Вопреки стериотипам

— Бля, да как так можно было! — выкрикивает Джисон, размахивая руками. Выглядел он, как псих, сбежавший с психушки — ночи без сна, проведенные за сдачей всех «хвостов», дают о себе знать. — Вот лохи! Могли бы зайти в другое крыло — там камеры еще не повесили! — Он учится в соседнем классе, — говорит Бан Чан, косясь в сторону злого Хана и тайком шепча тексты для изгнания бесов, — Там все ребята веселые сами по себе. Неудивительно, что они такое вытворили. — Мне еще очень интересно, кто тот второй? Ну тот который…ну ты понял, — неуверенно говорит Джисон и перестает яростно жестикулировать. — Я не знаю, но этот чувак точно спятил, — утверждает Чан и встаёт со стула. — Жаль, что его не видно на камере, он как будто знал, — предполагает Джисон, показательно чешет подбородок и недовольно щуриться. — Это я, — говорит Минхо, только что вошедший в класс. «Ну, один раз не пидорас,» — подумал он сразу перед тем, как сказать это. Все равно все было бы ясно, почему сейчас не признаться? — Всмысле? — с недоумением спрашивает Чан и подходит ближе к другу, заглядывая в глаза. — Это ты с ним? — Да. И что? — с уверенностью в глазах спрашивает Минхо — Ты спятил, — утверждает Бан Чан, разворачиается и идёт к Джисону. — Ты реально свихнулся? Зачем ты это сделал?! — Он попросил, — отвечает Минхо и бредёт к своему месту. — А ты согласился?! Идиот! — орёт Бан, чуть не кинув книгу Джисона в мусорку, на что тот начинает матерится и отбирать книгу со словами «твою мать ты вообще ебанулся». — Если бы ты сразу так собирался поступать, тогда зачем согласился?! — Как так?! — не выдерживает и кричит Минхо. — Так! Ты подставил его! Он уже неделю не ходит в школу, а все из-за тупых слухов и насмешек. Если ты не готов был принять его чувства, тогда не нужно было соглашаться на этот чёртов поцелуй, — пытается донести Чан, и начинает злобно шипеть, когда сзади него Хан шутит про «тебе бан». Его шутки были не к месту, как всегда, да и разрядить обстановку у парня точно бы сейчас не вышло. — Я недавно видел его в магазине, и выглядит он, мягко говоря, не очень, — говорит Джисон и бросает уставший взгляд на друзей с книгой в руках с громким вздохом. Его все это реально заебало — эти все драмы, мелодрамы, прям как в канале «Бигуди» 24/7 без перерыва на рекламу. В груди резко закололо, а воздуха стало меньше. Минхо стало обидно за самого себя и за то, что он так поступил с ним. Он ведь знал про камеру и что так все получится. Ли просто хотел, чтобы тот страдал, но теперь страдает ещё сильнее. Ему больно, потому что причинил боль Феликсу. Ему больно, потому что причинил боль себе. — Бля, не молчи, идиот, ответь что-то! — орёт Чан и срывается с места, чтобы дать пиздюлей Минхо, но Джисон резко хватает его и притягивает к себе, держа руки друга за спиной, — ты не человек, ты животное! Мне по-настоящему жалко его! — Чан, успокойся, он знал, на что идет, — все тем же спокойным голосом продолжает Минхо, безразлично смотря на всех вокруг. Будь бы его воля, он бы расплакался прямо на месте, но лучше всего сейчас держать планку и не сдаваться до конца. — Джисон, отпусти меня, сука! Иначе я за себя не ручаюсь! — вырываясь, рычит Бан Чан, в то время как Минхо нервно выдыхает, бредёт к выходу из класса под крики Джисона «ТА БЛЯТЬ НЕ КУСАЙСЯ ПИДОР», дёргает за ручку, через минуту оказывается за дверью, и хлопает ею со всей силы, что, казалось, вот-вот выпадут новые металлопластиковые окна. Опять идёт сквозь тот самый длинный коридор, ловя дурацкие флешбеки прошлой встречи. Только на этот раз здесь было много людей. Все они стояли по углам и громко шептались. «Он, что гей?» — говорили они. «Да не может быть!» — говорили они. «Я думаю это не правда» — говорили они. «Ещё один педик» — говорили они. Но все тут же замолкли, как только увидели Феликса. Вид у него был, как и следовало ожидать, и вправду не очень — под глазами синяки, растрёпанные волосы и бледное лицо — это убийственное комбо заставляло всех заткнуться. Одет он был в мягкий вязаный свитер под горло, хоть на улице было довольно тепло для такой одежды, а на ногах были черные обтягивающие джинсы и кросовки. Минхо, увидев такое, замер посреди коридора и уставился на приближающегося парня, который смотрел в пол. Убив в себе гордость и каплю самолюбия, тот решил стать одиноким. И плевать на все, плевать на людей и их мнение, плевать на себя! Он давно забил на себя, но Чонин и Сынмин — единственная причина его улыбки — спасали каждый раз от попыток свести счеты с жизнью и помогали во всем. Минхо подходит ближе к Феликсу и кладёт свою руку на его плечо. Парень поднимает вымотанный бессонными ночами взгляд и смотрит касающемуся в глаза. Тот опускает руку и нервно сглатывает накопившуюся слюну. — Это я! — Резко выкрикивает Минхо, чем шокирует и пугает всю толпу. — Слышите, это я поцеловал его! Я сделал это и выложил это видео! — Феликс смотрит на профиль парня и диву даётся, когда понимает, что все это сотворил этот человек — настолько прекрасный и милый, что влюбиться можно было сразу… что, собственно говоря, он это и сделал. — Я хотел сделать его несчастным, а сделал несчастным себя! — продолжает Минхо и разворачивается к парню, которого снова начал держать за плечо, заглядывает в глаза, будто в душу и выискивая, на что можно надавить больнее. — Прости, Фил — глядя преданно в глаза, произносит Минхо, но Феликс никак не реагирует, а лишь сбрасывает руку парня и спешит вдоль коридора, в котором столпились удивленные школьники. Они еще долго не могли разойтись по классам и стояли, громко перешептываясь и двигаясь в разные стороны. Минхо срывается на бег, пробираясь сквозь толпу, только чтобы найти Феликса, но у него ничего не выходит и он теряется в гуще людей, как в своих чувствах. *** — Чан, зачем ты так орал? Теперь же он точно не будет с нами общаться! дуется Джисон и поправляет пиджак Бан Чана. — Перебесится, — махая рукой, говорит Чан. — Почему ты так взъелся на него? — все равно ничего не понимая, спрашивает Джисон. — Я считаю, что это неправильно. Зачем он тогда целовал его, раз не мог принять его чувств? — Ну.а. что.если, — начал Хан, но его резко остановили: — Мы — это совсем другое. Мы ебёмся по пьяни и ничего более. Нам хорошо, когда мы пьяны, — говорит Бан, как будто это в порядке вещей. — А что если я скажу, что даже когда трезвый, то я все равно хочу тебя?..- предательски краснея, говорит Джисон, опуская глаза в пол. Чан от неожиданности роняет учебник на пол и смотрит на красного от стыда Хана. Он понятия не имел, что осуждяя Минхо, поступает точно так же. Каждый раз, когда остаётся с Джисоном, ночью бьёт его сердце на мелкие осколки, настолько мелкие, что сам не замечал, как оставляет мелкие порезы на своем и его же сердце. — Джисон, ты чего? — говорит Чан и остаётся смотреть на красного от стыда друга, который продолжал неловко смотреть в пол. Джисон сразу понял, что Чан ему нравится. После первой ночи, хоть и был пьян в стельку. Он вжимался в него, вдыхал запах, чувствовал его горячую кожу и успокивал себя тем, что Чан на самом деле хочет его. Если Джисону не нужно было времени, чтобы осознать свою привязанность к «другу», Чану все же нужно время, чтобы понять, что на самом деле чувствует. Да, ему хорошо с ним, ему нравяться его руки, тело, внешность, характер, но он любил того как друга, но никак не как парня. Да и секс по дружбе он считал нормальным явлением, не зная, что Джисон давит в себе любовь или же привязанность. Если бы знал, то давно прекратил бы. А так он думал, что Джисон питает к нему исключительно дружиские чувства. Сложно понять это, если не испытал на своей шкуре, но Чан был уверен, что такую судьбу повторить захочет не каждый. — Ладно, все, забей. — Прикрывая глаза и махая руками, говорит Джисон, хватает свою сумку и бредёт к двери. — Я же не ответил… — На что? — На твои чувства — отвечает Чан и обнимает парня сзади, целуя шею и медленно перебираясь к затылку. Зарываясь в густые волосы, Чан чувствовал запах шампуня, который подарил Джисону на очередной праздник. Все это стало до боли знакомым и таким родним. Только дыхание стало чётче, запахи сильнее. Теперь они чувствовали друг друга полностью, без каких-либо усилителей ввиде алкоголя или прочей дури. Только сейчас все стало на свои места. *** — Сынмин, где Феликс? Его уже неделю нет в школе! Я переживаю, — расхаживая туда сюда по классу, говорит Чон и чешет затылок в поисках догадок, куда мог деться друг. — Чонин, успокойся. Я сказал ему, что надо пока отсидеться дома, — отвечает на поставленные вопросы Сынмин одним махом, оставляя Яна в шоке. — Почему?.. почему ты раньше не сказал? — обижено дуя губки, спрашивает Чон. Он всегда так делал, и каждый раз вызывал долю дикого умиления со стороны Сынмина. Он так любил этого маленького миленького мальчика, что описать это словами невозможно. Сынмин встаёт из-за своей парты и оказывается на уровне лица Чонина. Слегка наклоняет его голову, оставляя лёгкий поцелуй на макушке. Обнимая, шепчет ему на ухо еле слышимое «Прости», нежно касаясь губ мочки уха. — Сынмин… — тихо начинает младший. — Да? — так же тихо отзывается Ким. — Ты мне нравишься, — говорит Чонин, в надежде не видеть глаз старшего, но тот отстраняется и заглядывает в шоколадные глаза. — Почему ты раньше не сказал? — глядя все также пристально глаза, мягким и приятным голосом спрашивает Сынмин. Чон тянеться в объятья старшего и тоже шепчет на ухо «Прости». Оба тают и растворяются, а друг друге. Сливаются в одно целое. Гармония и уют окутывают в приятный кокон, а сил из него выбраться нет так же, как из объятий друг друга. *** Феликс бредёт по узким коридорам. Ему кажется, что с каждым новым шагом он сужается, а кислорода остаётся меньше. Звук шагов разносится эхом по всему этажу и он не слышит ничего, кроме этих шагов. Пустых и непонятных шагов в неизвестность. Ему всегда казалось, что нужно идти вперед, но все вокруг и есть неизвестность — пугающая, вязкая, никому не нужная, как и он сам. Но ведь не будь бы неизвестности — не было бы интереса к жизни. Он настолько сильно запутался, то готов был упасть мешком сразу на пол. Феликс больно бьётся коленями об плиты и с грохотом валиться вниз. Боли нет, вместо этого лишь черная, обволакивающая пустота. Конец. Все пусто и нет больше ничего.как будто ничего не было изначально и вообще все это было сном. Он слышал все, но не видел. Слышал голос Минхо, его мольбу, чтобы тот встал и пошёл дальше, но Феликс уже не мог проснуться, ибо слишком сильно хотел умереть… звуки приглушённые, тихие, изредка прерывающиеся глухотой, накрывающей с головой были вокруг него…