза у него горят похлеще, чем у кота на валерьянку. А, может быть, Джиёну просто хочется так думать? - И все-таки… - словно бы невзначай бросает он, когда хён идет открывать дверь, - чикуля из меня ништяковее. Сынхён оценивающе окидывает его взглядом, и его губы расползаются в глуповатой улыбке. А к следующей его фразе Джиён не готов совсем. - Это мы еще посмотрим. Он щелкает замком. - Посмотрим.