Blue and pink

      Отказывать Чон Хосоку — себе дороже. Он действительно пришёл в общагу к Юнги со спичками, лишь бы любыми способами забрать парня с собой. Ну конечно, Мин был готов. Парень смог собрать всю свою силу воли в кулак, перерыть весь шкаф и оставшееся время повтыкать в телефон. Но чем ближе назначенный час, тем быстрее рассыпается его уверенность. Чон врывается к нему в комнату без пяти восемь, боясь не застать Мина на месте. Юнги молча оглядывает своего друга с ног до головы, едва не присвистнув. У Хосока всегда было особое чувство стиля. Странное, но притягательное. От полупрозрачной темной майки, широких штанов цвета хаки с многочисленными ремнями, нелепой маленькой сумочки на поясе до слегка подвитых кончиков волос и озорного блеска в глазах.       Мин же всегда носит только то, что просто ему удобно. Да и сейчас оделся как обычно. Вряд ли кому он мог понравится в простой черной футболке и светлых джинсах, что только подчеркивали худобу ног, с большими дырками на коленях. Наверное, его спички не будут подчеркивать только шаровары, которые любит носить Ким Тэхён. — Хм, мне нравится как сочетаются твои волосы с этой джинсовкой, только надо кое-что подправить, — ураган под названием Знаток Моды Чон Хосок настигает Юнги слишком стремительно и уже мудрит что-то с его волосами, пытаясь уложить их набок и открыть лоб. — Хоби, это стрёмно, — Юнги вздыхает и тянется, чтобы расчесать все как было, но получает шлепок по руке, — Я выгляжу как жених на выданье. Не хватает только галстука и белого коня. — Поверь, там все так будут выглядеть, — закатывает глаза Чон и выталкивает парня из комнаты.       У Юнги закладывает уши уже только на подходе к дому с указанным в сообщении адресом. Настолько сильно звучат басы и чьи-то увеселительные крики, что чудом до сих пор здесь не наблюдается машин полиции, вызванной встревоженными шумом соседями. Мину не хочется дальше идти. Серьезно, последние крохи не особо сильного желания улетучились при виде блюющей у входа девушки. Кажется, Юнги с Хоби пришли всего минут на двадцать позже назначенного времени, неужели все уже напились в хлам?       Хосок (довольно-таки грубо) подталкивает в спину застопорившегося парня и, пропуская мимо ушей всю гневную тираду, запихивает его в дом, преграждая путь к отступлению.       Громкая музыка набатом бьёт по барабанным перепонкам, заставляя болезненно поморщиться.       Под непрекращающиеся тычки со спины Юнги фыркает, скидывая в коридоре обувь, и поскорее растворяется в толпе, нагло сбегая от собственного друга.       Если вспомнить недавние слова Ким Тэхена, что здесь будут "все наши", никто бы не мог подумать, что под этими словами подразумевается ПОЛ-УНИВЕРА. Ну или по крайней мере целый курс.        Юнги против его воли облепили выпившие, раскрепощенные тела и масляные взгляды. Неприятно, тесно, душно. Все, кому не лень, самым наглым способом вторгаются в его личное пространство, то прижимаясь, то хватая за рукава джинсовки.       Его затягивают в стихийное движение толпы под какую-то заводную музыку, и Мину кажется, что его засасывает, и живым (ну или хотя бы чистым) он отсюда не выйдет. Даже уже жалеет, что отделился от своего назойливого друга, пускай тот и продолжил бы капать на мозги.       В его губы пихают стопку с какой-то мутной жидкостью, в полумраке и не определишь какого цвета, со словами «хэй, детка, ты слишком хмурый для этого места», заставляя выпить до дна.       В руках волшебным образом появляется открытая бутылка пива, а на пояснице тяжелое ощущение чужой ладони. Неприятно. Всё еще тесно и душно. — Я не танцую, — Мин грубо сбрасывает с себя чужие руки и отходит в сторону, присасываясь губами к бутылке. Холодное и (удивительно) приятное пиво плавно спускается по пищеводу, остужая пыл и расслабляя натянутые нервы. Юнги добирается до открытого окна и блаженно прижимается спиной к прохладной стене возде него, спокойно выдыхая. Парень не знает, сколько его мотало по всему помещению, пока опасный человеческий круговорот не выплюнул его «на берег». Сердце всё еще гулко стучало где-то в глотке, а тело всё так же было напряжено и натянуто, как струна, даже после выпитого.       Липкие взгляды, пьяные улыбки продолжали заинтересованно скользить по его телу, а следы чужих рук будто оставили ожоги и пузырились на коже. Подташнивает.       Пустая бутылка одним движением безразлично вылетела в окно, и Мин вернул свой беглый взгляд толпе. Что-то беспокоило. Тянуло неприятным комком где-то в грудине и звенело колокольчиками в мозгах, будто он что-то забыл. Что-то крайне важное, что вылетело на секунду из головы, оставляя после себя паническую пустоту.       Юнги продолжал хмурым взглядом скользить по людям. Студенты действительно отрывались и предавались веселью. Полумрак резкими полосками разрывала светомузыка, стреляя своими лучами откуда то из-за угла и заливая всё помещение зеленым и красным цветом. Откровенно мозолит и напрягает глаза. По полу, да и в воздухе, рассеивался дым, и Юнги не был уверен от чего конкретно. То ли здесь где-то был кальян (давайте думать о самом безобидном варианте), то ли дымовая машинка. Но возле распахнутого окна, из которого можно было бы подышать свежестью ночной прохлады, парень чувствовал себя вполне комфортно.       Пока в паре шагов от него не начала откровенно целоваться какая-то парочка, завалившись сплетенными телами на кресло. В голове что-то перемкнуло. Скользнув еще раз взглядом по толпе, стало ясно, что большинство допилось до такого состояния, что не прочь перейти в горизонтальное положение, превратив из общей попойки нечто похожее на развратное минное поле. Докоснешься — и ты пропал. Снова необъяснимый страх со своей паникой склизкими щупальцами начали сдавливать горло и грудь. Во всём теле поселилось стойкое ощущение — не успел. Опоздал. Вот только куда.? Рядом к стенке приваливается светловолосая девушка, ненавязчиво пробегая по Минову плечу пальцами и смотря блестящими глазками. Но не в душу, а как-то поверхностно. Оценивающе. — Такой красивый, а стоишь тут совсем один, — дует губки она, пытаясь вести себя кокетливо, но алкоголь внутри юного тела делают её попытки слегка нелепыми, — Из-за этого освещения всё никак не могу разглядеть твой цвет волос. Он просто кажется необычным, но здесь всё отдает зеленым. Так какой он? Юнги приходится наклониться ближе, чтобы услышать и разобрать заплетающиеся слова, которые поразительно до сих пор строятся в нормальные предложения, а не обрывки фраз. — Голубой, — отвечает Юнги, смотря ей прямо в глаза и замечая, как интерес заменяется непониманием. — Джин! — рядом проходит какой-то хохочущий парень, слишком громко окликивая своего, видимо, друга. Настолько громко, что Юнги резко отшатывается, вспоминая. Созвучное имя ворошит что-то в затуманенных, запутавшихся мозгах, вытаскивая нужное, которое и порождало всё это время беспокойство внутри. Чимин. Чимин! Юнги отлепляется от стенки и вертит головой, будто это его только что так громко окликнули из толпы. Девушка хлопает растерянно глазами, когда понравившийся парень столь стремительно исчез из её поля видения так, будто его и вовсе не было здесь пару секунд назад. Юнги грубо распихивал толпу, и чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его зажимали со всех сторон, вышибая дух. В голове стучат мысли, что это было слишком глупо и опрометчиво — снова с головой бросаться в пьяный круговорот событий, но тот факт, что где-то здесь возможно так же зажат Чимин, лишь больше разжигал внутри злость. Давал силы оттолкнуть от себя пьяные и неугомонные тела. Кажется, Юнги прошёл вдоль и поперек всё помещение, пару раз встречая собственных одногруппников не в самых лучших состояниях, пока не набрел на лестницу на второй этаж. Сверху тоже доносилась музыка, вторя той, что была на первом этаже, но народа было намного меньше, так что можно было танцевать без нарушения личного пространства. Юнги бы просто увидеть Его, убедиться, что всё в порядке и, наконец, расслабиться. Мин прислоняется к дверному проёму прямо возле спуска на лестницу и сканирует взглядом новое помещение. Тут же находится Хоби, увлеченно прижимающий к стене первокурсницу, и Намджун, разливающий возле небольшой стойки алкоголь по бокалам. И Чимин. Юнги цепляется взглядом за знакомую фигуру почти в центре зала в окружении девушек и парней. — У нас здесь никто не стоит с пустыми руками, — голос, пытающийся перекричать музыку, отвлекает и заставляет обернуться. Рядом, так же привалившись к стенке, стоял парень в чёрной косухе (и как ему только не жарко в этой парилке?) с нагловатой кривой ухмылкой, почти нависая над Мином. Юнги его знает. Слишком часто видел растрепанную русую макушку и детские кроличьи зубы в окружении Чимина. Чимин. Глаза сами на автомате возвращаются к нему, не уделяя больше и секунды внимания нежеланному соседству у стены, и следят за плавными движениями. Кажется, Пак вовсе не замечает дрыгающихся вокруг людей, полностью отдавая себя музыке. Тело двигается агрессивно-плавно, будто хищник, приманивающий в свои сети невинных жертв. А взгляд из-под полуприкрытых век и часто скользящий по губам язык только подтверждают данное сравнение. — Держи, — Чонгук нагло пихает в его руки большой стакан разноцветной жидкости с кусочками льда, опять отвлекая, — Тебе стоит выпить, ты слишком напряжен. — Что это? — Юнги хлопает глазами и явно не собирается принимать подозрительные напитки от малознакомых типов. В ответ ему прилетает не менее детский смех, как и улыбка, что пугает не на шутку, даже сильнее, чем скримеры в фильмах. — Оо. оно того стоит, уж поверь мне. Не зря же Хосок-хён отправил меня с этим стаканом к тебе. — Хоби? — пораженно выдыхает Мин и невольно начинает искать своего друга, но того будто и след простыл. — Да. Думаешь, одному ему надоело смотреть, как ты ломаешься, как целка? Тебе же нравится хён, — Чон замечает те жадные взгляды, что бросает старший в сторону Чимина, и его голос становится из веселого жестким, — Так сделай уже с этим что-нибудь. Чонгук всё-таки заставляет его сжать пальцами протянутый стакан и выжидающе смотрит. Слишком серьезно и настойчиво для первокурсника. Юнги фыркает и аккуратно пробует намешанный коктейль, тут же пытаясь отстраниться, чтобы скривить лицо. — Надо до дна, — но пальцы в край обнаглевшего Чонгука давят снизу на стакан, не давая возможности отстранить его от губ. Едкий алкоголь будто прожигает себе новый путь до желудка, пока Мин послушно втягивает его в себя, заломив брови. Уж кто-кто, а младшие тонсены его еще никогда не спаивали. — Умница, — по-отцовски улыбнувшись, Чонгук подбадривающе хлопает по плечу закашлявшегося хёна и подталкивает его подальше от полюбившейся стены. От выпитого немного ведет в сторону, но Юнги уже замечает одни плюсы. Агрессивно звучащая из колонок музыка больше не пытается вскрыть ему мозг, становясь более терпимой для ушей. Яркий свет уже не так режет глаза своими ядовитыми цветами, все острые углы сглаживаются и слегка смазываются, но в целом картинка всё еще остается вполне четкой. Юнги и знать не хочет, что именно было намешано в том стакане и сколько это градусов. Потому что по мозгам дает практически сразу, добивая уже опьяненный до этого организм и порождая совершенно бредовые идеи. Сейчас бы подойти к Чимину, крепко прижать к себе, смело признаться во всём и больше не отпускать, не давая никому смотреть, потому что — моё. Возможно, вся суть происходящего еще не дошла до сознания (чтобы дать по тормозам), но в теле разливается такое приятное чувство уверенности в своих действиях, так что Юнги стремительно (ну.как может) пробирается сквозь толпу в её центр. Вижу цель — иду к ней. Вот только. Чимина уже прижимает к себе какая-то брюнетка, вольно скользя по его телу руками, и судя по лицу Пака — он вовсе не против. Сердце, что с такой уверенностью учащало свой ритм в приятном волнении, сейчас беспомощно трепыхалось где-то в груди, разнося парализующую, ядовитую обиду по всему телу. Сейчас бы пугливо и разочарованно попятиться назад и сбежать, но сзади Чонгук, к которому позорно возвращаться. Сбоку давит толпа, не давая в ней раствориться, а ноги (видимо, еще не догнав до конца ситуацию) продолжают нести вперед. Ладно, — уже мысленно паникует Юнги, понимая, что другой дороги нет, — Я просто пройду мимо.вон там вроде комната еще какая-то есть. «Просто пройду мимо» не заканчивается беспоследственно. Юнги довольно сильно сталкивается с плечом Чимина, разворачивая того к себе лицом. Вообще-то Пак сам виноват — дернулся в сторону, преграждая Мину дорогу. А тот шел настолько стремительно, желая унести поскорее ноги, что удар стал неизбежен и очень болезненен. Юнги шипит, едва подавляя в себе желание прикрыть рукой грудь и поморщиться, бросает взгляд на испуганного Чимина, сжимая кулаки, чтобы не наделать сейчас ненужных глупостей, и так же быстро пытается уйти и раствориться в толпе. Но в последний момент всё-таки глупо оборачивается и замечает то, чего не должен был — Пак смотрит. Пронзительно, прямо в глаза. И Юнги на расстоянии между ними не уверен, какие именно чувства отражаются на лице Чимина. Мин был прав. На противоположной стороне рядом с имитацией барной стойки Намджуна был проход, ведущий в дальние комнаты. Снаружи дом не мог показаться слишком большим, но смотря на то, сколько сюда поместилось за раз студентов, начинаешь сомневаться в своем первом впечатлении. Комната, в которую в итоге попал Мин, оказалась небольшой кухней или столовой. Серьёзно? Какой идиот додумается делать на втором этаже кухню? Сейчас это помещение активно использовали как склад и мусорку одновременно. Мало людей приходило сюда за алкоголем, предпочитая брать из рук Намджуна. Но судя по оставленным полупустым банкам, заставившим почти все горизонтальные поверхности, можно смело предположить, что именно здесь начиналась попойка. Курящего в форточку парня Юнги замечает не сразу. — На улице покуришь, — голос капец какой злой на фоне общего внутреннего раздражения, а вид, видимо, настолько страшный, что парень сам выкидывает окурок на улицу и быстро ретируется, не дождавшись, пока его выкинут из помещения за шкирку. Юнги судорожно выдыхает, опираясь руками о край круглого стола, и прикрывает глаза. Внутри бурлит и лопается злость. На себя самого. Он не хотел видеть такого Чимина. Такого Чимина, к которому пристают. Это слишком разниться с тем образом, что составил Юнги, наблюдая за ним в универе. Мин сделал для себя свой тихий мирок, в котором всё было закономерно и даже как то правильно. Где Чимин — никем не тронутый цветок, а Юнги его наблюдатель, боящийся сорвать и забрать себе. Но то, что происходит сейчас — рушит все его стандарты. Чимин не такой уж и нетронутый, а он — не единственный наблюдатель, желающий забрать его себе. Сидел бы сейчас спокойно дома и не чувствовал того разъедающего разочарования в собственных силах. Комната, отдаленная от обшей вечеринки, не пускала в себя музыку столь громко, приглушала все крики и давала мозгам отдохнуть. Точнее предоставляла полную волю любимому самокопанию. Но долго побыть в приятном одиночестве ему не дали. До плеча докасывается чья-то ладонь, и Юнги резко разворачивается, уже готовый прописать кому-то в челюсть. Но вся вспышка гнева лопается и осыпается пеплом смешанных чувств, потому что за спиной оказывается Чимин. — Прости, я..тебе больно? Прости, я не хотел., — извиняется, смотрит обеспокоенно, но как-то мутно, опирается так же одной рукой о столешницу и стоит совсем близком. А Юнги молчит. Хочется кричать об абсурдности, потому что вот, рядом с тобой сейчас находится тот, кого желаешь всеми фибрами души. Не остался в кругу своих друзей, а пришел к тебе, чтобы узнать о твоём состоянии. А ты молчишь, как рыба, не в силах выдавить из себя и слово, чувствуя внутри себя пугающе сильный ураган из приятных и неприятных чувств. Чимин красивый. Да, Юнги готов повторять это постоянно, а сейчас имеет полное право любоваться и разглядывать парня вблизи, что не получалось сделать из-за толпы. У Чимина подведены глаза, а залаченная, убранная в сторону челка открывает лоб. В целом парень одет даже скромнее, чем одевается на пары. Милая, простая белая футболка в тонкую полосочку с коротким рукавом и светлые потертые джинсы. Но даже в таком вполне невинном образе он давит. Давит на нервы и эмоциональное состояние, которое и так не стабильно. Глаза. Всё еще обеспокоенные, но правда мутные. Наконец вспоминаются слова Хосока, что Чимин очень частый гость подобных мероприятий и очень даже любит выпить. Если Юнги просто дышал, а его тело уже находилось где-то не здесь. То каково Чимину — он даже не представлял. Ведь Пак не спокойно стоял у стеночки, попивая пиво, а танцевал и активно принимал участие во всех придуманных в толпе «движухах», разгоняя вместе с кровью алкоголь по всему телу. Как он еще стоит на ногах — чудо. Надо что-то сказать. Юнги понимает, что надо хоть что-то сказать, иначе Чимин уйдет, так и не дождавшись ответа. Тишина, повисшая между ними, вовсе не была спокойной, а точно капала на мозги. Столько слов всегда крутится на языке при виде Пака, а сейчас, когда даже есть смелость говорить, в голове пусто. Внутри всё еще бурлит, Чимин своим присутствием давит на остатки самообладания, а руки так и чешутся хоть что-то сделать. Юнги глубоко вдыхает воздух и в легкие попадает еле заметный естественный запах рядом стоящего тела, который явно срывает последние тормоза. То адское месиво, которое почти заставил выпить Чонгук под одобрение Хосока, делает невероятные вещи с разумом и телом, которое сейчас кажется лёгким на подъем и готовым на любые подвиги. Рука сама хватает Чимина за футболку на груди и тянет парня на себя, заставляя впечататься прямо в губы Мина. Их практически одинаковый рост позволяет даже пьяному и не ладящему с координацией мозгу не промахнуться. Осознание содеянного приходит молниеносно, как только Юнги чувствует мягкость чужих губ своими. Сердце в бешеном ритме то стучит в глотке, то стремительно скатывается в пятки, но вместо того, чтобы отстраниться, Юнги кладет вторую руку на затылок парня, чтобы тот не смог отвернуться, и целует пухлые губы, о которых так давно грезил. Давно ли вы целовались со своим крашем? Вот и Юнги впервые. И пускай Чимин не отвечает, Мин уже находится на седьмом небе от счастья, ведь даже и не рассчитывал на такой расклад. Не верил, что подобное может произойти с его нерешительностью. Чимин не дергается (скорее находится в глубочайшем шоке), но его ладони упираются в плечи Юнги, отталкивая. Мин зажмуривает глаза, боясь тут же получить кулак в лицо и не желая видеть обиду и злость в глазах младшего, и целует так отчаянно, стараясь использовать каждое мгновение, каждую секунду. Запомнить, отпечатать на подкорке мозга, а потом проматывать сотню раз на дню, прижимая к разбитой Паком губе лёд. Счастливое, как ни крути, будущее. Рука, что до этого стискивала футболку на груди, ложится на поясницу парня и крепко прижимает его к телу Мина. Пах к паху. Чимин приоткрывает рот в полувздохе-полустоне и скорее на автомате, или всё же под напором (давайте польстим Юнги), начинает отвечать на поцелуй. Что вы почувствовали, если бы вас поцеловал ваш краш? Нечто неописуемое. Земля будто уходит из-под ног, и Юнги выпадает из этой реальности, цепляясь только за ощущения на губах. Руки, что упирались в плечи Мина, удобно обвивают того за шею. Возможно именно выпитый Паком алкоголь пошёл на руку Юнги, но он так счастлив целоваться в этом пьяном угаре с Чимином, что хочется пищать. Мин не видит парня, но чувствует всем телом, и это так невозможно восхитительно, что становится плевать на реальность. Плевать на все те визги-писки и громкие маты входящих на кухню людей за выпивкой, которые слышатся как помехи сквозь толщу воды. Мин резко разворачивается вокруг собственной оси вместе с Чимином и прижимает его к краю стола, меняясь местами. Руки не видя распихивают в стороны какие-то банки и стаканы, расчищая место. Под шум падающих на пол бутылок и разливающегося алкоголя Юнги подхватывает за бедра Чимина, усаживая на стол, и давит вниз, заставляя на него лечь. Упираясь на локти по обе стороны от головы парня, Мин углубляет поцелуй, пока это позволяет Чимин. Пак вообще слишком много ему позволяет, возможно всё еще находясь в некой прострации и не понимая до конца всей ситуации, но судя по подрагивающим ресницам, тоже получает удовольствие. Руки продолжают хозяйничать без ведома и забираются под полосатую футболку, задирая её и с нажимом проходясь по бокам. Пак завлекает его в долгий танец, сталкиваясь своим языком с Юнги, и последний конкретно теряет счет времени, рассыпаясь на атомы. Это нереально терпеть. Всё тело горит, а кровь пульсирует в висках. Мин съезжает вниз, влажными поцелуями спускаясь от подбородка до ключиц. Слишком сладко и вкусно, что невозможно оторваться. Юнги ведет языком по оголенному подтянутому животу, впиваясь короткими ногтями в рёбра парня, и, не удержавшись, оставляет несколько своих меток над тазовой косточкой, прихватывая нежную кожу зубами. Нет, Мин не собирался раскладывать парня прямо на столе общей кухни, куда мог зайти любой желающий, хотя. Ладонь с нажимом проходится по выпирающей ширинке светлых джинс, от чего Чимин со стоном дергается. — Не..надо, — с бегающими, растерянными глазами Пак хватает Юнги за запястье, чтобы убрать его руку со своего паха. Мин хлопает широко распахнутыми глазами и не может отвести взгляд от растрепанного, с зацелованными алыми губами, возбужденного Чимина, который непослушными руками пытается опустить задранную футболку и скрыть свежие засосы. Его грудная клетка часто и тяжело вздымается, а рот жадно глотает воздух. Юнги хочется выйти в стенку. Ему не верится, что он действительно хотел, если не взять, то точно раздеть этого парня прямо на грязной кухне, пропитанной запахом алкоголя и сигарет, посреди студенческой вечеринки одногруппников. Как низко. Так никто не поступает с человеком, которого любишь. И Мин невероятно рад, что Чимин его вовремя остановил, ибо сам этого сделать бы не смог. Чувство неправильности начинает неприятно сосать под ложечкой. Юнги снова превращается в обычного, замкнутого и неуверенного себя, считая единственным сейчас правильным решением — поскорее уйти отсюда, чтобы не наделать еще больше глупостей. Или просто сбежать, читайте как хотите.