Вопреки стериотипам

Чонин решил молчать о том, что ему нравится Сынмин, так как подозревал, что тому больше зашел Феликс. И это было не без причин — он все время говорил о нём, о его прекрасном характере, теле и внешности, а Яну приходилось все это слушать и преданно поддакивать. Но за это не возненавидел Феликса, а скорее наоборот — начал замечать в нем хорошие качества, которых было явно больше, чем плохих. Они просто были такими не заметными, что никто не считал его добрым и нежным парнем, а скорее наоборот. Спасало его положение только красота, привлекающая к себе много людей. — Чон, ты задумывался когда-то над идеей встречаться с парнем? — с интересом спрашивает Сынмин, не отрывая взгляда от пола. — Зачем ты спрашиваешь это у меня? — в недоумении говорит Чонин и начинает краснеть. В голову лезут всякие бредовые надежды, отчего он потряс головой несколько раз, чтобы их выкинуть оттуда. — Не знаю, но почему-то мне кажется, что не так уж и плохо. В смысле, каждый имеет право любить, — оправдывается Сынмин, не замечая странного поведения своего друга, — не так ведь? — Ну да. Слушай, пошли в столовку, думаю, что Феликс там, — пытаясь перевести тему разговора, говорит Чон и тащит друга за рукав. Он так любил эти неожиданные и невесомые касания, потому что доставляли море удовольствие и стадо мурашек по всему телу. Чонин не чувствовал себя другом для Сынмина, но и его парнем он назваться не может, скорее их отношения можно просто описать как братские тёплые объятья, невесомые поцелуи в макушку и разговоры ночами напролет за чашкой кофе. Ян хотел давно разорвать этот круг, но все никак не решался, потому что боялся все испортить и нарушить их хрупкую дружбу. А Сынмин ничего не замечал и все время думал, что все эти нежные взгляды в его стороны, частые в последнее время объятия и неловкие движения были просто так, просто показатель чувств. И никак не таких, от которых выпрыгивает сердце и сводит в грудь. Но он не знал, что происходило внутри Чонина, потому что не спрашивал. Да и зачем человеку лишние слова, если он в них не нуждается?.. *** Снова сырость, ветер. Пожухлые листья под ногами приятно похрустывают, а дождь бьёт по щекам. На крыше образовались большие лужи, но Феликса это не смущает — он просто идёт напролом, даже не пытаясь обойти или перешагнуть их. Парень подходит к бортику, но не находит там того, кого хотел увидеть — его любимого человека уже не было, и только маленькая бутылка из-под йогурта говорила о недавнем визите. Он сел на место, где ранее был Минхо, взял бутылку в руку, покрутил и кинул ее с крыши. Она с грохотом упала на асфальт и выглядела сверху как жалкий кусок пластика, и в нем Феликс увидел себя. Он не знает до сих пор, что бы говорил, если бы увидел Минхо здесь. Может, отчитал бы за вчерашнее поведение, а может, наоборот, попросил продолжения. Сам он не знал ответы на эти вопросы. И только теперь, сидя на крыше под дождем, ему стало ясно, что все это игра, а он главный герой. Причем эта игра явно не в жанре комедия или же романтика. Это триллер, причем самый настоящий. *** — Он не гей, — утверждает Минхо, присаживаясь на стул рядом с девушкой. Та от шока чуть не поперхнулась соком со столовки. — Точно? — с недоверием спрашивает она, откашливаясь и удивленно моргая глазами. — Да, я не стану врать без причин. Только.… я все равно не понимаю, с чего ты взяла, что он один из этих? — на последних словах поднимает палец к виску и начинает медленно им крутить. Девушка как-то странно кивает в ответ и продолжает: — Мне просто так показалось. Ты же знаешь, доверяй, но проверяй, — говорит она и кокетливо подмигивает собеседнику. — Да, но чем он тебе так понравился? — спрашивает Минхо, издавая хриплый смешок, после вмиг став серьезным. — Не знаю, просто понравился, — пожимая плечами, говорит девушка, — а что, если понравился человек, то по причине какой-то, или что? — Логично, в принципе. Окей, я пойду, — говорит Минхо спустя несколько секунд молчания и удаляеться из пустого класса, оставляя свою подругу наедине с мыслями и новой информацией. Ее звали Сон Хе. Она и дноклассница Минхо, и его подруга детства и, в конце концов, его бывшая девушка. В лет двенадцать они начали «встречаться», но расстались через месяц и решили остаться друзьями. Конечно, после этого инцидента они не общались пол года, но теперь же вспоминают эту ситуацию, смеясь. Теперь они не плохо общаються и, если так считать, то Сон Хе единственный друг Минхо. Она очень добрая и довольно смышленая, но не часто использует свой ум по назначению. На первый взгляд, она выглядит, как все — высокого роста, с каштановыми волосами и глубокими миндальными глазами, но в ней было что-то особо притягивающее, то, что можно назвать «изюминкой». Обозвать ее шлюхой сложно, а вот вертихвосткой вполне — много парней, несколько свиданий в день… но в какой-то мере ее можно понять. Сам Минхо не одобрял все эти походы по кино с разными парнями, но кто станет его слушать? Единственное, что он мог сделать — сказать «ДА ОН ПИДАРАС» в ответ на известие о новом пацане Сон Хе. В принципе, так потом и оказывалось, и в итоге девушка щедро одаряла его кофе за верные выводы. Когда она посмотрела на Феликса, в груди Минхо что-то забилось, что-то чего не было ранее. Какое-то непонятное чувство — в груди колет, а в животе завязывается узел. Ревность? Да, нет же, Минхо уверен в этом. Но что тогда? Все то что произошло на крыше, было ради Сон Хе, но ощущение, что все так и должно было быть. Что он должен был прижать к этой стенке, нежно поцеловать в щёку, шею и ключицы. Все это давило на нервы всю ночь. Поспать не получилось, полночи он провел с рукой в штанах, а вторую часть ворчался. И принять этот факт было сложнее, чем-то, что он показался грёбаным идиотом перед Феликсом. *** Идя по тихим и тёмным коридорам, Минхо погрузился в мир, где нет проблем и дурацких стериотипов. И все бы ничего, но сам он был сложен из этих самых стереотипов от своих родителей, который они заложили в него с детства. В окна барабанит дождь, отдаваясь по тихим пустым коридорам эхом. Никого нет, что нравилось Минхо, которого все в этой жизни заебало. Из-за угла появляется Феликс. Его мокрые волосы спадают на глаза, закрывая дорогу впереди, одежда прилипла к телу так, что можно было разглядеть кубики пресса, а штаны облегали длинные, худые ноги. Он смотрит на пол и не сильно старается заметить, что происходит вокруг. Несмотря на то, что его лица почти не было видно, сразу стало ясно, что сейчас он грустный и лучше не ебать его мозги своим существованием. Минхо не старался избежать столкновения, а точнее наоборот, подлез под опущенную голову парня. Феликс врезался в грудь Минхо, поднимает глаза, но как только понимает, кто это, отскакивает назад. — Т-ты почему не на уроках? — заикаясь, то ли от холода, то ли от неожиданности, спрашивает Феликс. — Тот же вопрос могу задать и тебе, — огрызаясь, говорит Минхо. — Если ты хочешь окончательно испортить мне настроение, то я пас, — говорит Фил и обходит парня стороной, но тот выставляет руку в бок, блокируя проход в области живота. — Нет, я не собираюсь портить тебе настроение. Я просто хотел спросить, что ты такого делал, что так промок? — с интересом спрашивает Минхо, снимая свою кофту. — К тебе какая разница? — так же грубо твердит Феликс, поджимая руки ближе к груди и слегка дрожа от холода. — Знаешь, а ты прав, мне абсолютно все равно- говорит Минхо, надевая кофту обратно. Вся эта ситуация напомнила резко ту, на крыше… он ведь тоже сказал ему это. — Ну тебе ведь не все равно, — стесняясь и уставившись в пол, говорит Фил. — И в этом ты тоже прав, — не отрицает Минхо, снова снимая с себя кофту, но на этот раз все-таки закинул ее на плечи Феликсу, отчего тот в недоумении оглядел парня и заглянул в его карие глаза. И что-то блестнуло, что-то такое, чего он раньше не видел в его глазах, сколько наблюдал за ним и ни разу… — Минхо… — стесняясь и все так же предательски краснея, откликает его Фил. — Что? — Ничего, — отмахиваясь и пряча глаза Феликс отстраняется от парня, но тот тянет его за кофту возвращая, зрительный контакт. — Говори, — требует Минхо, а губы окрашивает мягкая улыбка. Такая мягкая и по-настоящему тёплая. — Минхо, слушай… а что будет, если я тебя поцелую? — Феликс сам пугается своего вопроса, но когда видит спокойное, в какой-то мере даже счастливое, лицо парня напротив, тут же успокаивается. — Попробуй, — Предлагает Минхо все с той же приятной улыбкой на алых губах. — Ты серьёзно? — в недоумении спрашивает Фил. В его душе появились два мужика, танцующих от счастья лезгинку с шашлыком в руках и кричащих «ТЫ СДЕЛАЛ СВОЕ!». Правда, эти образы почти сразу исчезли, и вместо этого пришло удивление и… страх? — А похоже на то, что я шучу? — округлив глаза, задаёт встречный вопрос Ли. — Не-ет, — стыдливо пряча глаза в пол, отвечает Феликс. Он сам не знает, какой ответ ожидал услышать. Скорее всего, удар по морде или пару ласковых. Вот чего он ожидал, но никак не этого. Такая реакция его в глубине души обрадовала, но в то же врем и напугала. Ему настолько было стыдно, что он даже развернуться и уйти не мог. — Ну раз ты не можешь, это сделаю я, тем более, что я не против, — говорит Минхо и притягивает к себе Феликса, сразу нежно целуя, а после с каждым выдохом углубляя поцелуй. Такого удовольствия он не испытывал даже со своей бывшей девушкой (которая в то время радостно гуляла со своим юбилейным 60-м парнем), и сейчас он чувствовал его вкус полностью. Казалось, что его он точно не забудет никогда. Он, жадно вжимаясь в парня, начал нежно поглаживать живот через мокрую рубашку. Зарываясь руками в волосы, Минхо протискивается между пуговиц рубашки и оглаживает каждый кубик пресса оголенной кожи. Феликс разрывает поцелуй и осматриваться по сторонам. — Здесь есть камеры? — спрашивает Фил. — Даже если и так, то что? — раздражённо говорит Минхо, разгуливая пальцами под рубашкой парня. — Минхо, ты понимаешь, что если нас засняли, то ничем хорошим это не закончиться?! — голос срывается на крик. Феликс тычет в сторону камеры в углу и обесиленно валиться на пол. Минхо садиться рядом, приподнимает его лицо за подбородок. — Ты ведь сам попросил поцелуй, — заглядывая в глаза, отвечает на все вопросы он, разворачивается и уходит, оставляя после себя пустоту и теплую кофту. *** Следующий день начался с множества косых взглядов и девичьих перешёптываний. Легко было догадаться, что случилось и почему все строили эти дурацкие догадки — видео, как оказалось, разлетелось по всему интернету. Зайдя в класс, он поймал множество осуждающих взглядов в свою сторону, но лишь две пары глаз смотрели с отчаянием и легким разочарованием. Феликсу было абсолютно плевать на всех, он боялся расстроить Сынмина и Чонина. А теперь когда он стоит посреди класса и смотрит в эти глаза, он не видит ничего, кроме преданности и заботы. Он прямо сейчас хочет сказать им «спасибо» за то, что не смотрят на него так, как должны, а совсем иначе ко всему относятся и иначе воспринимают. — Вы обижены? — хоть и так все видит, но все же уточняет Феликс. — Ты просто балбес, — отвечает Сынмин и теребит волосы на макушке парня — мило и по-настоящему по-братски. — Я-я правда не хотел, так вышло, — пытаясь себя оправдать, Феликс валиться на парту, утопая в руках и роняя слёзы на уже давно мертвое дерево. — Мы все понимаем, — говорит Чон и гладит друга по голове, спускаясь плавно ниже по шее и спине. — Ты имеешь на это право, — утверждает Сынмин. Ноль осуждения. Ноль критики. Просто поддержка и дружеская помощь, и именно этого не хватало Ли всю его осознанную жизнь. Впрочем, кто его знает, что было еще тогда, когда он ничего не мог запомнить?.. Феликс встаёт с парты, утирая слёзы. Собрав всю волю в кулак, он быстрым шагом выходит в центр класса, оставляя своих друзей шокированными. — Вот долбаеб… — говорит Сынмин в ответ на резкое решение Феликса, на что Чонин сочувствующе кивает. — Я знаю, — весь класс сразу же замолчал и начал внимательно слушать речи Ликса, — что вы думаете. И скажу сразу, что вы правы. Я не знаю, что это — любовь или же просто симпатия, но могу точно сказать, что мне нравится парень. — Он переводит дыхание, дает несколько секунд всем на молчаливые размышления, и после срывается на крик, — Да, я не буду стесняться этого! Я хочу сказать это, чтобы не было этих дурацких слухов! Так оно все и есть! Мне нравится парень! — выкрикивает Феликс и выбегает из класса, громко хлопнув дверью. После, пройдя несколько шагов от класса, он прижамается к стене, закрывает лицо руками и смотрит на пол сквозь сплетенные пальцы, роняя слёзы в ладоши. Картинка размывается и вся четкость резко сбавляется до предела. Боль окутывает все тело, скручивая и складывая его пополам, и что будет дальше, он сам не знает. Может, все сразу же пройдет, как только он проснется? Но это же не сон, только что Феликс лично это проверил, ущипнув себя за руку. Так что это? Что это за странное чувство, обжигающее его изнутри, как какой-то огонь? Стыд? Разочарование? Он сам не может, а может, и не хочет этого понимать. Но одно знает точно — виноват в этом всем не только он.