Green Life или Зеленый Титаник

Уже несколько месяцев я жил один. Под чужим именем, самостоятельно зарабатывая себе на жизнь. Хотя, на жизнь - громко сказано. Разве то, как течет время для меня можно назвать жизнью? Нет, я просто бессмысленно и безнадежно существовал. У меня не было сил ничего делать, но я работал, снимая угол на окраине. Я был все еще раздавлен, расщеплен, убит, раздроблен смертью Фрэнка. И та боль, которую я сейчас чувствовал, была неумолима - я страдал каждый день, каждый час, каждую минуту, и вообще постоянно... Я не мог ничего изменить и хотел только одного - побыстрее оказаться рядом с ним. Я не мог даже привыкнуть к тому, что его нет. И все время казнил себя за это: почему я послушал его тогда, почему не умер вместе с ним, почему я все еще жив, когда я хочу умереть каждую секунду? Я хочу просто быть снова рядом, ощущать его, говорить или молчать - неважно. Он мне нужен, как воздух... Сейчас я мертв - но мертв морально: моя душа мертва, а мир рухнул. Я всерьез начал курить... и выпивать после работы... Но это не особо помогает - призраки прошлого и боль от великой потери не дают мне покоя. Я не знаю, как я буду жить дальше. Не знаю и не хочу знать. Может, когда-нибудь станет легче? Или никогда... Я не знаю. Своих родителей и близких я больше ни видеть, ни знать не хочу. Я им очень признателен за все, что они сделали для меня и благодарен, но простить не могу... Если бы я остался с ними, то точно сошел бы с ума и всю жизнь провел бы в психлечебнице в виде овоща - слишком сильны болезненные воспоминания. Сейчас я работаю в одном баре днем, а ночью там же играю на гитаре, которую купил по дешевке на каком-то блошином рынке. Но жаловаться на инструмент я не могу - играет отменно, да и выглядит приемлемо. С персоналом данного заведения отношения у меня складываются прекрасно - я всегда вежлив (сказываются мои хорошие манеры) и мил (это уже от природы). Среди моих закадычных друзей бармен, который и предоставляет мне хорошенькие льготы. Но даже если у меня и были люди, с которыми я мог пообщаться, я никогда не рассказывал им о том, что со мной случилось, даже когда это из меня выпытывали. Я просто плавно переводил тему, уходя от ответа. А дыра в моей груди так и не заживала - я чувствовал это каждое мгновение, иногда острее, а иногда не так сильно, как обычно. Мое сердце осталось на дне океана и умерло вместе с Фрэнком. Ничто не могло оживить меня. Этот день проходил самым обычным образом: как всегда. Я отработал свою смену, не чувствуя усталости, выбегая покурить при каждом удобном случае, но этот день был очень тяжелым... И все из-за того, что сегодня ночью мне впервые приснился сон с участием Фрэнка: мы были вместе на Титанике, и все было хорошо, мы были счастливы. Но вдруг я осознал, что должно случиться что-то ужасное, я пытался предупредить его, но он не слушал, а только успокаивал меня. И в конце мы умерли вместе, а затем я проснулся и был не с ним. Я не мог прийти в себя - мне казалось, что он все еще со мной, рядом, что я до сих пор чувствую его дыхание, слышу голос, живу... Но сон развеялся, и это чуть меня не добило. Я был разбит, как никогда, и никак не мог изменить этого. В этот день я всерьез задумался о самоубийстве, выкуривая очередную сигарету... В конце дня я опять начал играть на гитаре, народ собрался, чтобы послушать меня. На этот раз их было больше, чем обычно, несколько человек за вечер сказали мне, что у меня талант. Это немного приободрило меня, но одновременно мое сердце разрывалось на части: нахлынули воспоминания о том, как мы с Фрэнком мечтали создать свою группу. Я пил постепенно, но к ночи, когда даже самые поздние посетители начали расходиться, начал значительно пьянеть. В итоге в баре осталось только трое парней с крутыми прическами, но весьма приятной наружности. Ребята не шумели, а только разговаривали о чем-то между собой. Вскоре они пересели за барную стойку, чтобы не ходить далеко за напитками. Я разговорился с ними, мы выпили раз, потом еще раз... Вскоре после этого двое ребят покинули заведение, а Джейкоби остался со мной. Джейкоби - это тот парень, который понравился мне больше всех. Понравился, как человек. Я открыл в нем родственную душу, мы говорили обо всем так, будто знаем друг друга всю жизнь. Он был медбратом в каком-то местом госпитале, но его черные волосы были экстраординарно уложены в аккуратный хохол. Он вызывал у меня такое доверие, что я даже захотел рассказать ему свою историю, но не сделал этого. - Билли Джо, я часто бываю в этом баре после работы и всегда вижу тебя играющим на гитаре, поэтому мне пришлось непроизвольно наблюдать за тобой. Я заметил: ты несчастен и разбит. Может, тебе нужно с кем-нибудь поделиться своим горем? Тогда станет легче, я знаю... - сказал он робко, когда я уже был пьян чуть менее, чем абсолютно. - Это трудно рассказать и больно вспомнить... - начал, было, я. - Тогда не терзай себя, - он был тоже уже весьма поддат, - просто знай: я вижу, что ты очень хороший человек, поэтому всегда готов выслушать тебя. - Так выпьем же за это! Мы пропустили еще по стакану виски, а потом... Если честно, я не помню, что было потом, но проснулся я утром в своей постели одетый. После этого мы с Джейкоби разговаривали каждый день после смены. Оказалось, что в тот день он доставил меня домой, посмотрев мой адрес в бумажнике. С ним мне становилось легче, я чувствовал, что мы становимся настоящими друзьями. Я открывался ему постепенно и вот однажды, после того, как он рассказал мне поэтапно почти всю свою жизнь, после того, как я прочувствовал его, мне тоже захотелось довериться. Я рассказал ему о Титанике - сказал, что был там. Джейкоби был удивлен в первый и последний раз. После я рассказал ему о родителях, о Майке и самое главное, то, что я берег и таил глубоко в сердце - о Фрэнке. Я ждал от него всего, что угодно: осуждения, отчуждения, отвержения, резкости или антагонизма в свой адрес, но ничего этого не было: он просто смотрел на меня пронизывающе-сочувствующим взглядом, он все понял и сострадал. Мое откровение опустошило меня, вскрыло старые раны, и до тех пор скрытые страдания стали очевидными. А Джейкоби просто обнял меня, прижал к себе и я успокоился, замер в его крепких объятиях. И боль отступила. Она была, но пока он был со мной, мне было намного легче. Он приходил каждый день, так же разговаривали, выпивали. Я все чаще смотрел в его синие глаза, которые затягивали меня, и понимал: он - мое лекарство. Коби действительно хотел мне помочь, и у него это получалось. Через пару месяцев мы уже стали лучшими друзьями - я души в нем не чаял, он платил мне тем же. Однажды на кануне Рождества нам обоим взгрустнулось: мы почувствовали себя брошенными и никому ненужными. - Постой Билли Джо! - вдруг опомнился он. - Ну, как же так? Мы ведь есть друг у друга. Нельзя унывать, это грех. Я посмотрел на него взглядом полном признательности и тепла. Моя душа, давно считавшаяся мертвой, засияла лучами добра этого парня. Мы выпили еще по стакану виски. - Тогда завтра будем пить шампанское в компании друзей, - утвердил я план празднования новогоднего торжества. - Угу, - хмельным голосом согласился мой товарищ. После этого наши лбы соприкоснулись, и мы положили по руке друг другу на плечо. Я же в это время погрузился в его ясные, как предгрозовое небо, синие глаза. Осознает ли он то, что пробуждает во мне те чувства, которые я уже не в состоянии испытывать? А он тоже смотрел, смотрел прямо на меня, да так, что я осознавал - я не могу его потерять. Может, вот он - новый смысл? Что еще он принесет в мою жизнь? Я узнаю, я обязательно узнаю, поэтому на этот раз не буду предпринимать ничего. Оставлю все, как есть - Джейкоби всегда будет моим лучшим другом, человеком, знающим мою боль, меня настоящего, мою суть... Из размышлений меня вывело мягкое прикосновение его губ к моим. Я затаил дыхание... раз, два, три... "Билли Джо, дыши" - обращался я сам к себе, - "только осторожно"... Я боялся разрушить этот восхитительный кошмар и чувствовал, как медленно схожу с ума... Я даже боялся ответить на этот поцелуй, когда он уже стал определенным, но все таким же легким. Я сглотнул и вцепился правой рукой в его плечо, начиная осторожно отвечать. В этот момент мой мозг отек, я не хотел думать, что дальше, и не хотел отпускать его. В баре было пусто, мне в тот день доверили закрыть его. Вскоре мы уже страстно терзали губы друг друга без желания остановиться. Этот день мы закончили у меня дома: мы просто всю ночь проспали в обнимку. Мне (да и ему) просто нужно было человеческое тепло, опора и поддержка в этом одиноком и незыблемом мире. На следующий день я пришел на работу, а после его завершения началось празднование Нового Года: я играл на гитаре, все выпивали. Коби пришел в самом разгаре веселья, сначала, я его даже не заметил: он поздравлял и принимал поздравления, беседовал с друзьями и знакомыми, выпивал. Все были счастливы, мне тоже было хорошо, особенно, когда я видел его улыбку. В итоге: бармен оказался пьяным, кто-то ушел самостоятельно (хотя нет - уполз, трезвых там не было), кого-то увели знакомые, а мы вдвоем остались, чтобы закрыть заведение. - С Новым Годом, Билли Джо, - сказал Джейкоби. - Будь счастлив. Я не ответил ничего, а просто бросился в его объятия, где и был тепло принят. Я хотел что-то сказать в ответ, но мне показалось, он и так все понял. Мы выпили еще, для храбрости, как говорится, и направились на этот раз к нему домой. Там было мило и уютно. Я первым приложился к его губам, потому что понимал, для чего мы здесь. Потом он раздевал меня, я его, мы оба были пьяны, но жаждали одного: ощущать страстное взаимодействие наших разгоряченных желанием тел. Так и получилось: я чувствовал себя великолепно, не смотря на то, что он подмял меня под себя. Он сжимал мои запястья, а я стонал и хотел получить еще. После этого мы часто проводили время, таким образом, а по выходным еще и разговаривали по утрам. Мне хотелось, чтобы так было всегда. Не смотря на то, что мне все еще чего-то не хватало (и внутри себя я знал, что это), мои душевные раны начали затягиваться. Как-то раз он вызвал меня на серьезный разговор и заявил, что мы отправляемся путешествовать... - ... чтобы преодолеть твои страхи. Тогда я не понял смысла этой фразы и поэтому обрадовался, взял отпуск. И я был почти в ужасе, когда понял, что мы отправляемся на корабле. Ведь после того, что я пережил, я смертельно боялся кораблей. Тогда я был в панике, даже пытался незаметно сбежать, но Коби успокоил меня. - Билли Джо, ты не можешь вечно бежать от страха, потому что твои фобии - это слабости, они не достойны тебя. Ты должен быть сильным, Билли Джо, ты должен бороться с ними и преодолеть. Убить в себе страх, слабость, значит освободиться. Тебе станет легче, ты избавишься от оков, ты сможешь все, что только сможешь вообразить... - Даже летать?... - неуверенно спросил я. - Даже летать. Я обещаю. И я поверил. И не зря. Тот корабль был совсем не таким большим, как Титаник. Мы были во втором классе - здесь на много лучше, чем в первом. Судно совсем не собиралось тонуть, капитан был нормален и целомудрен. Дня через три страх покинул меня. Отпустило. Джейкоби все время был рядом. Однажды по вечер он надел мне на глаза черную повязку и куда-то повел. "Уж не топить ли?" - пронеслось у меня в голове, "Конечно, нет!" Ветер приятно обдавал лицо прохладой. Влажный морской воздух умиротворял. Джейкоби развязал мне глаза, и я увидел, что мы стоим прямо на носу корабля... Я вздрогнул, повязка была поднята ветром и унеслась прочь. Все прошло. Абсолютно. Никакого страха. Только какая-то пустота. Все было по-другому - несравнимо с тем первым разом. Коби положил руки на мои плечи и прошептал: - Теперь ты можешь... - Ты уверен?... - Просто попробуй... Я развел руки в стороны, глубоко вдохнул и... - Ты был прав! Я могу, Я МОГУ ЛЕТАТЬ! Звонкий смех, теплые объятия. Мы вместе. Он - мое второе счастье. Теперь я не потеряю его...