Исполнение желаний, или Как приручить лепрекона

Андреа шла обратно. Ускоряясь с каждым шагом. Лгал, лгал, лгал. Он лгал ей. С самого начала. С самого. Зачем, зачем, зачем? Зачем ему это было нужно? Посмеяться над ней? Разжиться сексом? Но он же не приставал к ней, не делал ничего такого. Даже не намекал. Только смотрел иногда. Она все сделала сама. Сама! Она закусила губу и пошла еще быстрее. Сама. Сама. Как всегда, сама. Опять все придумала себе сама. Дура, дура, дура! Она прилепилась к нему. Прилепилась в поисках жалких крох тепла. Оглушенная, выброшенная на берег, задыхающаяся. В попытке обогреться. Ради секунд ласки. Ради… Она почти бегом влетела во двор. Заметалась. Но как-то же он сюда попал! Как-то же сюда вообще все это попало! Слева — мост, которого нет. Справа — действительно непролазная глушь, они ходили туда. Лес стеной. Сзади — какая-то огромная поляна, а за ней лес. Опять лес. Впереди — обрыв, река, лес. Река! Может быть, где-то есть пристань? Не здесь, но на озере? Где-то выше? Да что же это! Да как же это! Да кто он вообще такой? Она же даже не знала, кто он! Только фамилию — Диксон. Диксон. Ни о чем ей это не говорило. Практически рыча от злости на себя, Андреа взбежала по ступенькам на крыльцо и ворвалась в дом. Он рылся в ее вещах? Рылся? Вот и она сейчас. Сейчас! Она рывком открыла ящик комода. Второй. Третий. Вывернула их на пол. Распахнула шкаф. Что-то же здесь должно быть. Хоть что-то. Когда довольный и что-то там даже насвистывающий Мэрл показался на дороге, Андреа уже стояла посреди двора. Вздернутая. Взвинченная. Она не нашла в доме ничего. Совсем. Никаких документов, никаких фотографий, писем. Ничего. И это окончательно привело ее в бешенство. Увидев ее, вглядевшись, Мэрл притормозил возле изгороди, поднял бровь и сказал: — Какой грозный сахарочек. Что-то случилось? — Нам надо поговорить, — ответила она. Коротко. Отрывисто. Напрочь высушенная своей отвратительной яростью. — Какая паршивая фраза. Не люблю ее. С нее обычно всякое дерьмо начинается. Мэрл ухмылялся. Подходя к ней. Все ближе. Андреа отступала от него шаг за шагом. Она не боялась его, нет. Но небезосновательно подозревала, что если он окажется рядом, то сможет снова закрутить ее, заговорить, она снова потеряется в нем, забудет обо всем, примет все, что он скажет, поверит каждому его слову. Поэтому она бросила сквозь зубы, не переставая пятиться: — Дерьмо началось уже давно. С моста. Мне нужно было быть внимательнее. — Я смотрю, сахарочек сегодня встал пораньше. И даже прогулялся, — мурлыкнул он, прищуриваясь, заламывая бровь еще выше. — И даже что-то там накопал. Мой маленький Перри Мейсон в юбке. Хотя сейчас и в штанишках. Могу я что-нибудь сказать в свою защиту? Например, невиновен? — Ты врал мне! — заорала она, сжимая кулаки. Срываясь. С удовольствием срываясь. — Врал! Все это время! — Ну-ну-ну, не врал, — Мэрл остановился и погрозил ей пальцем. — Не врал. Так, — он чуть покачал головой, — недоговаривал. Это не считается. — То есть ты не отрицаешь, — Андреа задохнулась от ярости, — что все это время отсюда можно было уехать? Все это время?! Уехать? Уйти? Он снова двинулся к ней. За спиной Андреа уже была веранда, поэтому она скользнула вдоль нее, в сторону, отходя к краю двора. Мэрл проследил за ее перемещениями, вздохнул. Подошел к крыльцу, медленно снял рюкзак, куртку. Повесил их на перила. — Уехать — нет, — наконец сказал он. — Проехать действительно можно было только по мосту. Но лет десять назад Дэрил снес его. Во избежание. Сказал, что ему так будет за меня спокойнее. Я согласился. Все-таки он отвечает за мою безопасность. Да и доверяю я только ему. — Но зачем? — почти взвизгнула Андреа. — Зачем? — Психи, — пожал плечами Мэрл. — Кругом психи. Один из них как-то прорвался сюда, вооруженный. Пришлось убить его, конечно. Там было или я, или он. Я себе как-то дороже. Но моста с тех пор нет. А пройти — можно, да. Мелкий ходит. У него тропы какие-то есть, я не вникал. Шарится там на пару с Басти. — Но кому нужно тебя убивать? — тут ее голос дрогнул. — Зачем? — Я пользуюсь популярностью, — хмыкнул Мэрл. — Я и про тебя поначалу думал, что ты спецом сюда пролезла. Что тебе от меня надо что-то. Правда, почти сразу понял, что ты действительно случайно. — Да зачем?! — крикнула она. — Зачем?! — казалось, в голове осталось только одно это слово. — Что кому-то может быть от тебя нужно?! — Все знают, что на День Святого Патрика я всегда здесь. Один. На недельку, — он медленно провел пальцами по перилам. — Из-за тебя Дэрил прискакать все хотел. Ныл, что все подстроено, что лажа в этом какая-то есть, хотя и пробил тебя, — Мэрл посмотрел ей в глаза. — Но я очень редко меняю свои привычки. Практически никогда. И если я провожу неделю без всей обычной хуеты, то я провожу ее без всей обычной хуеты. Поэтому Дэрил со всеми вместе остался там. А мы — здесь. — Но почему? — наконец-то. Новое слово. — Забавная ты очень была, — чуть прищурившись, ответил он и ухмыльнулся. — Забавная… забавная… забавная… Это слово вывернуло ее наизнанку. Горло что-то сжало, перехватило. Ей захотелось немедленно содрать с себя кожу, содрать ее с себя вместе с мясом, до костей, только чтобы перестать чувствовать эту гадость. Это уродство. А еще лучше — содрать с него. — И как, позабавился? — ее голос все-таки сорвался. — Позабавился? — прошептала она. — А может, поиздевался? И как, понравилось тебе? — она снова перешла на крик, подскочила к нему и рванула его на себя за рубашку, почти раздирая ткань. — Понравилось? И сейчас тоже — нравится? Нравится? Нравится?!!? Андреа размахнулась и треснула его. Со всей силы. Даже не понимая, куда бьет. Но ей хотелось сделать ему больно. Как можно больнее. Так больно, как только что сделал он. — Не нравится! — рявкнул он, перехватывая ее руки. Она вырвалась, снова ударила его — по руке, по плечу, метнулась в сторону, но он в два шага догнал ее, схватил, дернул на себя. — Я мог вышвырнуть тебя отсюда в любую секунду, — прошипел он, крепко держа ее локоть, не давая вывернуться. — В любую. Но не стал. Потому что я живым себя почувствовал, понимаешь? Живым! — заорал он и хорошенько встряхнул ее. — Живым! Нормальным! Просто нормальным человеком! Впервые за столько лет! И какого хера я должен был от этого отказываться? Какого, я тебя спрашиваю, хера? Андреа молча рвалась, пытаясь выдернуть руку из его каменных пальцев, совершенно точно уже оставивших на ее коже темные отметины. Неожиданно он сам отпустил ее. Андреа отскочила в сторону, не отрывая от него взгляда. — И жопа уже полная, и возвращаться мне надо. А я не хочу, понимаешь? — Мэрл тяжело потер лицо руками, — Не хочу! Мне с тобой хорошо! Здесь — хорошо! И я нормально поговорить с тобой хотел! Вчера еще! Нормально! Но потом не до того стало. Думаю, поговорим сегодня. Схожу, вкусного принесу всякого. Объясню тебе. Но, блять… как же это все… Внезапно из его куртки раздался омерзительный писк. Матерясь, Мэрл подошел к крыльцу, полез в карман, доставая телефон, открывая его… — Подожди. Я сейчас ему отвечу… Он начал что-то говорить в трубку. Отвернувшись от нее. Отвернувшись. И как только Андреа увидела его широкую спину, его чуть тронутый сединой затылок… ее захлестнуло чудовищной яростью. Он отвернулся. Отвернулся! Просто отвернулся от нее! Он просто сказал ей «подожди»! Подожди! Да как он смеет! После всего этого! Переполненная гневом, злостью, она подскочила к нему и вырвала трубку из его руки. — Не смей! — закричала она. — Не смей поворачиваться ко мне спиной! Ты! Ты разговариваешь со мной! Не смей от меня отворачиваться! Не смей! В трубке что-то громко говорил Дэрил. Андреа слышала его резкий голос. Но ей было все равно. Сейчас весь ее мир снова сосредоточился на нем. На Мэрле. Который вперился в нее тяжелым взглядом. Это был он. И не он. А тот, холодный. Стылый. Страшный, незнакомый ей человек. Айсберг, а не человек. — Дай сюда, — он протянул руку и сделал к ней пару шагов. — Дай сюда телефон, Андреа. — Нет, — она отходила от него все дальше. — Нет. Ты не будешь отворачиваться. Ты не будешь брать телефон. Ты поговоришь со мной. — Телефон, Андреа, — повторил он. — Нет! Телефон. Ему очень был нужен телефон. Ну уж нет! Нет! Неистовый бешеный жар захватил ее полностью. И, неожиданно даже для самой себя, Андреа размахнулась и изо всех сил швырнула телефон. Подальше. В реку. Она развернулась к Мэрлу, яростно, быстро. Щурясь. Полыхая гневом. Ожидая взрыва. Но он просто смотрел на нее. Снова также знакомо. Обычно. Только очень устало. — Ну что ты наделала, дурочка, — сказал он так, что у нее внутри все замерло. Так, будто бы она сделала что-то непоправимое. — Ну зачем. Тебе просто нужно было подождать пару минут, а потом спокойно выслушать меня. И все было бы хорошо. А теперь это обрыв связи. И сейчас сюда явится мой неугомонный братец со своей кодлой и устроит тут карнавал. Издалека донесся плохо различимый звук. Андреа задрала голову и посмотрела вверх. Звук становился ближе. Все ближе. Она прищурилась. Прямо к ним летело несколько вертолетов. — Что это такое? — прошептала она, отступая. — Кто ты такой? — Мэрл Диксон, — ответил он. Спокойно. Неторопливо. Так, как всегда. — Просто Мэрл Диксон. И ты все знаешь про меня. Все, что нужно. Она замотала головой, не в силах отвести от него взгляд. — Ты все знаешь, — с напором повторил он. — Все. Все, что нужно, чтобы узнать меня. Меня. Меня самого. Ты знаешь, что у меня внутри. Знаешь, как я ем. Как сплю. Как живу. Как смеюсь. Знаешь то, что раньше знал только мой брат. А теперь еще и ты. На поляну за домиком медленно опускались вертолеты. А Мэрл продолжал говорить. — И я бы хотел, чтобы для тебя это так и оставалось. Понимаешь? И для тебя, и для него, — он ткнул пальцем в сторону выпрыгивающего из первого вертолета высокого подтянутого мужчины в бронежилете и с огромной винтовкой, — я просто Мэрл Диксон. Мэрл Диксон. И я хочу им оставаться. И мне срать, кто я для них, для остальных! Важно только то, кто я для него! Для тебя! Ты понимаешь меня, Андреа? Ты понимаешь? Понимаешь? К ним бежали вооруженные люди. Андреа стала отступать. Дальше. Все дальше. Рядом раздалось радостное хрюканье и что-то сильно ударило ее по ноге. Она пошатнулась, не удержалась… и начала падать. Навстречу несущемуся впереди всех молодому мужчине бросился Басти. Толкнувший ее. А к ней рванулся Мэрл. Пытаясь подхватить. Пытаясь успеть. Но она уже падала. Падала. Падала. А потом все просто погасло. Зеленое. Желтое. Коричневое. Какая-то плотная ткань под пальцами. Приглушенные голоса. Голос. Его голос. Что-то резко и очень холодно говорящий. Отдающий… приказы? Приказы? Глаза распахнулись сами собой. Над ней были какие-то оборочки. Оборочки! Андреа скосила глаза в сторону. Занавески? Нет, полог. Из какой-то тяжелой ткани. Она рывком села. Огромная комната. Темный пол. Ковры. Картины. Старая мебель. Старинная. Она сползла с кровати. Двинулась к окну. За окном расстилалось зеленое… поле? Парк? Наверно, парк. С дорожками. С прудом. Она тронула пальцами стену. Холодная. — Тебе нельзя вставать. Андреа быстро обернулась. Мэрл стоял в дверях. И смотрел на нее. — Болит что-нибудь? Она отрицательно покачала головой. Его лицо чуть смягчилось. Он подошел к ней, обнимая ее, обволакивая. Прижимая к себе. Все такой же уютный. Такой привычный. Мощный. Все тот же, рядом с которым ей всегда было хорошо и спокойно. — Ты ударилась, сахарочек. Доктор сказал, тебе нужно полежать. Хотя бы до вечера. Тебе принесут все, что нужно. Все, что ты попросишь. Она ничего не понимала. Что это? Где это? Как это? Но она уткнулась в его плечо. Плечо пахло им. Значит, все в порядке? В порядке? От двери послышалось тихое покашливание. Мэрл бросил туда какую-то фразу. Резкую. Отрывистую. Раздался шорох, дверь очень осторожно прикрыли. — Мне нужно идти, сахарочек. Там столько накопилось. Нужно разобрать дела. Хотя бы срочные. Я не хочу уходить от тебя, но там слишком много всего. Поговорим вечером, хорошо? Полежи, отдохни. А вечером мы поговорим. Андреа медленно кивнула. Он наклонился к ней, приподнял ее голову за подбородок. Это были его глаза. Его. Синие. Те самые, в которые хотелось смотреть. Он поцеловал ее, потом тронул губами висок, волосы. Чуть прижал к себе и пошел к двери. Андреа смотрела ему в спину — все было как в тумане. Это был он. И не он. Он. И не он. — Кто ты? — спросила она. — Мэрл Диксон, — просто ответил он, оборачиваясь. — Пусть для тебя это так и будет. И ухмыльнулся, так знакомо, так привычно. И подмигнул ей. Но потом его лицо прямо на ее глазах стало жестким, властным. И холодным. Таким же, как стены, окружавшие их. Он развернулся и вышел. Андреа немного постояла около окна. Оттуда был виден вход. В дом. Если это вообще можно было назвать домом. Скорее цитаделью. Огромной каменной цитаделью. Но там, около входа, на подъездной дорожке, стояло несколько машин. В том числе и та, которую она когда-то — кажется, уже вечность назад — брала напрокат. А еще на каменной кладке возле крыльца сидел тот молодой мужчина. Дэрил. Наверно, это был Дэрил. И около него, задрав хвост, носился Себастьян. Секунду помедлив, Андреа быстро прошагала через комнату, распахнула дверь, а потом побежала по длинному коридору. Когда она, ошеломленная не столько антиквариатом и роскошью, сколько встретившимися ей вежливо опускающими глаза горничными и впечатляющим дворецким, открывшим дверь, вылетела на улицу, ей навстречу кинулся Басти. Мужчина, так и сидевший на невысокой каменной стене, повернулся и как-то очень знакомо поднял бровь. Она погладила Басти, медленно спустилась с лестницы и подошла к нему. — Дэрил? — Андреа, — он кивнул ей. — Себастьян, получается, все время с вами живет? — Ну да, где ж ему еще, — Дэрил протянул руку и почесал тут же подскочившего к нему Басти за ухом. — Я его совсем маленьким подобрал. Выкормил. Он к лесу не приспособлен. Но если кто из нас туда едет, берем его с собой. Погулять. Рядом с ним лежала винтовка. И бронежилет. Андреа подцепила его пальцами. — Тяжелый, — сказала она. — Не думала, что они такие тяжелые. — Только те, что работают, — ухмыльнулся он. И ухмыльнулся так знакомо. Так… похоже. Похоже! — Я бы и на Мэрла такой натянул. В круглосуточном режиме. Но он упрямый. Отказывается. — Неудивительно, — улыбнулась она и повнимательнее посмотрела на стоящие за спиной Дэрила машины. — Это моя машина? — спросила она. Дэрил кивнул. Прищурился. Так… похоже. Похоже! — Дриснуть хочешь? — хмыкнул он. — Я его предупреждал. Он не поверил. И че смываешься? — Я не знаю его, — Андреа покачала головой. — Я не знаю, кто он. Раньше знала. Теперь — нет. — Это тебе так кажется, — Дэрил порылся по карманам, достал сигареты. Протянул ей пачку, но она замотала головой. Он снова хмыкнул. — Это все еще он. Мой старший брат. Иногда мне тоже кажется, что он изменился. Но потом я вижу, что внутри это все еще он. — Нет, — ей почему-то казалось, что Дэрил поймет ее. — Я слышала его. Слышала, как он говорил с кем-то. В кабинете. Это не тот, кого я знаю. Это страшный, страшный человек. Жестокий. Жесткий. Безжалостный. — Да, — просто ответил ей Дэрил. — Так и есть. Это он. Но это он же создал половину рабочих мест в стране. Он же поддерживает самую крупную программу благотворительности, только не кричит об этом на каждом углу. Он же без вопросов помогает любому, кому это нужно. Он же не отдал меня в систему, когда наши родители прикончили друг друга. Он же послал на хуй всех, кто говорил, что мы оба закончим в тюряге или наркопритоне, и отправился работать. В городишке-то нашем выбор небогатый был — бойня или оружейный завод. — И куда он? — замирая, спросила Андреа. — И туда, и туда, — ухмыльнулся Дэрил. — Мэрл всегда был оборотистым. Справился. И то, что сейчас ему принадлежит какое-то невероятное для меня количество хуйни — его самого никак не меняет. Поверь, я знаю. Я всегда с ним. Всегда за его спиной, — он щелчком отбросил окурок. — И, кстати, пока он был с тобой, он был совсем прежним. Он смеялся. По-настоящему смеялся. Такого давно не было. — Я не знаю его, — снова покачала головой Андреа. — Теперь — нет. Нет. — Ну тогда ключи в машине, — сказал Дэрил. — Жду не дождусь, чтобы увидеть его морду, когда он поймет, что ты слиняла. — Пойдешь и скажешь ему? — Да ни за что, — фыркнул он. — Пусть встряхнется. Ему полезно. Андреа кивнула ему и пошла к машине. Сходства между братьями было даже больше, чем можно было представить. И тут Дэрил бросил ей вслед: — Но неужели ты думаешь, что он просто даст тебе уехать? Она ехала в Дублин. Навигатор работал. Налево. Направо. Прямо. Прямо. Прямо. В голове было пусто. В груди было пусто. Будто бы там не хватало чего-то очень важного. Нужного. Что давало возможность жить. Дышать. Существовать. Зазвонил телефон, воткнутый ею в зарядку. — Да? — Андреа автоматически ткнула куда-то в экран. — Как ты, дорогая? — машину заполнил голос Мишонн. — Я… я… — она хотела что-то сказать, но не смогла. Этот самый простой вопрос скрутил ее внутренности. Выжал их с такой силой, что у нее потемнело в глазах. Как она? Как? Как? Кто она теперь? Только что у нее был он. Ставший для нее всем. А теперь его нет. И она сама, сама это устроила. Сначала нашла его, а потом… потом… ушла? Почему? Зачем? Испугалась? Нет. Лгал? Нет. Отвернулся? Да. Снова отвернулся. Ушел. Ушел заниматься какими-то своими делами. Пусть даже очень серьезными делами. Но не поговорив. Не объяснив. Будто дела важнее. Важнее ее. Нужнее ее. А ей нужнее всего был он. Только он. И больше ничего. — Андреа? Андреа? — надрывалась Мишонн. Но как же пусто, пусто, как пусто! Как пусто без него! Глаза резануло болью. Слезы! Чертовы слезы! Андреа пришлось съехать на обочину. И только тогда, захлебываясь слезами, она начала говорить. Плача. Глотая слезы. Сопли. Икая. Всхлипывая. И умирая. Умирая. Умирая с каждым произносимым ею словом. — И ты понимаешь, там оказался замок. Целый замок! Правда, замок! — Как его зовут? — Мэрл, — всхлипнула Андреа. — Мэрл Диксон. — Мэрл Диксон? — очень быстро и очень громко переспросила Мишонн. — Ирландец Диксон? Оружейный магнат Диксон? — зачастила она. — Список Форбс? Отвратительный характер, домашний кабан, жуткий младший брат и куча денег? — Я не знаю! — закричала Андреа. — Наверно. Наверно, да, — снова расплакалась она. — Ты что, действительно не знала, кто он? — спросила Мишонн. Услышав вместо ответа неразборчивые всхлипывания, она немного помолчала. — Любишь его? — Да. Да. Наверно, да. — Почему? — Да откуда я знаю, почему, — разозлилась Андреа. — Да откуда я знаю! Ну что ты спрашиваешь! Откуда я знаю-то! — Хорошо, — неожиданно ответила Мишонн. — Значит, так и есть, — она снова помолчала. — Но ты возвращайся, Андреа. Это все — слишком много для тебя. Слишком сильно. Слишком. Ты приезжай домой. — Да, — ответила она. — Да. Да. Еду, — и отключила связь. В аэропорту ей удалось достаточно быстро взять билет до Атланты. Она умылась в туалете. Переоделась. Попыталась запудрить красные пятна, которыми от слез пошло все лицо. Бесполезно. Бесполезно. Выпила кофе. Отвратительный. Совсем не похожий на крепкий кофе Мэрла. Сдала багаж. Прошла таможенный контроль. Паспортный контроль. Досмотр. И она стояла у огромной стеклянной стены, наблюдая за взлетающими и приземляющимися самолетами, когда раздался громкий голос: — Всем освободить помещение! На выход! Она резко обернулась. Около прозрачной перегородки, отделяющей несколько гейтов от основного пространства терминала, стоял он. Мэрл. И рядом с ним стоял Дэрил, чей голос она только что услышала. Он раздавал указания каким-то людям в форме. Полицейским? Работникам аэропорта? Андреа замерла. Все вокруг стало размытым. Невесомым. Несуществующим. Расплывчатым многоцветьем. И в центре всего этого калейдоскопа был он. Он один. Уверенный. Спокойный. Настоящий. Люди куда-то исчезли. Один за другим. Вообще все. Кроме Дэрила, заблокировавшего дверь своей широкой спиной. И него. Шагающего к ней. — Странно, что ты не притащил с собой Басти, — сказала она, отворачиваясь. — Он хотел, — ответил Мэрл. И Андреа была уверена, что он ухмыляется. И он подошел к ней. И обнял ее сзади. И прижал к себе. И мир снова стал обретать звук. Запах. Смысл. Жизнь. Пустота затягивалась. Им. Им одним. — Ну все. Все. Все. Хватит. Хватит, сахарочек. Набегалась, — тихо проговорил он ей на ухо. — Отпусти меня, — также тихо ответила она. — Нет. — Отпусти меня. — Нет. — Отпусти меня. — Нет. — Так и будешь держать? — Да. — И аэропорт не будет работать? — Этот гейт — точно нет. — У тебя много дел было. Их нет? — Есть. Даже больше, чем ты думаешь. — Но ты так и будешь стоять? — Да. — И держать меня? — Да. — Долго? — Сколько потребуется. — Хорошо. И тогда она сплела с ним руки. Тесно. Плотно. В замок. И они так и стояли возле огромного окна, за которым была бесконечная взлетная полоса и беспредельное небо. И облака плыли по нему, и самолеты уходили вверх, и за их спинами что-то бубнил динамик. И он просто держал ее руку. Пальцы в пальцы. Ладонь в ладонь. Крепко. Надежно. Уверенно. И просто не отпускал. И она почему-то знала, что он не отпустит. Никогда. Никогда. Никогда.